Follow the light

То, что находилось за дверью, не вызвало удивления ни у девушки, ни у двоих существ, стоявших позади. Многочисленные столы, накрытые белой скатертью, разноцветные праздничные колпачки, яркие гирлянды, ядрёно-красные шары, привязанные к спинкам стульев. Бесконечный, нескончаемый годами «весёлый» праздник. Зануды в привычном тёмном обличье и ночной незнакомец выглядели бы неестественно на фоне всей этой сладко-весёлой обстановки. Возможно, это и к лучшему. За пару секунд Элис обнаружила знакомые следы и на мягком ковре, который лежал на полу всего уровня. Он напоминал город, где была изображена длинная дорога с разметкой, жилые дома и магазины. Следы впитались в ворс, создавая ощущение шероховатости. Она приоткрыла дверь сильнее, переступая одной ногой через порог, и быстро огляделась по сторонам. Никого не было видно. Зануда облегчённо выдохнула, повернувшись к ним. — Вы пойдёте? Ответ пришёл не сразу. Сандро замер, рассматривая то, что виднелось за спиной Элис. Он не знал, что ей сказать. Если их схватят тусовщики, они закончат свой жизненный путь быстро, но мучительно. А этого никому не хотелось. — Ты уверена, что... — не успел договорить он, как его перебили. — Да. Мы пришли спасти Уолли, и мы не можем больше ждать. Мы и так потеряли слишком много времени, пока искали эту дверь. К всеобщему удивлению, существо подошло к двери и несильно склонилось — так, чтобы не задеть рогами верх проёма и пройти на уровень. — Сандро? — девушка позвала его, касаясь плечом руки рядом стоящей сущности. — А... да, я иду. Зануда переступил дверной порог, оказавшись в окружении неприятно праздничных предметов. Голова стала гудеть от запаха, который он мог описать как то, что все существующие сладости смешали в одной миске, добавив запах смерти и боли в качестве интересной приправы. Сандро прикрыл за собой дверь, не до конца, но так, чтобы осталась маленькая, незаметная щёлка. Вокруг были повороты, это поднимало тревогу. Ведь никогда нельзя предугадать, что ожидает тебя за поворотом. — Пойдёмте, только старайтесь без лишних звуков. Нам ведь не нужно, чтобы толпа красномордых сбежалась к нам. — она сильнее сжала кинжал в руке. — Но по крайней мере мы хотя бы мало-мальски вооружены. Существо, казалось, начало принюхиваться к запаху этого яркого уровня. Оно резко сжалось и издало непонятный звук, поёжилось от такой резкости запаха, слегка сощурив свои текучие глаза. Видимо, ему не понравился этот приторно-сладкий аромат. Сандро взглянул на его руки. — Глядя на его когти, думаю, он сможет отлично постоять за себя, — тихо шепнул он Элис. Девушка покосилась на длинные конечности существа. Когти на пальцах — должно быть, острые. Она пожала плечами и тихо вздохнула. — Может, и нам поможет, — сухо отозвалась она. Элис почувствовала лёгкое прикосновение к ноге. Подняла голову — над ней стоял тёмный незнакомец. — Что? — спросила она, слегка склонив голову набок. Из груди существа раздался короткий, но резкий звон — тихий и аккуратный. Оно склонилось и указало длинным пальцем за угол, на пол. Элис проследила за его жестом — там был тот же след, что они находили раньше. Девушка осторожно выглянула из-за угла — тусовщиков видно не было, зато капли — отлично.

***

Они прошли разные места: от каскада гирлянд до столов с злосчастными тортами и заманивающими бутылками миндальной воды. В некоторых местах они наблюдали лежащие на полу подарки. Они были обёрнуты в цветную, праздничную бумагу. На крышке почти каждого подарка был перламутровый бант, который блестел в лучах света, и глаз не оторвать. Их очень настораживало то, что они не увидели ни одного тусовщика. Ведь в отличие от всего существующего, уровень веселья кишит этими жёлтыми, часто голодными созданиями. Уснули, что ли? Или веселятся в другом конце уровня? По крайней мере так очень хотелось думать. Краски скатертей сменялись: некоторые были ярко-красными, некоторые белыми, в цветной горошек. Глаза уставали от постоянных цветов радуги, которые были пропитаны глазным ядом. Разноцветный калейдоскоп торжественных узоров вызвал слезотечение. — Погодите-ка. Своей внезапно сказанной просьбой Сандро взбудоражил укол нетерпимого трепета у остальных. — Ты чего? — тихим шипением спросила его Элис. — Что ты там увидел? Всё вроде обыденно... Мужчина подошёл к столу быстрым, но тихим шагом — на столе стояло то, что привлекло его бесконечно зоркий глаз. Он не осмелился брать этот предмет в руки, особенно если он принадлежит тусовщикам или уровню веселья в целом. Всё здесь было ловушкой, даже то, что могло выглядеть совершенно безобидно. Нужно было быть идиотом, чтобы схватить, подобно ребёнку, первый попавшийся предмет с уровня... Даже в мыслях это было тяжело проговорить: неизбежность прошлых конфликтов посадила в душах семечко ненависти и печали. Сандро остановился в своих раздумьях, когда Элис немного тронула его за плечо. — Что случилось? Наконец она смогла полностью разглядеть то, что привлекло к себе столь большое внимание зануды, который обычно не интересовался без причины стоящими вокруг предметами. Сделать то, за чем они пришли, было к спеху, но, возможно, это действительно что-то стоящее, на что стоит бросить взгляд? Перед их взглядами встала странная бутылка. Она выглядела почти новой и отпитой всего на четверть. Она была белой, с кремовой этикеткой, надписи на которой гласили, что это некая сливочная газировка. Состав говорил сам за себя. Вероятно, эта весёлая пакость содержала в себе дурманящие разум вещества. Будь он честен вслух — вся еда уровня веселья давала неестественный заряд веселья, который приравнивался к неадекватному состоянию, обострённому слуху и обонянию, вдобавок — зрению, в котором цвета становились в три, а то и в целых четыре раза ярче и насыщеннее. Одурманенный разум не мог принять решение самостоятельно, в голову не лезли серьёзные мысли. Всё, о чём думал тот, кто употребил подобное в пищу, — это о веселье. Новую мерзость они видели в первый и, скорее всего, последний раз. Скорее хотели бы позабыть о ней, да и о всём, что видели и пережили в последние три часа. Кровь, торты, украшения — накрылось бы всё это скорее медным тазом в памяти двоих зануд. Переживания и эмоции остались не только в голове, но и в их тёмно-облачённых телах. За их спинами послышались шаги. Думая о сладостной дряни, они сначала и не поняли, что существо подошло к столу. Увидели его краем глаза — тёмный силуэт, отбрасывающий тень своим телом при ярком свете. Зануды расступились, и незнакомец подошёл к столу. Существо задумчиво присело, разглядывая белую бутылку. Из интереса к предмету оно наклоняло голову из стороны в сторону, внимательно принюхивалось, а затем аккуратно взяло бутылку за горлышко кончиками когтей — осторожно, чтобы не проткнуть, не пролить ни капли на стол или ковёр. Зануды лишь молча наблюдали. Но существо рассмотрело бутылку и поставило обратно, после чего потеряло к ней какой-либо интерес. Для сущности запах из бутылки был резким, химическим, но ничего ему не напомнил. Возможно, для его острого обоняния этот запах был сравним с излишним количеством химии для уборки ванных комнат, который неприятно жёг и резал нос. — Ладно, идём. Не будем тратить драгоценное время на эту дрянь.

***

Не успели они пройти и десяти минут в поисках сородича, как встали в холодящий кончики пальцев ступор. Руки затряслись от переживаний, низ живота свело. Перед их глазами, спиной к ним, стоял тусовщик. Ах, эти чёртовы повороты... К такой встрече были готовы все, но не желали испытать на себе прогрызающие насквозь грудную клетку чувства. Тусовщик был явно чем-то озадачен: перед его ногами стояла коробка, из которой торчали нити гирлянд и какие-то неизвестные им палочки. Возможно, внутри лежало ещё что-то, но этого они разглядеть уж точно не могли. Он взял свисающий край гирлянды, потянул и достал её полностью — и вот она, вся в руках. Она была чуть помята временем и лихо запутана, так что её распутывание стало бы целой мозгодробящей головоломкой. — За стену... — едва слышно прошептали. Никому не пришлось объяснять: мгновенными медленными шагами все трое ушли за угол, начиная тревожно озираться по сторонам. Как они могли видеть и понимать — с дороги им не уйти и никак не срезать. Кровь вела именно туда, создав им жестокое испытание. Они прижались к стене так, будто могли пройти сквозь неё, и она могла их хоть как-то спасти. — Ну ты там скоро? Я устал тебя ждать! Надоел! — послышался голос из неизвестного направления. — Как гирлянды распутывать, так это у тебя на пол грёбаного дня затягивается! Звук отражался от стен, щедро давая существам ощущение, что он мог идти из любой стороны. Сандро слегка выглянул из-за стены и был готов в любой момент скрыть тёмную маску за ней обратно. Тот всё ещё стоял на месте. Распутать он успел самую малость — практически ничего, за такой короткий промежуток времени, оно и было понятно. Сейчас же он раздражённо жестикулировал, оставив занятие, и порой скрещивал руки на груди. — Не я это запутывал! Найди значит того, кто распутает тебе её быстрее, зачем меня просишь? Тебе лишь бы бестолку сидеть и сладкое наяривать! В ответ лишь огрызнулись, но уже более умеренно, из-за чего никто из них не смог услышать завершающую конфликт фразу. — И что будем делать? — прошептала девушка. — Наверное, стоять полдня ждать, пока он распутает и побыстрее сгинет за углом.

***

Стоять около часа было изнурительно. Иногда они поглядывали за угол, где находилась опасность, а иногда и замирали, затаивая дыхание. Гирлянда казалась им бесконечной — по крайней мере, распутана была уже треть, и это хоть как-то радовало сущностей. Пялиться в стену или на жёлтого уже не хотелось до невероятной степени. Ранее прижатый руками существа хвост к телу постепенно выбрался из хватки, скучающе покачиваясь из стороны в сторону. Оно осмотрело уже все стены, все окружающие его предметы и, кажется, настолько заскучало, что заметно провело рукой по волосам, широко зевнуло, показав четыре острых клыка, и сладко прикрыло свои белые глаза. Они были черны, сливались с чёрным цветом его тела, но отчётливо поблёскивали. Зануды не оставили это без внимания. Движение привлекло их взгляд, который с опаской привык цепляться за всё, что двигалось. Стоило незнакомцу открыть глаза, как взгляд грустных лиц на масках встретился с его взглядом. Оно немного замешкалось: в голове встал вопрос — почему на него так смотрят? Оставаясь в плену непонятных мыслей, существо недоуменно склонило голову набок, заинтригованно подёргивая кисточку чёрного хвоста. — Теперь понятно, почему ты чувствуешь себя увереннее здесь, — тихо заметил мужчина. Ему бы хотелось слегка улыбнуться, наблюдая за этим своим добрым, ненавязчивым взглядом за маской, но сделать он этого не мог. Никто из них не мог на данный момент позволить себе улыбку. — Что? Резкий, настороженный голос заставил их потерять спокойствие. Незнакомец вновь мгновенно схватил хвост руками и прижал его к телу, полностью замерев, подобно статуе. Шелест запутанной гирлянды прекратился. Её бросили на ходу на пол. Шаги медленно приближались. Кажется, тусовщик точно что-то заподозрил, заметив краем глаза движение кисточки хвоста, которая покачивалась считаные секунды назад. — О божественные сущности... — подумали они, как воздух разрезал новый крик. — Да распутай ты её уже! Ты мне собираешься её принести или нет?! Кажется, грань и без того слабого терпения была окончательно переплюнута. Тусовщик вернулся быстрее, чем подошёл. По звукам они могли определить, что он нервно схватил гирлянду и злобно направился в ту сторону, откуда исходил голос. Уже грубые, шумные шаги стали заметно отдаляться. Коробка стояла на месте — он точно вернётся сюда через время, нельзя терять ни минуты! В этот раз выглянула уже Элис: её взгляд не поймал ни единого чужого движения, всё было пусто. — Бежим! Стараясь не создавать топота, они рванули по следам. Ковёр заглушал обычные шаги, но шуметь было нельзя ни при каком условии — это слишком рискованно и опасно. Ведь если их отчётливо заметят, дорога назад будет перекрыта во всех концах уровня за считаные минуты. На лбу проступила испарина, но нахлынувший адреналин дал силы на рывок. Они неслись по ковру, и с каждым поворотом капель становилось всё больше. Троица безошибочно бежала по нужному пути. Элис вырвалась вперёд, то и дело активно крутя головой, чтобы поймать взглядом следы и проверить каждый угол — не прячется ли там улыбающееся существо. Сандро держался чуть позади, одним глазом следя за тёмным существом. На бегу оно то и дело пригибалось, чтобы не задеть свисающие с потолка украшения. На потолке висело что-то похожее на пёстрый ветряной колокольчик, который облили краской. Хвост больше не был прижат — он жил своей жизнью: вздрагивал, метался из стороны в сторону, замирал на поворотах. Существо то и дело обводило взглядом пространство, стараясь не попасть в ловушку этого едкого уровня. Капли стали тянуться подсыхающими от времени струйками, которые уже и не знали, в каком направлении им течь. Мгновение — и они нашли того, кого искали так долго. Он был перед ними. Уолли сидел на стуле посреди праздничной комнаты. Позади него стоял накрытый скатертью стол, на котором торжественно лежала тарелка с тортом. Его запястья были крепко привязаны к подлокотникам стула грубыми верёвками, на которых виднелись следы от укусов. Судя по всему, он очнулся и пытался хоть как-то разорвать зубами верёвки, несмотря на то, что они были толстыми. По крайней мере, по сравнению с его борьбой за жизнь и бездействием, это было лучшим решением. Толстовка была помята, слегка оттянута и мелко проткнута в разных местах. Теперь не оставалось сомнений, что его тащил именно тусовщик, который наносил укусы и без того бессознательному зануде, загрызая его на ходу. Элис, даже не оглянувшись вокруг, бросилась к сородичу, терзания которого продолжались и на данный момент — время истерзало его хищнее любого тусовщика. Стремительным рывком тяжело дышащий Сандро встал перед собратом, осторожно приподнимая маску Уолтера, чтобы убедиться, не покинула ли его жизнь. Его глаза были приоткрыты, словно в тумане. Он совсем медленно перевёл их туда, откуда ярко показался свет. В ушах шумела кровь, он и не обратил внимания на то, что к нему подбежали. Он не хотел увидеть очередную алую улыбку тусовщика прямо перед своим носом. Вид сородича заставил зануду распахнуть глаза шире. Первоначальный шок сменился волной усталой радости. — Сандро? — голос Уолли был слаб и заметно охрип, но, благо всему сущему, он был собой, и это доставило больше всего облегчения. Ночная сущность стояла за спинкой стула, когтями скребя дерево. Нельзя было понять, о чём она думала. — Эй! Возьми! — девушка перекинула кинжал в руку Сандро, который, положив топор, принялся разрезать тугие верёвки, удерживающие сейчас лишь левую руку. Свобода была приятной, но боль в запястьях никуда не делась — верёвки успели натереть кожу, оставив жгучие ссадины и слабые ожоги. Взяв Уолтера под руки, зануды помогли ему подняться. Насиделся он достаточно: ноги с тяжестью распрямились, позвоночник хрустнул. Сам он шатался, казалось, вот-вот упадёт, но смог всеми силами удержать себя на ногах. Голова трещала, головокружение было достаточно сильным, чтобы в его глазах всё перетекало настолько плавно, будто всё происходящее являлось галлюцинацией. Он бы так и подумал, если бы не почувствовал тепло близких, дружеских рук. — Небесные сущности... — он не успел опомниться, как его обхватили в мимолётных объятиях с двух сторон. — Благо, что ты жив! — это единственное, что смогла сказать Элис, отпуская Уолли. Мужчина поднял топор, начиная с опаской озираться по сторонам. — Нам нужно быстрее уносить ноги отсюда! Вернёмся по следам, по которым и пришли! Тишину нарушил исступлённо-яростный крик и глухие удары о пол, которые повторялись один за другим. Зануды резко обернулись, пытаясь понять, что только что произошло и стало источником громкого звука. Из-за угла выскочил взбешённый тусовщик, чем-то неистово озлобленный. Его шёрстка, и без того короткая, угрожающе встала дыбом — это было отлично видно при таком ярком свете. На его шее висел алый бант, который делал существо почти миловидным для наивных странников — почти. Тело обвивали верёвки, подражающие разноцветным треугольным гирляндам, а на руках отблескивали браслеты ярких цветов. Его морда потекла, оставляя красные струйчатые подтёки. Вероятно, это была высшая степень раздражения и непреодолимой ярости. Ярость для такого вида существ, как тусовщики, была очень опасным явлением. Пример тому — война веселья, во время которой совершался осознанный геноцид в сторону зануд. А когда они чувствовали запах крови, сбегались, как волки на стадо овец. Все замерли в ожидании. Зануды сгруппировались, прикрывая собой освобождённого Уолли, не переставая придерживать его. Лицо ночного существа озарила широкая белая улыбка, которую они уже видели при первой встрече. Тогда она не сулила беды. Сейчас же за ней чувствовалось то, что никто не мог описать. Зануды не могли с точностью понять, что именно, но раздражение в облике незнакомца росло с каждой секундой, и улыбка, которая растянулась в ответ на агрессию тусовщика, больше не казалась дружелюбной. Оно сделало шаг вперёд, не проявив страха. Из горла незнакомца начал литься шум, напоминающий тоскливое, одинокое эхо. Его смешали с тихой весенней капелью и звоном когтей, которые проехались по металлу, высекая рыжие искры. Зануды за масками стиснули челюсти, пытаясь перетерпеть издаваемый существом звук, который разбивал разум в тысячи мелких осколков. Удивительно, но тусовщик даже не рыкнул — он резко сорвался с места и врезался в незнакомца. Они рухнули на пол с глухим, тяжёлым ударом, в мгновение ока превратившись в единый клубок из когтей, клыков и ярости. Каждый вцепился в своего врага мёртвой хваткой. Когти впивались в кожу, нещадно расцарапывая её, оставляя кровоточащие царапины и пульсирующие раны. — Сколько раз я должен надрать хвост такому подонку, как ты, чтобы ты и носа сюда не смел совать?! Не трогай торты своими хапкими, мерзкими лапами! Клыки на руках у тусовщика злобно щёлкали, раз за разом вгрызаясь в чёрное тело. Но незнакомец не отступал — он сжал горло врага руками. Тусовщик зашипел, пытаясь разжать смертоносную хватку. Шипение сменилось рычанием. Собрав остатки сил, тусовщик с силой пихнул противника в живот. Хватка ослабла, и он рванул в сторону, хватая ртами на руках воздух. Ночное существо откатилось и одним рывком вскочило на ноги. Оно стояло тяжело дыша, с разодранной рукой, которая безвольно повисла вдоль тела — бесполезная плеть. Кровь стекала по чёрной, как ночь, коже. Он же поднялся медленнее, пошатываясь и держась за шею. Удушье слегка одурманило его — это было заметно. Он сплюнул кровь на ковёр и оскалился, подняв руки и обнажив на них клыки. Судя по его поведению, отступать он точно не собирался, наоборот — всё, что произошло, вызвало у него ещё большую агрессию. С ещё более разъярённым рыком тусовщик снова бросился вперёд, вцепившись зубами в плечо противника. Клыки пробили чёрную кожу, и незнакомец дёрнулся, издав короткий, сдавленный звук. Но в ответ его хвост взметнулся, как тугая плеть, и с силой ударил жёлтое существо в грудь, отбрасывая в сторону. Тот с глухим стуком ударился о стену, на секунду потеряв дыхание. Зануды смотрели на это с тихим ужасом, не в силах сказать ни слова. Внезапно стена, в которую влетел тусовщик, стала мелькать. Её разукрасили разные цвета глюков. Вслед за ней замелькал пол, постепенно провисая вниз. Сейчас уже всем было не до схватки. Испуг лихо взял всех за сердца. Что же будет? Что происходит? — Что творится?! — вскрикнула девушка. — Я не знаю! — Сандро смотрел под ноги, как провисает пол, затягивая их вниз. Кажется, на звук драки начали сходиться другие тусовщики. Всё, что они слышали, — это множество приближающихся голосов. Некоторые из них смеялись, а некоторые говорили на неизвестные темы. Пол завис в одном положении на долю секунды и исчез. Внизу простиралась чёрная пустота, в которую все с криком, безнадёжно упали. Воздух был густым, как смола — его можно было резать. Падение не ощущалось. Подняв головы вверх, они могли наблюдать только свет, который исходил от уровня. Он постепенно отдалялся, пока не стал настолько далеко, что его можно было спутать с единственной звездой на ночном небе. Конца их падению будто не было.