Драконы бантан

Часть пятая: Нейтральная территория Глава 5. Поместье на отшибе Решение о том, где именно будут жить новоиспечённые супруги, вызвало трёхдневные дебаты в Совете. Ледяные настаивали на том, чтобы пара отправилась в Шпиль — «для должного воспитания Огненного наследника в дисциплине». Огненные требовали Огненный Предел — «чтобы растопить лёд в жилах Ледяного». Никто не хотел уступать. Компромисс нашёл Аэрон, Старейшина Воздуха, уставший от препирательств больше, чем от чего-либо за последние сто лет. — Никаких родовых гнёзд, — отрезал он тоном, не допускающим возражений. — Поселите их на отшибе. Подальше от ваших интриг, ваших шпионов и ваших попыток перетянуть одеяло. Если этот союз и так трещит по швам, не надо расшатывать его дополнительно. Так на карте появилось поместье Тэсан — усадьба, затерянная в восточных предгорьях, в дне лёта от ближайшего драконьего поселения. Когда-то, в эпоху до Раскола, здесь жил отшельник-учёный, не принадлежавший ни к одному клану. Дом был построен из песчаника — нейтрального материала, не реагирующего ни на жар, ни на холод. Он стоял на плато, окружённый старым, разросшимся садом, где дикие розы сплелись с местными колючими кустарниками в непроходимую изгородь. С одной стороны плато обрывалось в долину, с другой — упиралось в скальный массив, в толще которого были вырублены термальные источники. Ни Огненным, ни Ледяным это место не нравилось. Именно поэтому оно подходило идеально. Намджун прибыл первым. Он обошёл свои новые владения с методичностью архивариуса, описывающего новый фонд: отметил состояние стен (удовлетворительное), изучил библиотеку (жалкие две полки, придётся заказывать книги из Предела), проверил кухню (примитивная) и термальные источники (единственное, что заслуживало похвалы). Западное крыло, отведённое ему, было просторным, с высокими потолками — хорошо, будет куда выпускать пар в прямом и переносном смысле. Джин прибыл на день позже. Он тоже обошёл свои владения, но по-другому: не как учёный, а как стратег, оценивающий поле боя. Отметил углы обзора из окон (восточное крыло просматривалось лучше, Намджун выбрал неудачную сторону). Отметил акустику коридоров (шаги слышны задолго до появления — полезно). Отметил расположение кухни (ровно посередине, нейтральная зона, придётся пересекаться). И, наконец, отметил главное: в доме не было внутренних дверей между крыльями. Только общий зал, который служил и столовой, и гостиной, и местом, где волей-неволей придётся сталкиваться лицами. — Архитектор явно был садистом, — пробормотал он, проведя ладонью по стене общего зала. Камень был прохладным, но не ледяным — нейтральным. На следующий день в поместье прибыли гости. Точнее — не гости. Наблюдатели. --- Глава 6. Остальные Решение о группе наблюдения тоже было компромиссом. Совет не доверял ни Огненным, ни Ледяным присматривать за парой — любая из сторон использовала бы доступ для шпионажа и саботажа. Поэтому было решено собрать группу из представителей других кланов. Нейтральных. Уважаемых. И — Аэрон настаивал на этом особенно — тех, кто умеет ладить с кем угодно. Выбор пал на семерых. Семь драконов из четырёх кланов. Первым прибыл Мин Юнги, представитель Клана Шёпота Теней. Он появился не через дверь, а просто... материализовался в углу общего зала, когда Намджун завтракал в одиночестве. Одна секунда — в углу никого. Следующая — там стоит невысокий бледный мужчина с пепельными волосами, в тёмно-сером плаще без единого украшения, и смотрит на мир глазами цвета грозового неба. От него веяло не холодом и не жаром — чем-то третьим, похожим на запах озона после грозы. — Доброе утро, — произнёс он голосом, который был ниже, чем можно было ожидать от его субтильной фигуры. — Я Юнги. Буду жить здесь. Совет прислал. Намджун поперхнулся чаем и уставился на непрошеного гостя. О Клане Шёпота Теней ходили странные слухи: говорили, что их драконы не дышат ни огнём, ни льдом, ни молнией, а управляют звуком и тишиной. Что они могут появляться из ниоткуда. Что они видят сны наяву. Но одно было известно точно: они были лучшими дипломатами среди всех кланов. И лучшими шпионами, хотя это не афишировалось. — Ты всегда так входишь? — спросил Намджун, вытирая пролитый чай. — Без стука? — Стук — это звук, — ответил Юнги, усаживаясь за стол с таким видом, будто жил здесь всю жизнь. — Я работаю со звуками. Иногда — против них. Не беспокойся, шуметь не буду. И вам не советую. Это было сказано абсолютно ровным тоном, но Намджун, который умел считывать подтексты не хуже Джина, услышал в этой фразе чёткое предупреждение: «Я всё услышу. Не делайте глупостей». Вторым прибыл Чон Хосок. Когда он вошёл в двери — нормально, через двери, — поместье словно осветилось изнутри. Представитель Клана Ветров Перемен был высок, строен, с волосами цвета меди и вечной улыбкой, которая, казалось, была приклеена к его лицу. Его глаза лучились теплом, не имеющим ничего общего с огнём, — это было тепло самой жизни, движения, танца. Он прилетел в своей драконьей форме, и крестьяне из долины потом неделю рассказывали, что видели в небе золотистую комету. — Всем привет! — произнёс он, входя в общий зал, где уже сидели хмурый Намджун и невозмутимый Юнги. — Я Хосок, можно просто Хоби. О, а тут уютно! Пахнет старыми книгами и... — он принюхался, — лёгким напряжением. Ну ничего, это мы исправим. Он рухнул в кресло так, будто провёл в дороге неделю, хотя выглядел свежим как утренний бриз. Намджун и Юнги переглянулись. Если Юнги был тишиной, то Хосок был её полной противоположностью — непрерывным, жизнерадостным шумом. Третьим пришёл Ким Тэхён. Он не вошёл, не появился из тени и не прилетел. Он просто... открыл дверь, которую никто раньше не замечал. Дверь в стене общего зала, которой, Намджун готов был поклясться, там не было пять минут назад. — О, — произнёс Тэхён, оглядываясь. — Я немного ошибся координатами. Но в целом — да, это нужное место. Представитель Клана Хрустального Лабиринта был одет экстравагантно: синий бархатный жилет поверх белой рубашки, на шее — кулон с фиолетовым камнем, который пульсировал в такт дыханию. Его волосы были тёмными и волнистыми, а взгляд — мечтательным и рассеянным, но Намджун, наученный горьким опытом последних недель, уже никому не доверял с первого взгляда. Клан Хрустального Лабиринта специализировался на иллюзиях и пространственной магии. Если Тэхён выглядел безобидным чудаком, это ровным счётом ничего не значило. — Чудесно, — сказал Юнги, не меняя позы. — Теперь нас четверо. — Вообще-то пятеро, — раздался голос с улицы. Все обернулись к окну. На подоконнике, свесив ноги наружу, сидел Чон Чонгук. Как он там оказался, если подоконник выходил на отвесный склон, оставалось только гадать. Впрочем, для представителя Клана Ветров Перемен это было несложно: младший брат Хосока, судя по фамильному сходству, был моложе, жилистее, с огромными глазами и манерой двигаться так, будто гравитация была для него не законом, а рекомендацией. — Я Чонгук, — сообщил он, спрыгивая с подоконника в комнату. — Прилетел раньше, осматривал окрестности. Тут красиво. В долине водятся кролики. Я насчитал сорок семь штук. — Сорок семь? — переспросил Хосок с братской смесью гордости и удивления. — Сорок семь, — подтвердил Чонгук серьёзно. — Один хромой. Надо бы помочь. Намджун потёр переносицу. Он подписывался на жизнь с одним Ледяным драконом, а получил общежитие. И это, судя по списку, было ещё не всё. Шестым прибыл Пак Чимин. Представитель Клана Полуночных Грёз появился на пороге под вечер, когда солнце уже клонилось к закату. Он был невысок, изящен, с серебристыми волосами, которые в сумерках отливали лунным светом. Его движения были плавными, почти танцевальными, а улыбка — тёплой, но с хитринкой. Клан Полуночных Грёз управлял снами и иллюзиями сна — близкая, но не тождественная магия к специализации Тэхёна. Говорили, что Чимин мог войти в чужой сон так же легко, как в комнату. — Простите за опоздание, — произнёс он мелодичным голосом. — Задержался на границе снов. Там сейчас неспокойно. Пустотники тревожат даже спящих. Это были первые слова о Пустотниках с момента прибытия. Все в комнате мгновенно напряглись — даже Юнги чуть приподнял бровь, что для него было равносильно паническому крику. — В каком смысле «тревожат»? — спросил Намджун. — В прямом, — Чимин прошёл к столу и сел, аккуратно расправив плащ. — Сны на восточных границах становятся... тёмными. Люди и драконы видят одно и то же: чёрную воду, которая поднимается из-под земли и поглощает всё. Я отслеживал источник. Он где-то глубоко, но движется. Медленно. Пока медленно. Разговор прервало появление Джина. Он вошёл в общий зал с восточного крыла — видимо, решил, что пора познакомиться с соседями. Увидев компанию, он на мгновение замер на пороге, оценивая сцену: шестеро драконов, представляющих четыре разных клана, расселись по его (их) дому с таким видом, будто это они здесь хозяева. — Замечательно, — произнёс он своим самым ледяным тоном. — Мне казалось, это поместье выделили нам двоим. Я ошибался? — Совет решил, что вам нужны... помощники, — ответил Юнги, не моргнув глазом. — Мы здесь, чтобы помогать. — Присматривать, — поправил Джин. — Помогать, — повторил Юнги с лёгким нажимом. Их взгляды встретились, и между ними произошёл короткий безмолвный поединок. Юнги смотрел спокойно, с той непробиваемой уверенностью, которая не нуждалась в агрессии. Джин смотрел холодно, но в его холоде читалось не презрение, а расчёт. Первым отвёл взгляд Джин — не потому что проиграл, а потому что понял: этот не боится. С ним будет сложнее. — Что ж, — произнёс он. — Раз уж вы здесь, давайте знакомиться. Я Сокджин. Ледяной Шпиль. Наследник. — Мы в курсе, — улыбнулся Хосок. — Мы вообще-то здесь из-за вас. Ну, из-за вас обоих. — Польщён, — холодно отозвался Джин, и слово прозвучало как «раздавлен». Вечер прошёл в натянутых знакомствах. Чимин и Тэхён быстро нашли общий язык — их магии были родственными, и вскоре они уже обсуждали что-то на языке сновидческих образов, непонятном остальным. Чонгук вызвался приготовить ужин и через час предъявил блюдо, которое Намджун идентифицировал как «что-то среднее между жарким и стихийным бедствием, но пахнет съедобно». Хосок рассказывал истории из жизни Клана Ветров, и даже Юнги, казалось, слушал с интересом — хотя его лицо оставалось неподвижным, Намджун заметил, что его пальцы едва заметно отбивают ритм по подлокотнику. И только двое — Намджун и Джин — сидели на противоположных концах стола, не глядя друг на друга, но каким-то образом умудряясь отслеживать каждое движение другого. Это была напряжённая, звенящая тишина между ними посреди общего шума. Как два магнита, развёрнутые одинаковыми полюсами: невидимая сила отталкивает, но не позволяет забыть о присутствии. Ночью, когда все разошлись, Джин стоял у окна в своей спальне и смотрел на звёзды. В соседнем крыле — он знал это, потому что магический браслет доносил слабое эхо чужого присутствия — бодрствовал Намджун. Читал, наверное. Или писал. Или делал что-то, что делают огненные философы глубокой ночью. Где-то в доме Чимин сидел с закрытыми глазами и патрулировал границу снов. Тэхён создавал иллюзорные карты, развешивая их в воздухе и изучая. Юнги — Джин был уверен — стоял где-то в тени и слушал. Хосок и Чонгук, единственные, кто, кажется, действительно спали, давали дому то, чего ему отчаянно не хватало: простое, человеческое присутствие без задней мысли. «Наблюдатели, — подумал Джин. — Они называют их наблюдателями. Но на самом деле они — буфер. Живой щит между нами и полной катастрофой». Он не знал, благодарить за это Совет или злиться. Решил, что решит позже. --- Глава 7. Семь теней за спиной Чимин оказался прав насчёт снов. На четвёртый день после прибытия в поместье, Намджун проснулся в холодном поту — впервые за много лет. Ему снилась чёрная вода. Она поднималась из трещин в земле, медленно, неотвратимо, и там, где она проходила, всё умолкало. Не умирало — именно умолкало, теряло звук, цвет, смысл. Он сел на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то у горла. Магический браслет на запястье холодил сильнее обычного, и это было странно — обычно он просто присутствовал, а сейчас был активен. Что-то разбудило связь. Он поднялся и, повинуясь порыву, вышел в общий зал. Джин уже был там. Он стоял у окна, в той же позе, что и Намджун четыре дня назад, и смотрел в темноту. Услышав шаги, он не обернулся. — Чёрная вода, — произнёс он, и его голос был лишён обычного льда. Просто констатация факта. — Ты тоже видел, — сказал Намджун. Это был не вопрос. — Да. Они замолчали. В тишине было слышно, как где-то в доме тихо переговариваются Чимин и Тэхён — судя по интонациям, они тоже не спали и обсуждали что-то, связанное со снами. — Твой браслет, — внезапно произнёс Джин. — Он потеплел? Намджун прислушался к ощущениям. Действительно, сквозь холод браслета пробивалось слабое, пульсирующее тепло. — Да. А твой? — Похолодел. — Джин наконец обернулся. В лунном свете его лицо казалось вырезанным из мрамора, но в глазах стояло что-то живое. Тревога? Нет. Интерес. — Связь реагирует на Пустотников. Наша связь. Та, что должна быть оружием против них. Намджун переварил это. Если связь активируется в присутствии угрозы Пустотников, значит, магия крови работала не просто как страховка от убийства. Она работала как сигнальная система. Как локатор. — Значит, они ближе, чем мы думаем, — произнёс он. — Или просто стали сильнее, — отозвался Джин. — Что хуже. Это был их первый разговор, не состоявший из колкостей и оскорблений. Никто не язвил. Никто не пытался уколоть. Просто двое драконов, которых связали против воли, обнаружили, что связь работает глубже, чем они предполагали, и что угроза, против которой их соединили, не была абстрактной политической фикцией. Она была реальной. Она вторгалась в их сны. И она была где-то рядом. — Я проверю библиотеку, — сказал Намджун. — Должны быть записи о том, как связь крови реагирует на Пустотников. — Я разбужу Чимина, — ответил Джин. — Если чёрная вода снится нам обоим, это не совпадение. Это — вторжение. Они разошлись по делам, не сказав друг другу больше ни слова. Но когда Намджун уходил в западное крыло, он поймал себя на мысли, что впервые за время их знакомства разговор с Джином не вызвал у него желания что-нибудь поджечь. Это было странно. Тревожно. И немного — обнадёживающе. Утром за завтраком собрались все семеро. Юнги слушал доклад Чимина о ночных кошмарах. Тэхён рисовал что-то в воздухе светящимися линиями — видимо, карту распространения заражённых снов. Хосок и Чонгук обсуждали патрулирование окрестностей. Джин сидел с чашкой травяного настоя и молчал. Намджун сидел напротив — и тоже молчал. Но теперь их молчание было другим. Не враждебным. Сосредоточенным. Как у двух солдат, которые ещё не доверяют друг другу, но уже понимают, что враг у них общий. — Значит так, — произнёс Юнги, нарушая тишину. — План на сегодня: Чимин и Тэхён мониторят сны. Хосок и Чонгук — воздушное патрулирование. Я — прослушка эфира на предмет аномалий. А вы двое... — он перевёл взгляд с Намджуна на Джина, — выясните, на что способна ваша связь. Потому что, судя по всему, именно она — наше главное оружие. Джин и Намджун переглянулись. Впервые — не как противники, а как... союзники? Нет. Это слово было слишком сильным. Как временные партнёры, осознавшие, что ссориться сейчас — непозволительная роскошь. — Хорошо, — произнёс Намджун. — Допустим, — произнёс Джин. Юнги хмыкнул. Кажется, он ожидал большего сопротивления. — Прогресс, — тихо заметил Хосок Чонгуку, но так, чтобы услышали все. Джин одарил его ледяным взглядом. Хосок улыбнулся в ответ — тёплой, солнечной улыбкой, которой лёд был совершенно нипочём. Чонгук, прожёвывая завтрак, добавил с набитым ртом: — Кстати, кролик номер семнадцать поправился. Я вчера ему лапку вправил. Все уставились на него. — Что? — Чонгук оглядел компанию. — Это важно. Он хороший кролик. ---