Методы научного познания

— Что такое золотой стандарт? Макгонагалл спросила спокойно. — Ну... ладно неважно. — стушевался я поняв что развивать тему бессмысленно — А вот кто это такие? Я кивнул на зелёных швейцаров. Те стояли у дверей большого мраморного здания, на ступенях которого мы стояли. Швейцары как будто бы старательно грели свои острые уши по нашему разговору. Профессор Макгонагалл едва заметно вздрогнула, поджала губы еще сильнее и, ухватив меня за плечо мертвой хваткой, решительно потащила внутрь, мимо вооруженной охраны. — Это гоблины, мистер Кларк, — негромко, но очень веско отчеканила она, когда тяжелые бронзовые двери захлопнулись за нашей спиной. — Разумная и крайне независимая раса. Они управляют банком Гринготтс главным и единственным магическим банком Великобритании. Настоятельно рекомендую вам держать свои комментарии при себе. Гоблины чрезвычайно горды и злопамятны. Мы оказались в огромном, залитом светом зале. По обе стороны тянулись бесконечные стойки, за которыми сидели десятки таких же существ, пересчитывая монеты, взвешивая драгоценные камни на весах и записывая что-то в гигантские гроссбухи. Я послушно молчал, но мой взгляд уже вовсю препарировал местный персонал. Рост — около метра. Кожа — серовато-зеленая, явно лишенная волосяного покрова. Длинные пальцы, когти, выраженные надбровные дуги и неестественно заостренные уши. Так, стоп. С точки зрения биологии — кто они? Точно не гоминиды. Форма черепа и лица наводила на странные мысли. Острозубые... Значит, хищники или всеядные. Но этот разрез глаз, форма носа... Неужели какая-то тупиковая ветвь полуобезьян? Или результат конвергентной эволюции от куньих? Серьезно, если отмыть одного такого от банковской ливреи, он же вылитый прямоходящий енот-переросток! Пока профессор вела меня к одной из свободных стоек, звенящий в ушах гул голосов, стук молоточков и блеск золота окончательно привели мои мысли в порядок. Я глубоко вздохнул, чувствуя, как паника перед неизвестным уступает место холодному рабочему азарту. Ладно. Хватит хаотично цепляться за всё подряд. Что должен делать нормальный исследователь, сталкиваясь с принципиально новой, неизвестной науке областью? Выдвигать гипотезы? Проводить эксперименты? Наблюдения? Нет, нет и ещё раз нет! Любой завкафедрой скажет вам, что первый шаг в неизведанное — это патентный поиск и литературный обзор. Глупо пытаться переоткрыть законы сохранения магии руками, если до тебя их семьсот лет изучали в закрытом шотландском интернате. Мне нужны были их учебники, монографии, сухие исторические хроники и законы — всё, что позволит не изобретать велосипед, а встать на плечи местных титанов. «Сначала я получу эти их галеоны, — подумал я, глядя на приближающуюся стойку с высокомерным гоблином. — А потом мы пойдем в книжный. И я скуплю там всё, до чего дотянусь». Увы мой грандиозный план по немедленному штурму книжного магазина разбился о суровую магическую бюрократию. Профессор Макгонагалл выдала мне строго фиксированное пособие из фонда, пресекая любые попытки договориться о «дополнительном гранте» на расширение научной базы. Хуже того — вопреки моей логике сначала изучить матчасть, она безапелляционно заявила, что без главного инструмента волшебника в школе делать нечего, и силой потащила меня мимо манящих витрин «Флориш и Блоттс» в сторону тесной, пыльной лавки с облупившейся золотой вывеской: «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382 г. до н.э.». Теперь я сидел на жестком стуле посреди полумрака, пахнущего деревом и старой бумагой, и тихо сокрушался о зажатых министерством галеонах. Мастер Олливандер замер рядом, бережно удерживая в ладонях длинную узкую коробку, и посмотрел на меня своими странными, бесцветными глазами. — Скажите, мистер Олливандер, — я с подозрением покосился на летающую вокруг меня измерительную ленту, которая сейчас увлеченно замеряла расстояние между моими ушами. — Каков метод подбора? Как именно вы выбираете мне палочку? Старик загадочно улыбнулся, и в полумраке лавки эта улыбка выглядела почти мистически. — О, мистер Кларк, не человек выбирает палочку, а палочка выбирает волшебника! — Погодите, — несколько бесцеремонно перебил его я, поймав пальцами обнаглевшую ленту. — Если всё решает воля самой палочки, то зачем вы только что измеряли длину моих рук, размах плеч, окружность головы и форму носа? Какая связь между анатомией и ментальной синергией? Олливандер ничуть не обиделся, лишь мягко рассмеялся, отчего на его лице проступила сетка глубоких морщин. — Ну, молодой человек... У меня есть определенная таблица соответствий. Она позволяет существенно сузить круг поиска и отсечь заведомо неподходящие варианты, сэкономив нам время. А вот затем — да, палочка делает свой выбор. — Любопытно, — я подался вперед, чувствуя, как внутри просыпается профессиональный азарт. — А на основе каких уравнений или формул выведена эта таблица? Как конкретно дюймы лучевой кости коррелируют с плотностью древесины остролиста или волосом единорога? — О, её вывел не я, — мастер с гордостью указал на выцветшую вывеску за окном. — Моя семья занимается искусством создания палочек с триста двадцатого года до нашей эры. Мои предки веками вели строгий учет. За долгие поколения скопились колоссальные архивы наблюдений. Они создали огромное количество палочек, и я помню каждую, которую когда-либо держал в руках. — То есть... — я медленно переваривал услышанное, и на моем лице само собой выросло удивление. — То есть вы не знаете фундаментальной природы этой зависимости? У вас нет математической модели? Вы не понимаете, почему размеры тела влияют на подбор? Это просто накопленный веками опыт? Метод слепой статистики? — Да, верно, — легко согласился старик, протягивая мне первую коробку. — Попробуйте эту. Драконья жила и боярышник... Уже выходя, покосившись на Макгонагалл, которая со скучающим видом подпирала спиной косяк у входа, я решил проверить свою гипотезу. — Скажите, профессор, — как можно более невинно спросил я, взвешивая палочку на ладони. — А в Великобритании есть другие производители? Научно-исследовательские институты палочкосложения, государственные лаборатории, крупные палочкостроительные заводы? Мистер Олливандер ведь не единственный специалист? Макгонагалл удивленно приподняла бровь, искренне не понимая, к чему я клоню. — Ну что вы, мистер Кларк. Семья Олливандер — признанные мастера своего дела. Гаррик — без сомнения, лучший изготовитель палочек на всех Британских островах. Все волшебники нашей страны, от министра до первокурсника, покупают палочки только здесь. Вот тут мне действительно захотелось прижать ладонь к лицу. Лучший. На островах. Монополист государственного масштаба, снабжающий стратегическим оружием всю магическую Британию, высчитывает плотность магического ядра по длине моего носа не зная смысла корреляции и пользуясь шпаргалкой времен Римской империи, не понимая физики процесса. Мой мозг окончательно капитулировал перед реальностью и заликовал. Они действительно сидели на сундуке с божественными силами, но пользовались ими как первобытные люди, случайно открывшие огонь. Они умели поддерживать костер, знали, какие ветки горят лучше, но понятия не имели о химическом процессе окисления. И это значило, что у меня, как у исследователя с нормальной научной методологией, было абсолютное, сокрушительное преимущество. Воодушевленный этим открытием, я наконец уверенно взмахнул боярышниковой палочкой...