Окалина в его душе. Новая глава.

      Из экстренного выпуска «Вестника Южных Провинций»:       «...Блестящая победа на Южном плато войдет в учебники военной тактики. Благодаря скоординированным действиям охотников и оперативному вмешательству тяжелого флота Западных кланов, прорыв демонической орды был остановлен. Однако ключевым моментом сражения, решившим исход всей кампании, стал беспрецедентный по своей отваге маневр главы клана Туманных островов. Раухтопаз Таниан на сверхвысокой скорости прорвал плотные ряды противника и лично уничтожил ядро пространственного разлома, раз и навсегда запечатав смертоносную прореху...».       Колонка официального правительственного рупора «Голос Империи»:       «...Его Императорское Величество лично прибыл в Южные земли, чтобы оценить масштабы разрушений и выразить благодарность защитникам рубежей. Вчера в Главном дворце губернатора Южных земель состоялся торжественный прием глав кланов. Особого внимания удостоился молодой и в высшей степени отважный альфа – Раухтопаз Таниан. Из рук Его Величества лорд Таниан принял высшую воинскую награду – Орден Пылающего Солнца. Император назвал его подвиг «абсолютным триумфом верности и силы», провозгласив главу Туманных островов главным защитником Юга...».       Из аналитического обзора журнала «Южная Экономика и Политика»:       «...Финальный аккорд битвы на плато принес Клану Туманных островов не только военную славу, но и колоссальные экономические преференции. По нашим закрытым аналитическим исследованиям, Клан Туманных островов и до начала катаклизма прочно удерживал статус одного из богатейших конгломератов Юга благодаря монополии на добычу редких минералов на Черепаховых и Красных островах. Однако теперь, после личного визита Императора и вручения Раухтопазу Таниану Ордена Пылающего Солнца, финансовое влияние клана взлетит до небес. В кулуарах уже активно обсуждают налоговые льготы, которые Император планирует предоставить победителю. Сам господин Таниан, будучи единоличным владельцем центральных приисков, за одну ночь укрепил свои позиции в тройке самых состоятельных и влиятельных альф Империи. Похоже, Юг обрел нового финансового титана...»       Из эксклюзивного интервью лорда Таниана изданию «Имперский Воин»:       (К статье приложена коллажная фотография: Раухтопаз Таниан в полный рост в парадном черном мундире с золотым шитьем. Мужественные черты лица, безупречная осанка и холодный, устремлённый вдаль взгляд делают его образ эталоном благородства).       «...На вопрос нашего корреспондента о том, как ему удалось выстоять в одиночку против высшего демона, молодой глава клана ответил сдержанно и скромно: «Я не считаю себя единственным спасителем. В тот момент я думал лишь о тех, кто остался за моей спиной. Всем, что произошло на плато, и самой этой победой я обязан исключительно поддержке моих близких. Без них этого триумфа бы не случилось». Настоящий герой, сочетающий в себе сокрушительную силу и редкое великодушие...»       Колонка светских сплетен в глянцевом еженедельнике «Каприз Омеги»:       «...Пока политологи обсуждают важность клана Туманных островов, наши редакторы выяснили самый горячий секрет сезона. Держитесь крепче: у Раухтопаза Таниана, этого невероятно красивого и статного молодого альфы, до сих пор нет пары! Наше независимое расследование подтвердило – сердце южного тигра абсолютно свободно. Какой же партнер или партнерша подойдут новому защитнику Империи? Очевидно, что столь могущественному, сильному духом воину под стать будет лишь самый изысканный, утончённый и безупречный спутник или спутница жизни. Тот, кто сможет соответствовать его высокому статусу и блистать на императорских приёмах. Впрочем, сам господин Таниан пока игнорирует любые намёки на ухаживания, оставаясь непостижимым и одиноким...»       Из экстренного выпуска таблоида «Тайны Кланов: эксклюзивные расследования»:       «...Нам удалось побеседовать с тем, кто знал новоиспеченного героя Империи в минуты его максимальной уязвимости. Прекрасный омега с изысканным именем Морской Бриз, чья многолетняя связь с лордом Танианом окажется сюрпризом для многих наших читателей, согласился приоткрыть завесу тайны над характером этого великолепного альфы.       «Раухтопаз, безусловно, силен, но эта его хваленая суровость – лишь фасад, за которым скрывается поразительная эмоциональная глухота», – поделился с нашей корреспонденткой Бриз, изящно покачивая бокалом. – «Он абсолютно не умеет ценить утонченность и близость. Наш разрыв был неизбежен: альфа, который предпочитает проводить вечера в компании демонов, а не в приличном обществе, просто обречен на одиночество. Думаю, все его громкие подвиги – это лишь попытка компенсировать собственную неспособность построить нормальные, глубокие отношения. Спасти мир для него легче, чем удержать одного-единственного омегу». Что ж, судя по сквозящей в словах Бриза колкости, старая обида еще жива, а сам Раухтопаз Таниан блистал на светских приемах и произвел самое наиприятнейшее впечатление своей общительностью...»       Разворот глянцевого обозрения «Имперский Шик»:       «...Безупречная линия челюсти, широкие плечи и хищная грация – Раухтопаз Таниан на последних снимках выглядит так, словно сошел со старинных полотен, воспевающих богов войны. Вся Империя бьется в экстазе от его мужественности. Однако эстетам и ценителям истинного лоска Юг преподнес еще один, куда более изысканный сюрприз. Мало кто обращал внимание на старшего брата героя, но на недавнем приеме в честь Императора лорд Цитрин Таниан произвел настоящий фурор. Если Раухтопаз – это бушующее пламя, то Цитрин – безупречно ограненный лед. Его появление в костюме-тройке глубокого винного оттенка заставило критиков признать его новым эталоном стиля и элегантности. Манеры этого альфы, его сдержанная полуулыбка и умение вести тончайшие дипломатические игры доказывают, что кровь Танианов способна порождать не только грозных воинов, но и настоящих аристократов духа. Пока младший брат прорубает просеки в толпах монстров, старший, без сомнения, будет править умами высшего света...».       – Пиздец, как я здесь хорошо получился, – Цитрин отбросил в сторону глянцевый журнал, где с разворота смотрело его строгое, безупречно освещенное фотовспышками лицо.       – Пытаешься примазаться к славе Рау? – улыбнулась Лана, с живым интересом листая принесенный братом свежий номер, еще пахнущий типографской краской. На что Цитрин лишь вальяжно откинулся на высокую спинку резного кресла.       – Если это поможет нашему клану процветать, то я готов и покрасоваться.       – Покрасоваться ты готов только перед этой своей журналисткой, – не глядя на него, подал голос Литт. Он аккуратно поставил на тонкое фарфоровое блюдце свою чашку с дымящимся травяным чаем и тоже заглянул в разворот, который Лана придвинула к нему поближе. – Но хочу отдать должное этой стойкой леди: она не сбежала после того, что ты устроил набежавшим репортерам из желтых газетенок. И да, удивительно, но она совершенно не мешала личное с работой.       – Ебать-колотить, какой ты у нас, оказывается, наблюдательный!       – Ну, мы вообще-то искренне радуемся за тебя, – омега невозмутимо отпил из чашки. – Женщина оценила твою истинную натуру и, на удивление, нашла ее весьма... привлекательной.       – Извращенка, наверное, – подал голос Арго. Он сидел в самом углу дивана, расслабленно жуя яблоко. Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел подумать. И тут же по тому, как воздух практически потяжелел, стал чуть ли не осязаемым, парень понял, что ляпнул глупость.       В совещательной комнате мгновенно воцарилась звенящая, предгрозовая тишина. Хруст яблока оборвался. Цитрин медленно, пугающе плавно повернул голову в сторону парня. Его взгляд стал ледяным, а на губах заиграла та самая опасная, вежливая полуулыбка, слегка обнажающая клыки, после которой в Совете кланов обычно бледнели старые политики. Он поднялся со своего кресла — медленно, сантиметр за сантиметром, расправляя широкие плечи.       – А ну-ка, повтори... что ты там спизданул? – тихо, почти ласково спросил он.       Арго судорожно сглотнул застрявший в горле кусок. Отступать было поздно, да и природная дерзость внезапно взяла верх над остатками разума, в то время когда инстинкт самосохранения уже вовсю орал дурным голосом.       – Да вы с ней оба извращенцы! – огрызнулся парень, – и вообще – пей успокоительное!       Впрочем, дожидаться, пока Цитрин перемахнет через стол и свернет ему шею, он не стал. Арго ловко, по-кошачьи подскочил со своего места и пулей выскочил из совещательной комнаты, громко хлопнув дверью.       Цитрин проводил закрывшуюся дверь тяжелым взглядом, шумно выдохнул сквозь зубы и вдруг, словно по щелчку переключателя, вернулся в свое обычное, аристократически-спокойное настроение. Он аккуратно поправил воротник и сел обратно в кресло, будто никакой погони и не намечалось.       – Кстати, а Рау где? Он должен завтра поехать в столицу, на целую неделю, на личном корабле первого канцлера. Он еще даже вещи не начал собирать.       – Сказал, что ему позвонил Вихрь, и моментально укатил в госпиталь, – тихо ответила Лана, и ее лицо помрачнело. – Хоть бы с Яном всё было в порядке... ***       Рау наврал родственникам. Его никто не звал в госпиталь – он сам сорвался с места, бросив недописанные отчеты, едва выдалась свободная минута. Он старался приезжать сюда при первой же возможности, не дожидаясь официальных разрешений.       Пошел двадцать первый день с тех пор, как Яна доставили в этот главный императорский госпиталь. Двадцать один день комы, бесконечных капельниц и монотонного тиканья приборов, которые Рау теперь видел в каждом своем ночном кошмаре.       – Всё так же, – Вихрь тяжело опустил ладони на бедра, упираясь в колени, и шумно, с присвистом выдохнул. На старика было больно смотреть. – Врачи сами руками разводят. Регенерация полукровки творит чудеса. Ткани восстанавливаются с бешеной скоростью, сердце в полной норме. Сказали, тело уже почти в порядке, остальное – лишь вопрос времени. Ждут, когда мозг соизволит очнуться. Рау почувствовал, как невидимые тиски, три недели сжимавшие его грудную клетку, немного ослабили хватку. Он медленно кивнул.       – Господин Вихрь! – К ним по коридору быстрым шагом направился лечащий врач в глухом белом костюме, на ходу листая планшет с медицинскими показаниями. – Хорошо, что вы здесь. Нужно подписать кое-какие документы по реанимации, пройдемте со мной в кабинет.       Кузнец тяжело поднялся и пошел вслед за доктором, а Рау остался один. Он устало прислонился спиной к прохладной пластиковой стене, прикрыв глаза, но почти сразу почувствовал на себе чужой, слишком внимательный взгляд. Охотничьи инстинкты сработали мгновенно, тонкий растительный запах чужих феромонов, альфа резко открыл глаза и повернул голову.       Чуть вдали по коридору, в его сторону двигался старик в длинной темно-серой мантии, расшитой золотистыми нитями. Со всеми своими амулетами и кристаллами, висящими на шее, он выглядел здесь, среди всего этого стерильного больничного пластика, как пришелец из другого мира. За последние дни Рау повидал столько шаманов, что появление еще одного в больнице его не особо удивило.       Глава клана нахмурился. Воспоминания о том дне, о молитве, которая обжигала кожу, и о внезапно проснувшейся мощи клинка, выстроились в четкую логическую цепочку. Шаманы ведь утверждали прессе, что природа оружия «туманна», но уж они-то точно знали.       Он сделал несколько твердых шагов и остановился прямо перед стариком. Суровость вернулась в его осанку, голос прозвучал низко и жестко:       – Вы ведь знали, к чему всё это приведет, верно? Знали, какую цену ему придется заплатить.       Шаман неторопливо перебрал гладкие деревянные четки в сухих пальцах и со вздохом кивнул:       – Знал, господин Раухтопаз. Именно я и рассказал Яну ту информацию о ритуале, которую он так долго и упорно искал в древних свитках нашего ордена. Я знал цену. И он знал.       – И вы его не остановили? – Рау сам не заметил, как его голос стал чуть громче, завибрировав от подавленной злости.       – Потому что это был его выбор, – тихо, но непреклонно ответил старик, глядя альфе прямо в глаза. – Наш орден никогда не вмешивается в дела пар. Твой партнер принял решение самостоятельно. И я догадываюсь, почему он скрыл от тебя всю правду до самого финала. Он понимал, что если бы ты, Раухтопаз, узнал, что цена зажженного меча – его жизнь, ты бы ни за что не согласился. Ты бы не дал партнеру провести ритуал, принял бой сам и погиб на том плато вместе со всеми охотниками и шаманами. Ян просто не мог этого допустить. Я не осуждаю тебя за такие мысли, но я глубоко уважаю его за эту жертву. Подумай сам, если бы ты тогда отказался, сколько бы тысяч жизней мы потеряли сегодня?..       Рау на мгновение отвел взгляд, чувствуя, как внутри всё переворачивается и горит. Проснувшееся было глухое, яростное чувство собственничества альфы со всего маху ударилось о глухую скалу аргументов старого шамана. Возразить было нечего. Ян спас его. Спас их всех, правильно поступив, когда лишил Рау права выбора.       – Мы не пара, – глухо, едва слышно произнес он, глядя куда-то в сторону поста дежурной сестры, лишь бы не встречаться со всевидящим взглядом старика.       Шаман ничего не ответил, лишь продолжал мерно перебирать четки. Рау смолк, отчаянно борясь с подступившим к самому горлу тяжелым комком. Повисла долгая, звенящая пауза. Наконец, он снова посмотрел на старика, и в его глазах промелькнула такая глухая, беспросветная тоска, какую он никогда и нигде больше не позволил бы себе показать:       – Я хотел... Я собирался признаться ему. Но не успел.       Шаман лишь сочувственно покачал головой, прикрыв глаза. В его молчании не было утешения, время вспять не поворачивалось. Старик слегка поклонился и прошел дальше по коридору, в сторону кабинета, куда ушли Вихрь с врачом.       Рау остался один перед белой дверью. Сделав глубокий вдох и вернув лицу маску ледяного спокойствия, он бесшумно зашел в палату.       Здесь всё было иначе. После мрачного, холодного коридора палата казалась на удивление светлой и умиротворенной. Мягкий полуденный свет струился сквозь легкие белые занавески, рисуя ровные золотистые прямоугольники на чистом полу. На широкой тумбочке у окна стояло несколько огромных ваз с яркими живыми цветами. Рау скользнул по ним мимолетным взглядом и сразу узнавая отправителей. Один букет, перевязанный зеленой лентой, точно принесла Лана. Вон тот, с синими бутонами и тяжелыми золотыми нитями, доставили от Императорской семьи в знак официальной благодарности. Маленький, трогательный букетик и открытка с неровной детской надписью «Любимому Папе» – это точно принес сюда Ири. А вот тот, самый большой, из безупречно-белых пионов – этот букет Рау заказал сам. Он хотел привезти его лично, но из-за того, что его внезапно выдернули на срочную зачистку окраин, пришлось оформить доставку через посыльного.       В центре палаты, окруженный тихим, мерным попискиванием медицинских мониторов, лежал Ян. Его лицо уже не было мертвенно-восковым – благодаря уникальной регенерации кожа приобрела здоровый оттенок, а дыхание стало ровным и глубоким.       Рау подошел ближе и остановился у самой постели, глядя на закрытые веки кузнеца, на его спокойное, строгое даже во сне лицо.       Оглянувшись на дверь и убедившись, что Вихрь с врачом еще не вернулись, Рау медленно протянул руку. Его большая ладонь аккуратно, с поразительной, несвойственной ему нежностью накрыла пальцы Яна, неподвижно лежащие поверх белого одеяла. Рука кузнеца была теплой, живой.       – Ты должен проснуться, слышишь? – тихо, но твердо заговорил Рау, вкладывая в этот шепот всю ту силу, которую не мог показать миру снаружи. – Шаман сказал, что ты всё знал. Ты решил всё за нас обоих... Правильно, но… Я не хочу и не могу потерять тебя, Ян.       Рау сильнее сжал его неподвижные пальцы, опуская голову.       – Я виноват перед тобой. Так страшно виноват, что у меня внутри всё сгорает каждый раз, когда я думаю о том, что натворил. Если ты очнешься... когда ты очнешься, я готов понести любое наказание, которое ты выберешь. Я приму от тебя всё: твою ярость, твое презрение. Только вернись. Не оставляй меня одного с этой чертовой славой.       Приборы продолжали монотонно пищать, отсчитывая пульс. Ян никак не отреагировал – его ресницы даже не дрогнули, а дыхание осталось прежним, убаюкивающим и ровным. Дверь за спиной тихо щелкнула. Рау мгновенно, с безупречной военной реакцией отпустил руку кузнеца и выпрямился, возвращая лицу маску абсолютного, непроницаемого спокойствия.       В палату вошел Вихрь. Старик бросил короткий взгляд на Рау, затем на сына, и тяжело вздохнул, откладывая подписанные у врача бумаги.       – Врач говорит, показатели стабильные. Нам остается только ждать, – негромко сказал кузнец.       – Рад это слышать, мастер Вихрь, – Рау ровно повернулся к нему, расправляя плечи. – Мне пора. Корабль первого канцлера отправляется вечером. Меня не будет в городе неделю – государственные дела в столице нельзя отложить, Император ждет отчета.       Вихрь молча кивнул, понимающе прищурившись. Раухтопаз – глава клана Туманных островов – развернулся и вышел из палаты. Маска идеального главы богатейшего клана снова была на нем, и никто в этой Империи не должен был знать, чего ему стоил этот безупречный, уверенный шаг. Эпизод 14. Глава клана и цена победы.