Окалина в его душе. Новая глава.

      Порт Жемчужных Цветов Богини Моря как всегда встретил Вихря запахом морских водорослей, рыбы и соленой воды. Старый альфа направил свой грузовой флаер к портовым складам, чтобы получить крупную партию редкой легированной стали, необходимую для их семейной мастерской, такие заказы он предпочитал забирать лично и обязательно проверять все на месте.       Перед отъездом он битый час крутился возле сына, ненавязчиво предлагая бросить горн и прокатиться вместе, чтобы развеяться и подышать морским воздухом. Но Ян остался верен себе: угрюмо отмахнулся, сославшись на срочный заказ и демонстративно разжег пламя еще сильнее. Старик спорить не стал, но про себя лишь горько усмехнулся. Он прекрасно понимал, что дело вовсе не новом клинке, который и так был почти готов. Именно там, рядом с западным охранным обелиском Жемчужных цветов, сейчас стоял на приколе флагманский корабль клана Туманных островов, и Ян готов был заживо сгореть у собственной наковальни, лишь бы исключить даже мизерную вероятность случайной встречи с одним известным на всю страну альфой.       Едва тяжелый грузовик Вихря миновал портовые ворота и припарковался у массивных железных ангаров склада, его смартфон начал неистово пищать. ***       Рау не собирался сдаваться. Сильные лидеры, привыкшие выживать в схватках с чудовищами, не умеют поворачивать назад после первого же отказа. Гордость альфы, так яростно вспыхнувшая в больничной палате, уступила место холодному, трезвому расчету. Он принял решение дать Яну время – дать ему остыть. Тем более, что кузнец заблокировал его номер по всем каналам связи: длинные, подробные сообщения Рау, полные объяснений и неловких попыток извиниться, упрямо висели со статусом «не доставлено», разбиваясь о глухую невидимую стену.       У главы клана хватило ума и самообладания не заявляться к Яну домой – он понимал, что если сейчас ворвется в его мастерскую, то окончательно сожжет все мосты и превратит глухую оборону кузнеца в открытую войну, да и скандалить на глазах у господина Вихря и Ири – это было последнее, что он мог себе вообще представить в их ситуации.       Время тянулось невыносимо медленно. По вечерам, сидя в совещательной комнате своего корабля и отрешенно перебирая оставленные братьями бумаги, Рау раз за разом прокручивал в голове их историю: а ведь прошел уже год с момента их первой, нелепой встречи на той загородной дороге. Год с того дня, когда длинноногий демон выскочил на него из-за кустов и сбил с байка, а хмурый, молчаливый полукровка с золотыми глазами пришел на помощь наперевес со своим огромным боевым молотом, даже не догадываясь, что этот случай свяжет их жизни намертво.       Рау шаг за шагом вспоминал их последнюю встречу в госпитале. Злость ушла, оставив лишь странное ощущение недосказанности. Что-то во всем этом разговоре было фальшивым. То, как Ян упрямо твердил заезженные фразы, которые неоднократно печатали о главе клана в глянцевых журналах, то, с какой панической яростью он заставил его замолчать, когда Рау попытался признаться в любви – всё это не походило на холодный расчет. На что угодно, но не на расчет. Скорее… на отчаянную, судорожную попытку защитить какую-то очень глубокую, старую рану.       Не имея возможности поговорить с самим кузнецом, Рау принял единственно верное решение – поговорить с его отцом, а потом вытрясти подробности создания клинка из старого шамана, благо он еще мелькал в южном храме. Сердце Рау было готово выскочить из груди, когда он набирал номер Вихря. ***       Старый альфа только успел припарковать грузовик у пирса, заглушить двигатель и выйти из кабины, как Рау оказался прямо перед ним. Вид у главы клана был далеким от парадных портретов: черные штаны, майка, поверх нее укороченная легкая куртка и красная бандана на шее, ветер слегка растрепал его каштановые волосы.       – Прошу вас, господин Вихрь, – Рау заговорил сразу, его голос, обычно веселый и громкий, сейчас звучал хрипло, почти просительно. – Помогите мне. Я совсем запутался. Я... я впервые в жизни абсолютно не понимаю, что мне делать.       Вихрь остановился, внимательно оглядывая главу клана сверху вниз. Старик тяжело вздохнул, оперся спиной о крыло своего грузовика и достал трубку. Он долго прикуривал, пряча от морского бриза огонек, прежде чем ответить.       – Заблокировал тебя, значит?       – Не отвечает на вызовы. Сообщения не проходят, – признался Рау, опустив голову. – В госпитале он сказал, что использовал меня. Чтобы закрыть разлом. Сказал, что мои чувства не взаимны, и я был просто инструментом, а теперь мне пора найти себе утонченного омегу под стать. Но я же не идиот, Вихрь! Я чувствую, что что-то не так. Зачем он это делает? Зачем рубит по живому?       – Ян упрямый, как эта его здоровая наковальня, парень, – негромко ответил Вихрь, выпуская струю сизого дыма. – И, если он вбил себе что-то в голову, нужно очень постараться, чтобы выбить это оттуда.       Старик чувствовал, что Рау действительно был готов расшибиться в лепешку, чтобы понять Яна, и принял решение. Он обещал Яну молчать. И он сдержит слово – от него Рау не узнает ни имени Мори, ни про насилие, ни про то, как тяжело далось Яну рождение Ири. Это право сына – рассказать или похоронить правду навсегда. Но смотреть, как двое сильных мужчин заживо зарывают себя в землю из-за призраков прошлого, он больше не мог.       – У Яна в молодости была очень неудачная любовь, Рау, – неторопливо заговорил Вихрь, и его голос стал непривычно сухим. – Первая, слепая, из тех, ради которых отдают всё до капли. Тот человек... он тоже был альфой. И оказался редкостным, я бы даже сказал, породистым мудаком. Он растоптал чувства Яна, выжег его изнутри, перешагнул и пошел дальше, заменив «подходящим» омегой. Понимаешь?       – Он закрылся, – тихо произнес глава клана. – Он построил эти стены, потому что...       – Потому что он не хочет снова переживать ту боль, – жестко закончил за него Вихрь. – Ты для него – не просто Рау. Ты альфа, сильный лидер, у ног которого сейчас весь мир. Ян смотрит на тебя, а видит твой статус. И его внутренний шрам начинает кровоточить. Он убедил себя, что ты наиграешься, а потом бросишь его ради какого-нибудь омеги или найдешь истинную пару, потому что «альфам нужны омеги». И он решил отрезать всё сам, заранее, пока еще не стало слишком поздно.       Слова Вихря упали между ними, как тяжелые чугунные ядра. Рау замер, и на его лице отразилось такое ошеломление, словно его только что ударило током. Картинка в его голове мгновенно перестроилась. Вот оно что! Это был не холодный отказ – это был крик о помощи, замаскированный под ледяное безразличие. Ян защищался от призрака своего прошлого, проецируя грехи какого-то мудака на него, на Рау.       – Он думает, что я оставлю его ради омеги? Еще и к истинному уйду, – Рау горько, почти безумно усмехнулся, запуская пальцы в свои волосы. – О боги... Какая же глупость. Если бы он только знал...       Альфа поднял на Вихря потемневшие от нахлынувших эмоций зеленые глаза.       – Господин Вихрь, я ж не животное и контролирую себя. А моя истинная омега... она покончила с собой. Много лет назад.       Вихрь едва не выронил трубку. Его брови взлетели вверх.       – Мы встретились, когда мне было всего пятнадцать, – тихо, с ледяным спокойствием продолжил Рау. – она была на двадцать лет старше меня. Взрослая, состоявшаяся женщина и мальчишка-подросток... Я тогда даже еще и не понимал, что это такое – узы истинной пары. Она впала в ужас от возможности такой связи, у нее были муж и ребенок и тут истинный альфа, который младше ее дочери. И предпочла убить себя, чем связывать свою жизнь и создавать пару с ребенком. Мой отец заплатил ее семье очень много денег, но, наверное, они до сих пор меня ненавидят. С тех пор... да, у меня были отношения. Разные. И даже долгие... Но то, что я чувствую к Яну... Это не химия, не привязка феромонов и не приказ природы. Я выбрал его сам. Разумом, сердцем, да каждым своим шрамом. И я скорее разнесу эту Империю по кирпичикам, чем предам его.       Рау зябко передернул плечами, и в его глазах снова блеснуло то самое зеленое пламя.       Вихрь долго смотрел на молодого альфу, слушая, как в тишине порта бьются о пирс тяжелые волны. Наконец медленно затянулся, и на его стареющем лице впервые за эту неделю появилась слабая, одобрительная улыбка.       Два альфы – один умудренный годами, второй – обожженный славой и личной трагедией – стояли у пыльного грузовика, объединенные любовью к одному и тому же упрямому человеку.       – Я должен с ним поговорить…       – Ну что ж, парень, – тихо произнес Вихрь, хлопая Рау по плечу своей тяжелой мозолистой ладонью. – Теперь ты хотя бы знаешь, с каким драконом воюешь. Его зовут страх. И просто так этот дракон свои позиции не сдаст. Оружие и сила тут не помогут – только терпение. Я сообщу тебе, когда он поедет отвозить новый заказ и… я буду молиться всем богам, чтобы они вразумили моего сына. Эпизод 17. Глава клана и его решение.