Немезида

Максим «Рейн» стоял на крыше старого заброшенного склада на окраине Выборгских высот, когда мир начал рушиться. Белая ночь Нордвейна лежала вокруг него тяжёлым, молочным покрывалом. С высоты он видел почти весь район: бесконечные ряды серых многоэтажек, узкие улицы, каналы, блестевшие в призрачном свете, и далёкий силуэт порта у Ладорского залива. Ветер приносил запах соли, ржавчины и чего-то нового — сладковатого, металлического, как свежая кровь. Он не смотрел на телефон. Телефон давно разрядился и лежал мёртвым грузом в кармане. Максим не нуждался в новостях. Он чувствовал, когда начинается беда. Шестое чувство, выработанное за годы в спецподразделении, а потом — в одиночных вылазках по окраинам и заброшенным лесам. Сегодня это чувство кричало. Снизу, с улицы, доносился шум. Сначала редкие крики. Потом — выстрелы. Потом — тот самый звук, который он узнал сразу: влажный рык, хруст костей и топот ног, слишком быстрый для человека. Максим молча проверил свой арбалет. Самодельный, тяжёлый, но точный. Болты он делал сам — из арматуры и заточенных гвоздей. Патроны были слишком ценны, чтобы тратить их на шум. Он предпочитал тишину. Он перекинул арбалет за спину, поправил колчан и спустился по ржавой пожарной лестнице вниз, двигаясь бесшумно, как зверь. Кожаная куртка, потрёпанная и залатанная в нескольких местах, не издавала ни звука. Ботинки ступали мягко — он давно научился ходить так, чтобы даже сухая ветка не хрустнула под ногой. На земле он остановился в тени узкого переулка и прислушался. Они уже были близко. Три фигуры выскочили из-за угла. Двигались рывками, головы дёргались, глаза были мутными, почти белыми. Один из них — бывший грузчик в оранжевой жилетке — учуял его и бросился вперёд с низким гортанным рыком. Максим не стал отступать. Он шагнул навстречу, плавно и экономно. Нож вышел из ножен без единого звука. Первый удар — точно в висок. Существо дёрнулось и рухнуло. Второго он встретил локтем в горло, сбив с ног, а потом добил тем же ножом — одним точным движением в основание черепа. Третий успел приблизиться слишком близко. Максим схватил его за волосы, резко повернул голову и вонзил лезвие сбоку в шею, перерезая позвоночник. Всё заняло меньше десяти секунд. Он вытер нож о штанину, оглядел улицу долгим, тяжёлым взглядом и сплюнул на асфальт. — Дерьмо, — тихо буркнул он. Голос был низкий, хриплый, будто слова давались ему с трудом. Максим не паниковал. Он никогда не паниковал. В Сирии, в Чечне, в забытых богом лесах — он видел достаточно, чтобы знать: паника убивает быстрее пули. Сейчас нужно было одно — выжить. Найти схрон, пополнить припасы и уйти из города, пока орда не стала слишком большой. Он знал этот район лучше, чем большинство местных. Выборгские высоты — спальные районы, старые склады, заброшенные гаражи. Здесь у него было несколько тайников: один с оружием и патронами, другой с консервами и водой, третий — с тёплой одеждой и медикаментами. Он всегда готовился к худшему. Жизнь научила. Максим двинулся вперёд, держась теней. Он не бежал. Бег привлекает внимание. Он шёл быстро, но тихо, оглядываясь каждые несколько шагов. Когда из-за поворота выскочила ещё одна тварь — молодая женщина в разорванном платье, — он даже не замедлился. Просто вскинул арбалет и выпустил болт прямо в глаз. Существо рухнуло без звука. Он подошёл, выдернул болт, вытер его и вставил обратно в колчан. Патроны для арбалета были тяжёлыми, но reusable. Экономия — это жизнь. Где-то вдалеке снова раздались выстрелы. Потом крик. Долгий, полный ужаса. Максим даже не повернул голову. Крики теперь были везде. Город умирал, и он это знал. Он завернул в узкий двор-колодец между двумя девятиэтажками. Здесь было темнее. Свет белой ночи почти не проникал вниз. Максим остановился у старого металлического контейнера, присел на корточки и прислушался. Тишина. Хорошо. Он отодвинул контейнер в сторону — тихо, без скрипа — и открыл люк, ведущий в подвал старого бомбоубежища. Один из его тайников. Здесь лежали два рюкзака: один с едой и водой, второй с патронами, аптечкой и запасным ножом. Он быстро проверил содержимое, переложил часть вещей в свой походный рюкзак и закрыл люк обратно. Когда он выбрался на улицу, в конце переулка показалась новая группа заражённых. Пятеро. Они двигались плотной стаей, будто что-то их направляло. Максим прищурился. Он не любил, когда твари начинали вести себя умнее. Он не стал ждать. Тихо отступил в тень, перелез через забор и оказался в следующем дворе. Здесь пахло мусором и ржавчиной. Вдалеке, у канала, горела машина — яркое оранжевое пламя на фоне белой ночи. Максим остановился на секунду, вытер пот со лба рукавом и посмотрел на небо. Белое, бесконечное, равнодушное. — Дерьмовый день, — тихо сказал он сам себе. Голос был почти без эмоций. Он поправил арбалет на плече, проверил нож и двинулся дальше — в сторону центра. Не потому, что хотел туда идти. Просто там были люди. А где люди — там припасы. И, возможно, ответы. Но ответы его мало интересовали. Главное — выжить. Максим «Рейн» шёл по умирающему Нордвейну молча, как всегда. Слова были роскошью, которую он давно себе не позволял. А за его спиной город медленно наполнялся мёртвыми. ---