просто совпадение

Через два дня он написал: «Привет. Кофе еще в силе?» На встречу он пришел в нормальной одежде — джинсы, темный свитер, чисто выбрит. И пахло от него хорошо, не парфюмом, а гелем для душа с деревом. Мы пошли в то же место. Я сидел и слушал, как он рассказывал про подростка, который ударил учителя, а потом рыдал у него в кабинете. Джосс говорил тихо и руками почти не жестикулировал. — Ты всегда такой спокойный? — спросил я. — Нет. Но я учусь. Если я психану, дети испугаются. — А когда ты не на работе? — Я… я не знаю. Я редко психую. — Давай проверим. Я подвинул к нему свою чашку. — Опрокинь. — Что? — Опрокинь чашку. Резко. Как будто ты бесишься. Он посмотрел на чашку, потом на меня. — Зачем? — Хочу увидеть, какой ты, когда без контроля. Джосс помедлил. Потом взял чашку и медленно, аккуратно поставил ее на край стола. Она упала. Кофе разлился по скатерти. Официантка охнула. — Ну ты и блин, — сказал я. — Я же сказал резко! — Не могу, — сказал он. — Я буду чувствовать себя идиотом. — Ты уже чувствуешь. Он улыбнулся. Виновато. И я понял, что хочу его поцеловать. Прямо здесь, среди этих пластиковых столов и плохого кофе. Я не поцеловал. Я спросил: — Ты когда-нибудь встречался с кем-то? — Да. Два раза. Оба говорили, что им некомфортно рядом со мной. Что я давлю габаритами. — Они идиоты. — Они боялись. — А я не боюсь. Он втянул воздух. — Почему? — Потому что ты ведешь себя как пятилетний ребенок в теле шкафа. Ты просишь чашку опрокинуть и не можешь. Ты боишься испачкать скатерть. Ты извиняешься перед официанткой за то, что сделал то, что я тебя попросил. Это… это не страшно. Это мило. Он молчал. Краснота пошла от шеи к ушам. — Ты краснеешь, — сказал я. — Да. — Мне нравится. — Гавин, — он выдохнул. — Что ты делаешь? — Флиртую. Видимо, плохо. Он опустил глаза в стол. Я видел, как дрогнули его ресницы. И мне стало почти жаль. — Ладно, — сказал я. — Давай просто гулять. Мы гуляли по набережной до вечера. Он рассказывал про свою маму, которая живет в другом городе и боится за него. Я рассказывал про свой последний спектакль, где один танцор сломал нос другому. Мы смеялись. Я не заметил, как прошло пять часов. У моего дома он остановился. — Можно я тебя поцелую? — спросил он. — А ты всегда спрашиваешь? — Да. — Тогда поцелуй. Он наклонился. Пришлось встать на цыпочки, потому что я ему по плечо. Его губы были мягкими и теплыми. Он не наваливался, не давил. Просто поцеловал, как будто я мог разбиться. Я отстранился. — Джосс. — М? — Ты можешь быть чуть жестче. Я не сломаюсь. Он усмехнулся. — Боюсь привыкнуть. — Привыкай. Он поцеловал меня еще раз. Уже сильнее. Я уперся ладонями в его грудь — твердую, как доска — и почувствовал, как под свитером перекатываются мышцы. Ну, реально шкаф. — Заходи, — сказал я. — Сегодня? Поздно. — Я не про чай. Он замер. Я видел, как он сглотнул. — Гавин, я… — Если ты сейчас скажешь, что я тороплю события, я уйду один. Он промолчал. Потом кивнул.