По правилам агенства

Слова Малека упали в полумрак кабинета с тяжестью надгробной плиты. Одри застыла на диване, сильнее кутаясь в пиджак Микаэля, который всё ещё хранил тепло его тела. Запах сандала теперь казался удушающим. — Повтори, — голос Микаэля мгновенно потерял всякие остатки недавней хрипоты, став сухим и режущим, как лезвие скальпеля. Малек зябко повел плечами и шагнул в кабинет, положив планшет на стол. На экране мерцали ровные строчки зашифрованного кода, сквозь которые проступала отсканированная копия медицинской карты Одри — еще со времен её работы в психиатрической клинике. Рядом стояла жирная багровая метка в форме перевернутых весов и дата: *12 июня*. — Документы шевалье — это не бухгалтерская отчетность, — быстро заговорил Малек, листая файлы. Его пальцы подрагивали. — Это оккультный реестр. Они называют это «Инвентаризацией душ». Каждому похищенному аристократу предшествовал детальный анализ его психического состояния. Они выбирали людей на грани нервного срыва, с глубокими психотравмами или… врожденным шестым чувством. — Сосуды, — тихо произнесла Одри, чувствуя, как внутри всё покрывается ледяной коркой. — Они ищут тех, чьё сознание истончилось настолько, что в него можно… что-то подселить? — Или кого-то, — Микаэль подошел к столу, всматриваясь в символы на экране. Его лицо превратилось в каменную маску, а светлые глаза затянуло туманной дымкой. — Перевернутые весы — знак культа «Слепого правосудия». Древняя ересь, которая считала, что истинный порядок наступит только тогда, когда мир будет судить безликий хаос. Они проводят ритуал «Очищения», выжигая личность человека, чтобы освободить место для своих… сущностей. В коридоре послышались тяжелые шаги, и в кабинет без стука вошел Кассиэль. Его кулаки были сжаты, а от всей его монументальной фигуры веяло такой осязаемой яростью, что воздух в комнате заметно похолодал. — На периметре неспокойно, — глухо произнес Кассиэль, глядя прямо на Микаэля. — Вороны на крыше взбесились. И туман с реки тянет слишком быстро. Такой туман не бывает естественным, шеф. Он пахнет болотной гнилью и старым железом. Одри поднялась с дивана, на ходу перехватывая пояс пиджака. Шок отступил, уступая место холодному профессиональному азарту и страху за собственную жизнь. — Если моя дата — двенадцатое июня, у нас есть четыре дня, — сказала она, подходя к мужчинам. — Зачем им ждать, если они могли забрать меня прямо на аукционе? — Им нужна определенная фаза луны и ритуальная чистота, — Микаэль обернулся к ней. В его взгляде не осталось и следа от недавней слабости, только абсолютный, жесткий контроль. — Или они ждали, пока ты окажешься в уязвимой позиции. Малек, где сейчас Кристофер Эванс? Его дата была вчера. Малек быстро застучал по экрану. — Последний сигнал его телефона зафиксирован в заброшенном крыле старого аббатства Сент-Аман. Это в тридцати километрах от города, у болот. — Кассиэль, готовь машину, — скомандовал Микаэль, накидывая на плечи длинное темное пальто вместо смокинга. — Давида оставь охранять агентство и архивы. Если культ активизировался, они могут попытаться ударить по нашим тылам. — А я? — Одри сделала шаг вперед. Микаэль остановился у самой двери. Он посмотрел на нее сверху вниз — пронзительно, гипнотизирующе, словно пытался заглянуть в самые потаенные уголки ее разума. — Ты едешь со мной, Одри. Хорхе говорил, что у тебя сильная интуиция, но сейчас твоя главная задача — оставаться за моей спиной. Ты — их цель. И я не оставлю тебя здесь в качестве приманки. Дождь за чертой города превратился в плотную стену воды. Черный внедорожник агентства практически вслепую прорывался сквозь густой, неестественно белый туман, который клочьями стелился по дороге, словно живое существо, пытающееся ухватиться за колеса. Одри сидела на пассажирском сиденье, сжимая в кармане рукоять небольшого пистолета, который ей выдал Кассиэль перед выездом. Микаэль уверенно вел машину, его руки на руле были спокойны, но аура вокруг него сгустилась настолько, что Одри казалось, будто она сидит рядом с грозовой тучей. — Ты веришь в это? — тихо спросила она, нарушая молчание под аккомпанемент шуршания шин. — В то, что человека можно полностью стереть, оставив лишь оболочку для чего-то извне? Микаэль не повернул головы, но его пальцы на руле чуть сильнее сжались. — Я видел это, Одри. Много веков назад… — он осекся, и в салоне на секунду воцарилась мертвая тишина. Он исправился так быстро, что обычный человек не заметил бы: — В старых хрониках, которые хранятся в подвалах Ватикана, описаны десятки таких случаев. Человеческая душа — хрупкий сосуд. Если разбить волю, защитный барьер рушится. То, что входит внутрь, не имеет человеческой морали. Машина резко затормозила. Фары выхватили из темноты полуразрушенные готические арки аббатства Сент-Аман. Кладбищенские ворота, поросшие мхом, были приоткрыты. Туман здесь был настолько плотным, что казался осязаемым. Он глушил любые звуки — даже шум дождя здесь казался далеким и нереальным. Кассиэль бесшумно вышел из машины, уже держа в руках свой тяжелый клинок, который он искусно прятал под плащом. Микаэль обошел машину и открыл дверь Одри, протягивая руку. Едва ее ладонь коснулась его пальцев, Одри пронзило странное, пугающее видение: перед глазами на долю секунды вспыхнули огромные черные крылья, объятые бледным пламенем, и чей-то шепот на латыни: *«Предопределено»*. Она вскрикнула, отдергивая руку, и едва не упала на мокрую траву. — Одри! — Микаэль мгновенно перехватил ее за плечи, удерживая. Его глаза испуганно расширились. — Что ты видела? — Крылья… и огонь, — тяжело дыша, прошептала она, прижимая ладонь к виску, где пульсировала резкая боль. — И голос. Они уже здесь. Они знают, что мы приехали. — Защитный контур аббатства взломан, — Кассиэль подошел к ним, его лицо было бледным. — В воздухе пахнет паленой шерстью и серой. Это не просто культисты, шеф. Они призвали гончих. Микаэль потянул Одри за себя, закрывая своим телом. Из темноты разрушенного нефа аббатства послышалось низкое, вибрирующее рычание. Туман впереди начал сгущаться в уродливые, антропоморфные силуэты с горящими красными точками вместо глаз. — Кассиэль, держи левый фланг, — спокойно, почти буднично распорядился Микаэль. Он медленно потянул из-за пазухи старинный стилет с гравировкой в виде лилий на лезвии. — Одри, ни на шаг не отходи от меня. Сейчас ты увидишь изнанку «Астреи».