По правилам агенства

Когда часы бьют тринадцать.

Дорога обратно в агентство казалась бесконечной. В салоне лимузина царило удушающее, звенящее молчание. Одри смотрела в окно на пробегающие мимо неоновые вывески, размытые каплями дождя, но видела лишь отражение Микаэля. Он сидел напротив — безупречный, холодный, словно и не было тех нескольких минут в темном кабинете, когда его пальцы до боли сжимали её талию. Только рваный ритм его дыхания и чуть более резкие движения, когда он поправлял манжеты рубашки, выдавали его внутреннее состояние. Когда машина остановилась у старинного особняка «Астреи», Микаэль вышел первым. Он не предложил ей руку, как делал это на приёме. Личные границы, стёртые в порочном порыве на дубовом столе, мгновенно воздвиглись вновь — ещё более высокие и неприступные. В главном холле их ждали. Давид, лениво покачивающий в руке бокал с янтарной жидкостью, сидел на подлокотнике кресла, а Кассиэль, скрестив руки на груди, подпирал плечом массивную колонну. Малек, не отрываясь от экрана планшета, поднял голову, едва двери закрылись. — Судя по вашим лицам, вы либо взяли след, либо кого-то убили, — протянул Давид, и его лисьи глаза опасно сузились, сканируя припухшие губы Одри и едва заметный румянец на её шее. — Что произошло в логове шевалье? — Данные у нас, — сухо оборвал его Микаэль, проходя мимо. Он вытащил из кармана смокинга флеш-накопитель и бросил его на стол перед Малеком. — Займись этим прямо сейчас. Мне нужен полный отчёт к утру. — Будет сделано, шеф, — Малек поймал флешку, бросив короткий, проницательный взгляд на Одри. Как психотерапевт, он слишком хорошо читал язык тела, чтобы не заметить, как сильно она напряжена. — Одри, в мой кабинет. Нужно составить рапорт по горячим следам, — бросил Микаэль уже с лестницы, не оборачиваясь. Одри мысленно застонала. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось оставаться с ним наедине в замкнутом пространстве. Кассиэль проводил её хмурым, подозрительным взглядом, но промолчал. Кабинет Микаэля встретил их той же полутьмой. Он не стал зажигать верхний свет, включив лишь настольную лампу, которая отбрасывала длинные, зловещие тени на книжные шкафы. Микаэль резким движением скинул пиджак смокинга, оставаясь в одной белоснежной рубашке, и ослабил узел бабочки. Этот жест, такой приземлённый и человечный, показался Одри интимнее, чем всё, что происходило на аукционе. — Садись, — он указал на кресло напротив стола, а сам сел в своё, сплетя пальцы в замок. Одри опустилась на край кресла. Шёлк платья приятно холодил кожу, но внутри неё всё ещё бушевал пожар. — Начнём с кулуаров, — голос Микаэля звучал ровно, профессионально. — Шевалье упомянул «контракты». Что именно ты успела заметить на экране до того, как… возникла заминка? Одри сглотнула, заставляя свой мозг переключиться в рабочий режим. — Там были списки. Имена, даты и суммы с шестью нулями. Напротив каждого имени стояла отметка: «Очищен» или «В обработке». Последнее имя в списке «В обработке» — это Кристофер Эванс. Сын того самого сенатора, который обратился к нам неделю назад. Микаэль медленно кивнул, его взгляд гипнотизировал. — Значит, «Золотой рассвет» — это не просто клуб. Это биржа. Они продают людей. Или их органы. Или… — он сделал паузу, и его глаза на секунду блеснули чем-то потусторонним, — их души. — Микаэль, — Одри не выдержала. Она подалась вперёд, уперевшись ладонями в край стола — точно так же, как он делал вчера. — Хватит. Он замолчал, его брови едва заметно взлетели вверх. — Мы можем поговорить о том, что произошло? — её голос дрожал, но она упрямо смотрела ему прямо в глаза. — О поцелуе. Ты сказал, что это твои правила. Что это значит? Мы перешли черту, и ты это знаешь. Микаэль долго молчал. Тишина в кабинете стала осязаемой, давящей. Наконец, он медленно встал, обошёл стол и остановился прямо перед её креслом. Одри пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть на него. — Ты хочешь поговорить о черте, Одри? — тихо спросил он, наклоняясь к ней. Его серебряные волосы скользнули по лбу. — Черта была перейдена не сегодня. Она была перейдена в тот день, когда я позволил тебе остаться в этом агентстве, зная, какая тьма окружает каждого из нас. Он протянул руку и коснулся её обнажённого плеча. Его пальцы были прохладными, но Одри показалось, что её обожгло. Он медленно повёл рукой вниз по её предплечью, заставляя девушку судорожно вздохнуть. — Ты умна, проницательна и… слишком чиста для этого места, — продолжал Микаэль, его голос опустился до едва слышного шёпота, вибрирующего у самого её уха. — Но ты притягиваешь меня так, как не должно притягивать ничто земное. Сегодня в том кабинете… это была не игра. Я хотел этого. И я возьму то, что принадлежит мне, если ты не остановишь меня прямо сейчас. Одри замерла, её сердце колотилось в горле. В его словах была скрыта угроза — опасная, первобытная, манящая. Он давал ей выбор, но его глаза, полные сдерживаемой веками страсти, умоляли её не говорить «нет». Вместо ответа Одри поднялась с кресла, оказываясь к нему вплотную. Её обнажённая грудь вздымалась, едва касаясь его рубашки. Она протянула руки и ухватилась за отвороты его рубашки, притягивая к себе. — Я не остановлю тебя, — выдохнула она ему в губы. Это послужило сигналом. Микаэль издал глухой, гортанный звук, больше похожий на рык, и буквально впечатал её в стену рядом с книжным шкафом. Книги глухо задрожали от удара. Его поцелуй был голодным, яростным, не оставляющим места для нежности. Он кусал её губы, его руки по-хозяйски скользнули по её обнажённой спине, сжимая талию и прижимая её бедра к своему паху. Одри почувствовала его твердость, и эта очевидная уязвимость всегда сдержанного босса свернула её саму в тугой узел внизу живота. — Одри… — прошептал он в её шею, покрывая её горячими, влажными поцелуями. Его зубы слегка прикусили кожу на стыке шеи и плеча, заставив её вскрикнуть и выгнуть спину. Одним резким движением Микаэль потянул вверх подол её шоколадного платья. Тонкий шёлк с треском поддался, обнажая её ноги. Его ладонь, горячая и шершавая, поднялась по внутренней стороне её бедра, заставляя Одри дрожать. Когда его пальцы коснулись тонкой полоски её кружевного белья, уже влажного от желания, Одри громко застонала, пряча лицо в его плече. — Посмотри на меня, — приказал Микаэль, его голос был хриплым, неузнаваемым. Одри подняла на него затуманенный взгляд. Её причёска давно распалась, шпильки посыпались на ковёр, шёлковые пряди разметались по плечам. Микаэль смотрел на неё с такой смесью обожания и первобытной, собственнической жестокости, что у неё перехватило дыхание. Он запустил руку в её трусики, его пальцы уверенно нашли её самую чувствительную точку и сделали первое, сильное, круговое движение. Одри вскрикнула, её пальцы судорожно впились в его плечи, разрывая дорогую ткань рубашки. — Да… Микаэль, пожалуйста… — умоляла она, теряя остатки самообладания от того, как умело и властно его пальцы начали двигаться внутри неё, толчок за толчком, заставляя её содрогаться у него на руках. Он не отрывал от неё глаз, его дыхание жгло её лицо. Он двигался быстро, жёстко, доводя её до предела, пока Одри не зажмурилась, а её тело не свело первой, мощной волной оргазма. Она содрогалась в его руках, всхлипывая и цепляясь за него, как за спасательный круг в шторме. Микаэль дал ей прийти в себя лишь на секунду. Он резко расстегнул свои брюки, освобождая свой возбужденный член. Одри увидела его — крупный, налитой, с каплей смазки на головке. — Обхвати меня ногами, — выдохнул он. Одри послушно подпрыгнула, обнимая его бедрами за талию. Микаэль приподнял её, удерживая за ягодицы, и без предупреждения, одним мощным толчком вошёл в неё на всю длину. Воздух с сипением вырвался из лёгких Одри. Это было слишком глубоко, слишком остро. Она запрокинула голову, её ногти оставили кровавые царапины на его шее. Микаэль замер на мгновение, давая её телу растянуться и принять его, а затем начал двигаться — быстро, глубоко, вбивая её в стену. Каждый его толчок отзывался в её теле сладкой, невыносимой болью и удовольствием. В кабинете стоял лишь хриплый стук их тел, её прерывистые стоны и его тяжёлое дыхание. Это было похоже на ритуал, на изгнание демонов или, наоборот, на их призыв. Микаэль ускорился, его движения стали дикими, почти яростными. Он перехватил её за талию, прижимая ещё сильнее, его толчки стали короткими и сокрушительными. Одри чувствовала, как внутри неё снова закипает лава. — Микаэль… я сейчас… — всхлипнула она, сжимая его своими внутренними мышцами так сильно, как только могла. Это стало последней каплей. Микаэль издал хриплый, животный звук, сделал три последних, самых глубоких толчка и излился внутрь неё горячей, пульсирующей струёй. В ту же секунду Одри накрыла вторая, ещё более мощная волна экстаза. Она закричала, заглушая свой голос в его шее, пока их общая судорога не начала медленно угасать. Прошло около получаса. Одри сидела на диване, завернутая в пиджак Микаэля. Её собственное платье было безнадёжно испорчено, но её это не волновало. На её шее наливался багровый засос, а внутри всё ещё приятно потягивало. Микаэль стоял у окна, застёгивая свежую рубашку из шкафа. Он повернулся к ней, и его лицо снова было спокойным, но в глазах больше не было той леденящей отстранённости. Вдруг дверь кабинета без стука распахнулась. На пороге стоял бледный Малек, его руки дрожали, удерживая планшет. — Микаэль, Одри… вы должны это видеть, — его голос звучал испуганно. — Я вскрыл файлы шевалье. Дело не в торговле людьми. Микаэль мгновенно подобрался, делая шаг вперёд. — В чём же? Малек поднял глаза, и в них отразился неподдельный ужас. — Они ищут не просто аристократов. Они ищут сосуды. В списках шевалье… Одри, следующее имя после Кристофера Эванса — твоё. Они знают, кто ты. И они придут за тобой.