Глава 6
8 июня 2026 г., 04:09
Джулиан никогда не мог сидеть спокойно, разговаривая с родителями. Он барабанил кончиками пальцев по стенке телефонной будки, кусая внутреннюю сторону щеки, пока слушал. Пол прислонился к противоположной стене и наблюдал за маленькими, напряжёнными движениями мышц в челюсти и шее Джулиана.
— Да, они не очень сильны, — сказал Джулиан отрывистым, ровным тоном, обращаясь к отцу. — Я не понимаю, зачем ты себя мучаешь, так увлекаясь.
Мистер Фромм следил за посредственной лакросс-командой колледжа, что Полу казалось одновременно трогательным и жалким — попытка создать с сыном хотя бы какую-то общую тему. Джулиану этот предмет был ещё менее интересен, чем отцу, но без него им едва ли было о чём говорить.
— Правда? — Джулиан посмотрел на Пола, закатил глаза и сдвинул галстук, изображая петлю. — Ну, как мило для него… И как это сравнивается с… скажем, Гарвардом? … Я же не против, пап, я искренне рад за него, знаю, что вы оба много работали ради этого…
Джулиан всегда хотел, чтобы Пол находился рядом во время еженедельного звонка домой. Сначала Пол не понимал, зачем. Джулиан никогда не упоминал Пола своим родителям, хотя регулярно рассказывал им о детских друзьях, письма от которых приходили с постмаркой из колледжей Новой Англии и престижных пансионов. Иногда он мог провести весь звонок, ни разу не встретившись с Полом взглядом; разговаривая с матерью, он обычно говорил по-французски, что Пол понял как часть намеренной меры, чтобы тот не подслушивал.
Но неизбежно наступал момент, когда Джулиан замолкал, ограничиваясь односложными ответами и длинными паузами, и иллюзия его уверенности рушилась.
Пол понимал: ему доверяли то, что никто другой никогда не увидит. Что Джулиан потом никогда не обсуждал это — не имело значения. Простое существование его уязвимости было огромной и страшной тайной, и хранить её было одновременно тяжким бременем и привилегией. Это оставляло длинный, уродливый разлом во всём, что Пол знал о нём, и порой ему было трудно вспомнить, что Джулиан всё же достаточно решителен, чтобы держать себя в руках.
Что-то, что сказал его отец, заставило лицо Джулиана омрачниться. Он закрыл глаза и глубоко, медленно вдохнул. Пола пугало, как легко он поддавался боли, почти так, будто она была настолько привычна, что стала скучной. Когда он выдохнул, горе исчезло снова; Пол не мог понять, прошло ли оно через него или Джулиан просто так полностью его проглотил, что Пол больше не видел ничего.
Джулиан не встретился с Полом взглядом, но сократил расстояние между ними и коснулся лбом лба Пола. — Ха-ха. Пожалуй, да. — Его кожа была тёплой, но потолочные лампы отбрасывали длинные тени под ресницами, и он выглядел болезненно и холодно. — Попробую. Спасибо, папа.
Звонок домой всегда делал Джулиана раздражительным. Как только он положил трубку, он без церемоний оторвался от Пола и выскользнул из кабинки, покачивая плечами, словно скидывая слишком тугой пиджак.
Он зажёг сигарету, поднимаясь по лестнице в свою комнату в общежитии, не оборачиваясь, чтобы проверить, пойдёт ли за ним Пол. Пол думал уйти до того, как уляжется дурное настроение Джулиана; но, как всегда, решил, что в терпении есть больше чести и преданности.
Джулиан не захлопнул за собой дверь — единственное, что выдавало приглашение. Пол задержался в дверном проёме, пока Джулиан поднял пепельницу и пригнул на кровать. Он скрестил ноги в ботинках на покрывале и выдохнул струю дыма в потолок.
— Если мне ещё раз придётся иметь дело с кем-то сегодня, я, блядь, убьюсь.
Пол чуть не взорвался, но не хотел объяснять, почему эта угроза заставила его почувствовать тошноту. Вместо этого он тихо сказал:
— Я могу уйти.
— Не будь дураком, — сказал Джулиан, — ты не в счёт.
Это что-то задело в нём, что-то неопределённое, но мгновенно успокаивающее.
Пол осторожно вошёл и закрыл за собой дверь. Джулиан спокойно наблюдал, прежде чем повернуться на бок, чтобы выбить пепел из сигареты. Пол спрятал очки в карман и сел на кровать, ещё слегка настороженный, но Джулиан подтянул его за воротник рубашки.
— Обедать, похоже, я всё-таки не хочу, — сказал Джулиан. Если он сожалел, это не звучало в его голосе. Он обвил одну руку вокруг шеи Пола и удерживал его на месте.
— Всё в порядке, — сказал Пол. — Я не так уж голоден.
Они лежали так долго, Джулиан смотрел в потолок, Пол смотрел на него. Он старался направить всё своё внимание только на те участки тела, которые касались его. Он хотел забыть всё остальное, кроме того, как кровь Джулиана текла чуть горячее его собственной, как тепло его тела собиралось чуть ниже рёбер и в ямке на шее.
— Я не понимаю, почему ты ещё не попробовал, — сказал Джулиан равнодушно. Он мельком посмотрел на рот Пола, так быстро, что тому могло показаться, будто он это вообразил. — Если тебя это тревожит, я бы тебя не остановил. Ты мог бы сделать со мной всё, что угодно, и я бы позволил.
То, что Джулиан спросил, не удивило его, но Пол всё равно ощутил удар стыда — не из-за самого желания, а из-за того, что Джулиан видел его. Он ещё не был готов, чтобы его видели. Он ничего не сделал, чтобы заслужить это.
— Просто… — он начал с самого начала, стараясь успокоить заикание. — Кажется, это было бы неуважительно.
— Мне не нужно, чтобы ты относился ко мне с уважением. Я не из стекла.
Когда Пол всё равно не двинулся, Джулиан вздохнул и снова посмотрел в потолок.
— Скажи хотя бы, что любишь меня, — тихо произнёс он. — Пожалуйста. Мне нужно знать, что кто-то любит.
Когда Пол закрыл глаза, он мог притвориться, что говорит кто-то другой.
Кто-то, кем он ещё не стал; кто-то, кто заслуживает говорить.
— Я люблю тебя, — сказал он, и как только произнёс эти слова, они ухватились за язык, словно молитва. Джулиан подтянул его ближе, Пол не осмелился открыть глаза. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.
