Серебряная нить

***

      В первое утро в Хогвартсе Гарри проснулся за час до рассвета.       Он лежал в кровати с балдахином, сжимая в руке палочку, и прислушивался к тишине. В спальне Рейвенкло было прохладно, пахло старым деревом и чернилами. Трое его соседей по комнате — Терри Бут, Энтони Голдштейн и Майкл Корнер — ещё спали.       Гарри медленно выдохнул.       Никто не стучит в дверь чулана. Никто не кричит: "Мальчишка, готовь завтрак!" Никто не ждёт, что он опозорится.       Он сел на кровати и понял, что улыбается.       В общей гостиной Рейвенкло, на втором этаже западной башни, было пусто. Лунный свет просачивался сквозь высокие окна, и статуя Ровены Рейвенкло смотрела на Гарри мраморными глазами. Он подошёл к книжному шкафу, взял первый попавшийся том — "Тысяча магических растений и грибов" — и устроился в кресле у камина.       Когда через полчаса в гостиную спустилась Дафна в синем халате с распущенными волосами, она застала его за чтением.       — Ты чего не спишь? — зевнула она.       — Привык вставать рано, — Гарри отложил книгу. — Тётушка заставляла готовить завтрак.       Дафна помолчала, а потом села напротив.       — Слушай. Здесь ты можешь спать сколько хочешь. И никто тебя не ударит, если ты поспишь немного дольше.       — Я знаю, — тихо сказал Гарри. — Я просто... пока не привык.       Она кивнула, не задавая лишних вопросов, и потянулась к книге в его руках.       — Растения? Серьёзно? Травология будет только во вторник.       — А что ты посоветуешь?       — Для начала — "Историю Хогвартса". Главу про основателей. Завтрак через час, так что успеем.       Она сбегала в свою комнату переодеться в форму. Когда девочка спустилась, Гарри уже нашел нужную книгу. И они читали вместе, сидя в креслах у догорающего камина, пока не пришло время идти в Большой зал.

***

      К середине первой недели Гарри понял, что учёба — это не боль. Это удовольствие.       На трансфигурации профессор МакГонагалл, строгая кошка в человеческом обличье, дала задание превратить спичку в иголку. У Гарри это получилось с третьей попытки, после чего получил одобрительный взгляд профессора, и он почувствовал такую гордость, что едва не засмеялся вслух.       На заклинаниях Флитвик (крошечный человечек, который едва доставал до кафедры) похвалил его за мгновенный результат исполнения "Вингардиум Левиоса" и поставил десять баллов Рейвенкло.       — Ты быстро учишься, — заметила Дафна, когда они шли в библиотеку после обеда. — У тебя хорошая интуиция.       — Просто никто не мешает, — пожал плечами Гарри. — Дядя Вернон всегда говорил, что если я буду умнее Дадли, он вышвырнет меня на улицу.       Дафна остановилась.       — Знаешь, Гарри, я начинаю ненавидеть твоих родственников. А я их даже не видела.       — Присоединяйся, — усмехнулся он.       В библиотеке мадам Пинс, похожая на стервятника в очках, проводила их долгим взглядом, но позволила занять столик в дальнем углу.       Они разложили пергаменты, и Гарри погрузился в эссе по истории магии о восстании гоблинов. Вдруг рядом раздался звонкий голос:       — Вы не так делаете!       Гермиона Грейнджер стояла с кипой книг, поджав губы.       — Восстание 1612 года было не в Лондоне, а в Хогсмиде! — она почти ткнула пальцем в его пергамент. — И если вы не укажете роль мадам Блэк, профессор Бинс снимет баллы.       Дафна медленно подняла голову.       — Гермиона, мы не просили помощи.       — Но вы же ошибаетесь! А я читала "Историю магических бунтов" целиком, и там...       — Мы верим, что ты умная, — мягко перебил Гарри, откладывая перо. — Правда. Но нам хотелось бы разобраться самим. Постепенно. Понимаешь, для меня школа — это первый раз, когда можно ошибаться без последствий. Если ты будешь исправлять каждую мою ошибку до того, как я её осознаю, я ничего не запомню.       Гермиона замерла. Её щёки порозовели.       — Я... я просто хотела помочь.       — Мы знаем, — Дафна чуть смягчилась. — Присядь. Ты можешь сидеть с нами, если не будешь нас всё время поправлять. Просто будь другом.       Гермиона села, неловко сложив руки на коленях. Минуту она молчала, а потом выдохнула:       — Простите. В моей старой школе меня дразнили за то, что я умная. Я привыкла доказывать... что я полезна.       — Тебе не нужно доказывать, — Гарри вернулся к пергаменту. — Ты уже здесь. И ты нам нравишься. Даже если напишешь эссе с ошибкой.       Гермиона посмотрела на них с Дафной, и в её глазах мелькнуло что-то вроде благодарности. С тех пор она подсаживалась к ним почти каждый день, но теперь сначала спрашивала: "Можно, я скажу?" — и Гарри с Дафной переглядывались и кивали.

***

      Малфой не заставил себя долго ждать.       На второй неделе, после полётов на метле (которые Гарри, к своему удивлению, освоил мгновенно), Драко перехватил его по дороге в замок.       — Поттер, — он оскалился, окружённый Крэббом и Гойлом. — Как тебе Рейвенкло? Сидишь с девчонками и зубришь? Папа говорил, что твоя мать была грязнокровкой, так что ты, видимо, унаследовал её недальновидность.       Гарри почувствовал, как кровь прилила к лицу. Но прежде чем он успел ответить, рядом оказалась Дафна.       — Драко, — её голос был спокойным, почти скучающим. — Твой отец, кажется, забыл напомнить тебе, что моя семья не лыком шита. Гринграссы, как известно, прощали только прямые оскорбления. Повтори ещё раз про мать Поттера — и я напишу тёте Кассиопее. Она в Азкабане, но, думаю, обрадуется весточке.       Малфой побледнел.       — Ты не посмеешь, Гринграсс.       — Попробуй, — улыбнулась Дафна ледяной улыбкой, от которой Гарри поёжился. Драко развернулся и ушёл, бормоча что-то про "предателей крови".       — Тётя Кассиопея? — удивился Гарри, когда они остались одни. — У тебя тётя в Азкабане?       — Дальняя родственница. Кассиопея Розье. С ума сошла по Тому-кого-нельзя-называть и его доктрине, — Дафна поморщилась. — Я, конечно, не стала бы ей писать. Но Малфой-то не знает.       Гарри рассмеялся.       — Ты страшный человек, Гринграсс.       — Я знаю, — скромно ответила она.

***

      Рон Уизли несколько дней ловил Гарри в коридорах.       — Слушай, Поттер, — начал он однажды, когда Гарри выходил из библиотеки с Дафной и Гермионой. — Чего ты с ними ходишь? С девчонками? И учишься всё время. А ну, пойдём, я покажу тебе проход к кухне, там можно стянуть пирожки...       — Мне нравится учиться, Рон, — спокойно ответил Гарри.       — Да ладно! Учёба — скукотища. Ты же знаменитость, ты должен веселиться! А ты сидишь с этими... — он небрежно махнул рукой в сторону Дафны и Гермионы. — В компании девчонок выглядишь глупо. Тем более, что интересного в учёбе, когда можно развлекаться?       Дафна насмешливо приподняла бровь. Гермиона покраснела.       Гарри глубоко вздохнул. Внутри поднялась знакомая волна — та самая, что появилась в магазине мадам Малкин.       — Рон, — сказал он тихо, так что никто больше не слышал. — Меня одиннадцать лет не пускали в школу. Я каждое утро готовил завтрак для семьи, которая меня ненавидела, и меня наказывали, если я оказывался умнее их сына. Сейчас я впервые в жизни могу читать, писать и изучать магию, и мне это интересно. А девчонки, как ты говоришь, — мои друзья. Дафна защитила меня от Малфоя, когда я сам не знал, как ответить. А Гермиона помогает, но не лезет. Если ты думаешь, что я брошу их ради пирожков и "веселья", которое ты предлагаешь, — ты ошибся.       Рон открыл рот, закрыл, потом обиженно насупился.       — Ладно, — буркнул он. — Будь с ними. А я думал, ты нормальный.       И ушёл, громко топая.       Гермиона смотрела Гарри с уважением. Дафна же просто взяла его за руку и повела дальше по коридору.       — Ты сказал, что я тебя защитила, — заметила она. — Но, кажется, ты сам неплохо справляешься.       — Учусь у лучших, — улыбнулся Гарри.

***

      Первый урок зельеварения был в подземельях. Холодно, сыро, и стены украшали заспиртованные твари.       Гарри и Дафна сели за одну парту, Гермиона — за соседнюю. Когда профессор Снейп ворвался в класс, развевая чёрную мантию, тишина стала абсолютной.       — На моём занятии, — его голос был тихим, но каждое слово врезалось в память, — не будет дурацких взмахов волшебной палочки и глупых заклинаний. Зельеварение — тонкая наука, точное искусство. Для многих из вас — пустая трата времени, но для избранных это ключ к истинной силе.       Он обвёл взглядом комнату, и Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Взгляд профессора остановился на нём.       — Мистер Поттер, — Снейп произнёс его фамилию так, будто она была проклятием. — Наша новая знаменитость. Ваш отец, насколько я помню, считал зелья баловством. Он предпочитал разбрасываться заклинаниями и надеяться на удачу.       — Я не мой отец, сэр, — тихо сказал Гарри.       Снейп прищурился. На секунду его лицо дрогнуло — Гарри показалось, что профессор увидел что-то в его чертах, что-то неожиданное. Та же зелень, тот же упрямый взгляд, что и у одной девушки.       — Посмотрим, — протянул Снейп, отвернувшись. — Смешайте яд аконита и порошок лунного камня. Приступайте.       Гарри лихорадочно перечитал рецепт на доске. Дафна без слов подвинула ему ингредиенты. Они работали молча, синхронно, и когда Гарри чуть не перелил настойку, Дафна мягко остановила его руку.       Снейп, проходя между столами, заметил это. Он задержался у их парты дольше обычного.       — Удивительно, — пробормотал он себе под нос, но Гарри услышал. — Вылитый отец. Но Лили все же была сильнее в генах... — и добавил чуть громче. — Не переусердствуйте, Поттер. Ум без терпения — яд.       Гарри не понял, комплимент это был или угроза, но кивнул.       Их зелье получилось идеально — прозрачное, как слеза. Снейп не похвалил, но поставил "выше ожидаемого" в журнал, и Дафна торжествующе улыбнулась.