Мир в степени 33

       У Роберта была скромная, но довольно презентабельная квартира в Сити и докучливая, но очаровательная Пайпер, с которой он прожил один год так легко и непосредственно, будто закат уже совсем близок, а смирение произошло уже давно. По иронии судьбы конец в самом деле был у порога: извещение о смерти отца на фронте и не менее шокирующая новость о его непомерных долгах. Мать, работающая официанткой в ресторане, оказалась не в силах справиться с ними. Роберт принял неохотно решение выселить Пайпер — она затем попрощалась навсегда — и продать квартиру, чтобы покрыть хотя бы часть долгов.        Теперь всё свободное время он тратил на поиск нового дома, потому как жить с приемной семьей и часто ссориться с одним ее членом он уже устал. Роберт листал в компьютере электронную газету, просматривая объявления о продаже и аренде жилья, отсчитывал минуты и краем глаза поглядывал, как бы никто не застал его за неисполнением служебных обязанностей. Работал он диспетчером в офисе компании по морским грузоперевозкам. К своим двадцати пяти годам он вполне преуспел, хотя и не сказать, что он любил эту работу.        «Наконец-то», — с облегчением подумал Роберт, подняв глаза на часы, и начал собирать вещи. К нему подошел коллега и по совместительству друг по имени Мартин.        — Запарный сегодня денек, — сказал он, сев на край стола.        — Не то слово, — ответил Роберт. — И хрен мне, а не выходной.        — Это еще почему?        — Завтра буду весь день мотаться по Лондону, чтобы посмотреть квартиры. Я уже договорился с несколькими хозяевами.        — И как по ценам?        — Всё плохо.        Друзья вышли на улицу. Несколько минут назад закончил лить дождь, тучи и зной испустили дух — теперь проглядывало вечернее медовое солнце, и воздух наполнился свежестью. Мартин провожал Роберта до автобусной остановки.        — Слушай, — повернулся он к Роберту, — у меня к тебе заманчивое предложение: давай-ка после всей этой беготни ты составишь мне компанию и сходишь со мной в один ночной клуб. Я его завсегдатай, так что смогу тебе подсказать, с какой красоткой лучше всего провести время.        — Красоткой?        — Ну да.        — Ты женат, приятель.        — С каких пор это препятствие? Ты же понимаешь, что страсть уходит, и остаются только дружба и разделение семейных обязанностей. Сара работает, воспитывает двоих детей — где ей взять время для разучивания стриптиза? Вот если бы она умела... Другой разговор. Но она не умеет и учиться не станет, а мне нужна женская страсть, пусть и мимолетная. Тебе тоже. После Пайпер тебе надо взбодриться.        — Что ж, возможно.        — Ну, как? Завтра в восемь вечера.        И они договорились. Но, по правде сказать, Роберту хотелось вовсе не мимолетности. Он остро нуждался в ясности и стабильности. Однако едва ли вероятно такое положение в угасающей империи. Хрупкая, обескровленная Британия, ослепленная поражением, яростно скашивает своих сыновей в последних английских колониях в Египте, Британском Гондурасе, на Фолклендских островах и обреченно взирает, так и не разрешив свой ирландский вопрос, на свободолюбивую сводную сестру, которая теперь успешно разрывает когда-то их единый флаг. Но гибнет, как кит, выброшенный на берег, не только Британская держава. Население всех стран сотрясается в предчувствии смертоносной Третьей мировой из-за длительной напряженности между США и Советским Союзом, приводящей к вспышкам локальных конфликтов между ними в частях третьего мира.        Мысль о том, что предстоит долгая дорога, всегда сначала раздражает Роберта, поэтому ожидание на железнодорожной станции для него всё время тоскливое занятие. Но затем, сев в поезд, надев наушники и включив плеер, он задумывается, что эта поездка не так уж плоха, и погружается в приятную дремоту. Подъезжая к Эмерсон-Парку — своему родному пригороду, Роберт может не без удовольствия заглянуть в окно, чтобы в который раз увидеться с встречающим его зеленым массивом, скрытым в черно-сизых сумерках.        Закинув синий пиджак на плечо и звонко стуча каблуками по асфальту, Роберт шел в полной тишине. Среди ряда маленьких домов, тянущихся друг за другом гусеницей, показался его — стоит на повороте со скромным садиком, клумбами и стриженными кустами. Роберт позвонил в дверь. Ему открыла Бриджит — его приемная мать, невысокая, чуть полная женщина с открытым доброжелательным лицом, обрамленным завитками небрежно собранных крабом русых волос средней длины.        — На работе задержали? — спросила она взволнованно.        — Нет, решил прогуляться пешком.        Как обычно, в гостиной ревел пухлый телевизор. Роберт закрыл дверь, повернулся лицом к лестнице — и в это же мгновение ему в лоб прилетел воланчик.        — В яблочко! — воскликнула тринадцатилетняя сестра Джесси, стоящая на втором этаже с ракеткой в руке.        — Неплохо, — одобрительным тоном сказал Роберт, поднял воланчик и кинул его в сторону Джесси. Она отбила его, и он полетел в кухню, прямо в пастуший пирог. Джесси тихо засмеялась, прикрыв рот ладонью, а затем улизнула в свою комнату.        — Джесс! — возмутилась готовящая на плите Бриджит. — Я выкину все твои воланчики и больше не буду их покупать!        Сестра докучает Роберта такой забавой уже давно. Дело в том, что почти на весь его лоб нанесена странная татуировка, от которой он так и не смог избавиться, поэтому ему приходится прикрывать ее своими темно-русыми волосами. Значение и кто оставил ему это изображение он не знает. Символ напоминает отзеркаленную прописную английскую букву «G». Она широкая и низкая. Если смотреть на лоб фронтально, то справа от нее нарисована дополнительная вертикальная линия, снизу, под буквой (если данный символ можно считать буквой), — горизонтальная линия. Помимо ненормальности из-за собственно наличия знака, ненормально еще и то, что татуировка черного цвета на свету голографически переливается. Эта неизвестная татуировка Роберта стала постоянной мишенью не только для Джесси, но и для чужих глаз.        В гостиной перед телевизором сидел, закинув ноги на стол, и уплетал чипсы старший брат Сэм. Услышав Роберта, он, дюжий молодой мужчина, медленно поднялся с дивана, сальными руками скомкал пакет и грузной походкой направился к нему. Выражение его было нагловатое и враждебное.        — Слышь, Боб, пока в коридоре стоишь, сгоняй мне за пивом. Еще вот, выкинуть можешь, — Сэм протянул пакет от чипсов. Роберт ненавидел его нахальство. Он холодно взглянул на него.        — Я тебе что, мальчик на побегушках? Тебе ноги пока не оторвало. Когда вернешься калекой — там подумаю.        — Мне тебе сколько раз напоминать, что ты мой телефон сломал, ублюдок? Я много прошу, я не понял? И кончай со мной так разговаривать, а то я тебе ноги обломаю, — круглое лицо Сэма залилось краской, на скулах заиграли желваки. К нему поторопилась Бриджит и положила руку на его грудь, мягко отстраняя от младшего сына.        — Сэм, успокойся, пожалуйста. Робби просто устал — все-таки после работы...        — После работы, ага. Что он там делает на работе своей? Жалкий трус.        — А что ты дома торчишь до сих пор, выпендрежник? Оружие в руки — и пошел вон отсюда.        — О, жара намечается, — произнесла Джесси, выглянув из комнаты.        — Робби, не говори такое... — пробормотала Бриджит так, будто она на минном поле сейчас стоит и боится даже вдохнуть. — Мальчики, пожалуйста, не начинайте.        — Да что он заладил со своим телефоном, честное слово! Я уже что только не сделал для него, а он меня хоть из могилы достанет, чтобы напомнить о нем.        — Ну-ну, что ты мне сделал, а? Пара зеленых — и телефон окупился? Ты хоть знаешь, сколько он стоил? Да как вся твоя зарплата, сука! Ты ни хера не делаешь, понятно? А я торчу дома, потому что призыва еще не было, но контракт я уже подписал. Ты же даже сраное пиво купить не хочешь, а тебя по-человечески просят. Ты точно не сын нашего отца, потому что отец бы такого, как ты, не воспитал.        — Сэм!.. Господи, что ты такое говоришь, что на тебя нашло? — горько воскликнула Бриджит.        Роберту стало не по себе после таких слов и от этого грозного, давящего тона, которым они были сказаны, хотя он и знал, что брат не совсем прав. Ему теперь казалось, что пытаться доказывать и тем более отказывать не стоит, потому как, несмотря на то, что он довольно крепкий, тягаться со здоровяком Сэмом — с самого начала проигрышный вариант, ведь их словесные перепалки часто перетекали в драки. К тому же, думал Роберт, ни к чему лишний раз тревожить мать.        Однако уязвленное достоинство взяло верх, и Роберт решил не позволять и дальше втаптывать себя в грязь. Он, прежде стояв чуть съежившись, расправил плечи, ответил стальным голосом:        — Про отца заткнись и даже не заикайся. Он был настоящим патриотом, болел за страну и искренне любил ее. А что ты? Ты думаешь, он бы гордился тобой? Из окопа не вылезешь, только палец поднимешь, чтобы его тебе в клочья разнесло, потом вернешься и будешь кичиться, какой ты герой и сколько у тебя теперь бабла, и продолжишь отращивать брюхо, продавливая диван и сидя у мамы на шее.        Сэм побагровел, лицо его исказила гримаса ярости. Он со всей силы ударил Роберта кулаком по носу так, что тот отшатнулся и кое-как удержался на ногах. Мать вскрикнула, но боялась остановить своего громилу-сына, поскольку теперь он был подобен взъяренной буре, которую только остается переждать. Затем Сэм взял брата за рубашку, прижал к стене и снова ударил, на этот раз в челюсть. У Роберта в глазах потемнело и замигали звездочки. Он больше не мог стоять, поэтому медленно сел на пол, уронив несколько капель крови на него.        — Сэм, я вызову полицию!        — Да пошла ты! — Сэм собирался пнуть брата напоследок, но остановился, отдышался и вышел на улицу, громко хлопнув дверью.        — Как же он бесит, — хрипло протянул Роберт, хрустя челюстью.        — Охренеть, вот это жесть! — воскликнула Джесси со второго этажа.        — Джесс, следи за языком! Ты бы еще попкорн взяла. Иди лучше, принеси аптечку, — Бриджит покачала головой, помогая сыну встать. — Брату плохо, а она смотрит на это, как на шоу.        — Всё в порядке, мама, я справлюсь. Весь воротник в крови...        — Ничего, я отстираю. Или купим новую.        Роберт заметил, что глаза матери были уже на мокром месте.        — Ну что ты, мам?        — Прости, я так... Когда тут был ваш папа, всё было по-другому.        Роберт рассматривал себя в зеркале в своей комнате. Нос его окончательно распух, а по щеке расплылся синяк. Челюсть еще похрустывала, но не съехала.        — Красавец, твою мать, — понуро вздохнул он, вспомнив, что ему завтра нужно встретиться с несколькими людьми ради выполнения важного дела, но теперь, по его мнению, он будет из-за такого вида вызывать чуть меньше доверия и тратить время на объяснения.        Кто-то постучал в дверь.        — Если ты Сэм — уходи, — крикнул Роберт и стал переодеваться. На его двери висела шуточная табличка, которую он написал еще в детстве: «Вход Сэму воспрещен». Теперь она уже не была шуткой. Роберт всерьез не хотел, чтобы тот являлся в его комнату.        — А Джессике можно?        — Можно.        Вошла сестра с таинственным выражением на лице, как бы пытаясь сохранить какую-то интригу. Руки она держала за спиной. Актерствовать у нее получалось, между прочим, неплохо, но всё же неугомонную энергию, пульсирующую в ее жилах, она направила на спорт, так что Джесси не отличалась худобой, а ее походка не была изящной и плавной.        — Ты помнишь дуру Пайпер? — резко спросила она.        — К сожалению, да.        — Я ей подарок, вообще-то, делала.        — Ты — ей? — усмехнулся Роберт.        — Да, я была тупой и обожала ее. Угадай, что я хотела ей подарить.        — Без понятия.        — Да ладно тебе, Робби, вас же только одно объединяло.        — Неправда. Мы оба хотели слетать в Венецию, завести пса, научиться играть в покер и что-то еще.        — Это всё не то! Хрен с тобой, на, держи, — и Джесси протянула брату диск.        — Что это? — Роберт взглянул на обложку. На кислотно-зеленом фоне выделялся держащий в лапе пульт с одной кнопкой инопланетянин оригинального дизайна в военной форме, а над ним название музыкальной группы — Depeche Espace.        — Я сама составила подборку. Только самые крутые.        — Не стоит, Джесси, оставь себе.        — Я дарю, значит, надо брать, — с напускной строгостью ответила она.        — Деловая, — улыбнулся Роберт.        — У меня этих дисков уже навалом. Ты сегодня стойко продержался в бою, поэтому заслужил приз.        — Ладно, возьму. Спасибо, Джесси, очень приятно.        Сестра растянула губы в довольной улыбке. Но сразу же через мгновение ее веселость начала меркнуть.        — Что такое?        — Да папу вспомнила. Я скучаю по нему.        — Я тоже.        Джесси приняли в семью, когда ей было только три года. Родной отец-наркоман сам отказался от нее. Эта информация частично повлияла на дальнейшие решения Роберта в подростковом возрасте.        — Джесси, ты умывалась? Почему ты всё еще не в постели? — окликнула ее Бриджит.        — Беги, — сказал сестре Роберт. На выходе она обернулась к нему.        — Только попробуй не слушать! Я прослежу.        — Сегодня же начну.        Дверь закрылась. Роберт погасил свет, оставив включенной лампу на столе, запустил свой компьютер, вставил диск в дисковод. Ему стало теплее на сердце, пока он листал список композиций и видеоклипов, видя, что сестра собрала все его любимые песни. Он надел наушники, включил одну из них. Затем он кликнул на иконку браузера и перешел на сайт форума, на котором он был активным пользователем с 1996 года. Дизайн сайта носил мистические атрибуты, его ведущими темами обсуждений были теории заговора, пришельцы, культы, опасные научные эксперименты и всё, что связано с ними в той или иной степени. Форум имел давнюю историю, периодически трансформировался в зависимости от идей его участников, но импульсом к его зарождению послужили исключительно новости об аномальных зонах в Хорнчерче в Англии и в Берлине в Восточной Германии, которые неожиданно появились в 1980 году. Эти зоны строго охраняются британскими и советскими солдатами, а правительства скрывают информацию, так что никто точно не знает, что там находится и происходит. Известно лишь, что на этих территориях возникли два странных объекта неясной природы, издающих изредка глухой звук с частотой приблизительно тридцать пять герц и выделяющих сильное тепло. Ходит также молва о бродящих там монстрах и высокой радиации. В целом сейчас существует сотни слухов и безумных теорий о данном явлении, оказавшем большое влияние на культуру, особенно Англии, Германии и СССР. Например, британская группа Depeche Espace, полюбившаяся Роберту, во многом черпала вдохновение из темы аномальных зон.        Роберт без особенного интереса начал листать ленту, сохранил в закладки фильм ужасов, которым поделился один из пользователей, наткнулся на пост своего давнего, крайне впечатлительного интернет-знакомого Дэвида. Тот выложил фотографию с утверждением, что он точно видел это чудовище в Эмерсон-Парке три месяца назад. Подобные заявления настолько всем приелись, что они перестали восприниматься всерьез и стали поводами для разнообразных шуток. Роберт открыл изображение. Определенно, это очередная камера ночного видеонаблюдения, из-за которой, разумеется, почти ничего не видно, выпученные белые глаза посреди кромешной тьмы, неясный кривой силуэт абракадабры. Один анонимный комментатор раздраженно написал: «Да когда уже, черт возьми, вы начнете снимать на голливудские камеры?!» Роберт оставил свой комментарий: «Дэвид, это, похоже, просто твой начальник».        Неожиданно ему поступило уведомление — кто-то написал личное сообщение. Роберт перешел в свой профиль, в раздел чатов, кликнул на один из них. Высветился текст: «Добрый вечер. Как у тебя дела? Я заметил, что ты часто появляешься на этом форуме. Я бы хотел познакомиться с тобой». Роберт заглянул в профиль незнакомца. Никакой информации, ни одной фотографии. Он вернулся, напечатал ответ:        «Добрый вечер. Спасибо, нормально. Что ж, я не против. Как тебя зовут? Меня Роберт».        «Приятно познакомиться, Роберт. Меня зовут Йохан. Ты живешь в Америке?».        «Нет, в Англии».        «Я из ГДР».        «Ого».        «Что тебя удивляет?»        «У вас там довольно тяжело».        «Не тяжелее, чем в Британской империи».        «Только при упоминании одного этого словосочетания у нас уже глаз дергается».        «Мир так стремительно меняется».        «Это точно. А в каком ты городе живешь?».        «В Берлине. Дай угадаю. Ты в Лондоне?»        «Да. В Хаверинге».        «Мы с тобой в самом сердце аномальных зон:-) Они — часть моей жизни. Они очень сильно повлияли на меня. Когда-то Восточный Берлин был более просторным, но теперь с двух его сторон эти мрачные каменные стены. Мы все внутри него чувствуем себя изолированными от всего мира. Везде военная техника, армия, слежка, нищета, которые еще больше распространились после начала войны. Я бы хотел выбраться отсюда, но мне одиноко делать это одному».        «У тебя нет семьи?»        «Да».        «Когда она у тебя была, вы пробовали пересечь границу?»        «Я потерял ее очень давно, и дело не в текущих конфликтах».        «Мне очень жаль. На самом деле я в какой-то степени понимаю тебя».        «Спасибо за сочувствие, Роберт. Я знаю и чувствую, что ты переживаешь трудные времена. С самого детства».        «Почему ты так думаешь? Ты же не знаешь меня».        «Наверное, это просто интуиция. Не думаю, что те, кто живет в разваливающейся стране и рядом с потенциально опасным внеземным объектом, чувствуют себя хорошо и спокойно».        «Что ж, ты прав».        «Роберт, у меня к тебе небольшая просьба. Я разработал одну компьютерную игру, в которую вложил достаточно ресурсов как интеллектуальных, так и душевных. Мне бы хотелось получить отклик. Был бы признателен, если бы ты сыграл в нее и написал, что ты о ней думаешь».        «Конечно, я не против, Йохан. Только мне уже пора спать, я за сегодня очень устал. Я поиграю в нее позже, хорошо?»        «Разумеется, Роберт, когда тебе будет удобно. Доброй ночи».        «Доброй ночи».        После этих слов Йохан отправил файл.        — «Heimat»... — прошептал Роберт его название. В сердце что-то оборвалось, в душе засквозило; из ее глубины больно и нежно замерцали их чуть затуманенные лица.        Следующим утром Роберт еще раз перепроверил все адреса, отправил сообщения хозяевам с уточнениями. Прогноз по радио обещал жаркую погоду, поэтому Роберт надел легкие брюки песочного цвета, расстегнул верхние пуговицы белой рубашки и закатал ее рукава. Он тщательно уложил волосы, чтобы как можно лучше скрыть татуировку.        Роберт взял наплечную сумку и покинул комнату. У лестницы он пересекся с братом. Оба вмиг помрачнели, сделали вид, что незнакомы, и каждый пошел своей дорогой: Сэм на кухню, Роберт — к входной двери.        — Робби, — обратилась к нему сестра, крутящая обруч в гостиной.        — Что?        — Если ты не приобретешь дом Дракулы, я к тебе в гости ходить не буду.        — Джесси, ты порой говоришь какую-то чепуху, — со снисходительной улыбкой произнесла Бриджит, подойдя к Роберту. Она мягко посмотрела в его глаза. — Я желаю тебе большой удачи, Робби. Ты у меня хороший мальчик, уверена, что хозяин отличной квартиры тебе не откажет.        — Спасибо, мама, буду надеяться.        — Возьми с собой куртку, пожалуйста.        — Тепло же.        — Это сейчас тепло, а потом как хлынет дождь. Зонтик ты брать никогда не хочешь, накинешь хотя бы ее.        Роберт не стал сопротивляться ей и взял свою коричневую кожаную куртку. Мать поцеловала его в щеку, и он отправился.        Цены на недвижимость были фантастическими в плохом смысле этого слова, поэтому Роберт рассматривал в первую очередь съем, причем во Внутреннем Лондоне, чтобы жить как можно ближе к месту работы.        Сойдя с привычного маршрута и начав объезжать другие районы города, Роберт увидел раскрывающуюся перед ним панораму дымящегося отечества и ощутил едкий запах разорения и саморазрушения. Число бедноты, проституток, наркоманов на улицах заметно увеличилось. Наркоманами и мародерами часто становились бывшие ветераны колониальных войн, которых государство визгливо от собственного бессилия называло «героями».        Владельцами некоторых самых дешевых квартир действительно оказались наркоманами и встретили Роберта, будучи в опьянении. Вести с ними осмысленный диалог было затруднительно и вместе с тем необычно. У Роберта не было необходимости осматривать кухню или ванную на предмет наличия насекомых: достаточно оттянуть на себя уголок обоев в любом месте, чтобы увидеть там кишащих тараканов. У Роберта защемило сердце, когда в одной из таких квартир он услышал из комнаты рыдающего младенца, на которого родители с мутными глазами не обращали никакого внимания. Он потом поговорил с соседями, попросив их сообщить в органы опеки. Те вроде задумались и согласились.        Чем ближе к центру, тем больше вспыхивало очагов политических протестов против войн и милитаризации. Роберт, пока искал нужный дом в Ист-Энде, невольно попал в гущу митинга, на котором граждане, разрывая глотки и высоко поднимая плакаты, кричали о деколонизации, независимости подчиненным странам и возвращении с фронта своих отцов, мужей и сыновей. В прошлом году Роберт со своими друзьями тоже участвовал в одной из таких демонстраций — против принятого закона о воинской повинности. Возмущенный голос народа был услышан, и закон отменили.        — Как вы не ходили на войну?! — воскликнула хозяйка, по-видимому, по моде застрявшая в шестидесятых, так как была разодета в стиле бохо, вся занавешена бусами и браслетами, но по взглядам — в золотых имперских временах.        — Миссис Эндрюс, давайте мы сейчас не будем затрагивать эту тему, и вы позволите мне осмотреть вашу квартиру.        — Я доверяю только истинным патриотам и людям европеоидной расы. Нечего сидеть в моем доме всяким проходимцам, эмигрантам и трусам, — ей вторил ворон, сидящий на ветке большого растения. Вообще у миссис Эндрюс много всякого рода живности, и очень ею пахнет. Но живая живность у нее соседствует с чучелами и черепами, расположенными среди сомнительных картинок с неизвестными знаками.        — Миссис Эндрюс, я работаю в транспортной компании, занимающейся морским экспортом и импортом товаров, и нашей стране это сейчас очень необходимо. Пожалуйста, не выпинывайте меня раньше времени, я же только зашел.        — А, просиживаете задницу в офисе, всё с вами понятно, знаю таких, — она вдруг прищурилась, вглядываясь выше его глаз. — Вы оккультист.        До Роберта дошло, что он, прежде чем войти, забыл поправить волосы. Он смирился с проигрышем и посчитал, что можно уже и острить. Он спокойно ответил:        — Не больше, чем вы.        Роберту пришлось еще раз пополнить свою коллекцию странных хозяев и безосновательных заявлений в свою сторону. Он вошел в просторную квартиру со старинным и вполне уютным интерьером. Что-то в нем было от дома Дракулы, так что, если Роберту удастся поторговаться и заселиться здесь, возможно, сестра станет умолять его организовать тут вечеринку на Хеллоуин.        — Что с вашим лицом? — спросил старик на коляске.        — Просто воры напали на переулке, ничего такого, мистер Рэйнбоу, — в который раз объяснил Роберт.        — Все люди посходили с ума, на улицу страшно нос высунуть. Орут, грабят, убивают — я предпочитаю закрывать везде шторы и сидеть в полной тишине.        — Мистер Рэйнбоу, вы мне писали, что хотите сказать какое-то условие при личной встрече.        — Ах да! Я слишком слаб, поэтому больше не могу ухаживать за своим стариной Спайком.        — Спайком?        — Да, это мой пес. Я оставлю его на вас. Я вам полностью распишу, как нужно следить за ним, так как у меня к нему сложился определенный подход, к которому он привык, да и он тоже уже стар, надо ему давать лекарства. Деньги на них я буду присылать, разумеется.        — Вы должны были сразу указать это в объявлении, мистер Рэйнбоу, — глубоко вздохнул Роберт. — У меня не будет времени ухаживать за вашей собакой.        — Что ж, очень жаль. А, вот и Спайки.        Послышался вой из комнаты. Тощий рэт-терьер всё это время тихо скреб по двери и теперь наконец смог приоткрыть ее. Он, безумно виляя хвостом, начал вертеться вокруг Роберта, прыгать на него и затем домогаться его ноги.        — Мистер Рэйнбоу, не могли бы вы, пожалуйста, убрать свою собаку, беспокоюсь за свои брюки, — Роберт слабым насилием отстранял пса. Он взглянул на лицо старика и удивился его неожиданной перемене. Тот вдруг стал хмурым.        — Вон из моего дома, — рявкнул он.        — Ну что вы, я не против собак, я люблю их, просто...        — Я сказал вон, педераст!        — Не понял, — изумился Роберт.        — У Спайка отличный нюх на гомосексуалистов, я по нему сразу определяю, кто педераст, а кто нет.        — Но я не гей! — устало возразил Роберт.        Покинул он этот дом уже в мрачном настроении. Раздражение настолько переполнило его, что он не удержался, повернулся к переднему фасаду и с чувством крикнул:        — Пошел ты на хер, старый педик! — затем он опустил голову и увидел рядом стоящую девочку семи лет, выпучившую на него свои большие глаза. — Извини, пожалуйста. Забудь, что я только что сказал.        — Вы в своем уме? — к ней приблизился недовольный отец. — Вы в общественном месте, здесь моя маленькая дочь, а вы выкрикиваете такие непотребства!        — Дорогой, ничего страшного, она забудет это уже через минуту, пойдем, — обратилась к нему жена.        — Нет, это просто возмутительно! Таких ненормальных штрафовать надо.        До этого шедший неторопливо молодой человек, неожиданно и резко кинулся на женщину, она вскрикнула и упустила свою сумочку.        — Мама, вор! — запищала ее большеглазая дочь.        Роберт дернулся с места и побежал за ним. Он догнал его у моста, придавил к стене.        — Оставь меня! — заскулил парнишка, в руке которого блеснуло под светом фонаря лезвие ножа. — Этой богачке ничего не будет, а мне доза нужна!        Роберт ударил его кулаком по лицу, заломал руку, отобрав нож и сумку. К этому моменту прибежал взволнованный муж женщины. Наркоман уже был таков. Роберт протянул незнакомцу украденную вещь со словами:        — Обещаю, больше никогда не буду ругаться при вашей дочери.        Он подошел к реке, вытащил финку, покрутил ее в руке. На душе стало тяжело и мерзко, и Роберт поскорее бросил нож в воду.        Пока Роберт направлялся на автобусную остановку, зарядил сильный дождь. Он улыбнулся про себя от мысли, что мать, как это часто случалось, оказалась насчет погоды совершенно права. Чтобы приободриться, он напомнил себе, что все-таки смог найти прямо в Сити прекрасную квартиру одной молодой пары, которая без проблем пошла ему навстречу. Он жалел, что не сразу согласился из-за не очень приятной цены и наличия еще других нерассмотренных квартир, но завтра он снова позвонит им и объявит о своем намерении заселиться. Как показал опыт, лучше вариантов уже не найти.        Зазвучали гудки. Роберт достал из кармана складной телефон и узнал номер тех самых хозяев. Сразу закралось подозрение, что его план разрушится, ведь звонок в семь вечера явно насчет квартирного вопроса — веский аргумент. Роберт поспешил взять трубку. Он весь трясся от холода и плохо слышал из-за шума ливня и проезжающих машин.        — Добрый вечер, Роберт, простите, что так поздно звоню вам. Вы долго не брали трубку.        — Да, здравствуйте, извините, я выключил телефон, пока разговаривал с другими хозяевами.        — Понимаю. Простите, но мне придется огорчить вас: почти сразу же после вас подошли другие желающие снять квартиру. Мы предлагали им дать время подумать, так как мы помнили о вас. Но те люди очень быстро согласились на квартиру. Мне очень жаль.        — Нет, не стоит, вы всё правильно сделали. Благодарю, что так скоро сообщили об этом. Всего доброго вам.        С Робертом попрощались, и он отбился.        — Да что же это такое... — с горечью произнес он, осознав, что весь его день прошел в бессмысленной суете. Какой-то водитель с визгом завернул в глубокую лужу, и вода из нее брызнула прямо на Роберта. — Куда прешь, скотина! — в гневе крикнул он ему вслед.        Ночной клуб оказался большим, снаружи народа толпилось предостаточно. Силуэты фигуристых девушек на вывесках, горящих неоновым светом, соблазняли не слишком дерзко и смотрелись не так уж безвкусно, в отличие от своих конкуренток из других клубов. Роберт не был уверен, что действительно хочет туда. Стоило ему подумать, что он бы предпочел поехать домой и лечь спать, как к нему подошел, широко улыбаясь, Мартин.        — Прости, что опоздал.        — Брось, я сам припозднился. Как настроение? Ты какой-то напряженный. Из-за квартир, что ли?        — Неужели, Мартин.        — Ладно, поговорим внутри, заодно просохнешь.        Он повел Роберта к дверям. Стоявший охранник лишь бросил взгляд на Мартина, очевидно, что он уже знаком с ним, но от лица Роберта его глаза никак не могли отстать.        — Приятель, ты знаешь музыкальную группу Alien Snakes? Я такой ее фанат, что их лого себе на лоб прилепил. Да у меня вся грудь и спина в этих татухах, веришь, нет? — вальяжно проговорил Роберт.        — Джо, ладно тебе, это же мой друг, впусти нас.        Наконец Джо закончил изучать голографические переливы на татуировке, перебрав в памяти все знаки террористических группировок, и молча пропустил друзей.        Такое количество стриптизерш Роберту видеть еще не доводилось. Откуда-то дальше доносился глубокий и бархатный голос певицы. Мартин пригласил Роберта сесть за свободный столик ближе к углу — большинство мест, особенно перед самыми сценами с пилонами, было уже занято.        — У них тут постоянный поток, — немного выпив, разгоряченно говорил Мартин, — одни девчонки сменяют других, но есть, так сказать, знаменитости, которые здесь крутятся регулярно уже много месяцев подряд, потому что самые талантливые и пользуются большим спросом. Вон, видишь ту светленькую? Скарлет зовут. Я с ней часто приват беру и тебе советую, двигается первоклассно. Ну, ладно, рассказывай, что у тебя там с квартирами не так, а потом пойдем поближе.        Роберт кратко пересказал ему события сегодняшнего дня, опустив ситуацию со стариком-колясочником, не желая поднимать эту отталкивающую для себя тему.        — Ты — оккультист?! — расхохотался Мартин. — Бабе этой, поди, мозги чем-то отшибло, сама цыганка или еврейка, небось! Какие же порой мерзкие люди попадаются, честное слово. Ну и что дальше делать думаешь?        — Не знаю уже, надоело это всё.        — По твоим словам, квартирка в Тауэр-Хамлетсе ничего такая.        — Да, возможно, обращу на нее внимание еще раз. Ремонт только там требуется приличный.        — Ну, немного обновишь, а потом съедешь, как на свой дом накопишь, — у Мартина всё было поразительно просто. А сейчас ему явно не терпелось. — Ладно, пошли, на девчонок посмотрим, не в пабе же сидим.        — Я еще выпью.        — Как скажешь. Только всё удовольствие упустишь.        После этих слов Мартин быстренько убежал к Скарлет. Роберт сначала всё же отыскал взглядом певицу. Она была хороша собой. Потом он одиноко уставился на свой коктейльный бокал, к которому он так и не притронулся. Его не покидало чувство, что на протяжении всего разговора с товарищем кто-то изредка смотрел на него, но попытки раскрыть наблюдателя не увенчались успехом. Этого можно было не делать — следящий за ним сам подошел к столику.        — Привет! — дружелюбно обратился он к Роберту.        Роберт поднял глаза. Перед ним стоял молодой человек примерно его возраста, высокого роста и атлетического телосложения. Его волосы были прямыми и рыжими, а аккуратное, чуть округлое лицо с правильными чертами покрыто веснушками, что видеть было несколько непривычно. Глаза смотрели открыто, мягко, даже как будто слегка по-детски, но проглядывала в них и какая-то тень усталости и болезненности.        — Привет, — не скрывая сомнения в голосе, измерил его взглядом Роберт.        — Я здесь работаю охранником...        — Где я уже успел напортачить? — удивленно улыбнулся Роберт.        — Нет, всё в порядке, — поспешно ответил незнакомец, рассмеявшись. — Я хочу сказать, что я не раз видел вашего друга.        — Ладно, хорошо.        — Возможно, вы заметили, что я смотрел на вас.        — Да, я это почувствовал.        — Мне просто показалось ваше лицо очень знакомым, и потом я вспомнил, что действительно видел вас, правда, очень давно.        — Извините, а я вас что-то не могу вспомнить.        — Это неудивительно: мы встречались всего раз и очень ненадолго. Я хотел тогда с вами подружиться, но затем совсем потерял из виду. И вот такая неожиданная случайность; пока я здесь сидел, подумал, что хотел бы с вами снова попробовать познакомиться.        — Я, может быть, был бы не против этого, но хотелось бы знать, при каких обстоятельствах мы с вами виделись, потому что, честное слово, я не могу вспомнить ваше лицо.        Незнакомец как будто замялся, не очень желая рассказывать подробности.        — Можно я присяду?        — Да, конечно.        — Спасибо, — он сел, опустил чуть расстроенный взгляд, словно чего-то заранее ожидая. — Как бы вам сказать... Это был трудный период в жизни. У меня было тогда много знакомых, и я так же, как вас сейчас, мог встретить случайно спустя много лет или попытаться их специально найти, чтобы узнать, как у них дела, но чаще всего я их больше не заставал живыми. Мне было тогда шестнадцать лет, вам, возможно, столько же. Мы встретились, чтобы вы купили у меня наркотик.        Роберт побледнел. Предметы и события, вытягивающие со дна памяти воспоминания о том беспросветном времени, буквально преследуют его сегодня. Он никогда не испытывал жалости к тому Роберту-подростку; он ненавидел его за все совершенные им вещи из-за бесконтрольного употребления, за все те крайности, в которые тот впадал ради дозы, за принесенные им страдания родителям, о которых тогда не переживал. Возвращение к этой теме вызывало у него отвращение и боль.        — Извините, но присоединяться к наркомафии только потому, что в школе я курил траву, я не хочу, — выдавил улыбку Роберт.        — Нет, что вы! — беспокойно воскликнул незнакомец, и его испуг вышел довольно забавным, Роберт даже не удержался от полуулыбки. — Я давно завязал. Думаю, вы тоже — вы выглядите здоровым.        Ворошить прошлое Роберту не хотелось, потому разговор с этим человеком он находил сомнительным. С другой стороны, неизвестный казался прямодушным и простым, что, вероятно, являлось ложным впечатлением, однако он всё равно подкупал своими повадками. Возможно, скоротать с ним немного время будет не так плохо.        Роберт перевел взгляд на певицу. По краям была темнота, но яркая белая лампа выделяла ее, словно луна приблизилась к ней и стала светить только для нее одной. Она, одинокая, внутри ослепительно чистой идеальной сферы поет одновременно для всех и ни для кого, и сцена эта казалась почти мистической. Ее густой, полногрудый контральто достигал самой глубины, ее сладкие шепоты и мягкие вздохи, как во время любви, возбуждали биение сердца и разливали манящее тепло ниже живота. Она пленительно едва касалась тонкими пальцами возвышенной груди и далее, как волной, вела их ниже, проводя ими по изящной талии, гладя отставленное чуть в сторону упругое бедро.        Незнакомец поймал взгляд Роберта, смекнул, куда тот смотрит, и слегка улыбнулся уголком губ. Роберт негромко кашлянул и снова обратил глаза на своего собеседника.        — Что ж, я рад за вас. Я тоже бросил эту дрянь.        — Можно на «ты». Я Винсент, — и он протянул руку.        — Роберт, — он пожал ее. — Да, давай на «ты».        — Я невольно подслушал ваш разговор... — Винсент запнулся, увидев в глазах и на губах Роберта усмешку, и робко улыбнулся. — Ладно, только сначала невольно, а потом внимательно послушал. Должен сказать, что та дама совершенно не права: ты нисколько не похож на оккультиста.        — Спасибо за поддержку, — рассмеялся Роберт. Он пока не мог понять, забавляло его или трогало простодушие Винсента. Он приблизил к нему свое лицо, придав ему крайне серьезное выражение, и заговорил так, будто собирался передать ему важную секретную информацию: — Меня воротит от всего этого. Мои бабушка и дедушка были поехавшими, состояли в какой-то секте. Это они набили мне этот фирменный опознавательный знак.        — Боже, это ужасно, — с искренним сочувствием произнес Винсент, смотря на него во все глаза.        — Да. Знаешь, во что они верили?        — Во что?        — В то, что 20 сентября 1998 года, в этом самом месте, молодой человек по имени Винсент выследит их внука и будет контролировать каждые его движения, даже движения глаз, которые будут нацелены на эту красотку на сцене. Кто она?        — Я тебе почти поверил! Это неправда, я не слежу за тобой, — с ноткой обиды в голосе засмеялся Винсент. Он тоже повернулся в сторону певицы, а затем игриво взглянул на Роберта. — Она моя сестра.        — Хорошо, — многозначительно пробормотал Роберт. — Как ее зовут?        — Эшли.        — У нее есть кто-нибудь?        — Пока нет, — улыбнулся Винсент. — Слушай, я хочу тебе предложить кое-что заманчивое.        — Здесь вроде и так много чего заманчивого, — оглядел округу Роберт.        — Нет, я не об этом. Ну, может быть, предложение и не слишком заманчивое на самом деле, но вдруг... Поэтому скажу. Я хочу предложить тебе снимать квартиру со мной. Она находится здесь, в Сити, на Хилтон-стрит. Дом относительно новый, соседи дружелюбные и нешумные. Квартира, конечно, не сказать, что большая, но мы втроем в ней отлично поместимся.        — Втроем?        Винсент растянул губы в лукавой улыбке.        — Я, ты и моя сестра. Я живу с ней. Просто забыл сказать.        — Эй, не выставляй всё так, будто мне квартира может быть нужна только из-за твоей сестры.        — Я шучу, Роберт. Я понимаю. Судя по всему, у тебя какая-то трудная ситуация. Мы с сестрой довольно давно снимаем, но в последнее время это делать становится всё тяжелее. Если мы разделим плату на троих, то жить будет уже чуточку легче.        Роберт засиял внутри от такой потенциальной удачи. От Хилтон-стрит можно дойти до работы пешком за тридцать минут, а доехать на автобусе — за десять минут.        — Спасибо, Винсент, это очень неожиданно и приятно. Но я, конечно, не могу согласиться, пока ты не поговоришь с хозяином и сестрой.        — Хозяйка и Эшли не будут против, я уверен в этом абсолютно. Да миссис Палмер, уже увидев тебя, посчитает тебя порядочным семьянином с собственной машиной и загородным домом. Ты какой-нибудь строгий костюм натяни, и она будет от тебя без ума.        — Мужчинам в каких костюмах она отдает предпочтение? Мало ли.        — В синих.        — Отлично.        Роберт уронил голову на стол.        — Что с тобой? — взволнованно спросил Винсент и положил свою руку на его плечо. Роберт поднял на него улыбающиеся, но уставшие глаза.        — Черт возьми, надо было сегодня целый день спать и приехать только сюда. Почему жизнь порой так отвратительна? — он снова уронил голову.        — А где ты сейчас живешь?        — В Хаверинге.        — Ты из-за работы решил переехать?        — Да. И еще из-за своего брата-засранца.        — Всегда хотел себе брата, а не сестру.        — Такого брата врагу не пожелаешь. Кстати, а почему ты не выполняешь свою работу, охранник?        — Я на больничном, мне не здоровится в последние дни, — почему-то смущенно улыбнулся Винсент. — Ты на машине ездишь?        — На поезде.        — Какой ужас. Ты еще здесь посидишь или домой?        — Честно, я с самого начала хотел домой, не знаю, что я здесь забыл.        — Меня забыл.        Роберт недоуменно уставился на него. Щеки Винсента тронул сплошной румянец.        — Прости, это прозвучало странно, боже, что я порой несу...        Роберт по-доброму засмеялся, наблюдая, как тот робко отводил от него взгляд.        — Всё нормально. Ты славный малый.        — Уверен, я не младше тебя.        — А сколько тебе, если не секрет?        — Двадцать пять.        — Мы ровесники, — Роберт попытался найти глазами в толпе Мартина, но тот растворился в ней окончательно и бесповоротно. Он решил, что отправит ему сообщение. — Ладно, Винсент, я был очень рад с тобой познакомиться, благодарен тебе за отлично проведенное время и предложение. Напиши мне или позвони, как тебе удобно, когда ты обсудишь вопрос с хозяйкой и сестрой.        — Ты уходишь?        — Да, я уже устал.        — Может, мне тебя подвезти до станции?        — А у тебя есть машина? — оживился Роберт.        — Да.        — Ну, если ты сам предлагаешь...        — Нет, я настаиваю, — улыбнулся Винсент.        Они вышли, а на улице снова нещадно лил дождь. Оба не стали натягивать куртки на головы. Винсент проводил Роберта до своей черной машины. Она была недорогой марки, но вполне приличная, видно, что хозяин следит за ней. Они сели в нее.        — Обожаю мокнуть под дождем, — сказал Роберт.        — Правда?        — Да.        — Я тоже! Наконец-то я встретил такого же человека, как я! Никто меня не понимает в этом плане.        — Ты так этому радуешься.        — Прости, я бываю чересчур эмоциональным на пустом месте, я пытаюсь вести себя сдержаннее...        — Да нет, всё в порядке, — улыбнулся Роберт.        Винсент завел двигатель, и они тронулись.        — Ты не против, если я включу музыку?        — Нет, конечно.        Винсент пощелкал кнопки на магнитоле, и в итоге его выбор пал на одну из любимых у Роберта песен Depeche Espace. Роберт не удержался и начал покачивать головой в такт ритму. Винсент взглянул на него, улыбнувшись.        — Ты знаешь эту песню? — спросил он.        — Да я безумный фанат этой группы. У меня раньше вся комната была занавешена плакатами, еще осталась фанатская одежда, ее тырит младшая сестра — она пошла по моим стопам.        — Я тоже люблю ее! Помню, в день увольнения с одной из работ я на зло мудиле-начальнику пришел не в форме, а в их футболке, где изображена сумасшедшая инопланетная резня.        — Решил высказать чувства открыто — правильно.        Винсент сделал погромче и опустил окна. Он и Роберт начали подпевать, высунули руки наружу, собирая дождевые капли.        Когда они прибыли, Роберт не стал сразу прощаться. Он кротко посмотрел на Винсента и сказал ему:        — Спасибо большое, что подвез. И... Я очень признателен тебе, что, несмотря на тот эпизод в прошлом и негативный опыт, которые объединяют нас, ты не стал дальше развивать эту тему. Я не могу и не хочу это вспоминать. Я рад, что мы в итоге поговорили о другом.        — Я прекрасно тебя понимаю. Я тоже очень многое предпочел бы забыть, поэтому я даже не хотел касаться этой темы, тем более во время знакомства. Я бы тебя точно отпугнул.        — Ты меня напугал уже тогда, когда заявил, что ты охранник. Меня один-то не хотел впускать.        — Что ты натворил? — Винсент звонко рассмеялся, и теперь его лицо струило лучистое ребячество. Роберт сильно смутился, когда почувствовал, что ему нравятся его смех и улыбки.        — Его не устроило мое лого.        — У тебя очень крутое лого. Ты как маяк — тебя за километр увидеть можно.        И снова заразительный смех. В такие моменты Роберт не мог сдержаться и неотрывно смотрел на него.        — Ладно, Винсент...        — Называй меня просто Винс.        — Ну а меня тогда Берт. Друзья меня обычно так зовут. Увидимся, Винс.        — Пока, Берти, в смысле Берт, боже, какой я тупой...        — Так тоже неплохо, — Роберт улыбнулся, пожал ему руку и вышел из машины.       Роберт еще провожал ее взглядом и пытался побороть внутреннее смятение. «У него просто заразительный смех — это забавно», — сказал он себе и на том успокоился.               Роберт проснулся от громкого топота ног своей сестры. Она влетела в его комнату со словами:        — Робби, алло, тебе звонят, — и протянула ему его телефон.        — Не понял, — пробормотал Роберт, но потом вспомнил, что оставил его в кармане куртки.        — Не успел, — сказала Джесси, когда гудки прервались. Она с любопытством посмотрела в экран и расплылась в хитрой улыбке. — Кто такой Винс?        — Мой новый знакомый. Познакомились вчера в клубе.        — В гей-клубе?! — со смесью изумления и восторга воскликнула Джесси.        — Нет!        — Что? — послышался голос Сэма. — Боб у нас гомосек?        — Говори тише! — шикнул на сестру Роберт.        — Так все-таки в гей-клубе?! — тихо спросила Джесси.        — В обычном клубе, Джесс! Брысь! — Роберт кинул в нее подушку, и она, хихикнув, убежала. Затем, покачав головой, он взял телефон и стал перезванивать.        — Привет, Берт! Как у тебя дела? — донесся привычный дружелюбный тон Винсента.        — Привет! Отлично, а у тебя? — Роберт прижал телефон ухом к плечу и начал застилать постель. — Извиняюсь, что не ответил, — не услышал.        — Ничего. У меня всё супер. Ты собираешься на работу?        — Нет, я взял отгул.        — Надеюсь, у тебя с этим проблем не возникло. А то у меня были случаи, когда я пахал ради компании и потом просил отдохнуть, но боссу вообще похрен.        — Это случайно не тот мудак, о котором ты рассказывал?        — Да-да, он самый.        — Нет, у меня коллектив адекватный. И, между прочим, я работник месяца.        — Я добавлю это в рекомендательное письмо к миссис Палмер.        — Что ты в нем еще хочешь наплести про меня?        — А я уже наплел. Так наплел, что она захотела с тобой познакомиться лично. Готовь костюм.        — Эй, Винс, что ты наговорил? Ты представляешь, какая это теперь ответственность? — улыбнулся Роберт. Он повернул голову и увидел выглядывающую из двери Джесси. Он прикрыл динамик телефона и понизил голос. — Ты что уши развесила? Где твои приличия? Это некрасиво.        — Передавай привет тому, кто там развесил уши, — громко прозвучал голос Винсента, поскольку Роберт случайно нажал на кнопку громкой связи.        — Привет, я Джесси, — с каким-то удовольствием ответила она.        — Винсент, приятно познакомиться. Ты сестренка Роберта?        — Ага.        — Джесси, где твои манеры? Покинь мою комнату, — недовольно обратился к ней Роберт.        — Когда мне любопытно, я предпочитаю их немного отодвигать в сторону.        — Интересный подход, — рассмеялся Винсент.        Роберт выключил громкую связь и выпроводил Джесси, предварительно сняв табличку с двери.        — Извини, сестра у меня бывает крайне навязчивой и лезет, куда ее не просят, — вздохнул Роберт и подписал: «Вход Сэму и ДЖЕССИ воспрещен».        — Ничего страшного, она забавная. Мне нравятся общительные люди.        — А ты уже поговорил со своей сестрой?        — Да. Она не против.        — Это неожиданно. Все-таки я мужчина, я посчитал, ей будет некомфортно.        — Нет, ей нормально. Только ты не подумай ничего...        — Нет, конечно.        — Она хорошо ладит с парнями и не стесняется их, но, естественно, не выходит за рамки приличия. Мы оба уверены: ты будешь отличным соседом.        — Откуда такая уверенность? — удивился Роберт.        — Ну, ты создаешь впечатление порядочного человека.        — С моим-то прошлым...        — Это прошлое, Берт.        — Что ж, спасибо. Правда, спасибо за всё.        — Мы еще ничего не сделали, — засмеялся Винсент.        — Ну, извините, ты мог и проигнорировать меня тогда.        — Пожалуйста, Берт. Я рад, что мы познакомились.        — Взаимно.        Они назначили встречу на сегодня и попрощались. Джесси опять явилась в комнату Роберта, но всё же предварительно постучав.        — Сходи, повесь это на дверь, пожалуйста, — он протянул сестре табличку.        — Робби, скажи же, что ты пригласишь его в гости?        — Я пока не знаю.        — У него такой классный голос! Он поет?        — Откуда мне знать?        — Так надо было сказать об этом и спросить.        — Мужчины, как правило, при первом знакомстве о таком не разговаривают.        — Какие вы скучные! Самое важное и не спрашиваете, и не обсуждаете.        — Это только для тебя важно.        — Робби, скажи же, что он правда не гей, пожалуйста-пожалуйста!        Роберт приблизился к ней, прямо посмотрел в ее лицо, и в его глазах заискрились лукавство и коварность.        — Если ты продолжишь задавать мне подобные вопросы или делать подобные заявления, я расскажу маме, что ты в лагере целовалась с Агнесс.        Джесси вздрогнула, на ее лице появилось испуганное и отчаянное выражение, будто ее в это мгновение поймали с поличным.        — Ты не можешь так поступить! Я тебе доверяю, а ты! Вообще больше не буду тебе ничего говорить. Постоянно меня этим шантажируешь теперь, жить стало невозможно! — театрально возмущалась Джесси. Она развернулась и, громко и обиженно топая ногами, вышла из комнаты.               Когда Роберт высадился на станции в Сити, его уже встречал Винсент.        — Ровно во столько, как я и посчитал, — сказал он, посмотрев на часы на руке.        — Спасибо, конечно, но я говорил, что меня не нужно подвозить, — с некоторой досадой произнес Роберт, слегка улыбнувшись и пожав руку.        — Машина ожидает вас, сэр.        — А, даже так?        Район был на вид благополучный и цветущий. На входе в дом их встретил доброжелательный консьерж средних лет. Роберт и Винсент поднялись по винтовой лестнице на четвертый этаж.        — Миссис Палмер приедет через двадцать минут, — посмотрел в свой телефон Винсент и затем позвонил в дверь.        Роберт со скрываемым удовольствием окинул взглядом открывшую им Эшли. Под красной свободной рубашкой вздымалась пышная грудь, черные штаны повторяли силуэт округлых бедер и выпирающих ягодиц. Ее тело было таким же подтянутым, стройным, не лишенным форм, как и у брата. Она в меру высокая, не выше Роберта и Винсента. Носила она каре с челкой — волосы прямые и тоже рыжие. Веснушки густо не рассыпаны по всему тонкому лицу с аккуратным, вздернутым носом. Роберту немного не нравились только излишне сухие и строгие черты в ее лице; определенно, оно контрастировало с кругловатым и мягким лицом ее брата.        Эшли изучила и оценила в эту первую пару мгновений и его. Ее выражение глаз и губ как бы ответило: «Ты тоже ничего», — Роберту это очень польстило.        — Доброе утро, проходите, — мило улыбнулась она, но был в ее голосе всё же легкий оттенок какого-то снобизма. В повседневной речи он уже не звучал так магически и гипнотически, заметил Роберт. Возможно, продолжал он мысль, дело было в возбуждающей обстановке стриптиз-клуба.        — Я рад с вами познакомиться, мисс Сандер.        — Зовите меня Эшли. И, пожалуйста, на «ты».        — Хорошо. Тогда просто Берт, — он аккуратно пожал ее гладкую руку.        — Ты потом уйдешь на работу?        — Вообще нет... — он покосился на Винсента, но тот продолжал простодушно улыбаться, будто он не при делах.        — О, что ж, сейчас нечасто встретишь стильно одевающихся мужчин, — кажется, без капли иронии сказала Эшли.        — Спасибо. А ты, Винс, я так понимаю, пошутил надо мной? — посмотрел он на него, улыбаясь, с тенью упрека.        — Нет, я бы ни за что так с тобой не поступил! — огорченно ответил Винсент.        — А в чем дело? — удивленно переводила взгляд Эшли с одного лица на другое.        — Чтобы уж точно задобрить миссис Палмер, я предложил надеть синий костюм.        — Ах, ну да, она их любит, это правда, — примирительным тоном сказала Эшли. — Берт, может быть, пока не пришла хозяйка, ты осмотришься? Мы тебе всё покажем.        Роберт согласился и последовал за братом и сестрой Сандер. Делать акцент на своей комнате Эшли не стала, поэтому они сразу прошли мимо нее, но Роберт мимолетно заглянул. Очевидно, она задумывалась как супружеская спальня, поскольку в ней стояла двухместная кровать, застеленная розовым шелковым покрывалом. На прикроватной тумбочке лежала стопка модных журналов, на туалетном столике аккуратно разложено множество косметических средств. Из комнаты едва доносился сладковато-терпкий аромат женского парфюма. Роберт невольно вспомнил Пайпер, и душа затосковала.        Следом они вошли в гостиную. Отделка стен была сливочного цвета, ковер и обивка мебели с резными накладками — глубокого красного и изумрудного цветов. Стояли светильники с абажурами, какие-то шкатулки, статуэтки и прочие декоративные мелочи.        — Комната Винса просторная, в ней как раз две кровати, — говорила Эшли, направляясь дальше. — Но, к сожалению, в ней случается бардак.        — Сегодня ночью я прибрал! — оправдывался Винсент. — Теперь у меня будет сильная мотивация.        Его комната разительно выбивалась из общей атмосферы сдержанно роскошного интерьера квартиры. На стенах висели плакаты и постеры, раскиданы коробки с дисками и криминальная беллетристика, плохо заправлена одна кровать.        — Винсу до сих пор восемнадцать, — прокомментировала Эшли.        — Если тебе не нравится, я могу это убрать, не проблема, — он указал на плакаты.        — Нет, всё нормально, — ответил Роберт. Он оценил расположение кроватей: кровать Винсента стояла, примыкая к правой стене у окна, а его — у входа, и отделял их шкаф. «Хорошо, что не напротив», — с удовлетворением подумал он.        Раздался звонок.        — Иди, открывай, я пока чай заварю, — сказала Эшли брату. Роберт тем временем встал перед зеркалом и начал спешно поправлять волосы.        Миссис Палмер оказалась очень дружелюбной и разговорчивой женщиной средних лет. Она общалась с Винсентом и Эшли, как со своими внуками. Картина со стороны выглядела идиллической. Миссис Палмер высоко оценила внешний вид Роберта и впала затем в воспоминания о былых временах, когда все мужчины ходили в строгих костюмах с галстуками, а все женщины — в длинных платьях и туфлях.        — Сейчас же мужчины и мальчишки наряжены в какие-то бесформенные мешковатые футболки и штаны, еще цепи и серьги на себя навешивают и надевают козырьки. Ой, то есть кепки. Как же они себя называют... Рэперами. Я такого не понимаю. Но времена меняются, может быть, и неплохо попробовать что-нибудь новое. Вот Винсент всё время одевается то как футболист, то как, этот самый, рокер.        — Я не рокер, миссис Палмер.        — Так на тебе черная кожаная куртка постоянно. Но вроде ничего, я даже так смотрю — симпатично. Что-то в этом есть.        Она, мигая искорками в глазах, то и дело поглядывала на Роберта и Эшли.        — Простите меня за нескромный вопрос, но вы, должно быть, состоите в отношениях?        — Мы не пара, — немного смущенно улыбнулась Эшли.        — Пока нет, — одновременно с ней неожиданно для самого себя выпалил Роберт и сразу же себя поправил: — В смысле да, мы не пара.        — Ну, ничего, поживете, признакомитесь, — расплылась в хитренькой улыбке миссис Палмер.        Светская беседа и чаепитие завершились тем, что хозяйка вручила Роберту ключи. Когда она ушла из квартиры, Эшли, скрестив руки на груди, повернулась к Роберту. Она ухмылялась и как бы ожидала от него объяснения. Роберт не растерялся.        — Скажу честно: я нахожу тебя очень привлекательной, но, разумеется, это не значит, что я поселился здесь, чтобы навязываться тебе. Если ты захочешь сблизиться, то я буду только рад, но если ты предпочтешь исключительно добрососедские отношения, то я абсолютно поддержу твое решение. Я надеюсь, что мы станем, по крайней мере, хорошими соседями.        — Что ж, я тоже. И спасибо за комплимент, очень приятно, — улыбнулась Эшли. Роберт заметил, что, несмотря на схожесть очертаний губ, улыбка Винсента кажется более живой.        Он приблизился к ним.        — Ну, Берт, какой у тебя план дальше?        — Переезд.        — Когда?        — Сегодня, — улыбнулся Роберт.        — Вечером будем праздновать твое новоселье, — весело сказала Эшли. — Ты тетушку Палмер прямо-таки растрогал.        — Она вас обожает.        — Мы ее тоже, — ответил Винсент.        Роберт бодро спускался по лестнице. Он терпеть не мог переезды, но теперь он хотел его, как никогда.        — Квартира просто отличная, — он положил руки на плечи Винсенту. — Твоя сестрица такая горячая. Как я теперь буду жить с ней под одной крышей? Я всё время буду желать припасть к ее ногам.        — Уж не знаю, — усмехнулся Винсент.        — Сколько ей лет? Она же младше тебя?        — Двадцать восемь.        — Да ну, — изумившись, остановился Роберт.        Винсент приблизил к нему свое лицо и, ухмыляясь, сказал:        — Малолетка.        Роберт засмеялся, слегка ударил его в плечо.        — По ней вообще не скажешь, — он подошел к перилам и сел на них.        — Ты дурачок? — улыбнулся Винсент.        — Я добьюсь ее, вот увидишь! — воскликнул Роберт, скатываясь вниз. Он чуть не врезался в пожилого мужчину, но вовремя «сошел с рельс».        — Боже мой! — вздрогнул тот. — Так ведь навернуться можно.        — Простите, вы совершенно правы. Кстати, я ваш новый сосед, добрый день.        — Добрый день. Не делайте так больше, ради бога.        К ним подошел Винсент, поприветствовал соседа, положил руку на плечи Роберта, и оба, едва сдерживая смех, побежали дальше.               Они подъехали к дому Роберта.        — Мама, это мой сосед Винсент, — на входе представил он ей его, и Винсенту прилетел в лоб воланчик.        — Джесс, ты что-то разошлась, я смотрю, — возмутилась Бриджит.        — О, черт, простите меня, я не в вас хотела! — запинаясь, скороговоркой проговорила покрасневшая Джесси.        Винсент улыбнулся, поднял с пола воланчик.        — Я понял, — сказал он и слегка стукнул им в лоб Роберта. Затем он повернулся к Бриджит. — Очень приятно с вами познакомиться, миссис Дэвенпорт.        — Взаимно, Винсент. Извините за эту ее выходку...        — Всё в порядке — это забавно.        — Я рада, что вы предложили моему сыну пожить у вас. Так ему будет намного ближе к работе, и все-таки находиться в компании ровесников гораздо интереснее. Не желаете чаю?        — Спасибо большое, но я не голоден.        — Да, спасибо, мама, мы уже выпили его с хозяйкой квартиры. Винсент, ты не против, если я немного поговорю с мамой?        — Да, конечно.        — Вы можете пройти в гостиную, — улыбнулась Бриджит и направилась в кухню, Роберт — следом за ней.        — Мам, где Сэм?        — Он на призывном пункте.        — Я просто не хочу, чтобы он тут был, пока я собираю вещи с Винсентом.        — Думаю, что он вернется не скоро, он ушел буквально сразу же после вашего прихода.        — Хорошо. Мама, его сестра просто красавица, — Роберт понизил взволнованный от радости голос. — Я планирую с ней встречаться. Она точно станет моей женой, у нас будет свой дом и собака.        — Робби, сколько времени ты с ней знаком? — улыбнулась Бриджит. — Не повторяй ошибку с Пайпер. Ты слишком быстро привязываешься к девушкам, толком их не узнав.        — Она не такая ветренная, она серьезная. Винсент — хороший приятель, думаю, что и она славная.        — Посмотрим, Робби. Иди, собирай вещи — чем раньше начнешь, тем раньше закончишь, — улыбаясь, мягко отстранила она его.        Роберт и Винсент стали подниматься по лестнице.        — Я могу ей предложить твой план к обсуждению.        — Ты опять подслушивал? Ах нет, ты невольно услышал.        Они вошли в комнату Роберта. Он принялся переодеваться.        — Как всё аккуратно. Мне у тебя учиться и учиться, — осматривался Винсент.        — Где моя футболка? — начал искать Роберт.        — Я только зашел.        — Подожди, пожалуйста.        Роберт снова надел рубашку и направился в комнату Джесси. Когда он вошел, она шепотом попросила:        — Робби, закрой дверь.        — Так, что это такое, зачем ты своровала мою футболку? Дай ее сюда.        — Да это так, повод, чтобы ты пришел, — она приблизилась к нему и чуть не подскакивала от восторга. — Робби, где ты его, блин, нашел?! Он актер?        — Да нет, вроде.        — Модель?!        — Откуда я знаю? Полистай «Плейбоя».        — Точняк! Черт, я влюбилась... Он просто бомба!        — Ты, мелочь пузатая, знаешь, сколько ему лет? — покачал головой Роберт.        — Девятнадцать?.. — неуверенно ответила Джесси. — Ладно, двадцать.        — И даже так для тебя много.        — Робби, умоляю, попроси его ни с кем не встречаться, пусть он подождет, пока мне не исполнится семнадцать.        — Боже... — протянул Роберт. — Как хорошо, что я уже съезжаю.        — Джесси, я тебе ничего не обещаю, — донесся голос Винсента, и Джесси побелела, как снег.        — Ты дверь не закрыл, предатель? — рассердилась сестра.        — Да закрыл я, у него просто острый слух.        Роберт вернулся в свою комнату, надел футболку.        — Твоя сестренка — это нечто, — засмеялся Винсент.        — Она порой капает мне на мозги, — устало ответил Роберт.        — А я капаю на мозги своей. На твои не буду, обещаю. Ну, я попробую.        Они достали из чердака коробки, оставшиеся после прошлого переезда, и Роберт начал освобождать полки и шкафы. Винсент посмотрел на фотографию, на которой совсем юный Роберт и крошечная Джесси в погожий летний день сидели на велосипедах и улыбались, глядя прямо в объектив.        — Мне нравится это фото. Сколько тебе здесь?        — Восемнадцать. Я там такой тощий — после реабилитации. Но я люблю его, потому что Джесси как раз оправилась после тяжелой болезни и нас сфотографировал папа.        — Кстати, где он?        — Он погиб во время одной из Египетских кампаний.        — Прости. Прими мои соболезнования.        — Спасибо. А где ваши родители?        — Мы сироты.        — А приемные?        — Был один... Но у нас язык не поворачивается называть его отцом. Извини, не хочу об этом говорить.        — Конечно, закроем тему.        Оба на мгновение задержали друг на друге взгляд, почувствовав, как в сердце каждого отозвалась и потянулась друг к другу сквозящая родственная боль. Они быстро в смущении отвели глаза, когда в комнату явилась Джесси.        — Ты табличку не читала? — хмуро спросил Роберт.        — А она перевернута, — с напускной наивностью ответила сестра.        Роберт посмотрел на Винсента, и тот робко улыбнулся, довольный своей проказой.        — Чего тебе?        — А я не к тебе, — она подошла к Винсенту и дала ему плитку шоколада. — Это вам.        — Как мило. Спасибо, очень приятно. А мне тебя нечем отблагодарить.        — Да у меня и так всё есть, — ответила Джесси, но затем направила лукавый взгляд на его фанатскую футболку. — А вот такой футболки нет.        Винсент, удивленный ее прямолинейностью, рассмеялся.        — Так, иди и займись уже чем-нибудь, — стыдливо произнес Роберт, выдворяя сестру.        После того, как основные вещи были собраны, они начали выносить коробки и загружать ими багажник. Роберт вернулся, чтобы последний раз проверить, ничего ли не забыто. Он заметил оставленный Винсентом шоколад на полке, взял его и положил в карман куртки. Он услышал быстрые шаги Джесси. Ее лицо неожиданно переменилось: оно было взволнованным, почти испуганным.        — Робби, иди скорее, Сэм на Винсента ругается, — и она вновь убежала. Роберт угрюмо последовал за ней.        Винсент стоял около машины в полной растерянности и усиливающемся раздражении.        — Что вы себе позволяете? Я вам ничего не сделал, прекратите меня оскорблять!        — Я сказал, катись вон отсюда, — с холодной грубостью давил Сэм.        — Сэм, замолчи, ты совсем уже? Зачем ты позоришь меня? — злилась Бриджит.        — А, то есть Боб не позорит тебя? Приводит в наш дом всяких нариков и гомосеков. Вы меня не спросили, хочу ли я, чтобы этот педераст приходил? Или вам всем на меня похрен, да? Только Боб у нас самый важный?        Роберт приблизился к Сэму, сжал кулак, сурово обратился к нему:        — Сэм, повернись-ка.        Когда брат взглянул на него, он со всей силы ударил его по лицу, тот отшатнулся. Роберт не сдержал клокотавшего внутри гнева и стал беспрестанно наносить еще серию ударов так, что Сэм не успевал опомниться. Позади донеслись испуганные вскрики матери и сестры. Роберт уже собирался повалить брата на землю, но его схватил Винсент.        — Отвали! — оттолкнул его Роберт и ударил Сэма в солнечное сплетение. Тот согнулся и издал сдавленный хрип.        — Берт! — Винсент крепко взял Роберта, оттащил его назад и преградил ему собой путь к Сэму. — Берти, успокойся, пожалуйста.        — Ненавижу его! Чтоб он сдох! — дрожа от ярости, крикнул Роберт.        Жестокая сила еще какое-то время пульсировала в нем, возбуждая закончить начатое, но затем она постепенно выдыхалась. Он перевел дух, небрежно стер кровь с костяшек покрасневших кулаков, резко развернулся и пошел в сторону машины. Опустилась тишина, никто не говорил, слышны были только хрипы Сэма. Джесси неуверенно приблизилась к Роберту, лицо которого вмиг стало утомленным и потускневшим. Она обхватила его руками, и он обнял ее в ответ.        — Прости, я не должен был этого делать, — негромко сказал он ей. Он повернул голову и заметил Винсента, говорившего с Бриджит и направившегося затем к машине. — Я лучше поеду.        Джесси молча кивнула ему головой. Прежде чем уйти, она грустно сказала Винсенту:        — До свидания, мистер...        — Просто Винсент, Джесси. До свидания, — и он сел в машину.        Роберт помахал матери рукой на прощание и тоже сел. Он равнодушно прижал голову к стеклу. Винсент метнул на него беспокойный взгляд, завел мотор, и они поехали.        — Как ты, Берти? — перебил недолгое молчание Винсент.        — Нормально, — прозвучал сухой ответ.        — Что между вами случилось?        Роберт напрягся, не желая жаловаться и позволять лезть в душу.        — Неважно.        — Ты можешь рассказать мне, в этом нет ничего такого.        — Зачем ты хочешь знать, что тебе от этого? — процедил сквозь зубы Роберт.        — Потому что я хочу стать твоим другом, а друзья нужны, чтобы делиться переживаниями и поддерживать друг друга, — он помолчал. Потом скромно добавил: — Ну, это может быть в одностороннем порядке, я не против, если ты не захочешь меня слушать.        — Что за чушь ты сейчас сказал? Будешь шоколад, тебе открыть? Ты забыл.        — Нет, спасибо. Угощайся.        Роберту его тоже не хотелось, поэтому убрал плитку обратно. Он вздохнул, покачал головой.        — Он всё детство надо мной издевался. И использовал, когда торговал наркотиками. Он испоганил мне жизнь, — сдержанно произнес Роберт, но выдали его чуть дрогнувший голос в конце и легкая судорога, прошедшая по лицу. — Я не должен был участвовать, но я был мелким и тупым.        — Нет. Просто маленьким.        Роберт хмыкнул.        — Слушай, прости за эту сцену, так мерзко вышло, ты не заслужил таких унижений.        — Всё нормально, меня оскорбляли и похуже, — просто улыбнулся Винсент. — Когда ты охранник на фейс-контроле, приходится выслушивать много всякого в свой адрес. Уже профессиональная привычка, — он сделал паузу. — Мне очень жаль, что у тебя всё так сложилось — это ужасно. Я делал это добровольно и отдавал себе отчет, какие могут быть последствия, но продолжал. Вот я был тупым.        — Нет, я уверен, ты просто находился в трудной жизненной ситуации.        — Меня это не оправдывает, но, да, мы с сестрой тогда нищенствовали, жили чуть ли не на улице. В каких только тараканниках мы не побывали! — нервно и не к месту засмеялся Винсент. — Это чудо, что мы не сторчались, в смысле я, сестра никогда не употребляла, она не такая слабая. Она всё время чувствовала ответственность за меня. Она вытащила нас обоих. Я ей очень благодарен. Жаль, что она не любит меня.        — Почему?        — Я много раз поступал не так. Она следит за мной и помогает мне больше из чувства долга. Возможно, еще из-за одиночества.        — Может быть, она просто не склонна открыто проявлять любовь.        — Не знаю. Ладно, — его задумчивая печаль на лице вновь сменилась солнечным простодушием, — лучше не будем о грустном. Сэм теперь на расстоянии, его надутая рожа больше не будет маячить перед глазами, а это значит, что можно вздохнуть спокойно и расслабиться. Надо решить, как отпразднуем новоселье.        — Коробки сами разберутся?        — Не будь занудой, Берти. Распакуешь те, где лежат важные вещи, а остальные — потом.        — Если честно, я просто хочу напиться.        — Значит, напьемся.        — С тобой как-то так легко, — вдруг сорвалось с уст Роберта, и ему стало до неприятного неловко от того, что сказано было это сентиментальное признание с какой-то излишней мягкостью. В ответ Винсент лишь тепло улыбнулся, как будто не заметив ничего странного.               В квартире играла заводная поп-музыка. Визгливый сопрано певицы, по мнению Роберта, определенно проигрывал почти оперному голосу Эшли. Сама она встретила их, будучи укутанной в белый плюшевый халат с полотенцем на голове. Весь ее магический флер окончательно рассеялся, и она стала слишком земной, но от этого не менее притягательной.        — Что надумали насчет праздника? — спросила она, сев в гостиной за журнал. Отсутствие рядом Сэма в самом деле для Роберта праздник.        — Выпивка — что же еще? — бодро ответил Винсент.        — Прекрасно. Откроем новое вино.        Пока Роберт и Винсент заносили коробки, Эшли села за столик в своей комнате. Роберт как можно незаметнее метал взгляды в щель в дверном проеме. Он жалел, что не мог себе позволить лечь рядом и наблюдать. Смотреть, как красивая женщина тонко наносит себе негустой макияж, он находил медитативным.        Винсент освобождал полки и ящики для вещей Роберта. Они каждый раз останавливались на чем-то незначительном, чтобы обсудить с живым интересом, забыв основное дело.        — Помню, я боссу этому даже не дал договорить, как уже прикончил его. В шоке был, что так можно! — рассказывал Винсент, держа в руке диск с компьютерной игрой.        — А дашь поиграть? — Роберт с любопытством рассматривал обложку. Он поднял глаза и увидел уже с нанесенным макияжем и сухими волосами Эшли. — Она для меня накрасилась.        — Нет, на работу.        — Я буду думать, что для меня.        Темная жидкость густо и плавно заполняла бокал. Винсент наливал Роберту еще вина. Оно переливалось рубином, когда его касался желтый свет лампы. Уже стемнело. Сначала они сидели за столом, но опьянение размягчило, и они переместились на диван.        — Так ты драчун! — смеялась Эшли.        — Страшный драчун, — Роберт растянул губы в глуповатой улыбке.        Он с тайным упоением ловил каждый звук ее голоса и каждое движение ее тела, которое ему теперь хотелось испить. Она снова казалась ему неземной: в такой идеальной женственной позе она сидела, так отливали ее волосы бронзой и так горело ее лицо. Он едва сдержался, чтобы не провести пальцами по ее тонкой руке, изящно подпирающей голову.        — Я знаю тебя всего полтора дня, тебя — меньше половины дня, но такое чувство, что мы знакомы уже очень-очень давно. Мне с вами невыносимо хорошо, — медленно говорил Роберт.        — Как же я люблю честных и прямолинейных мужчин, — протянула Эшли, прикрыв глаза и расслабленно откинувшись на спинку дивана. — Ну-ка, Винс, сделай погромче.        Винсент послушно выполнил ее просьбу. Она поднялась, протянула руки Роберту.        — Я для тебя стриптиз танцевать не буду, давай, работай, Берти.        Роберт с удивлением и наслаждением поскорее встал, положил одну руку на талию Эшли, второй осторожно взял ее кисть, и они начали двигаться в такт музыке.        — А мне что делать? — обиженно простонал Винсент. — Может, мне Хелену позвать?        — Только попробуй. Ненавижу твою проститутку, — буркнула сестра.        — Она не проститутка. Она работает в косметическом салоне. У нее только несколько постоянных любовников — больше связей нет.        — Ты ее запасной вариант на черный день.        — Зато ей со мной очень весело, сама призналась.        Роберту стало на мгновение жалко Винсента, но он был настолько опьянен происходящим, что забыл обращать на него внимание. Он старался запомнить все аккуратные прикосновения, бархатный аромат женских духов, ненавязчивые взгляды ее зеленых глаз, приятный джаз и эту уютную гостиную, утопающую в золотом свете.        Винсент повез сестру на работу. Роберт с удовлетворением ощутил, как бывает порой хорошо остаться наедине. Когда он умылся, он просто так прошелся в просторной квартире, чувствуя себя ее хозяином. Он заглянул в комнату Эшли, немного изучил ее. Хмель еще не ушел и будоражил его. Он погладил постель, примятую подушку, которой недавно касалась голова Эшли. Он поскорее направился в свою комнату, лег в кровать и отдался страстным фантазиям о ней.        Он проснулся из-за отдаленных звуков тошноты. Затем шаркающие шаги стали приближаться, и в комнату вошел Винсент. Он уже одет в пижаму, значит, Роберт не услышал его возвращения. Он был вспотевшим, его потряхивало. Роберт приподнялся, и тот вздрогнул.        — Прости, пожалуйста, что разбудил тебя, — виновато промямлил он.        — Ничего. У тебя нет температуры? Может, вызвать врача? — спросил Роберт.        — Нет-нет, всё нормально, это пройдет, надо просто переждать. Мне ближе к ночи становится плохо.        Роберт заметил, что днем по нему действительно не скажешь, что он болен.        — Чем ты заболел?        — Я не могу тебе сказать, — слабо ответил Винсент, зарывшийся в одеяло.        — Ты, если что, буди, помогу, чем смогу.        — Хорошо, спасибо.        Роберт снова лег. Было слышно и видно в полумраке, как Винсента знобило. Роберту стало грустно за него, и с этим чувством он провалился в сон.