Мир в степени 33

       На кону жизни сотни существ. Из-за него уже погибли тысячи, если не миллионы. Второго раза он не вынесет. Ради их блага нельзя рисковать.        — Я полечу в портал, — опустив голову, печально ответил Канцельп.        — Хорошо, Канц, не настаиваю.        Он взглянул в лицо Шорму Леваривину. Брови нахмурились, глаза потускнели — тот был искренне огорчен. Теперь это последний Шорм, которого он видит. Наверное, ему и правда не суждено быть ни с ним, ни с его Шо.        — Пойдем, — сказал он после того, как нажал какие-то кнопки на панели управления.        Люк на полу раскрылся. Это оказался вход в состыковавшийся корабль меньшего размера. Они спустились по лесенке в него, прошли к панели управления.        — Здесь инструкция, — указал он на дисплей. — А вот кнопка.        Она оказалась небольшой и неприметной, он бы даже не придал ей значения, если бы не знал. Канцельп повернулся к нему. Душа заболела. Он приблизился к нему, раскрыл руки, и двойник Шорма сразу же отозвался, мягко обняв.        — Удачи тебе, Канц, — его голос звучал глубоко и бархатно. — Хотя всё же надеюсь, что не прощаемся. Но это уже как велит тебе сердце.        Шорм Леваривин отпустил его и направился к лестнице. Они последний раз посмотрели друг друга полным тоски прощальным взглядом. Двойник Шорма первым отвел глаза, поднялся и скрылся. Зазвучал глухой механизм, эхо которого отзывалось душевной резью в груди. Судно стало медленно опускаться к воде, коснулось его волн. Канцельп слышал, как они негромко стучались о стены. Он бросился к окну, прижал к нему ладонь. Корабль, на котором был Шорм Леваривин, пронесся над головой и начал отдаляться, превращаясь в точку. Канцельп ощутил пустоту. Он метнул взгляд на противоположное окно.               Несколько часов ранее.        Шорм сидел на твердой лавке, опустив низко голову. Его всё куда-то везли и везли. Сквозь окошко он видел, что они покинули пределы Кмасовеца. Вероятно, его сразу отправляли в какую-нибудь тюрьму. Вынесли вердикт и посадили сначала заочно, а теперь вот, он едет очно за решетку. Или, может быть, в том здании пройдет суд. Шорм не мог об этом думать и поверить в это. В основном он размышлял о Канцельпе, более всего переживал за его судьбу. Его пугало, что того забрал «Технокоин», который славился выращиванием страшных мутантов. Канцельпа, конечно, тоже там искусственно вырастили, но он, определенно, для него самое красивое существо не только среди тех тварей, но и вообще людей. И он был последним и единственным счастьем Шорма. Он жил ради Канцельпа, ради безграничной любви к нему.        За стенкой, где водитель, послышалась перепуганная возня. «Газ! Газу давай!» — вдруг завопил кто-то там. Шорм схватился за лавку, поскольку фургон резко набрал наибольшую скорость. Когда ритм выровнялся, Шорм заглянул в заднее окошко. Сердце будто прихватило, он побелел и затрепетал от всеобъемлющего сковывающего страха. Такое цунами ему видеть еще не доводилось. Он вообще в реальности никогда не сталкивался с цунами. Эта волна словно обрушилась с самих небес. «Господи, прости меня, помоги мне!..» — проникновенным шепотом и дрожащими губами проговорил Шорм.        Они не успели уехать. Грозная волна моментально настигла их, с сильнейшим толчком перевернула фургон и просочилась внутрь. Электромобиль врезался в дерево, несколько раз пронесся сквозь лес, так же ушедший под воду. Шорм бился о стены внутри машины, пока не потерял сознание.        Он разомкнул веки. Было ничего не видно из-за темноты. Тихо шумел механизм подачи кислорода. Шорм наперекор боли подплыл к двери, несколько раз ударил по ней ногой, и она со скрежетом распахнулась. Он вылез наружу, повернул голову. Водительская кабина была разбита всмятку. Машина медленно опускалась на дно. Шорм начал преодолевать толщу воды, плывя наверх. Тяжелый костюм, как назло, упорно тянул вниз, но Шорм понимал, что снимать было нельзя, поскольку здесь он тогда окоченеет.        Наконец Шорм, часто вбирая грудью воздух от сильного утомления, вынырнул. Он осмотрелся и в потрясении понял, что здесь ничего нет, кроме раскинувшейся во всю даль и ширь воды. «Помогите! Помогите!» — истошно крикнул он в полном отчаянии. Он случайно заметил одиноко плывущий поверху дуб, вырванный с корнями, и бросился к нему. Пока он добирался до него, изредка снова проваливался под воду от усталости. Шорм вцепился в ствол дерева мертвой хваткой, обессиленно прижал к нему голову. Среди звуков воды он различил гудение, издаваемое, должно быть, каким-нибудь кораблем. Это приободрило его дух, и, толкая дуб, он поплыл навстречу к людям.        В какой-то момент он решил бросить эту затею — физических сил более не доставало не то что на плавание, но даже на удержание своего тела. Руки ослабевали, постепенно скатывались по стволу, и Шорм чуть не уходил обратно под воду. Грудь горела, дыхание хрипело, в горле — пересохло. Только титаническими усилиями и волей, сжатой в кулак, он заставлял себя плыть дальше. Он все время говорил себе, что там его ждет спасение, поэтому нельзя отчаиваться.        На горизонте показались парящий над океаном корабль и исполинская субстанция. Шорм собрал вместе последние силы и, игнорируя тяжесть во всем теле, упрямо поплыл. От корабля вдруг стал отсоединяться второй, органично прикрепленный до этого, и мягко опускаться на воду. Шорм подумал, что для него спускают своеобразную шлюпку, а потому принялся без устали, с загоревшейся надеждой, кричать и махать рукой: «Я здесь! Помогите мне!» Первое судно загудело и вдруг полетело прочь. Шорм испугался, что сейчас и то умчится, и потому, что есть мочи, поплыл, оторвавшись от дерева. «Спасите!» — молил он. Он разглядел в окне пораженного Канцельпа. «Кац! Кац!» — отчаянно звал Шорм, начав тонуть. Тот будто исчез. Шорм подумал, что ему померещилось. У него больше не было сил бороться. Он собрался уйти под воду.        Вдруг судно стало подплывать к нему. Шорм вцепился руками за опускающийся посадочный мостик, стремительно пополз по нему наверх, будто под ним пламя, а не вода. Дверь шлюза распахнулась, он на четвереньках взобрался внутрь. Дверь захлопнулась, и его окатило каким-то душем. Жидкость утекла, и только после открылась вторая дверь.        — Шо! — завопил Канцельп.        Он бросился к нему, затащил его внутрь, начал быстро снимать костюм.        — Воды... — прохрипел Шорм.        Канцельп засуетился, нашел бутылку в аптечке, открыл ее и напоил его. Шорм обессиленно повис на его шее.        — Кац... Кац... — бормотал он и тихо заплакал от усталости и напряжения.        Канцельп крепко обнял его, прижал к себе его голову.        — Я всегда буду с тобой, Шо, — по щеке скатилась выстраданная, но счастливая слеза.        Слышно, как стучались волны безбрежного океана. По-прежнему путь не определен. Они были вдвоем, и для него это самое главное.