Мир в степени 33

       Нужно рискнуть. Если всё снова закончится ничем, он вернется на каком-нибудь судне и залетит в портал или уйдет через свой же, правда, ценой сгорания внешней оболочки. Уже как ситуация сложится. Если всё обойдется, он будет не один.        — Я с вами, — кивнул Канцельп.        Шорм Леваривин был искренне доволен услышать такой ответ. Морщины на лице разгладились, его озарила лучистая улыбка, свойственная, видимо, большинству Шормов.        — Я очень рад, Канц. Надеюсь, мы станем хорошими друзьями. Я по тебе скучал, по правде сказать. Садись в любое кресло, какое нравится. Помнишь, как пристегиваться?        — Вроде да... — он сел и принялся возиться с ремнями. Щелчок. Впервые получилось.        Двойник Шорма занял кресло пилота, приблизился к торчащему микрофончику.        — Мы летим, ждите, — сообщил он. Через его голос так и прорывалась веселость.        Корабль эффектно, даже как-то фантастически зашумел и плавно отправился вперед.               Несколько часов ранее.        Шорм сидел на твердой лавке, опустив низко голову. Его всё куда-то везли и везли. Сквозь окошко он видел, что они покинули пределы Кмасовеца. Вероятно, его сразу отправляли в какую-нибудь тюрьму. Вынесли вердикт и посадили сначала заочно, а теперь вот, он едет очно за решетку. Или, может быть, в том здании пройдет суд. Шорм не мог об этом думать и поверить в это. В основном он размышлял о Канцельпе, более всего переживал за его судьбу. Его пугало, что того забрал «Технокоин», который славился выращиванием страшных мутантов. Канцельпа, конечно, тоже там искусственно вырастили, но он, определенно, для него самое красивое существо не только среди тех тварей, но и вообще людей. И он был последним и единственным счастьем Шорма. Он жил ради Канцельпа, ради безграничной любви к нему.        За стенкой, где водитель, послышалась перепуганная возня. «Газ! Газу давай!» — вдруг завопил кто-то там. Шорм схватился за лавку, поскольку фургон резко набрал наибольшую скорость. Когда ритм выровнялся, Шорм заглянул в заднее окошко. Сердце будто прихватило, он побелел и затрепетал от всеобъемлющего, сковывающего страха. Такое цунами ему видеть еще не доводилось. Он вообще в реальности никогда не сталкивался с цунами. Эта волна словно обрушилась с самих небес. «Господи, прости меня, помоги мне!..» — проникновенным шепотом и дрожащими губами проговорил Шорм.        Они не успели уехать. Грозная волна моментально настигла их, с сильнейшим толчком перевернула фургон и просочилась внутрь. Электромобиль врезался в дерево, несколько раз пронесся сквозь лес, так же ушедший под воду. Шорм бился о стены внутри машины, пока не потерял сознание.        Он разомкнул веки. Было ничего не видно из-за темноты. Тихо шумел механизм подачи кислорода. Шорм наперекор боли подплыл к двери, несколько раз ударил по ней ногой, и она со скрежетом распахнулась. Он вылез наружу, повернул голову. Водительская кабина была разбита всмятку. Машина медленно опускалась на дно. Шорм начал преодолевать толщу воды, плывя наверх. Тяжелый костюм, как назло, упорно тянул вниз, но Шорм понимал, что снимать было нельзя, поскольку здесь он тогда окоченеет.        Наконец Шорм, часто вбирая грудью воздух от сильного утомления, вынырнул. Он осмотрелся и в потрясении понял, что здесь ничего нет, кроме раскинувшейся во всю даль и ширь воды. «Помогите! Помогите!» — истошно крикнул он в полном отчаянии. Он случайно заметил одиноко плывущий поверху дуб, вырванный с корнями, и бросился к нему. Пока он добирался до него, изредка снова проваливался под воду от усталости. Шорм вцепился в ствол дерева мертвой хваткой, обессиленно прижал к нему голову. Среди звуков воды он различил гудение, издаваемое, должно быть, каким-нибудь кораблем. Это приободрило его дух, и, толкая дуб, он поплыл навстречу к людям.        В какой-то момент он решил бросить эту затею — физических сил более не доставало не то что на плавание, но даже на удержание своего тела. Руки ослабевали, постепенно скатывались по стволу, и Шорм чуть не уходил обратно под воду. Грудь горела, дыхание хрипело, в горле — пересохло. Только титаническими усилиями и волей, сжатой в кулак, он заставлял себя плыть дальше. Он всё время говорил себе, что там его ждет спасение, поэтому нельзя отчаиваться.        На горизонте показались парящий над океаном корабль и исполинская субстанция. Шорм собрал вместе последние силы и, игнорируя тяжесть во всем теле, упрямо поплыл. «Помогите! — закричал он во всю глотку и замахал рукой, когда оказался рядом с кораблем. — Умоляю, помогите мне! Нет... Нет-нет-нет! Стойте! Подождите!» Но корабль почему-то даже не взглянул на него и равнодушно полетел в неизвестную сторону. Шорм крикнул ему вдогонку последнее «нет!» и разразился жгучими слезами безысходности. Течение подхватило его, и он, от бессилия повиновавшись ему, устремился в открывшийся портал Глё.        Шорм пронесся по туннелю, как сквозь сон. Представил на мгновение, что он, подобно Алисе из Страны чудес, падает в волшебную нору. Пленка субстанции разорвалась, и он рухнул на землю. Он впился в нее пальцами, собрал ее комья. Любимая земля! Даже почувствовал слабое облегчение, что он больше не в воде. Шорм тяжело и медленно встал на ноги. За ним теперь была Глё, размером с него. Он огляделся. Ночь. Редкий лай собак. Советская архитектура. Он в ГДР.        Он услышал знакомые голоса. «Кема, у него же тут семья». Да, он говорил это, он помнил. «Не ной, ничего я ему не сделаю. Так, испугаем немного и заберем папашу». Да, это она тоже говорила. Он, стуча стальными ботинками, пошел к ним навстречу. «Смотри: Робокоп!» А этого он уже не говорил. Двойники остановились перед ним, в изумлении раскрыли рты. Шорм ускорил суровый шаг. Двойник Юкемы ахнул, дернулся с места и побежал назад. Его двойник, пятясь, полез за оружием. Шорм ударил его кулаком в челюсть, тот сразу свалился на землю. «Шора!» — испуганно воскликнула копия Юкемы. Шорм наступил ногой на руку своего двойника так, что раздался хруст. Он вытащил из кобуры своей копии пистолет и хладнокровно выстрелил ему в голову. Он нацелил ствол на бегущего двойника сестры. Выпустил три пули. Она упала замертво.        Громче залаяли встревоженные собаки. Шорм раскрыл шлем, безразлично взглянул на трупы, окропившие кровью траву. Затем сунул себе в рот дуло пистолета и выстрелил.        Канцельп и Нуктиб стояли с бледными лицами у окна, настороженно всматривались, но в кромешной темноте ничего было не видно.        — Иногда тут случаются уличные беспорядки... — пробормотал отец.        «А если это они?» — от этой мысли у Канцельпа волосы встали дыбом.        — Пап, не хочешь ко мне в Англию?        — Было бы хорошо, сынок. Давай-ка я лучше опущу штору.        — Пойду, попробую уснуть.        — Иди, Канц. Я буду начеку, — улыбнулся отец.        — А спать кто будет?        — Надо сначала выпить от давления. Когда уже эти войны прекратятся? — заворчал он себе под нос и поплелся в кухню.        Канцельп вздохнул, почесал затылок. «Связался же с ними на свою голову», — подумал он, вернувшись в спальню.