Молочная жизнь

      Вчера Лаки юркнула в переулок, и только там наконец смогла выдохнуть. Сердце колотилось как бешеное — непонятно, чье это было купе, но наверняка кого-то очень важного. Все эти документы с печатями, деньги… В городе вообще творилось что-то совсем необычное. Прибыло так много чужих людей, и военные с поезда, и другие люди, и брат недавно вернулся…       А сегодня объявили карантин. Лаки лишний раз оглянулась, убедившись, что никто не смотрит, и достала ту блестящую штуковину из подкладки куртки, любуясь на нее в очередной раз. Колёсики двигались, если нажимать на кнопки, но больше ничего не происходило. Она покрутила её в руках и спрятала обратно — чтобы точно никто не утащил. А тот кулончик выглядел точь-в-точь как украшения Лии. И узор, и блестящие на свету камушки. Оставить себе? Или, может, подарить? Лие наверняка понравится, да и отплатить за все те разы, что она штопала одежду, чтобы не наругали, стоило. Лаки так и не решила, опять нащупывая украшение в кармане — убедится, что оно никуда не пропало.       Лаки догнала Соню, с которой они пришли слушать это очень важное взрослое объявление. Они обнялись, побегали, казалось, по всему городу, — Соня объяснила, что карантин — это когда куда-то нельзя ходить, потому что там болеют, но пока ничего такого видно не было. Девочки заболтались с Травкой — Ведун опять сказал какую-то мальчишечью ерунду, а Лаки обозвала его глупым, поэтому Травка приколола ему булавку, а Лаки вручила прекраснейшее колечко, — а потом Лаки заметила неподалеку Лию. Она лишний раз нащупала кулон в кармане, и все-таки решилась. Лаки шепнула девочкам, что ей нужно отойти, и бросилась к знакомой взрослой. Конечно, она не собиралась рассказывать про купе, поэтому буркнула что-то про то, что нашла вещицу около поезда. Оказывается, кулон раскрывался, и внутри пряталась фотография, очень похожая на Лию. Любопытство жгло до невозможности, но девушка выглядела такой удивленной, что Лаки решила не спрашивать, лишь обняла ее на прощание и убежала к подругам.       Травка шепнула, что может провести в Степь, и все три девочки рванули туда. Лаки помнила маршрут — налево, к развилке, потом прямо, к полю высоких трав, затем главное не свернуть к холму… — но Степь пустовала, ветер колыхал высокие заросли травы, по спине пробежали мурашки, и Лаки неуверенно потянула подруг назад — кто знает, вдруг, стоит задержаться, и они бы уже не нашли дорогу обратно. Но нарвать пару пучков травы по пути им это не помешало.       Утро уже было суматошным до невозможности, а ведь даже день еще не наступил! Может, и Витя наконец разобрался с ключами от дедушкиного дома? — Побежали ко мне! — Лаки улыбнулась, — Хочу брата найти, а если там снова закрыто, может к черту этих взрослых и просто дверь взломаем.       Брата там не было, да и замок как-то так хитро навертели, что Лаки решила, что оно того не стоит. Еще сломает окончательно, и будут в дом лазить непонятно кто. Да и старший Каин вышел из дома, что-то обсуждая с приезжим, и уж он наверняка бы заметил неладное. Разговор показался интересным, и Лаки будто случайно задержалась неподалеку, разламывая намерзший за ночь лед на луже. — …нужны материалы, — говорил незнакомый мужчина, показывая какую-то бумажку, — Но проект обязательно будет готов… — Эй, Везунчик, пошли в госпиталь! — крикнула Соня, отвлекая от разговора, — Может выменяем травы на что-то полезное.       И вправду, из них же можно сварить всякие отвары. Лаки еще успела уловить заверения Каина, что уж материалы-то он достанет, но дальше задерживаться было уже совсем подозрительно, поэтому она кивнула и побежала за подругами.       Девочки заглянули в госпиталь, где Дуня, ученица менху, что-то раскладывала по коробочкам. Уж ей то степные травы точно пригодятся, наверняка она даст орешек, или шестеренку, или… Соня первая протянула охапку травы, но Дуня лишь покачала головой — ничего в обмен она дать не могла, у самой не было.       Стоило выйти наружу, как Лаки услышала какой-то шум: — Елене стало плохо! — рванулась к старшему Ольгимскому Алла Каина, — Мы были на складах, и вдруг!..       Лаки оглянулась на Соню и Травку, но они тоже выглядели напуганными. — Спокойнее, отведи меня к ней, — нахмурился он, успокаивая девушку, — Что случи… Елена? Ты хорошо себя чувствуешь?       Лаки посмотрела туда же — и действительно, Елена шла по улице, выглядя почти неловко. — Все в порядке, — Она, казалось, нервничала, но и вправду выглядела нормально, — Просто голова закружилась, ничего такого…       Что-то в этом было странное. Да и вспомнилась та ночная вылазка в степь, когда четыре фигуры спустились в лаз в земле — Лаки была уверена, что разглядела в темноте в одной из них Эрика Ольгимского. Может, и его сестра была как-то замешана? Как же хотелось попасть внутрь, но одной идти было страшно.       Взрослые ушли куда-то, и тут по улице мелькнула стайка детей. Удивительно было видеть две банды вместе. Тут Волчица заметила их троицу и призывно махнула рукой. — Сходим, может что-то интересное, — пожала плечами Соня, и первая пошла за Волчицей.       Лаки с Травкой тоже нырнули в Убежище. Лаки села так, чтобы немного скрыться за завесой ткани. Здесь собрались почти все дети города, и Волчица выступила вперед. — Ребята! Послушайте все Сороку, это очень важно! Лаки заинтересовано наклонилась ближе. — Я встретила Инквизитора, — взволнованно заявила Сорока, и все зашептались, — Нам надо понять, что мы хотим делать с теми ящиками взрывчатки…       Какая еще взрывчатка?! Лаки почти воскликнула это вслух, возмущенная тем, что такая история прошла мимо нее, а Сорока продолжала. — …потому что Инквизитор готов ее выменять. Мы можем поставить условия, чтобы сделать город лучше, упразднить Триумвират…       Все эти планы звучали скучно, так что Лаки дождалась, пока обсуждение условий затихнет, и все же спросила про ящики с динамитом. Оказалось, что и Прагматики, и Мечтатели, умудрились выкрасть ящики с поезда, пока она лазала по вагонам. Лаки потянулась за подкладку, лишний раз убедившись, что та механическая штука все еще на месте. Может, она тоже имеет какое-то отношение к взрывам? Было бы забавно. И раз уж все тут собрались, может, стоило спросить про пропавших? Лаки покатала эту мысль в голове, и все же решилась: — Я тоже кое-что видела, — Она подвинулась поближе к центру, — Пару ночей назад я заметила, как какие-то люди через лаз полезли в степь — и один из них был Эриком. Понятное дело, я пошла за ними — и они спустились в эту дыру, которая страшная, заколоченная, и долго-долго не выходили. А затем оттуда взметнулось что-то черное, и мне так не по себе стало, что я обратно убежала, не стала ждать, чем все закончится. — Погоди, — Сорока нахмурилась, — Эрик? Ольгимский? Ты уверена? Я видела, как на него напали и утащили в рабочие кварталы. — Уверена, это точно был он, — Лаки задумалась, сама пытаясь сложить цельную картину. — Может его потом оттуда в Степь утащили? Ты не рядом с рабочими той ночью гуляла? — Не знаю, — Лаки отрицательно покачала головой, — Они не выглядели так, как будто его заставляли. Но может быть ты и права.       — Ерунда какая-то, — Сорока нахмурилась, — Ладно, надо еще кого-нибудь поспрашивать.       Очень серьезное собрание продолжалось — вот зачем тащить привычки взрослых к детям? Лаки совсем не могла понять Волчицу — и дети начали говорить, кто кем хочет стать в будущем. Не то, чтобы Лаки была против — это было очень полезно и наверняка важно, но пусть ответственность на себя берет кто-то другой.       Наконец все закончилось, и надо было придумать чем заняться. Соня вспомнила, что на окраине есть потрясающий бар, куда они и побежали. Но прежде чем Лаки с подругой смогли зайти внутрь, ее окликнули. — Везунчик! Постой! — К ней спешила Лия, и остановилась, немного запыхавшись, — Ты не видела никого рядом с поездом, где нашла кулон? — Ну там было много людей, — Лаки отвела взгляд, не желая признаваться во лжи, — Там же вокзал, все ходят… — Пожалуйста, постарайся вспомнить, — Лия взволнованно сжала юбку, — Мне это очень важно!       Лаки прикусила губу. Она могла рассказать про те документы, деньги… Но тогда надо было признать, что она стащила вещи из купе. — Хочешь, расскажу тебе сказку? — Лия будто увидела ее колебания.       С другой стороны, вдруг Лия как взрослая знала об этой странной штуковине? — Ладно, — Лаки схватила ее за рукав и отвела подальше, а затем шепотом продолжила, — Я… не находила кулон на платформе. На самом деле я пробралась в купе поезда, и там был чемодан, со всей этой одеждой, кучей официальных бумажек, кулоном… Но я никого не видела! Только слышала страшные шаги и убежала. И еще там было это.       Лаки вытащила загадочное устройство. Лия недоуменно повертела его в руках, подняла выше, чтобы рассмотреть на свету, но Лаки сразу дернула его назад — увидят же! — и спрятала обратно. — Ну? — Она с нетерпением переминалась с ноги на ногу, — Ты знаешь, что это? — Нет, — немного растерянно протянула Лия, — Но будь с ним очень осторожна, поняла?       Лаки кивнула, разочарованно поджала губы и вернулась к подругам.       Бар был забит битком, и Лаки с удивлением увидела брата, сидящего в углу с компанией чужаков. В городе она их точно раньше не видела. Лаки протиснулась к нему, прерывая какой-то разговор. — Ты наконец разобрался что с ключом от нашего дома? — Не до конца, но мы можем там переночевать, так что приходи, — Витя улыбнулся, и Лаки восторженно подскочила на месте. — То есть наш дом снова наш?       Витя покачал головой, опять жалуясь на вечно занятого Каина, что нужно официально вступить в наследство, что все должно быть по закону, и вдруг замолчал, будто поймал какую-то мысль за хвост. — Послушай, — Он осторожно наклонился к ней, — А ты хотела бы съездить в столицу? — Наверное, — Лаки задумалась и уверенно кивнула, — Да! Там наверняка столько интересного! — А, может, вообще туда переехать?       Эта идея понравилась ей гораздо меньше. В конце концов, здесь друзья, Город, Степь, лаборатория дедушки… А Витя продолжал. — Если захочешь, можем продать лабораторию, и жить в городе, ты пойдешь в школу, выучишься, как дедушка хотел? — А еще он хотел чтобы ты вернулся и продолжил его дело, — буркнула Лаки. Ей как-то расхотелось общаться с братом, — Не знаю… Я думаю, что не надо ничего продавать.       Она спрыгнула со стула и махнула рукой, даже не обняв его на прощание.       За окном уже стемнело, но домой идти не хотелось, да и история с Еленой не давала покоя. Вдруг она все же заболела? Лаки поискала взглядом Соню и пробралась к барной стойке, по пути стащив бесхозную галету со стола. Детей угостили конфеткой — не наешься, но вкусно, и Лаки потянула Соню на улицу, в убежище на окраинах. Девочки нырнули внутрь, в уютное гнездышко. День был очень интересным, и Лаки хотела обсудить все подряд, но сама не заметила, как свернулась на одеялах с Соней и ее сморил сон.       Утро наступило незаметно. А еще с утра решение остаться в Убежище выглядело не таким правильным. Вдруг Витя волновался? Лаки сладко потянулась, переплела растрепавшиеся косички, и потрясла Соню за плечо. Та заворчала, отвернулась, но после очередного тыканья все же поднялась, заразительно зевая. На улице уже было светло, и Лаки поспешила к Богатому Городу.       Что-то было не так. Лаки почти сразу заметила у дома брата, который ощутимо дрожал, хотя на улице еще было совсем не холодно. Да и Ведун — что удивительно — в компании Волчицы, выглядел совсем нездорово. Он вроде говорил что пустит переночевать, если что — неужели Волчица согласилась? Но Лаки быстро выкинула это из головы и бросилась к Вите. — Ты в порядке? — Она почти забыла про вчерашнюю обиду, — Выглядишь не очень. — Да знобит чего-то, — Он оперся на дедушкину трость и сильнее закутался в пальто, — Не нравится мне это. — Сходи к доктору! — нахмурилась Лаки. — Обязательно, — Витя улыбнулся, но и сам выглядел обеспокоенным.       Лаки поджала губы. Ей это тоже совершенно не нравилось. Она только обернулась на девочек, не совсем уверенная, что бы сделать, как встретилась взглядом с Инной Сабуровой — она только вышла из дома, но сразу направилась к Лаки. — Здравствуй, — Сабурова улыбнулась, но как-то не искренне, — Я слышала, ты видела что-то интересное в Степи?       А она-то откуда знает? Неужели Сорока разболтала? — Может быть, — протянула Лаки, судорожно думая. Рассказывать? Или нет? Взрослые наверняка тоже что-то расследуют, ведь не может пропажа сына остаться забытой, и наверняка что-то раскопают рано или поздно… — А что мне будет, если я расскажу?       Сабурова потянулась к сумке, покопалась там немного и протянула орешек и шестеренку. Лаки расплылась в улыбке, запрятала вещи в карман, и начала шептать, как она проследила за неизвестными людьми, и какой именно маршрут туда ведет. Даже попросила бумажку с карандашом и набросала, где и куда надо поворачивать. Витя, про которого она совсем забыла, протянул вторую. Лаки посмотрела сомнительно, но все же нарисовала карту и ему. — Только расскажите, если что-то выясните, хорошо? — Лаки умоляюще взглянула на Сабурову, — Пожалуйста-пожалуйста. — Хорошо, — Та кивнула, и Лаки порывисто ее обняла.             И Соня, и Волчица с Ведуном уже успели куда-то убежать, так что Лаки отправилась бродить по улицам. Людей было много, все куда-то обеспокоенно спешили, да и вообще атмосфера была напряженной. А этот лаз, в котором пропали люди… Не та ли это шахта, о которой шептали ребята постарше? Пугали Шабнак, разозлившейся на то, как взрослые терзали ее тело… Говорили, оттуда холод и жуть сочились, будто кровь. Может и вправду она — очень уж не по себе стало Лаки от того силуэта, воронами взвившегося в небо — будто действительно кто-то выбрался из дыры наружу той ночью.       Лаки сама не заметила, как добрела до Степи — от мыслей отвлекли только разговоры неподалеку. Она глянула туда и увидела Мышку, Лиса и Дуню. Интересно, и чего они здесь делают? — Куда собираетесь? — Лаки сразу подскочила к ним с вопросом, — В Степь? Можно с вами? — Давай, — Мышка пожала плечами, — А чего ты хочешь-то? — Помнишь, я про Ольгимского рассказывала? Хочу снова туда сбегать, вдруг еще что-то узнаю. — А где это? — Мышка достала нарисованную от руки карту и разложила ее прямо на земле.       Лаки тут же плюхнулась рядом, пытаясь понять, куда именно она шла той ночью. Дуня и Лис заинтересованно наклонились к ней. Но карта была какой-то не такой. Она была уверена, что тропинок было больше, потому что иначе никак не получалось пройти правильно. Тут что-то зашумело, Лаки вскинула голову — и вправду, не показалось, вдалеке мелькнула темная фигура. Интересно, кому это тоже понадобилось в Степь? Кстати, она ведь так и не узнала, что тут забыли остальные. — А вы зачем идете? — Надо бы дневник, о котором учитель говорил, найти, — вздохнула Дуня, — Может, хоть он знал, как эту заразу лечить. Вот, попросила помочь. — Так разве вам надо тогда к той дыре?.. — запнулась Лаки. Дневник, наверно, был важнее… И она могла и одна сходить, хотя и очень не хотелось. — Если бы я еще знала, где его искать! — Дуня нахмурилась, — Знаю, что в Степи, но это как иголка в стоге сена. Так что какая разница, куда идти, твоя дыра ничем не хуже любого другого места. — Ну раз так, — Лаки с чистой душой вскочила на ноги, — Давайте сначала я поведу, а там посмотрим.       Степь разбегалась множеством запутанных тропинок, шептала что-то непонятное, но удивительно близкое. Лаки достаточно уверенно повела всех по самой крайней тропинке. Днем Степь выглядела совсем иначе, и, пусть она помнила дорогу, каждый поворот наполнял сомнением — точно ли верно свернула, не заблудится ли в бесконечном море травы? Но, удивительно, добраться до лаза получилось почти без сложностей. Только встретились какие-то до невозможности вкусные ягоды, от которых другим поплохело. Странно, Лаки вроде ничего такого не почувствовала. При свете солнца все выглядело совсем не так страшно, а сам лаз напоминал заброшенную землянку. Но стоило подойти ближе, как потянуло холодом. Лаки одним глазком заглянула внутрь. И вправду походило на шахту — коридор уходил куда-то в глубину и терялся в темноте. От мысли спустится туда одной по спине побежали мурашки. — Пойдем? — С надеждой оглянулась она на ребят, но Дуня покачала головой. — Лучше не соваться туда без подготовки. Да и дневник мы пока так и не нашли…              Лаки облизнула губы, почти желая заявить что и ладно, сама туда сходит, но наглая ложь так и не сорвалась с языка.       Блуждания по Степи только начинались. Дальше их повела Мышка, и на этот раз, когда они проходили мимо той поляны, и Лаки, не удержавшись, сорвала еще ягод, голова закружилась так, что она с трудом устояла на ногах. Стоило поверить другим на слово. Они наведались на холм, где степняки обычно проводили какие-то свои ритуалы, случайно забрели в болото, и чудом выбрались — Лаки потянула руку, пока отчаянно цеплялась за ветку, пытаясь не провалится в трясину. Перед очередной развилкой Мышка засомневалась — сказала, там плохое место, но если уж нужно везде проверить… Дуня уверенно кивнула и вопрос был решен.       Место действительно было плохим. Сначала оно даже казалось обычным — будто здесь когда-то стоял лагерь, а люди просто ушли слишком быстро, не собрав вещи до конца. Но затем взгляд упал на слишком неподвижно лежащие в паре мест фигуры — куклы? Ближе к краю лагеря темнела другая фигура — взрослый, будто присевший отдохнуть. Лаки шагнула вперед, но тут Дуня дернула ее за руку. — Девочки, подождите тут, ладно? — Она нахмурилась, — Я сама посмотрю.       Лаки оглянулась на Мышку и Лиса, а те упорно смотрели куда угодно, кроме лагеря. Лаки заставила себя рассмотреть те фигуры внимательнее и замерла. То, как они лежали… Нет, это были совсем не куклы. Она тоже отвела взгляд. — Я нашла дневник, — Дуня отступила от тела взрослого, — Давайте поскорее отсюда уйдем.       Лаки выдохнула, когда они наконец выбрались из Степи — все это путешествие изрядно утомило, хотя и было интересным до невозможности. Да и остальные тоже выглядели вымотанными, особенно Дуня, прижимавшая к груди дневник, как величайшее сокровище. Да и сама история там… Лаки почитала, разбирая неровный почерк, и стало не по себе. Не было ничего волнующего в том, как люди умирали один за другим, не в силах победить болезнь, и врач пробовал лекарства за лекарствами, но ничего не помогало. Неужели и сейчас творится что-то подобное? Ведь взрослые говорили про карантин… Лаки встряхнулась, отгоняя дурные мысли. Надо бы…       И тут она заметила показавшуюся вдали компанию. И Каин, и Ольгимский, и Сабурова — что они-то забыли в Степи? Неужели что-то узнали? Иначе зачем бы им сюда направляться? Лаки тихонько отстала от остальных, и подошла поближе, мимоходом отметив четвертого взрослого — какого-то крупного незнакомого мужчину. — О, и ты здесь, Везунчик! — воскликнула Сабурова, — Какое совпадение. — Вы что-то узнали? — Лаки подалась вперед, сгорая от любопытства. — Да, как раз собрались идти в шахту… — Она на мгновение прервалась и обратилась уже к старшему Каину, — Давайте возьмем ее с собой? — Зачем нам там ребенок? — нахмурился тот. — Пусть лучше с нами будет, чем в одиночку полезет. Да и без нее мы бы так и топтались на месте.       Каин поджал губы, но спорить не стал. А Лаки совершенно забыла про усталость. Шахта! Они шли в шахту! В третий раз идти туда было легче легкого, да и взрослые точно знали, где сворачивать, хоть и путались несколько раз. Лаки проскользнула в лаз второй — так ей не терпелось увидеть, что же внутри. Сразу стало холодно, и она закуталась в куртку поглубже. Низкие своды нагоняли жути, и даже свет факела, который принес Ольгимский, терялся в темноте коридора. Лаки случайно оперлась о стену и отдернула руку от неожиданности — стена была влажной. Любой шорох разносился эхом, но все уверенно направились в глубину.       Впрочем, почти сразу всполохи огня высветили темный человеческий силуэт на полу. Он явно умер давным-давно — останки выглядели совершенно неприглядно. Взрослые остановились на приличном расстоянии, решая, что делать, когда Сабурова заметила уголок бумаги под телом. Она подошла ближе, аккуратно, носком туфли подтянув бумаги к себе, и только затем подобрала их, еле касаясь кончиками пальцев. Каин взял бумаги, Ольгинский поднес факел ближе, чтобы было светлее, и Лаки мгновенно подалась вперед, желая разобрать, что же там написано. Впрочем, Каин и так начал читать вслух.       Шахта будто выпивала силы из работников, пока они копали все глубже и глубже, впивались в землю Степи, будто ища что-то — и нашли на свою беду. Они пытались выбраться, спастись, пока кто-то засыпал, не просыпаясь, кто-то пропадал в бесконечных тоннелях, а кто-то старел за считанные дни. И вышли сюда, к завалам, потому что люди снаружи сами испугались того, что выпустили. Наверняка именно о этой шахте говорили тогда ребята. Неужто здесь и правда обитает Шабнак? Лаки поежилась. Страшно, но до жути интересно.       Они пошли дальше, но столкнулись с развилкой. Решили проверить одно ответвление, но оно очень скоро разделилось еще на несколько коридоров. В другой стороне было точно то же, и взрослые остановились подумать. — Так просто мы не пройдем, — высказался Ольгимский, — Там те еще лабиринты, если судить по письму. — Можно побродить, конечно, но плохо выйдет, если мы все тут останемся, — подтвердил Каин, ненадолго задумался, а затем перевел взгляд на Лаки, — Послушай, я могу доверить тебе очень ответственное дело? — Да? — Лаки так удивилась, что это прозвучало как вопрос. — Мы пойдем, исследуем шахты. Но это очень опасно, и мы можем не вернуться, — Он протянул ей бумаги, положил руку на плечо и серьезно посмотрел в глаза, — Можешь подождать снаружи? И если через час никто не вернется, сообщи всем, что тут произошло и передай мой приказ завалить эту шахту к чертям.       Лаки с трудом сглотнула. Они серьезно думали, что могут умереть? И оставляли ей вот это все? Бумаги, приказы… Она почти рефлекторно шагнула назад, прижимая бумаги к груди. — Д-да, — Лаки даже запнулась от волнения, — Я справлюсь. — Тогда беги к выходу, — кивнул Каин, и Лаки и вправду побежала.       Только снаружи, когда солнце светило в глаза, а она уже минут двадцать сидела в траве, не находя себе места от волнения, Лаки подумала, что лучше бы пошла с ними. Уж там то она могла помочь, а не бесполезно нервничать, понятия не имея, что происходит. Она вскочила на ноги, горя желанием сделать хоть что-то, когда краем уха услышала голоса в шахте, и вскоре оттуда выбрались все взрослые. — …ориентироваться решительно невозможно, — выговаривал Каин, отряхивая дорогое пальто, — Я загляну в архивы, но не знаю, поможет ли. — Может, хоть от тела избавиться? — Спросила Сабурова. — Я туда больше не пойду, — категорически отказался незнакомый мужчина, и отошел поближе к Лаки. — Идея не такая уж и плохая, — оборонил Ольгимский, — Сделаем?       И они нырнули обратно в шахты. — Ничего не нашли? — разочарованно протянула Лаки. — Ага, вообще глухо, — покачал он головой.       Ждать долго не пришлось — взрослые показались оттуда, пряча лица в рукавах и кашляя. — Это была ужасная идея, — Ольгимский жадно задышал свежим воздухом. Факела при нем уже не было — оставил в пещере? — Согласна, — искренне кивнула Сабурова.       Лаки вопросительно посмотрела на мужчину, но тот сам недоуменно пожал плечами.       Пока взрослые возвращались по Степи, никто не попросил бумаги обратно, а Лаки и не стала напоминать. А еще, когда они проходили поле высоких трав, ей показалось, что она услышала знакомые голоса. Лаки прислушалась — и вправду, неподалеку разговаривали. Отделится от взрослых было совсем несложно, и Лаки побежала на командный голос Волчицы.       Кроме нее там была Сорока, и парочка взрослых тоже что-то забыли в их компании. Лаки быстро объяснила, как именно тут оказалась, и девочки буквально вцепились в бумаги, которые она протянула. — Это же Ольгимские когда-то приказали копать шахту! — выпалила Сорока, быстро пробегая глазами письмо, — А здесь есть доказательства! Давайте скорее, нужно выяснить, что там творится!       И Лаки уже в четвертый раз оказалась на знакомом месте. Стоило зайти внутрь, как в нос ударил отвратительный запах — что вообще взрослые здесь натворили? А затем она увидела частично обгоревший труп и валяющийся факел, и все стало на свои места. Все повторялось практически как в прошлый раз — осмотр всего вокруг, попытка пройти дальше в шахты. Только в этот раз у них даже факела нормального не было, и в темноту никто не полез. Лаки разочарованно поджала губы. Должно же быть что-то… Ведь не просто же так эту шахту копали? У взрослых всегда есть какие-то планы, может это поможет? — Понятия не имею, что делать, — оборонила Сорока, сдаваясь, — Надо хотя бы факела захватить, может веревку, чтобы можно было вернуться… — Давайте хотя бы шахтера похороним, — сказал кто-то из взрослых.       Взрослые занимались телом, где-то раздобыв огонь, а Лаки продолжала катать в голове мысли. Должны быть планы, никто не роет шахты просто так… Да и разве Каин не говорил что-то про архивы? Ведь есть что-то, крутится на языке, но все никак не получается уловить… И тут Лаки осенило. Точно, в бумагах же упоминалась карта! Которую отправили Ольгимскому еще когда шахта работала, и Триумвират наверняка о ней знал. Как бы ее достать? Лаки рассказала об этом Сороке с Волчицей, попросив позвать с собой, если что-то получится. Волчица покивала, но как-то отстраненно, будто мысли были заняты совсем другим.       Стоило вернуться из Степи, как девочки побежали искать других детей — проводить ритуал, чтобы избавиться от болезни, да и Лаки увязалась с ними. Собрались многие — Лаки улыбнулась Соне и помогла развести небольшой костер. Другие уже успели сложить журавликов из бумаги, и всей гурьбой столпились вокруг костра. Волчица первой положила журавлика, и Лаки завороженно наблюдала, как медленно огонь пожирает бумагу. Яркое пламя лизнуло крыло, затем медленно перебралось на остальную фигурку, которая почернела и съежилась, будто прячась. Порыв ветра подхватил пепел и унес его в уже темнеющее небо, и на мгновение будто стало легче дышать.       Лаки изрядно вымоталась за этот долгий день, но домой идти не хотелось. Может, повезет, и в баре дадут лишнюю конфетку? Соня согласно кивнула, и они пошли туда. — О, вы-то мне и нужны! — воскликнула хозяйка, стоило переступить порог, — Нам выделили гуманитарную помощь для детей, можете сбегать, рассказать своим, что здесь еду дают?       Словом, отдохнуть не получилось. Лаки и Соня не сразу наткнулись на детей, чтобы передать слова, и пришлось поплутать по городу. А ведь уже темнело. Когда они вернулись в бар и нашли там Волчицу с Золотком, Лаки облегченно вздохнула. Уж теперь то это точно была не ее проблема. Она забрала полагающуюся галету, и сразу ее съела — кушать хотелось жуть как. А затем помахала рукой и побежала домой — наконец-то можно было переночевать у себя, а не ютиться у Каиных.       Дома уже был Витя, да и еще какую-то девушку к ним позвал — только и делали, что обсуждали выступление, которое, наверно, сорвется, раз режиссера убили… Лаки даже вспомнила, о ком шла речь — был такой, длинноволосый, который сидел тогда с Витей в баре. Точно, она же тогда еще галету стащила! Лаки зарылась в карманы и действительно ее нашла. Но она вроде уже поела… Недолго думая, она протянула еду Вите и убежала в свою комнату. В голове крутилась куча мыслей: и о шахте, и о болезнях, и об этой механической штуке из поезда, и Травку она весь день не видела — куда та запропастилась? Она еще думала обо всем, задумчиво теребя кольцо на пальце, когда накрылась одеялом, но стоило закрыть глаза — и Лаки моментально провалилась в сон.