Молочная жизнь

      С утра Лаки привычно потянулась, и сразу ойкнула — рука после вчерашнего все еще болела, даже, казалось, сильнее, чем раньше. Заглянуть к врачам, что ли? Она осторожно покрутила плечом. С другой стороны, они наверно заняты со всеми этими больными… Ладно. Лаки соскочила с кровати, принимая решение. Заглянуть в любом случае стоило, а помогут или не помогут это уже их дело. Она выскочила на улицу. Людей было достаточно много, и пробежаться до верхнего города не составило труда, вот только в переулке мелькнули знакомые лица и Лаки остановилась. Что опять мечтатели и прагматики делали вместе? — Привет, — Она подскочила поближе, заметив Соню, — Как ночь? — Стра-а-анно, — она сладко зевнула, — Я опять из-за этого Оазиса толком не выспалась. — Ты снова там оказалась? — выпалила Лаки, — Круть! Жаль, что ты не можешь провести других… — Посмотрим, — Соня пожала плечами, — Мы с Мышкой и Золотко пытаемся в этом разобраться, и, может, даже получится кого-то с собой захватить… — Ты же позовешь меня? — Лаки впилась взглядом в Соню, и та кивнула, — Спасибо-спасибо-спасибо! Кстати, ты не видела Травку? — Нет, — Соня покачала головой, — Она искала ту брошку у поезда, помнишь? Может к военным побежала. Лаки вздохнула и обратила внимание на других детей. Хвостик обнимала игрушку с нее ростом, прячась за Волчицей, а та разговаривала о чем-то с Сорокой и Ведуном. Лаки только шагнула ближе, надеясь разобрать, о чем они болтают, как ее окликнули. — Лаки! — она обернулась на голос, и увидела на улице Витю и Сабурову с Каиным, — Пойдем, тебе тоже стоит это услышать. — …позови остальных, — инструктировала Волчица, — Нам надо собраться и обсудить…       Лаки замерла в нерешительности. Оба разговора казались важными. Но… — Ты идешь? — брат обернулся, отставая от своих собеседников. — Да, — Лаки махнула детям на прощание и подбежала к нему. У детей всегда можно спросить интересности позже, а вот из взрослых информацию черта с два вытянешь. Когда еще будет шанс? — А что случилось? Куда мы идем? — В архив, — вмешался Каин, — Речь о вашем доме. — А… — Поговорим уже внутри, — оборвал он, и Лаки с трудом сдержала вопросы.       В архиве Лаки была только раз, когда дедушка ходил туда за какими-то документами. Слабый свет пробивался через окно, падая на залежи свитков и книг, и пыль золотыми точками блестела в солнечном свете. Каин щелкнул выключателем, зажигая лампы, и магия исчезла. — Вы видели, что творится в городе, — начал Каин, пока Сабурова осматривала полки, — Болезнь началась не просто так, и, пусть врачи ищут способы ее остановить, так просто она не закончится. Необходимо построить Башню, собрать силу, которая остановит все это и даст безопасное место, защитит от хаоса.       Башня? Звучало как-то очень непонятно. Лаки покосилась на Витю, но он совсем не показывал, что думает. — Но Башню нельзя строить где попало. Я уже пригласил в город архитекторов, но осталось определится с местом — и поэтому позвал сюда вас. Потому что одно из таких мест расположено под вашим домом.       И что он хотел сказать?.. — Вы собираетесь его снести?! — Возмущенно воскликнул Витя. — Что? — неверяще выдохнула Лаки, — Там же лаборатория дедушки! — Я не буду ничего делать без вашего согласия, — Каин вздохнул, — Есть и другие места, пусть не такие подходящие, но… — Тогда почему именно наш дом? — перебила Лаки, сжимая кулаки, — И что вообще такое эта Башня?       Каин говорил долго — о том, что Башня — не просто строение и камни, а воплощение стремления к неизведанному, спасение от хаоса, сила, которая сможет выстоять перед любыми невзгодами и проложить путь вперед. Что нужно место, обладающее историей, где пересекаются жилы Города. Да, есть Бойни, важные как для степняков, так и горожан, но под домом Потоцких лежит сердце первой Хозяйки — и нет места, более подходящего для Башни, чем оно. — Послушайте, я готов отдать свой дом, поживете там, пока мы определимся с Башней, выделю вам денег…       Но где жить Лаки волновало мало. Она пыталась понять другое — если Башня действительно поможет, победит болезнь, объединит Город — может, построить ее действительно стоит того? Или это наоборот плохо? Совсем не хотелось лишаться дома, в котором выросла, дедушкиной лаборатории… — Вить, — Лаки тыкнула его в бок, отвлекая от спора с Каиным, — Ты ведь хотел переехать в Столицу? — Да, но… — Он запнулся, совсем не ожидая такого, — Ты же говорила про лабораторию… — Я не знаю, — Она отвела взгляд, нервно переплетя пальцы, — Но если это поможет городу… Мне это не нравится, но я не буду ругаться. — Ты уверена? — переспросил Витя, и Лаки кивнула. Он нахмурился, напряженно размышляя, и повернулся к Каину, — Если мы согласимся, что будет дальше?       Лаки почти не слушала эти взрослые обсуждения. Правильно ли она поступила? Кто бы знал. И тут она заметила Сабурову — та все еще перебирала бумаги. — А зачем вы пошли именно в архив? — Лаки быстро переключилась на другое, лишь бы не думать о доме. — Надо разобраться с шахтой, — она пролистала очередную книгу и вернула на полку, — Аристарх с Генрихом собираются ее взорвать, ищут взрывчатку и детонаторы, но в любом случае, сначала надо выяснить, что там скрывается. — Так вы ищете карту? — Лаки подскочила ближе, заглядывая сбоку в свиток, который просматривала Сабурова, — А можно?.. — Да, посмотри на полках, — кивнул Каин.       Лаки стянула ближайшую бумажку. Какие-то цифры… Было похоже на сложные подсчеты, где что-то складывалось, а вот это был знак умножения… Точно ничего похожего на карту или интересную историю. Она разочарованно положила ее обратно, но только потянулась к следующей, как Сабурова довольно воскликнула, что нашла карту. И теперь даже не подсмотришь… — Прекрасно, — Каин сразу отложил свои документы, — Тогда идем, надо заложить фундамент. — Сейчас?.. — Лаки даже замерла. Уже? Так быстро? И дом, и лаборатория… — Сейчас отдадим материалы архитектору, чтобы он мог начать. У вас будет время собрать вещи. Но да, строить начнем уже сегодня. Переночуете у меня, а я уж найду, где остаться.       Они вышли из Архива, и Лаки спохватилась. Надо было рассказать обо всем детям! Ведь и часть взрывчатки они утащили, и планировали что-то против Триумвирата — наверняка им будет интересно, да и вдруг они тоже знают что-то про Башню и смогут посоветовать? Она огляделась, но на улицах никого не было, да и возле убежища никто не толпился. Вот как всегда! Лаки поджала губы. А искать всех времени совершенно не было. Ладно, значит надо просто выяснить побольше. — А как этот детонатор выглядит? — Лаки подскочила к Каину. Интересно было, откуда он собирался брать взрывчатку, но про детонатор она вообще впервые слышала. — Его все равно будет Генрих искать, — отмахнулся Каин, — Сам толком не представляю, как, но наверняка механическое устройство. А могла ли это быть та штука с поезда? Лаки слегка замедлила шаг. Спросить или не спросить? Каин уже рассказал много до невозможности интересного. Да, Ведун его недолюбливал, хоть тот и его отец, да и доверять взрослым — та еще затея… Но это самая близкая зацепка! Ай, ладно. — Навроде такого? — Лаки достала находку из внутреннего кармана, — Она тоже механическая, но я не знаю… — О! — Тот удивленно поднял брови, — Вполне вероятно. Покажешь потом Генриху, хорошо? — Ладно, — кивнула Лаки и спрятала ее обратно. Каин нравился ей все больше и больше. Может, не такой он и плохой взрослый. У их дома уже стоял Ольгимский вместе со смутно знакомым мужчиной. И где она его видела? Точно! Именно с ним Каин болтал тогда днем. Так вот о каком проекте шла речь. Лаки спрятала руки в карманы. И ведь Каин никак не мог так быстро позвать их сюда. Значит, заранее рассчитывал, что Витя согласится на постройку Башни? Она поджала губы. И почему все должно быть таким сложным… Лаки подошла к дому, и неуверенно коснулась стены. А если это не поможет? Или если Башня сделает все хуже? И почему нельзя посоветоваться с подругами, когда так нужно?!       Пока Каин расписывал что-то архитектору и объяснял, где достать материалы, Лаки проскользнула внутрь. Она посмотрела на старую фотографию на комоде, окинула взглядом коридор. Витя наверняка все соберет, ведь так?       Лаки вышла из дома, крутя между пальцами старую монетку — дедушка всегда говорил, что она приносит удачу. Она сложила одежду и всякие важные мелочи в сумку, и Витя обещал потом занести ее к Каину. Лаки последний раз оглянулась на дом и встряхнулась. Каин говорил, что им надо немного времени, чтобы собраться в шахту, и они обязательно возьмут ее с собой, потому что та находка из поезда действительно часть детонатора и им очень нужна. И Витя еще зачем-то с ними увязался… Мол, не собирается отпускать ее одну. Поэтому, пока было время, надо было срочно рассказать все остальным!       Она пошла за каким-то военным, заодно предложив обняться, и получила взамен конфетку, и уже собиралась искать хоть кого-то по убежищам, когда увидела детей, обступивших Лию. — Я такое узнала! — Лаки со всех ног бросилась в толпу, выцепляя взглядом Волчицу, — Я же пошла с Каиным, и… — Везунчик! — Лия перехватила ее за руку, — Постой секунду, мне нужно сначала тебе кое-что рассказать. — Потом, — Лаки отмахнулась, — Они собираются… — Нет, это очень важно! — Лия перегородила дорогу и Лаки нахмурилась. Ее могли позвать в шахты в любой момент, и какая разница, что… — Ты можешь быть в опасности, — Лия наклонилась ближе и понизила голос, — Давай мы поговорим, а уже потом ты решишь, рассказывать что-то или нет?       Лаки внимательнее посмотрела на Лию — та и вправду выглядела нервной. Ладно, от пары минут не убудет. Да и вдруг действительно что-то интересное расскажет? — Ладно, — она нехотя кивнула. — Можете не говорить остальным, главное скажите потом мне… — Волчица повернулась к Лие. Лаки моментально вспыхнула. То есть она сразу решила, что Лаки испугается и решит промолчать? — Я прекрасно расскажу все, что захочу! — Она сложила руки на груди и отвернулась к Лие, — Так о чем речь? — Помнишь кулон? — Она отвела ее подальше и понизила голос, — Ты не находила в этом купе ничего… иного? Брошку, например? — Нет, — Лаки даже прикрыла глаза, вспоминая. Ни в одежде, ни в вещах, нигде ничего похожего на брошку она вспомнить не могла. — Ты уверена? — Лия даже обхватила ее за плечи, — И никому не рассказывала, что ты там была? — Точно, — Лаки кивнула головой. Ну, она только что рассказала Триумвирату про часть детонатора, но она же не говорила, где именно его нашла, верно? — И почему это может быть опасно?       Лия лишний раз огляделась, чтобы убедится, что дети достаточно далеко, и больше никто не может подслушать. — Потому что это было купе инквизитора.       Лаки распахнула глаза. Самого инквизитора? Того, с кем общалась Сорока и который знал про взрывчатку? Но почему он бросил свои вещи? И Лаки точно не видела там значка инквизитора, она бы его узнала… — Понимаешь, как это важно? — Лия встретилась с Лаки взглядом, — Пожалуйста, не говори никому, что ты была в том купе. — Ладно, — Лаки кивнула. Это было очень-очень интересно.       Тут шум сзади стал каким-то слишком возбужденным. Лаки обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Волчица метким ударом заехала Ведуну по лицу, и половина детей восторженно завопила. — Господи, что вы делаете! — Воскликнула Лия и поспешила разнимать драку.       Лаки ухмыльнулась. Эти двое были идеальной парочкой. Как там, «бьет, значит любит»? Волчица подала руку Ведуну, поднимая его с земли, пока Лия тихо выговаривала, что так делать не надо. Лаки только открыла рот, чтобы рассказать все, что узнала, как ее окликнули. — Лаки! — Это до жути напоминало утро. На этот раз Витя был с Каиным и Ольгимским. Серьезно? Сейчас? — Мы уже собираемся, идем. — Сейчас! — Лаки помахала рукой, — Я вас догоню!       Она повернулась обратно, хватая за руку Сороку и Золотко, которые оказались ближе всего, наклонилась и затараторила на одном дыхании. — Каин нашел карту от шахты и собирается туда прямо сейчас и я пойду с ним и он хочет взорвать шахту а еще он хочет построить башню и для этого собирается разрушить наш дом потому что под ним сердце первой хозяйки и Витя уже согласился и архитектор сегодня заложит фундамент башни, вот! — Взорвать убежище? — переспросила Волчица. — Нет, наш с Витей дом! — Лаки мотнула головой, — Запомнили? Все, я в шахту, пока! — и убежала.       Вместо того, чтобы сразу направится в Степь, взрослые собрались вместе и долго-долго что-то обсуждали. Лаки крутилась рядом, но ничего, кроме необходимости достать веревки, факела и кучи других вещей, она не услышала. А что если дети не до конца поняли, что она им рассказала? И она так и не смогла посоветоваться, и не рассказала про взрывчатку, и про детонатор. И что с инквизитором? Зачем ему все это надо? Как он вообще выглядит? Откуда Лия выяснила, что это именно его купе? Лаки нервно переступила с ноги на ногу, оглянулась на Витю, посмотрела по сторонам — и заметила Травку. Она шла в компании с степняками и… младшим Сабуровым? Лаки еще раз оглянулась на взрослых, все еще спорящих о чем-то, и решила, что нет никакого смысла бесполезно торчать тут. — Привет! — Лаки подскочила к Травке, но та отреагировала как-то с запозданием, да и выглядела бледнее обычного, — Где ты была? Ты в порядке? Видела других детей? — Может, вообще до завтра не доживу, — тихо пробормотала она, но затем улыбнулась, — Зато я нашла свою семью, представляешь? — Правда? — Лаки расширила глаза, — Я так рада! И не говори ерунды, ты не можешь умереть! Сходи к врачу, почему ты вообще тут? — Хотя бы проведу их в Степь, — Травка пожала плечами. — Ты уверена? — Лаки нахмурилась, — Если тебе так плохо… — Да, — она кивнула, — Я хочу помочь, чем смогу.       Лаки сглотнула. Ей все это совсем не нравилось, но если Травка так этого хотела… В конце концов, она вот точно не собиралась слушать никого, кто не пустил бы ее в шахту. — Тогда удачи, — Лаки улыбнулась и обняла подругу.       Она повернулась обратно — и взрослые все еще не собрались никуда идти. Лаки подошла ближе, отвлекая Каина от разговора, а тот сказал только, что, видимо, поход переносится как минимум на час. Лаки была этому почти рада. Она лишь кивнула, и подскочила к брату. — Сбегаем пока в город? — Она подергала его за рукав, — Пожаааалуйста? — Давай, — Он пожал плечами, — Все равно делать нечего. А чего ты меня зовешь? — Не хочу одна ходить, — буркнула Лаки, — Неважно, идем.       По пути Витя спросил про игры, и Лаки рассказала и про войнушку, и про прятки, и даже подразнила его загадкой, в которой надо было угадать количество пальцев, которые она показывала. Пусть еще догадаются до секрета! Она искренне гордилась правилами, которые придумала. — А вы не играете в порошочки? — уточнил Витя. — Это не то чтобы игра, — Лаки пожала плечами, — Просто иногда бывает, что кто-то смешивает, кажется, случайные травы и лекарства, а потом это помогает. Так даже Кузнечик вылечился, хотя ему было очень плохо. — И что, его ни у кого нет? — Не знаю, но его специально не намешаешь, оно само выходит.       Тут Лаки заметила впереди Соню, Ведуна и Золотко и моментально отвлеклась от разговора. — Ребята! — Она замахала рукой, а потом повернулась к Вите, — Большое спасибо, что проводил!       Лаки подбежала ближе, оглядываясь в поисках остальных. — Остальные не здесь? Они же поняли все то, что я рассказала? — Ага, — Соня кивнула. Лаки облегченно выдохнула, и наконец обратила внимание на остальное. — А вы что собираетесь делать? — Соня обещала провести нас в Оазис, — оборонил Ведун, и Лаки на мгновение потеряла дар речи. — Вы разобрались?!.. Можно с вами? — Она оглядела всех с надеждой в глазах. — Конечно, — Соня пожала плечами, — Идем?       Все время дороги до убежища Лаки буквально засыпала ее вопросами обо всем на свете. — Проще всего попасть туда из убежища. Оазис помогает, и чем глубже ты погружаешься в его истории, тем больше он позволяет. — И поэтому ты можешь нас провести? — Да, — Соня нахмурилась, — Но я уверена, что туда можно пустить и взрослого, но это сложно, надо узнать больше… — Взрослого? — переспросил Ведун, — Зачем? — Лия очень просила.       Соня юркнула в убежище, и Лаки с Ведуном и Золотко поспешили за ней. Лаки не очень нравилась идея проводить взрослых в Оазис, но если речь шла о Лие — ей можно было доверять.       Соня быстро объяснила, что надо делать, и они сели в небольшой кружок. Лаки крепче сжала чужую руку, когда Соня закрыла глаза, и глубоко вдохнула. Сердце стучало от волнения, и Лаки в последний раз переглянулась с Ведуном. Закрыть глаза, ни о чем не думать и не отпускать руки. Она выдохнула, замечая то же волнение в чужих глазах, и закрыла их. Сразу до невозможности захотелось подглядеть через ресницы, увидеть, что же на самом деле происходит там, в этом непонятном пространстве, но Лаки держалась. Она прислушалась к чужому дыханию, пытаясь различить что-то необычное, но слышала только стук крови. Время тянулось до невозможности долго. И тут что-то неуловимо поменялось. — Получилось, — выдохнула Соня, и Лаки сразу распахнула глаза, вскакивая на ноги.       Вокруг раскинулось бесконечное пространство, казавшееся, все же, удивительно маленьким и уютным. Везде в хаосе мелькали слова, звуки и истории, будто шепчущие ответы на все, но требующие чего-то взамен. Столько всего! Лаки восторженно коснулась одной из картинок, но она рассыпалась на обрывки фраз. — Здесь много историй, но они все перепутаны, — объяснила Соня, — Вы можете найти начало, а дальше история сама подскажет, как ее продолжить.       Лаки рассеянно кивнула, и шагнула вперед. Шепот дразнил на самом краю слуха, — кажется, прислушайся и все разберешь, — но оставался неразличимым гулом. Соня объясняла что-то еще, когда Лаки уже нырнула в чужие истории с головой.       …Художник хотел успеть как можно больше. Рисовал одну картину за другой, прерываясь лишь на то, чтобы пополнить запас красок. Рисовал, пока не почувствовал — следующий сон — последний. Красок хватит лишь на одну картину — завершающую. Слишком много было потрачено на неважное и второстепенное. Он так торопился, что не успевал задуматься о сути того, что он видит, об истинной причине по которой он столь неистово рисует. И теперь не мог даже представить себе, какой же будет его главная картина…              Сцена мигнула, расплылась, и мгновение спустя Лаки уже стояла на пороге чужого дома. — Во что ты играешь? — спросил мужчина. Голос у него был усталый, как и у всех взрослых, но всё-таки не тот привычный взрослый голос, которым они задают вопрос, ответ на который не хотят на самом деле слышать. — В молочную жизнь, — сказала девочка, не поднимая глаз. Она медленно переставляла фигурки, вырезанные из белой кости. — Что это значит? — спросил степняк и опустился рядом. — Это значит, — сказала девочка, — что эта жизнь — не настоящая. Она первая. Она вырастет и выпадет, и будет больно, и потечет немного крови, и потом вырастет другая. Настоящая.       Не-совсем-ветер подул снова, заглушая чужие слова. Лаки шагнула вперед, пытаясь расслышать, но пол ушел из-под ног, и она на секунду зависла в темноте, раскрашенной мелькающими картинами. Мальчик вновь вытаскивает из колоды загаданный бубновый туз, а девочка смеётся над этим маленьким чудом. Две ученицы склоняются над спящей наставницей с ножами в руках. Девочка с холодными глазами, мальчик, умеющий слушать землю, и юноша с формулами становятся рядом с мечтателем, решившим изменить мир. Одинокие игрушки терпеливо ждут хозяев, которые уже никогда не вернутся. Картинки замелькали быстрее, сливаясь в пёструю неразборчивую полосу, а затем мир резко дёрнулся вниз. Коленки Лаки ударились о траву, и она подняла голову.       …В детском Городе жил-был мальчик. Он решил стать архитектором.       Не тем, кто строит обычные дома из песка и палок, а тем, кто возводит башню. Не простую башню — волшебную. Такую, которая собирает в себе силу. Какую силу — мальчик и сам не знал, но чувствовал: когда башня будет готова, случится что-то важное.       Он выбрал место на высоком берегу, где ветер гулял свободно и никто не играл. Долго смотрел на пустую землю, а потом сказал: — Здесь будет стоять моя башня.       Но чтобы построить башню, нужен фундамент. А фундамент нельзя сложить из воздуха. Мальчик огляделся и увидел неподалёку чужой домик.       Домик был старый, но крепкий. Его строили другие дети — долго, терпеливо, подбирая камешки один к одному. В этом домике хранились их секреты, их находки, их маленькие радости. На крыше лежала сухая трава, которую девочка сплела в косичку, чтобы ветер не сдул. У порога стоял камень, выкрашенный соком ягод, — он указывал дорогу домой.       Мальчик подошёл к домику. Посмотрел на него. И решил.       Он разобрал чужой домик до основания. Камешки уложил ровными рядами — так, как учат взрослые, когда строят настоящие дома. Дощечки поставил ребром, чтобы держали вес. А тот самый камень, что указывал дорогу, вдавил в землю под самым центром. — Фундамент готов, — сказал мальчик.       Он не заметил, что, пока он строил, другие дети перестали играть. Они стояли вокруг и молча смотрели на пустое место, где ещё утром стоял их домик. Один мальчик заплакал. Девочка, которая сплела травяную косичку, подошла к фундаменту, постояла и ушла, ничего не сказав.       А архитектор уже думал о следующем этаже.       Башня росла. Мальчик поднимал её всё выше. И ему казалось, что вместе с камнями в стены входит какая-то новая, неведомая сила…       Лаки потянуло неведомым ветром, но она побежала навстречу, все ближе, ближе, ближе… И распахнула глаза уже в убежище. Та история про Башню застряла в голове — она не видела, чем все заканчивалось, но все в истории было слишком тревожным. Почему, чтобы построить Башню, обязательно необходимо разрушить чужое? И их дом… Остальные тоже зашевелились, и Лаки прогнала мысли. Наверняка взрослые уже разобрались со всем и готовы идти в шахту, верно? Улицы сами привели ее к богатому городу, и она сглотнула, когда увидела, как их дом чернел пустыми окнами и уже лишился крыши. Услышать чужой спор было почти облегчением. — …он шляется?! — жаловался Каин Сабуровой, — Почему мы вынуждены торчать тут без малейшего прогресса, когда сто раз все обговорили? — Наверняка есть причина… — Боже, надо послать кого-нибудь… — Мы снова никуда не идем? — Лаки нахмурилась, спрятав руки в карманах куртки. — Видимо да, если никто не… — Каин прервался и перехватил случайного рабочего, — Вы же к бойням? Пожалуйста, можете передать Генриху, что мы его ждем? — тот кивнул, — Замечательно, благодарю вас.       Правда, Ольгимский не появлялся и не появлялся. Лаки сидела на крыльце дома Каинов, не отрывая взгляда от уничтожения ее дома. Стоило ли того эта Башня? — Ты раньше слышал что-нибудь про Башню? — Она задрала голову к Вите, и тот вздрогнул от неожиданности. — Нет, — он покачал головой, — Если честно, не уверен, как это вообще может помочь… — А я видела историю… — Лаки спрятала взгляд, — Что был мальчик, который хотел построить Башню, и для этого разрушил дом остальных детей и положил все это в фундамент…       Витя ничего не ответил. А затем прибежал другой взрослый, передав, что Ольгимский неимоверно занят и никак не успеет в срок. Лаки вздохнула, вскакивая со ступеней. — Позовите меня, когда наконец разберетесь. — Обязательно, — Каин даже не выглядел сердитым, — Подойди к нам еще через час, хорошо?       Лаки кивнула и убежала.       Она не была уверена, куда лучше пойти, скорее просто спешила то за одним человеком, то за другим, пока не забрела к лечебнице. Она даже заглянула внутрь. — Я почти уверена, что это сочетание трав помогает от мигрени, — высказывала Дуня какой-то военной-медику, — Согласно дневнику… Третья девушка склонилась над больным, меняя ему тряпку на лбу. Все ближайшие койки были заняты, и Лаки аккуратно вышла до того, как ее успели заметить. Совсем не хотелось их отвлекать на такую ерунду, как ноющая рука. Чем бы заняться?.. И тут вдалеке мелькнули фигуры Ведуна и Волчицы. И потом еще удивляются, почему их иногда обзывают парочкой. То ругаются, то ходят под ручку.       Лаки быстро побежала за ними, заодно заметив с ними Соню. Волчица говорила что-то про прятки, но Лаки услышала только часть, и сходу влезла с вопросами. Правда ответ был совсем странным. — Мы пойдем играть в прятки в чумном доме, хочешь с нами?       Лаки аж опешила. Чтобы вечно рассудительная Волчица внезапно решила такое? Что вообще успело случится, пока ее тут не было? — Зачем вам туда?.. — Чтобы помочь городу, — Волчица нахмурилась, — Там должны быть ресурсы, наверняка мы найдем что-нибудь… — Да что именно? — Просто, — она огрызнулась, — Лекарства, еду, что угодно.       Лаки сглотнула и отступила. Она бы хотела помочь, но если что-то пойдет не так, взрослые наверняка не пустят ее в шахты, отговариваясь глупыми причинами. Лаки прерывисто вздохнула, наблюдая, как Волчица, Мышка, Хвостик и Соня исчезли в дверях. Ведун и остальные остались снаружи, и Лаки снова почувствовала себя как тогда, у шахты, когда единственное что оставалось — ждать. Прошло совсем немного времени, раздался топот, и Мышка выскочила наружу, таща за руку Хвостика — зачем та вообще потащилась за Волчицей? — Там Чума! — выдохнула Мышка, — Клянусь, я ее видела!       Лаки сжала кулаки, Волчица и Соня все не появлялись… Из дверей вылетела Соня, в коридоре показалась Волчица, и Лаки почти выдохнула с облегчением, но та споткнулась прямо у выхода. Волчица в ужасе перевернулась на спину, отползая назад. Что-то было не так, воздух будто сгустился силуэтом тьмы, и Лаки почти увидела нависающую фигуру, замершую в глубине коридора, склонившись над Волчицей. Но в следующую секунду Волчица отмерла, бросилась в проем, и Лаки наконец немного расслабилась. Девочки подскочили к Волчице, помогая ей встать. — Я же не одна это видела? — Лаки обернулась к Ведуну, и тут хмуро кивнул. — Черт! — Волчица выругалась вслух, — Надо больше времени.       Лаки распахнула глаза. Они собирались идти туда снова?! Она открыла рот, собираясь сказать, какая это плохая идея, но Волчица успела раньше. — Везунчик, поможешь? — Она посмотрела с надеждой, и Лаки замерла.       Это было важно, и Волчица в любом случае собиралась туда лезть, и Лаки даже не заболела, хотя остальные плохо себя чувствовали, но все равно шли, и она наверняка могла справится… Но… Лаки вспомнила ту прекрасно-жуткую фигуру и с трудом сдержалась от желания рвануть в Чумной дом, лишь бы увидеть ее ближе, понять, что такое эта Чума, откуда, как… — Я не могу, — Она качнула головой, — Я должна пойти в шахту совсем скоро.       Она ни за что не удержалась бы, не стала прятаться, и все наверняка пошло бы катастрофически плохо, и она не попала бы в шахту… Лаки была уверена, что та шахта связана со всей этой историей. Не просто так ходили легенды, не просто так случались те исчезновения и болезни, про которые написали в найденном письме — шахта была ключом, и Лаки не имела права его упустить. — Ладно, — Волчица отвернулась, и они с Ведуном начали обсуждать план.       Волчица и Ведун должны были достать что бы они не искали, Золотко и Лис — отвлечь Чуму. Лаки толком не следила за домом, пытаясь заглушить мерзкое послевкусие сделанного выбора. Лишь уловила, что все вернулись и сделали то, что хотели. — Пойдем в Оазис? — Соня отвлекла от мыслей, а Лаки даже не заметила, как она появилась рядом, — Надо непременно закончить истории, чтобы Оазис смог измениться и впустил Лию.       Лаки кивнула.       На этот раз Лаки почти смогла не потеряться в ворохе чужих жизней, отыскав нужную ниточку, которая привела ее к подножию Башни.       …Когда башня поднялась вровень с мальчиком, он понял: простых камней мало. Башня должна хранить не только тяжесть, но и смысл.       Он стал собирать древние вещицы.       В детском Городе их было много. Каждый ребёнок находил в степи или на берегу что-то особенное: глиняный черепок с узором, похожим на солнце; ржавый ключ, который ни к чему не подходил; стеклянный шарик с пузырьком внутри, похожий на застывшую каплю дождя; ленту, выцветшую от времени, но всё ещё хранившую чей-то след.       Мальчик ходил по Городу и просил эти вещицы. Сначала он объяснял, для чего они нужны, — для силы, для башни, для великой игры. Потом перестал объяснять. Потом просто брал.       Он раскладывал вещицы в особом порядке. Он долго думал над каждым местом: черепок положил на восточную сторону, где встаёт солнце; ключ — на западную, где день уходит в ночь; шарик поместил в углубление между камнями, чтобы он смотрел вверх, в небо; ленту обвязал вокруг самого узкого места, словно перетяжку.       И в тот самый день, когда мальчик закончил раскладывать вещицы, другие дети начали терять свои домики.       Они возвращались после игр, шли знакомыми тропинками — но не могли найти вход. Двери, которые всегда открывались, казались глухими стенами. Окна, в которые всегда можно было заглянуть, отражали только чужие лица. Дети обходили домики по кругу раз, другой, третий. Искали щёлочку, пометку, любой знак. Но время уходило, солнце садилось, и каждый раз вход оказывался всё дальше и дальше.       Кто-то тратил на поиски весь вечер. Кто-то — всю ночь. А один мальчик, самый маленький, искал свой дом три дня и три ночи и нашёл его только тогда, когда забыл, зачем вообще искал.       А башня тем временем стояла на высоком берегу, и древние вещицы в её стенах перешёптывались на ветру. И сила в ней прибывала…       Лаки пыталась удержаться дольше, узнать, что было дальше, но ветер утянул ее прочь. Она искала нужный образ в мелькающих картинах, и наконец заметила ту девочку, что играла с костяными фигурками. — А люди? — спросил он тихо. — Люди тоже молочные? — Конечно, — сказала девочка просто. — Все, кого унесла чума — они уже выпали. Им сейчас, наверное, странно. Пусто во рту. Языком трогают, где было, и не верят. — Я не хочу выпадать, — сказал степняк, и это было самое честное, что он говорил за все свои сорок лет. — Знаю, — кивнула девочка. — Молочные зубы никогда не хотят. Они думают, что они — навсегда. — Но для молочных зубов эта жизнь единственная. Настоящая-то будет уже не с ними. Ты же тоже не хочешь, чтобы они выпадали так рано?       Девочка впервые подняла на него глаза. Они были светлые, как молоко. Как первые зубы. Как то, что ещё не успело стать настоящим. — Хочешь сыграть со мной? — спросила она.       Степняк и девочка ещё долго сидели рядом на пороге умирающего дома. Они оба смотрели на маленький город из кости и переставляли фигурки. Чума в маленьком городе делала своё дело. Маленькие люди не знали, что они — первые.       Где-то в глубине рта у большого города шаталось что-то важное.       И не выпадало. И не выпадало. И не выпадало.       Что-то изменилось. Лаки не могла точно выразить, что — но будто это единение и понимание позволили сделать маленький шажок дальше. Она замерла на пороге, наблюдая за взрослым и девочкой, и изо всех сил пожелала, чтобы Лия когда-нибудь тоже смогла это увидеть.       Хотелось остаться ещё ненадолго, найти другие истории, увиденные мельком, но где-то под этим тёплым чувством всё ещё зудела тревога, о которой она почти успела забыть. Сколько уже времени она провела непонятно где? Вдруг взрослые давно собрались в шахту? Оазис не спешил прогонять ее, сдувать тем не-ветром, но Лаки поймала это чуждое ощущение и открыла глаза уже в реальном мире. Она почти не удивилась, не увидев Золотко и Соню, и ускользнула из убежища.       Уже на полпути стало понятно, что все снова пошло не по плану. — Почему я вынужден ждать? — Каин выговаривал что-то Ольгимскому, — Ты хотя бы достал взрывчатку? — Возникли трудности, — Тот был раздражен, но сдерживался, — Я договорился, и ее должны были доставить, но рабочие отказываются говорить, что пошло не так… — Да вы шутите, — Лаки сжала кулаки, — Мы когда-нибудь туда отправимся наконец?! Уже темнеет! — А ведь она права, — Сабурова нахмурилась, — Вечереет, а мы все никак не можем договориться.       Каин поджал губы, о чем-то размышляя. — Тогда отправимся завтра с утра, со свежими силами, — наконец подытожил он, — А пока, раз есть время до вечера, сходим в чумной дом.       И они туда же? — А вам туда зачем? — вырвалось у Лаки, и она почти сразу осеклась, надеясь, что никто не заметит оговорку. — Нужно найти несколько вещей, — махнул рукой Каин. — Тогда я пойду? — Погоди, — Он наклонился ближе, — Если услышишь что-то о шкатулке, черных четках и бусах, порасспрашивай подробнее, ладно?       Все же заметил. Лаки согласно кивнула и отвернулась, хмурясь. Так даже лучше получилось, что он сам рассказал, что именно ищет. Но дети почти наверняка ничего такого не находили. Это хорошо? Или плохо? Надо было найти Волчицу, и опять свалить на нее принятие решений обо всем этом непонятном. Зачем вообще ему были нужны эти предметы?       По улицам ходило все меньше людей, и Лаки поежилась, оглядываясь на пустые улочки. Где вообще отыскать остальных? Она обошла верхний и нижний город, заглянула в убежища одним глазком, но они пустовали. А ведь еще надо было решить, где переночевать — опять у Каина, как он предлагал? Совсем не хотелось туда возвращаться. Только у окраин ей улыбнулась удача и Лаки наткнулась на Соню и Золотко. Она рассказала про планы Каина — кто знает, может именно это пытались найти тогда Волчица с Ведуном? Но девочки ничего о таком не слышали, да и остальные дети бегали непонятно где. — Мы хотим помешать строить башню, — Соня нахмурилась, — Я уверена, надо подложить в фундамент камушки и игрушки, чтобы ничего не получилось! — Думаешь Башня такая плохая? — Лаки поджала губы. — Наверняка, — Соня мотнула головой, — Мне так сказал Оазис. Проведешь нас?       Лаки неопределенно пожала плечами, но все же кивнула. Стоило ли строить Башню? Стоило ли ее разрушить? И почему детские игрушки должны были ее испортить? Лаки помнила историю — и именно на игрушках и выросла та Башня, которую строил мальчик. Повредят ли игрушки или, наоборот, помогут? Но об этом Лаки не сказала.       Девочки прокрались к Богатому городу, и в темноте было совсем жутко смотреть на остатки дома. Непривычно было знать, что еще утром она спала здесь — а теперь на месте дома, в котором она выросла, виднелся лишь фундамент чего-то большего. Лаки осталась стоять в стороне, когда Золотко и Соня достали куклу, камушки с шестеренками, и начали искать щели меж камней, чтобы незаметно их спрятать. — Все, — Соня довольно разогнулась, уложив последнюю шестеренку, — Теперь у них точно все сломается. — Не знаю, — Лаки покачалась на носках, — Почему ты так уверена, что это сработает? — Я видела историю про Башню, и… — Я тоже, — перебила Лаки, — Но мне наоборот показалось, что игрушки помогают Башне, разве нет? Ведь он собирал чужие сокровища.       Соня замерла, и нагнулась к щели между камней, куда положила шестеренку. Пошарила рукой, и обернулась с недоумением на лице. — Она пропала. Золотко, ты видишь куклу?..       Та обошла фундамент, и тоже не смогла ее отыскать. Спустя десяток минут поисков девочки окончательно убедились, что все вещи куда-то пропали. — Возможно, мы сделали глупость, — вздохнула Соня, — Ладно, я завтра загляну в Оазис, постараюсь выяснить, чем заканчивается та история. — Пойдем в убежище на окраинах? — Лаки повернулась к девочкам, но Золотко отрицательно покачала головой. — Я в другом месте переночую. Но давайте все же сходим на окраины, взрослые сегодня должны в баре собираться.       По пути они заметили Волчицу, и наперебой рассказали ей и про Каина, и про шкатулку с бусами и четками, и про Башню. — И зачем? — разочарованно поджала она губы, — Ладно, я поняла, разберемся.       В самом баре было не протолкнуться — Лаки не совсем поняла повод для веселья, но взрослых угощали какими-то алкогольными напитками, а детям давали чай с шоколадкой. Она заметила и Витю, и Лиса, и других детей, но спряталась в уголке, грея руки о теплую чашку, и ни о чем не думая. В камине горел огонь, взрослые обсуждали что-то свое, но Лаки даже не прислушивалась. Она почти задремала под шум разговоров и стук стаканов, когда Соня тронула ее за плечо и потянула наружу. Лаки из любопытства стащила бутылку со стола, и показала ее Соне, стоило выскользнуть на улицу. Они даже попробовали, что же такое пьют взрослые — оказалось, невкусная кислятина. Спустя пару домов они нырнули в убежище, и Лаки раскинулась на одеялах. — Я так во всем запуталась, — она выдохнула почти в пустоту и перевернулась на спину, уставившись в потолок. — Мы разберемся, — Соня зевнула и подперла голову рукой, — Спи давай.       Лаки угукнула, но сон упорно не шел, хотя думать ни о чем не хотелось. Она на мгновение прикрыла глаза, и увидела пульсирующую алым Башню из истории, и пустые-пустые дома вокруг. От магии Башни кололо кончики пальцев, маня всемогуществом. Но больше не было девочек, которые держали город вместе — знали, где чей дом и как помирить поссорившихся друзей. От когда-то живых детских домиков вокруг остались лишь сами дома — и ни капли Чуда. Лаки моргнула, и на этот раз заснула по-настоящему.