Лесная сирота

      Серафима замерла. Её ладонь всё ещё находилась в руке Сулеймана. Тёплой. Большой. Удивительно осторожной. Он не пытался удержать её силой. Не тянул ближе. Не сжимал пальцы. Будто понимал, что одно неосторожное движение может всё испортить. Именно поэтому просто держал её руку. Спокойно. Бережно. Так, словно это было самым ценным сокровищем на свете. Серафима никогда раньше не испытывала ничего подобного. После смерти родителей люди редко появлялись в её жизни. После Армана она и вовсе старалась держаться от них как можно дальше. Безопаснее было жить среди животных. Безопаснее было доверять лесу. Безопаснее было рассчитывать только на себя. Лес не предаст. Лес не солжёт. Лес не улыбнётся тебе в лицо, чтобы потом ударить в спину. Но сейчас всё её привычное представление о мире постепенно начинало рушиться. Потому что рядом сидел человек. И рядом с ним почему-то не было страшно. Наоборот. Спокойно. Очень спокойно. Настолько, что это даже пугало. Серафима опустила взгляд на их руки. Потом снова подняла глаза. Сулейман всё ещё смотрел на неё. Внимательно. Мягко. Без насмешки. Без высокомерия. Без жалости. Она вдруг поняла, что никогда раньше не видела такого взгляда. И от этого сердце забилось быстрее. Намного быстрее. — Ты опять так смотришь. Тихо сказала девушка. Голос прозвучал гораздо тише обычного. Сулейман едва заметно улыбнулся. — Как? — Странно. — Это очень точное описание. — Лучше не придумала. — Тогда придётся довольствоваться этим. Серафима тихо фыркнула. Но руку не забрала. И это было гораздо красноречивее любых слов. Высоко над ними шелестели листья старого дуба. Луна медленно поднималась всё выше. Серебристый свет ложился на землю, на корни дерева, на траву вокруг поляны. Лес выглядел сказочным. Будто весь мир сейчас состоял только из этой небольшой поляны. Из старого дуба. Из звёзд над головой. И из двух людей, которые никак не могли перестать смотреть друг на друга. Где-то неподалёку спала Рика. Белка давно свернулась клубком в своём любимом гнезде между ветвями. Лишь изредка во сне дёргала хвостом. Нокс же не спала. Совсем. Змея лежала на корне дерева и внимательно наблюдала за происходящим. Очень внимательно. И чем дольше наблюдала, тем сильнее ей всё это не нравилось. Она уже несколько недель замечала перемены. В Серафиме. В её поведении. В её взгляде. В её голосе. А сейчас эти перемены стали совсем очевидными. — Мне это не нравится. Тихо прошипела Нокс. Серафима услышала её сразу. — Я знаю. — Очень не нравится. — Я поняла. — Совсем не нравится. Сулейман вопросительно посмотрел на девушку. — Что она говорит? Серафима невольно улыбнулась. — Что ты ей не нравишься. — Всё ещё? — Всё ещё. — Я начинаю принимать это как личное оскорбление. — Поверь, она считает это комплиментом. Сулейман рассмеялся. Нокс возмущённо зашипела. — Он ещё и смеётся. — Потому что ты смешная. — Я страшная лесная змея. — Очень страшная. — Именно. — Самая страшная. — Не издевайся. Серафима тихо засмеялась. И снова поймала себя на мысли, что рядом с ним смеётся гораздо чаще. Гораздо. Раньше дни проходили спокойно. Размеренно. Почти одинаково. Теперь всё изменилось. Каждый его приезд превращался в событие. Каждый разговор запоминался. Каждая встреча оставляла после себя странное чувство. Словно чего-то начинало не хватать после его отъезда. И девушка уже давно перестала делать вид, что не замечает этого. По крайней мере перед самой собой. Сулейман заметил, как она задумалась. — О чём думаешь? Серафима некоторое время молчала. Смотрела на огонь. На звёзды. На луну. Потом неожиданно ответила честно: — О том, что всё это странно. — Что именно? — Ты. Он удивлённо поднял бровь. — Я? — Да. — Почему? — Потому что обычно люди не возвращаются. Сулейман замер. Серафима продолжила говорить, глядя куда-то в сторону. — Большинство людей исчезает. Кто-то уходит. Кто-то обманывает. Кто-то просто забывает. А ты возвращаешься. Снова и снова. На несколько секунд повисла тишина. Очень тихая. Очень искренняя. Сулейман смотрел на неё и чувствовал, как внутри становится тепло. Потому что понимал. Эти слова значили гораздо больше, чем казалось. Гораздо больше. — Я же обещал приехать. Наконец сказал он. Серафима улыбнулась. Совсем немного. Но эта улыбка почему-то показалась ему дороже всех сокровищ империи. Ночь становилась всё глубже. Луна уже поднялась высоко над лесом и теперь освещала поляну мягким серебристым светом. Огромный дуб отбрасывал длинные тени. Где-то далеко перекликались ночные птицы. Иногда в кустах слышалось тихое шуршание мелких зверьков. Но возле старого дуба всё оставалось удивительно спокойным. Серафима сидела рядом с Сулейманом. Слишком близко. Настолько близко, что чувствовала исходящее от него тепло. Именно это сейчас смущало её больше всего. Потому что она не понимала саму себя. Несколько месяцев назад она бы даже не подпустила человека настолько близко. После Армана она вообще старалась держаться подальше от людей. Не доверять. Не привязываться. Не надеяться. Лес научил её выживать. Лес научил быть сильной. Лес научил никого не ждать. Но рядом с этим человеком все её правила почему-то переставали работать. И это одновременно пугало и притягивало. Очень сильно. Некоторое время они просто сидели молча. Слушали ночной лес. Смотрели на звёзды. Иногда такие минуты говорили больше любых слов. Серафима подняла голову. Небо было усыпано тысячами звёзд. Каждая сияла по-своему. Ярко. Спокойно. Красиво. — Ты когда-нибудь задумывался, насколько мы маленькие? Неожиданно спросила она. Сулейман посмотрел вверх. — Иногда. — А я часто думаю об этом. — И к каким выводам приходишь? Серафима задумалась. — Что люди слишком много спорят. — Почему? — Потому что мы живём совсем недолго. Она продолжала смотреть на звёзды. — Кто-то воюет. Кто-то копит богатства. Кто-то ненавидит соседей. Кто-то пытается доказать, что он лучше остальных. А потом проходит время... И всё исчезает. Сулейман внимательно слушал. — Деревья переживают поколения людей. Горы переживают государства. Море переживает целые империи. А люди всё равно ведут себя так, будто будут жить вечно. Сулейман невольно улыбнулся. Каждый раз. Каждый раз она умудрялась удивить его. Девушка, которая выросла в лесу. Которая никогда не училась в медресе. Не беседовала с философами. Не спорила с учёными. Но при этом рассуждала так, что многие мудрецы могли бы позавидовать. — Ты много думаешь. Тихо сказал он. Серафима рассмеялась. — Нокс говорит то же самое. — И она права. — Иногда мне кажется, что моя голова вообще не умеет отдыхать. — Верю. Она снова рассмеялась. Сулейман невольно залюбовался этой улыбкой. И снова поймал себя на том, что смотрит слишком долго. Слишком внимательно. Слишком откровенно. Серафима это заметила. Конечно заметила. И от этого ей вдруг стало жарко. Очень жарко. Хотя ночь была прохладной. Она поспешно отвернулась. Сделала вид, что рассматривает костёр. Но сердце уже билось быстрее. Гораздо быстрее. Нокс, наблюдавшая за ними, обречённо вздохнула. — Ох, всё. Серафима тут же посмотрела на неё. — Что всё? — Всё плохо. — Почему? — Потому что вы оба смотрите друг на друга одинаково. Серафима мгновенно покраснела. — Нокс! — Что Нокс? — Замолчи. — Нет. — Пожалуйста. — Нет. — Очень прошу. — Нет. Сулейман тихо рассмеялся. Нокс перевела взгляд на него. — И ты не смейся. — Почему? — Потому что ты тоже виноват. — В чём именно? — Во всём. Серафима закрыла лицо руками. — Я больше не могу. — А я могу. Ответила змея. — И вообще кто-то должен говорить правду. — Не обязательно именно сейчас. — Обязательно. Сулейман уже откровенно улыбался. Нокс была невероятно забавной. Особенно когда начинала ворчать. — Мне кажется, она меня ненавидит. Сказал он. — Не ненавидит. Ответила Серафима. — Тогда почему каждый раз пытается меня прогнать? — Потому что считает себя моей защитницей. Нокс гордо подняла голову. — Именно. — И давно? Серафима улыбнулась. — Уже много лет. На мгновение её взгляд потеплел. — После Луны она взяла это на себя. Улыбка сразу стала грустнее. Совсем немного. Но Сулейман заметил. Он всегда замечал такие вещи. — Ты всё ещё скучаешь по ней. Это был не вопрос. Серафима опустила взгляд. Несколько секунд молчала. Потом тихо ответила: — Каждый день. Вокруг стало совсем тихо. Даже Нокс больше ничего не говорила. Потому что эта тема до сих пор причиняла боль. Серафима смотрела на огонь. На пляшущие языки пламени. На искры, поднимающиеся к небу. И снова вспоминала Луну. Белоснежную волчицу. Свою семью. Своего друга. Ту, которая всегда была рядом. Ту, которую она потеряла. Сулейман молчал. Не задавал лишних вопросов. Не пытался давать советы. Просто сидел рядом. И почему-то именно это помогало больше всего. Иногда человеку не нужны правильные слова. Иногда достаточно того, что кто-то остаётся рядом. И в этот момент Серафима неожиданно поняла одну вещь. Если бы сейчас рядом оказался кто угодно другой, она бы никогда не заговорила о Луне. Никогда. Но рядом с ним ей почему-то хотелось рассказывать правду. Настоящую правду. О себе. О своей жизни. О своих страхах. И это доверие пугало её ничуть не меньше, чем радовало. Потому что сердце уже давно начало выбирать за неё.

***

Ночь окончательно окутала лес. Высоко над кронами деревьев сияла огромная луна. Её серебристый свет мягко ложился на землю, освещая старый дуб, под которым сидели Серафима и Сулейман. Ветер осторожно перебирал листья. Где-то далеко слышалось журчание ручья. Изредка перекликались ночные птицы. Лес жил своей жизнью. Спокойной. Неторопливой. Вечной. А время вокруг них словно остановилось. После долгого разговора никто не спешил нарушать тишину. Серафима сидела на широком корне дуба и задумчиво смотрела на звёзды. Она любила звёзды. Очень. Сколько себя помнила, они всегда были рядом. Когда ей было страшно. Когда потеряла Луну. Когда ночами просыпалась от кошмаров. Когда чувствовала себя одинокой. Звёзды всегда оставались над её головой. Те же самые. Неизменные. Спокойные. Иногда ей казалось, что они единственные свидетели всей её жизни. Поэтому сейчас она смотрела именно на них. Потому что смотреть на Сулеймана было гораздо сложнее. Гораздо. Каждый раз, когда она ловила его взгляд, внутри происходило что-то странное. Что-то новое. Незнакомое. От чего сердце начинало биться быстрее. И это её одновременно радовало и пугало. Очень сильно. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного. Никогда. Сулейман сидел рядом. Совсем рядом. И смотрел на неё. Снова. Как и всегда. Серафима давно это заметила. Заметила ещё во время их второй встречи. Тогда ей казалось, что это случайность. Потом решила, что ей просто показалось. Но сейчас уже не могла себя обманывать. Он действительно постоянно смотрел на неё. И почему-то от этого становилось тепло. Очень тепло. Хотя ночной воздух был прохладным. Сулейман тоже молчал. Но мысли его были совсем не спокойными. Он вспоминал их первую встречу. Ту самую. Когда увидел странную девушку посреди леса. В окружении животных. Тогда она показалась ему загадкой. Странной. Необычной. Почти невозможной. Потом была вторая встреча. Долгие разговоры. Смех. Споры. Истории. А теперь... Теперь он уже не мог представить, что однажды просто перестанет приезжать сюда. Не сможет. Потому что каждый раз, покидая лес, он начинал ждать новой встречи. Словно мальчишка. Не султан. Не правитель огромной империи. А обычный человек. Которому не хватает одного конкретного голоса. Одной улыбки. Одного взгляда. И это одновременно пугало и восхищало его. Он никогда не думал, что такое возможно. Особенно для него. Особенно сейчас. — Почему ты молчишь? Неожиданно спросила Серафима. Сулейман слегка улыбнулся. — Думаю. — О чём? — О многом. — Очень подробный ответ. — Такой же подробный, как твои вопросы. Серафима тихо фыркнула. — И всё же? Сулейман некоторое время молчал. Потом посмотрел на неё. Очень внимательно. — О том, что рад нашей встрече. Девушка неожиданно растерялась. На несколько секунд. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно. Потому что она не привыкла к подобным словам. Не привыкла к тому, что кто-то говорит их настолько искренне. Без скрытого смысла. Без выгоды. Просто потому что чувствует именно это. — Я тоже рада. Тихо ответила она. И сама удивилась собственной честности. Обычно она не говорила подобного. Но сейчас почему-то захотелось. Сулейман улыбнулся. По-настоящему. Тепло. И Серафима вдруг поняла, что ей нравится эта улыбка. Очень нравится. На ветке над ними послышалось шуршание. Рика перевернулась во сне. Потом открыла один глаз. Посмотрела вниз. На Серафиму. На Сулеймана. Снова на Серафиму. Потом тяжело вздохнула. — Вы всё ещё сидите? Серафима подняла голову. — Спи. — Не могу. — Почему? — Потому что вы ведёте себя странно. — Мы просто разговариваем. — Именно это меня и пугает. Сулейман тихо рассмеялся. Рика тут же ткнула лапкой в его сторону. — Вот! Он опять смеётся! — И что? — Подозрительно. — Почему? — Потому что счастливые люди всегда подозрительны. Серафима не выдержала и рассмеялась. Даже Нокс, лежавшая неподалёку, приоткрыла глаза. — Белка окончательно сошла с ума. — Неправда. — Правда. — Неправда. — Правда. — Нокс! — Что Нокс? — Поддержи меня. — Нет. — Почему? — Потому что ты действительно сошла с ума. Рика возмущённо пискнула. Серафима уже смеялась так, что не могла остановиться. И именно в этот момент Сулейман поймал себя на мысли, что готов слушать этот смех бесконечно. Потому что он был настоящим. Живым. Искренним. Не таким, как во дворце. Там люди смеялись по-другому. Осторожнее. Сдержаннее. Часто не потому, что им смешно. А потому что так нужно. Серафима же никогда ничего не делала потому, что так нужно. Она просто была собой. И именно это нравилось ему больше всего. Лес вокруг постепенно погружался в ещё более глубокую тишину. Ночь продолжалась. А им обоим всё меньше хотелось думать о том, что где-то далеко существует дворец. Что утром Сулейману придётся снова уехать. Что впереди их ждут неизвестность и множество трудностей. Сейчас это не имело значения. Потому что был только старый дуб. Тёплая летняя ночь. Звёзды над головой. И человек рядом, которого совсем не хотелось отпускать.

***

Смех постепенно стих. Рика наконец устроилась на своей ветке, продолжая что-то недовольно бормотать себе под нос. Нокс демонстративно отвернулась, хотя было очевидно, что она всё равно внимательно следит за каждым словом. Вскоре над поляной снова воцарилась тишина. Только ветер мягко перебирал листья старого дуба. Серафима сидела рядом с Сулейманом и смотрела на звёзды. Но мысли её были совсем не о звёздах. Она чувствовала его присутствие рядом слишком отчётливо. Слышала его дыхание. Замечала каждый взгляд. И сама не понимала, почему сердце начинает биться быстрее. Сулейман тоже молчал. Он давно привык принимать важные решения. Принимать решения за армии. За города. За целую империю. Но сейчас почему-то чувствовал себя гораздо менее уверенно, чем на любом военном совете. Потому что рядом сидела Серафима. Девушка, которая сумела перевернуть его привычный мир всего несколькими разговорами. Он повернул голову. Она в этот момент тоже посмотрела на него. Их взгляды встретились. Никто не отвёл глаз. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Лес будто замер. Даже ветер на мгновение стих. Серафима почувствовала, как внутри всё становится удивительно спокойным. Словно рядом с этим человеком ей больше не нужно было защищаться. Не нужно было притворяться сильнее, чем она есть. Не нужно было скрывать свои страхи. Она могла просто быть собой. И это оказалось самым ценным. Сулейман едва заметно улыбнулся. — О чём думаешь? Тихо спросил он. Серафима тоже улыбнулась. — О том, что лес очень странное место. — Почему? — Потому что именно здесь происходят самые неожиданные вещи. — Например? Она посмотрела ему прямо в глаза. И неожиданно рассмеялась. — Например, появляются странные путники, которые постоянно возвращаются. Сулейман покачал головой. — А может, они возвращаются потому, что нашли здесь что-то важное. Улыбка медленно исчезла с её лица. Она поняла смысл этих слов. И почему-то смутилась. Сулейман осторожно взял её ладонь в свою. Не торопясь. Оставляя ей возможность отстраниться. Серафима не отстранилась. Напротив, её пальцы крепче сжали его ладонь, отвечая на его прикосновение. Сулейман медленно наклонился ближе. Серафима почувствовала его горячее дыхание на своих губах. В его глазах горело сильное, но удивительно нежное чувство. Сердце девушки забилось в сумасшедшем ритме. Страх исчез. Осталось лишь острое, пьянящее ощущение счастья, которого она никогда не знала.Когда между ними не осталось расстояния, её ресницы дрогнули, но она не отвела взгляд. Их губы встретились. Поцелуй начался как робкое, невесомое прикосновение, но в то же мгновение перерос в глубокий, трепетный выдох. Сулейман осторожно коснулся её щеки, а Серафима полностью растворилась в этом тепле. Время замерло. Высоко над ними тихо пели листья старого дуба. Вековой лес укрыл их от всего мира, бережно охраняя эту сладкую тайну.