Да здравствуй Армия!

« Обед» Это был первый спокойный день за долгое время. Артиллерия молчала. Вражеские позиции, еще вчера изрыгавшие огонь и сталь, затаились в подозрительной тишине. Командование называло это «оперативной паузой» — обе стороны зализывали раны, перегруппировывались, считали потери. Для отряда «Цитадель» эта пауза стала короткой передышкой, крошечным островком почти мирной жизни. Солнце поднялось высоко и даже пригревало — редкая удача для этого времени года. Бойцы, измотанные боями и гормональным штормом, выползли из землянок, щурясь на свет. Кто-то чинил амуницию, кто-то писал письма домой, а кто-то просто сидел на ящиках из-под снарядов, подставляя лица теплым лучам. В центре лагеря, между блиндажами, развернули походную кухню. Повар — угрюмый гибрид-барсук с обожженными усами — расстарался: с утра привезли свежие продукты, и он решил устроить почти праздничный обед. В воздухе плыли густые запахи — мясная похлебка для хищников, тушеные овощи, свежий хлеб, даже компот из сухофруктов. Запахи переплетались, создавая иллюзию дома, уюта, безопасности. Джуд вышел из своей землянки, кутаясь в форменную куртку. Вторая волна течки миновала, но тело всё еще было ватным, слабым. Кожа сохраняла болезненную чувствительность, а собственный запах — медово-травяной, теперь с пряной горчинкой — казался ему оглушительно громким. Но голод пересилил. Три дня он питался только галетами и водой, которые приносил Райнер. Теперь хотелось горячей еды. Настоящей. Овощной. — Смотрите, заяц вышел, — негромко произнес кто-то из бойцов, но в голосе не было насмешки. Скорее теплое удивление. За три месяца войны Джуд перестал быть для них «тем самым слабаком». Он стал своим. Странным, хрупким, но своим. Райнер тут же оказался рядом. За прошедшие дни шакал исхудал, под глазами залегли черные круги — он почти не спал, охраняя Джуда, — но держался бодро. — Решил выползти в люди? — он усмехнулся краем рта. — Правильно. Тебе нужно поесть. Повар расстарался — специально для тебя целый котел овощей сварил. — Специально для меня? — уши Джуда чуть приподнялись от удивления. — Ага. Генерал приказал. Сказал: «Если Лоу выйдет — чтоб было что жрать, а не только мясо». Так что иди, налетай. Джуд слабо улыбнулся. Шарпнесс продолжал заботиться о нем — даже в мелочах. Даже когда сам был на грани. Они прошли к общей зоне, где уже собралась большая часть отряда. Бойцы сидели кто на чем — на бревнах, на ящиках, просто на земле, скрестив ноги. Ложки мелькали, разговоры гудели ровным, почти мирным фоном. При появлении Джуда несколько голов повернулись. — О, Лоу! Иди сюда, место есть! — медведь подвинулся, освобождая край бревна. — Держи миску, — гепард протянул ему глубокую металлическую тарелку с дымящимся овощным рагу. — Повар сказал, что добавил туда какую-то траву, которую ты любишь. Не знаю, как называется. Пахнет чаем. Джуд взял миску. Пахло действительно чудесно — тушеной морковью, картофелем, какими-то душистыми специями. Его желудок немедленно напомнил о себе громким урчанием. Бойцы засмеялись — беззлобно, почти по-семейному. — Ешь давай, а то ветром унесет, — хмыкнул медведь, возвращаясь к своей порции мяса. Джуд сел на бревно, поставил миску на колени и начал есть. Горячая пища проваливалась в желудок, разнося тепло по всему телу. Он чувствовал, как к нему возвращаются силы — по капле, по крупице. Вкус был простым, грубым, но после дней голода казался божественным. Райнер сидел рядом и тоже ел, искоса наблюдая за зайцем. Его шакалья морда выражала спокойное удовлетворение: его подопечный ест, значит, всё в порядке. Остальные бойцы тоже ели, переговариваясь, и напряжение последних дней постепенно отступало. Шарпнесс стоял поодаль, у штабной палатки. Он не ел — просто пил черный кофе из жестяной кружки и наблюдал. Его волчьи уши медленно поворачивались, сканируя пространство. Даже в минуты затишья генерал оставался настороже. Джуд поймал его взгляд и чуть заметно кивнул — мол, всё в порядке, я в норме. Шарпнесс едва заметно дернул ухом в ответ. Всё было хорошо. Слишком хорошо. «Звук» Первым, что изменилось, был ветер. Джуд не сразу это осознал. Он сидел, облизывая ложку, и вдруг заметил, что ветер стих. Совсем. Ни колыхания листвы, ни шелеста травы — только внезапная, звенящая тишина. А потом... Его уши дернулись. Это произошло мгновенно. Длинные заячьи уши, расслабленно лежавшие вдоль спины, резко поднялись и развернулись в сторону леса — туда, где заканчивался периметр лагеря. Зрачки Джуда расширились. Ложка выпала из ослабевших пальцев и звякнула о миску. — Джуд? — Райнер заметил перемену мгновенно. — Что такое? Заяц не ответил. Он замер, приоткрыв рот, и его уши шевелились, ловя что-то, недоступное слуху хищников. Тонкий свист. Далекий, почти на грани восприятия. Но не артиллерийский снаряд — их свист Джуд знал слишком хорошо. Это было что-то другое. Быстрее. Резче. Ближе. — Воздух! — закричал он вдруг, срываясь с места. — Воздушная атака!!! Его голос, обычно тихий и мягкий, разорвал тишину как сирена. Бойцы, привыкшие доверять его слуху, начали вскакивать, роняя миски. Но было поздно. Первая ракета ударила в центр лагеря. Взрыв был не самым мощным — не фугас, а кассетный заряд. Земля вздыбилась фонтаном грязи и щепок. Ударная волна швырнула Джуда на землю, перевернув миску с недоеденным рагу. В ушах зазвенело. На несколько секунд мир превратился в кашу из грохота, дыма и криков. А потом начался ад. Из леса, с фланга, откуда их не ждали, ударили автоматные очереди. Короткие, прицельные — так стреляют профессионалы. Враг, затаившийся в тишине, подобрался почти вплотную к лагерю, и теперь наносил удар. — К бою!!! — взревел Шарпнесс, и его голос перекрыл даже грохот взрывов. «Цитадель» ощетинилась огнем. Бойцы, только что мирно обедавшие, в долю секунды превратились в слаженный боевой механизм. Медведь схватил пулемет и дал длинную очередь в сторону леса. Гепард метнулся к флангу, чтобы прикрыть брешь в обороне. Волки рассыпались цепью, занимая позиции. Джуд лежал на земле, оглушенный, прижимая ладони к ушам. Каждый выстрел отдавался в голове раскаленным гвоздем. Его инстинкты кричали: «Замри! Спрячься! Не двигайся!» — но другая часть сознания, та, что выковалась за три месяца войны, заставила его ползти к ближайшему укрытию — перевернутому ящику из-под боеприпасов. Райнер был где-то рядом. Джуд слышал его голос — шакал кричал что-то, отстреливаясь. Потом крик оборвался, сменившись сдавленным рычанием. — Райнер! — крикнул Джуд, пытаясь оглядеться. Но дым был слишком густым. Белый, едкий — это была не просто пыль от взрывов. Дымовая завеса. Противник прикрывал свои действия. Сквозь пелену мелькали фигуры. Свои, чужие — не разобрать. Крики, выстрелы, чей-то предсмертный вой. Джуд прижался спиной к ящику и выхватил из кобуры пистолет. Руки дрожали, но он заставил себя дышать ровно. «Не паниковать. Ты справишься. Ты уже справлялся». Он не видел, как тень отделилась от дыма за его спиной. Не слышал шагов — слишком тихих, слишком профессиональных. Почувствовал только резкий укол в шею — чуть ниже левого уха, туда, где билась жилка. — Что... Он дернулся, пытаясь обернуться, но чья-то рука — сильная, в черной перчатке — уже зажимала ему рот. Джуд попытался вырваться, ударил локтем назад, попал во что-то твердое, но тело вдруг стало чужим. Ватным. Непослушным. Яд. Успокоительное. Что-то очень сильное. Пистолет выпал из пальцев. Ноги подкосились. Мир поплыл — дым, крики, лица, всё смешалось в мутное пятно. — Тише, заяц, — произнес голос над ухом. Незнакомый. Холодный. С легким акцентом. — Тихо. Ты нам нужен живым. Джуд попытался закричать, но из горла вырвался только слабый хрип. Глаза закрывались сами собой. Последнее, что он увидел — сквозь редеющий дым, далеко, метрах в тридцати — фигуру Шарпнесса. Генерал рвался к нему, пробиваясь сквозь вражескую цепь, и его лицо было искажено яростью. «Он опоздал», — мелькнула мысль. А потом темнота. « Пустота» Бой закончился так же внезапно, как и начался. Враг отступил. Не разгромленный, но и не победивший — сделавший свое дело и растворившийся в лесу. Отряд «Цитадель» потерял пятерых убитыми и вдвое больше ранеными. Но самая страшная потеря обнаружилась не сразу. — Где Лоу?! — голос Шарпнесса перекрыл стоны раненых. Райнер, с перевязанной головой, шатаясь, бродил между телами. Его желтые глаза дико горели. — Я не... я был рядом... но дым... — он осекся и замер. На земле, у перевернутого ящика, лежал пистолет Джуда. Рядом — смятый, втоптанный в грязь пузырек с ингалятором. Шарпнесс поднял пистолет. Его пальцы сжались на рукояти с такой силой, что побелели костяшки. — Диверсионная группа, — произнес он глухо. — Это был не прорыв. Это была операция. Они пришли за ним. — За зайцем? — переспросил медведь, еще не веря. — Зачем? — Затем, что его отец — один из тех, кто держит эту войну в своих руках, — генерал поднял глаза, и в них была такая тьма, что медведь отступил на шаг. — Захватить сына Лоу — значит получить рычаг давления. Или... — он не закончил. Райнер опустился на колени прямо в грязь. Его плечи дрожали. — Я должен был... я обещал... — он ударил кулаком по земле. — Я убью их. Всех. Каждого, кто к нему прикоснулся. — Встать, — приказал Шарпнесс. Голос был ледяным. — Сейчас не время для истерик. Мы найдем его. — Как?! Они ушли в лес, мы даже не знаем, сколько их и куда они двинулись! Шарпнесс медленно разжал ладонь. На ней лежал клочок ткани — вражеский камуфляж, выдранный в чьей-то схватке. Он поднес его к носу и глубоко вдохнул. Волчьи ноздри раздулись, ловя запах. — Я знаю этот запах, — произнес он тихо, и в его голосе зазвучало что-то древнее, хищное. — И я найду их по нему. Готовьте группу преследования. Мы выступаем через час. — Сэр, — шагнул вперед один из офицеров, — это может быть западня. Они будут ждать преследования. — Значит, они его дождутся, — Шарпнесс поднял голову, и его глаза горели желтым огнем. — Я обещал его отцу. Я обещал ему самому. И я верну его. Любой ценой. Он повернулся к лесу, туда, где скрылся враг, и тихо, почти неслышно, добавил: — Держись, заяц. Я иду. Продолжение следует...