Да здравствуй Армия!

«Штурм» Тишина, наступившая после боя, была хуже грохота. Она давила на уши, заставляла сердца колотиться в неровном ритме, наполняла голову самыми черными мыслями. Лагерь отряда «Цитадель» выглядел так, будто по нему прошел ураган: перевернутые ящики, воронки от минометных разрывов, пятна крови на земле и стенах блиндажей. Санитары уносили раненых. Кто-то глухо стонал, кто-то молча сидел на бревне, глядя в одну точку. Пятеро убитых лежали в ряд, накрытые плащ-палатками. Шарпнесс стоял посреди этого разгрома, и его фигура казалась высеченной из черного льда. Он был неподвижен. Только желтые глаза медленно обшаривали пространство, выискивая каждую деталь. В правой руке он всё еще сжимал пистолет Джуда — маленький, почти игрушечный на фоне его ладони. Ингалятор зайца лежал в нагрудном кармане генерала — он поднял его сам, лично, не позволив никому прикоснуться к этой вещи. — Группа преследования, — его голос прозвучал глухо, но в нем звенела сталь. — Десять человек. Только добровольцы. Полная выкладка. Выступаем через тридцать минут. — Я иду, — Райнер вышел вперед, шатаясь. Его голова была перевязана, но он уже оттолкнул санитара, пытавшегося уложить его на носилки. — Я иду, генерал. Я... я должен. — Ты ранен. — Плевать, — шакал вскинул глаза, и в них полыхнул такой огонь, что даже Шарпнесс чуть приподнял бровь. — Я обещал ему. Я был с ним всё это время. А когда его схватили, я был в десяти метрах и ничего не сделал. Я... — его голос сорвался. — Я пойду. Даже если вы запретите, я пойду сам. Генерал посмотрел на него долгим взглядом. Что-то промелькнуло между ними — понимание, общая боль, общая цель. — Хорошо. Но если отстанешь — брошу. У нас не будет времени на слабых. — Я не отстану, — Райнер вытер кровь, сочившуюся из-под бинта, и пошел готовиться. Медведь шагнул вперед следом. — Я тоже. Без зайца в отряде скучно будет. — И я, — гепард возник словно из ниоткуда. — Он меня из-под завала вытащил. Помните? Я должен. Один за другим выходили бойцы. Те, кто три месяца назад гонял Джуда по плацу и сыпал насмешками. Те, кто потом дарил ему шоколад и блестящие камушки. Те, с кем он прошел через гон, через течку, через обстрелы. Они выходили молча, и каждый становился в строй. Через полчаса группа была готова. Десять сильнейших бойцов «Цитадель». Шарпнесс обвел их взглядом и коротко кивнул. — По следу. Я чую их. Они ушли на северо-восток. Лес встретил их сыростью и мраком. Шли быстро, почти бегом. Волчьи ноздри Шарпнесса вели группу по невидимому следу — запаху вражеского камуфляжа, пота, страха. И еще — слабому, едва уловимому медовому аромату. Запаху Джуда. — Они кололи ему что-то, — произнес генерал на ходу, не оборачиваясь. — Запах транквилизатора. Сильный. Он был без сознания. Райнер скрипнул зубами, но ничего не сказал. Он берег дыхание. След вел через овраги, через ручей, через густой ельник. В какой-то момент Шарпнесс резко остановился и поднял руку. Группа замерла. — Здесь они перегрузились в транспорт. Дальше следа нет. — И что теперь? — спросил медведь. — Идем дальше по направлению. Они везут его в тыл. Там штаб восточного фронта. Я знаю, кто там командует. — Варгас, — выдохнул кто-то. — Да. Полковник Дрейк Варгас. Гибрид-росомаха. Умный, хитрый, жестокий. Если Джуд у него... — То что? — спросил Райнер. Шарпнесс помолчал. — То мы вытащим его из-под земли. Прямо из его штаба, если понадобится. Они продолжили путь. Лес становился всё более чужим — приметы вражеского присутствия попадались всё чаще. Сломанные ветки, свежие следы шин, обрывок бинта на кусте. Они шли по краю, балансируя между необходимостью спешить и необходимостью не выдать себя раньше времени. К вечеру вышли к небольшой высоте. С нее открывался вид на вражеский лагерь — тот самый, куда привезли Джуда. Прожекторы, колючая проволока, бетонные блиндажи. Охрана усилена. — Здесь, — тихо сказал Шарпнесс, опуская бинокль. — Он здесь. Я чувствую его. — Что будем делать? — спросил гепард. Генерал долго смотрел на лагерь. Потом отполз назад, в укрытие. — Возвращаемся на базу. Штурмовать такую крепость вдесятером — самоубийство. Нужны подкрепление, план и разрешение командования. — Но... — Это приказ! — рявкнул он, и хищники притихли. — Я обещал вернуть его, и я верну. Но не ценой ваших жизней. Мы вернемся и ударим так, что они не забудут. Группа нехотя отступила. Райнер долго стоял на высоте, глядя на лагерь, пока Шарпнесс не положил тяжелую ладонь на его плечо. — Я знаю, что ты чувствуешь. Но мы не бросим его. Идем. Они растворились в лесу. «Письмо» Весть о пропаже сына дошла до Лоу Себастьяна не через военные каналы. Она дошла через тишину. Два дня от Джуда не было вестей. Мать знала, что на фронте такое случается — обрывы связи, задержки писем, — но материнское сердце чуяло беду раньше любых сводок. Она не спала ночами, прислушиваясь к каждому телефонному звонку. На третий день она пришла в кабинет мужа с белым лицом. — Себастьян. Что-то случилось. Отец Джуда поднял голову от бумаг. Он знал этот тон. За тридцать лет брака он слышал его лишь дважды, и оба раза за ним следовало горе. — Я ничего не получал. Официальных сообщений нет. — Мне плевать на официальные сообщения! — голос матери сорвался. — Я чувствую. Я мать. С Джудом беда. Себастьян отложил ручку и снял очки. Его лицо, обычно непроницаемое, дрогнуло. Он встал, подошел к жене и положил руки ей на плечи. — Я выясню. Сейчас же. Он ушел в свой защищенный кабинет и закрыл дверь. Три часа он провел на телефоне, поднимая такие каналы связи, которые обычно молчали месяцами. Он говорил с командованием фронта, с разведкой, с каким-то особым отделом. Его голос оставался ровным, но те, кто знал Лоу Себастьяна, слышали в этом ровном тоне приговор. Ответ пришел к вечеру. Не по телефону — телефонное сообщение можно перехватить. Курьер в штатском, с абсолютно пустым лицом, принес тонкую папку с одной-единственной бумагой. «Рядовой Лоу Джуд, отряд „Цитадель“. Захвачен в результате диверсионной операции противника. Местонахождение неизвестно. Принимаются меры по поиску и освобождению». Себастьян прочитал это трижды. Потом аккуратно положил бумагу на стол и поднял глаза. — Меры принимаются, — произнес он тихо. — Какие меры? Кем принимаются? Курьер молчал. Он не знал ответа. — Свободен. Когда дверь закрылась, Себастьян Лоу остался один. Он сидел в полумраке кабинета и смотрел на фотографию сына, стоявшую на столе. Джуду там было шестнадцать — еще совсем мальчишка, с длинными ушами и застенчивой улыбкой. Фиолетовые глаза смотрели в объектив с легким удивлением, будто спрашивая: «Пап, а что ты делаешь?» — Прости, сынок, — прошептал он. — Я отправил тебя туда. Я думал, ты станешь сильнее. А теперь... Он не закончил. Потому что в дверь снова постучали. Мать стояла на пороге. Она не спрашивала — она просто смотрела на мужа, и по ее щекам катились слезы. — Это правда, — сказал он без вопроса. — Джуда похитили. Она не закричала. Не упала в обморок. Женщина, которая тридцать лет была женой одного из самых могущественных людей страны, просто закрыла глаза и прислонилась к дверному косяку. — Они заплатят, — сказала она тихо, и это был не вопрос. — Да, — ответил Себастьян. — Они заплатят. Я поеду туда лично. — Я с тобой. — Нет. Это опасно. Фронт... — Это мой сын, Себастьян! — в ее голосе впервые прозвенела сталь. — Мой. Наш. И я поеду. Ты можешь запретить мне как муж, но я всё равно поеду. Он посмотрел на нее долгим взглядом. Потом кивнул. — Хорошо. Выезжаем завтра на рассвете. « Приезд» Машина с правительственными номерами въехала на территорию отряда «Цитадель» ранним утром. Солнце еще не взошло, но лагерь уже не спал — после нападения и пропажи бойца о сне забыли все. Шарпнесс вышел встречать гостей. Он знал, кто приедет — сообщение пришло по закрытому каналу еще ночью. И он готовился к этому разговору. Точнее, думал, что готов. Из машины вышел Лоу Себастьян. Он был в штатском — темный костюм, плащ, никаких знаков отличия, — но аура власти вокруг него была такой плотной, что бойцы, оказавшиеся поблизости, инстинктивно вытягивались по стойке смирно. Даже те, кто не знал его в лицо. Даже те, кто вообще не понимал, кто это. Инстинкты гибридов работали на уровне древнего страха — перед ними стоял вожак. Не просто чиновник, не просто политик. Тот, кто держал в руках нити, ведущие к жизни и смерти. Следом из машины вышла мать Джуда. Она была бледна, но держалась прямо. Ее глаза — такие же фиолетовые, как у сына, — обшарили лагерь, задержавшись на воронках, на следах боя, на бинтах раненых. Шарпнесс шагнул вперед и склонил голову — так же, как в прошлый раз, в родительский день. — Господин Лоу. Госпожа Лоу. Я... — Где мой сын? — перебила мать. Ее голос дрожал, но в нем была сила. — Где Джуд? Генерал выпрямился. Его желтые глаза встретились с фиолетовыми — прямыми, требовательными. — Его похитили, — сказал он прямо. — Три дня назад. Диверсионная группа. Они напали во время обеда, использовали дымовую завесу. Мы отбили атаку, но когда всё закончилось, рядового Лоу уже не было в лагере. — Как это могло произойти? — голос Себастьяна был тих, но каждое слово било как хлыст. — Мой сын находился в элитном отряде под командованием лучшего генерала армии. Я лично просил вас присматривать за ним. Вы дали слово. — Я помню, — Шарпнесс сжал челюсти. — И я намерен его сдержать. — Каким образом? Мой сын в плену у врага, а вы здесь. Генерал шагнул ближе. Его голос упал до низкого, почти рычащего шепота. — Мы выследили их до тылового лагеря. Я знаю, где он. Знаю, кто его держит. Мы готовим операцию по освобождению. Но я не мог атаковать немедленно — это стоило бы жизни и моим бойцам, и, скорее всего, вашему сыну. Варгас не пощадит заложника, если поймет, что мы штурмуем. — Варгас? — Себастьян прищурился. — Полковник Дрейк Варгас? — Так точно. Вы его знаете? — Я знаю всех командиров вражеской армии, — отрезал Лоу-старший. — Варгас — умный, беспринципный, но не безумный. Он понимает, что мой сын — это козырь. Он не убьет его сразу. Но... — он замялся. — Джуд слаб здоровьем. Без лекарств, без ингалятора... — Мы знаем, — Шарпнесс достал из кармана смятый ингалятор. — Это осталось здесь. Мы отправили запрос на передовую разведку: есть данные, что им приказали доставить лекарства для пленника. Значит, он жив. Мать всхлипнула, прижав ладонь ко рту. — Жив... — Да, мэм, — генерал повернулся к ней. — И мы вернем его. Я обещал вашему мужу. Я обещал ему самому. Я верну его, даже если для этого мне придется лично войти в штаб Варгаса. В этот момент из тени выступил Райнер. Он стоял поодаль всё это время — раненый, с перевязанной головой, с темными кругами под глазами. Но когда он подошел ближе, его спина была прямой. — Господин Лоу, — произнес он, и голос его звучал хрипло, но твердо. — Меня зовут Райнер. Я был... я есть друг вашего сына. Я был с ним, когда его схватили. Я должен был защищать его. Я не справился. Себастьян посмотрел на шакала. Что-то в его взгляде смягчилось. — Ты тот самый, кто таскал ему сгущенку? Райнер моргнул, не ожидая такого вопроса. — Да. Откуда вы... — Я знаю всё, что происходит с моим сыном, — уголок губ Лоу-старшего чуть дернулся. — Я знал о тебе. Знал о генерале. Знал о каждом, кто был рядом с ним. Я не вмешивался, потому что... — он помолчал. — Потому что хотел, чтобы он сам нашел своих людей. И он нашел. Райнер опустил голову. Плечи его дрожали. — Я верну его, — сказал он глухо. — Или умру. — Не надо умирать, — тихо произнесла мать Джуда. — Надо вернуть. И вернуться самому. Он будет ждать тебя. Вас всех. Шарпнесс сделал знак, и бойцы принесли карту. Разложили прямо на ящике. Генерал склонился над ней, указывая позиции. — Здесь лагерь Варгаса. Вот здесь — штабной бункер, где, по нашим данным, держат вашего сына. Периметр охраняется ротой спецназа. Проволока, мины, прожектора. Прямой штурм — потери будут огромными. Но есть другой путь. — Какой? — спросил Себастьян. — Малая группа. Ночью. Через лес, с тыловой стороны, где охрана слабее. Проникаем внутрь, находим вашего сына, уходим до того, как поднимется тревога. Нужны лучшие. Нужна скорость. Нужна абсолютная тишина. — Кто пойдет? — Я, — ответил Шарпнесс. — Райнер. Медведь. Гепард. Еще двое. И... — Я, — раздался голос отца Джуда. Все замерли. — Сэр? — Шарпнесс поднял глаза. — Я сказал — я иду с вами. — Но, господин Лоу, это... — Что? Опасно? — Себастьян усмехнулся. — Я был солдатом задолго до того, как стал чиновником. Я прошел две кампании, генерал. Я не разучился держать оружие. И я не собираюсь сидеть в штабе, пока моего сына вытаскивают из плена другие. Это мой сын. Моя кровь. Я иду. Мать схватила его за руку. — Себастьян... — Прости, — он повернулся к ней. — Я должен. Я уже однажды отпустил его, думая, что так будет правильно. Теперь я исправлю это сам. Она долго смотрела на мужа. Потом отпустила его руку. — Возвращайтесь. Оба. Шарпнесс выпрямился. Его глаза горели. — Операция завтра ночью. Времени на подготовку мало, но мы справимся. Я лично поведу группу. Себастьян кивнул. — Тогда за дело. Они стояли над картой — генерал-волк, отец-легенда, шакал с перевязанной головой, медведь, гепард. Разные. Непохожие. Но объединенные одной целью. Вернуть зайца домой.