Судьба в бокале

Первые дни тишины были странными. Вивиен не сразу заметила, что перестала оглядываться через плечо, выходя из бара. Она всё ещё видела его на улицах — мельком, краем глаза, но теперь он не смотрел в её сторону. Не провожал взглядом, не улыбался, не выныривал из тени в тот момент, когда она меньше всего этого ждала. Он просто перестал специально попадаться ей на глаза. Тони тоже перестал появляться. С того самого поцелуя, неловкого и неуместного, он будто растворился. Ни записок, ни цветов, ни вечерних проводов, на которые он так надеялся. Вивиен сначала подумала, что ему стало неловко — или что он понял, что она не ответит на его чувства. Она почти обрадовалась. Парень был слишком назойливым, слишком неуклюжим, слишком… присутствующим. Его исчезновение стало для неё облегчением. Через несколько дней она позволила себе выдохнуть. Впервые за долгое время ей показалось, что всё наконец встало на свои места. Работа, дом, тишина. Никто не ждал её в тени, не следил за каждым шагом, не пытался вывести на эмоции. Аластор, кажется, устал от неё — или просто нашёл другую забаву. Вивиен не знала, что именно его остановило, но ей было всё равно. Важно было то, что он отстал. Ночной воздух ударил в лицо, как только она толкнула тяжёлую дверь чёрного выхода. Запах мокрого асфальта, сырости и старого дерева смешался с дымом, что тянулся из труб соседних домов. Вивиен на мгновение задержалась на пороге, прикрывая глаза, давая им привыкнуть к темноте. Узкий переулок был пуст. Где-то вдалеке слышались голоса — пьяные, ленивые, отстранённые. Изредка доносился звон стекла и ленивый смех. Она сунула руки в карманы пальто, поправила шарф и направилась к выходу на главную улицу, стараясь двигаться бесшумно. Она привыкла к этому пути: каждый поворот, каждый фонарь, каждая трещина на асфальте были знакомы и почти уютны. Тишина, которая раньше казалась напряжённой, теперь была просто тишиной. Никто не шёл следом, не прятался в тени, не дышал ей в затылок. Пустые улицы, приглушённый свет, запах ночи — это успокаивало. Она думала о завтрашнем дне, о поставках алкоголя, о том, что нужно пересчитать запасы в баре. Она свернула в переулок. Он был короче, но темнее. Фонари здесь горели редко — последний остался далеко позади, и она ступала почти вслепую. Ни шага. Ни шороха. Ни тени, которая могла бы её предупредить. В одно мгновение мир погас. Тяжёлый удар обрушился на затылок, и она не успела ни вздохнуть, ни понять, что происходит. Только глухой звук — и темнота, в которую она провалилась раньше, чем успела осознать, что её ударили. *** Вивиен открыла глаза, но свет не сразу проник в сознание. Всё плыло — стены, потолок, собственные руки, которыми она не могла пошевелить. Голова гудела так, будто внутри неё кто-то бил в колокол, и каждый удар отдавался в висках. Она с трудом сфокусировала взгляд. Первое, что она увидела, — деревянный пол. Она подняла голову, оглядываясь. Хижина. Сложенная из тёмного, старого дерева, с низким потолком и единственным окном, за которым была ночь. В углу потрескивал камин, бросая на стены дрожащие тени. Запах сырой древесины смешивался с металлом — тягучим, холодным, слишком знакомым. Запах крови. Она сжала челюсть. Она сидела на стуле, руки заведены за спинку и плотно перетянуты грубой верёвкой. Пробовала дёрнуться — бесполезно. Узлы были затянуты туго, но не больно. – Что за… Голос раздался за её спиной. Ровный, почти приветливый. — С пробуждением! Я уже начал думать, что переборщил с ударом. Вивиен дёрнулась всем телом, пытаясь обернуться, но верёвка не позволила. Она повернула голову, насколько могла, и увидела его — сидящего за столом, сложив руки перед собой, с той же неизменной улыбкой. — ТЫ?! — голос сорвался на хрип. — Какого чёрта?! Аластор не двинулся с места. Он слегка наклонил голову, разглядывая её, будто она была чем-то новым и интересным. — Можете кричать сколько угодно. Мы глубоко в лесу, и вас никто не услышит. Вивиен стиснула зубы и резко отвернулась — от резкого движения голова пронзила острой болью, и она зажмурилась на мгновение. А когда открыла глаза, взгляд упал вперёд. Перед камином лежало тело. Она узнала его сразу. Тони. Он лежал на боку, неестественно вывернутый, лицом к ней. Его одежда была разорвана, а на деревянном полу под ним темнело пятно, которое почти незаметно уже впиталось в старые доски. Вивиен смотрела на него несколько секунд. Пару раз моргнула, будто пытаясь отогнать наваждение. Она не закричала. Не выдохнула. Просто смотрела. Аластор улыбнулся шире, встал со стула и бесшумно подошёл к ней со спины. Он облокотился на спинку её стула, наклонился к самому уху и произнёс тихо, почти ласково: — Что-то не так, дорогая? Вы выглядите так, будто увидели труп. Вивиен недоуменно подняла бровь и подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Аластор тоже наклонил голову, заглядывая ей в лицо, и ждал. Он не двигался, не отводил взгляда, не улыбался шире. Вивиен снова посмотрела на Тони. Потом на него. Она не нашлась, что ответить на его глупую шутку, и просто отвернулась обратно к камину. — Что же вы молчите? — в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Обычно вам всегда есть что сказать. Аластор не отстранился. Он остался стоять у неё за спиной, держась за спинку стула, и ждал. Он не показывал разочарования. Он просто стоял и ждал. И в этом ожидании было больше напряжения, чем в любых словах. — Я бы с радостью вас оскорбила, но для этого нужно, чтобы голова не раскалывалась на части. Может, в следующий раз. — О, какая жалость. — Аластор произнёс это с театральной грустью. Несколько секунд они молчали. Аластор не двигался, не менял позы. Он просто стоял у неё за спиной, глядя на её затылок, на её напряжённые плечи. — Вы, как я вижу, не опечалены смертью своего… — начал он, но не успел договорить. — Кого? Любовника? Товарища? Аластор, я вас умоляю, не будьте столь наивны. — Вивиен усмехнулась, не оборачиваясь. — То, что я улыбалась ему за барной стойкой, не значит, что я испытывала к нему хоть что-то, кроме раздражения. Аластор молчал мгновение. Тишина повисла между ними, но он не отступил. — Очень убедительный спектакль, моя дорогая. — голос его стал мягче, почти участливым. — Но я случайно видел, как вы с этим джентльменом… уходили из бара вдвоём несколько дней назад. Вивиен медленно повернула голову, встречаясь с ним взглядом. В уголках её губ промелькнул намёк на улыбку. — Ах, прямо таки случайно? Называйте вещи своими именами, мистер Аластор. Вы следили за нами. Аластор чуть склонил голову и улыбнулся шире. — О, нет, заверяю вас, я был всего лишь случайным прохожим, который в то время проходил мимо бара. — Я не настолько глупа, чтобы верить словам того, кто похитил меня. — Вивиен усмехнулась, глядя на него через плечо. Аластор едва заметно поджал губы. Потянулся, взял со стола нож, обошёл её и склонился над телом парня. — Давайте сменим тему, мисс Вивиен. Вы когда-нибудь пробовали человеческое мясо? Он сказал это ровно, будто спрашивал о погоде, и присел на корточки, не оборачиваясь к ней. Вивиен замерла. Её глаза округлились, рот слегка приоткрылся, брови дрогнули — впервые за всё время её лицо выдало хоть какую-то эмоцию. — Я… что? Аластор не ответил. Он аккуратно, почти с хирургической точностью, отрезал кусок плоти и насадил его на нож. Затем медленно поднялся, повернулся к ней и подошёл, слегка покачивая ножом перед её лицом. На кончике лезвия темнел кусок мяса. Он наклонился, заглядывая ей в глаза. — Вам стоит попробовать. Это изысканный деликатес, который доступен не каждому. Он улыбнулся. В этой улыбке не было ни тепла, ни игры. Только холодное удовлетворение. Вивиен резко захлопнула рот. Её челюсти сжались с такой силой, что на скулах проступили желваки. Она отвернулась, вцепившись взглядом в стену, но её дыхание стало глубже, тяжелее. Она молчала. Он стоял рядом, держа нож с куском плоти. В хижине повисла тишина, тяжёлая, как сырой воздух перед грозой. Аластор двумя пальцами аккуратно снял с ножа кусочек мяса. Другой рукой он мягко взял её за подбородок, поворачивая голову к себе. Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться — голова всё ещё гудела, тело отказывалось слушаться. Он зафиксировал её ноги, чтобы она не могла дёрнуться, и сжал пальцами челюсть, заставляя разжать зубы. Одним быстрым движением он засунул мясо ей глубоко в рот — и отпустил. Вивиен не успела выплюнуть: кусок проскользнул внутрь, и она почувствовала, как он опускается в желудок, оставляя после себя тошнотворный привкус металла и сырой плоти. Она резко закашлялась, согнулась вперёд, опустив голову. Чёлка упала на лицо, скрывая глаза. Аластор отошёл в сторону, не отводя от неё взгляда, наблюдая за тем, как она пытается откашляться. — О, дорогая, вам что же не понравилось? Я думал, ваш вкус будет более изысканным и вы примете угощение с наслаждением. Он отвернулся и направился к старому радиоприёмнику, стоявшему на столе, явно намереваясь включить его. Вивиен перестала кашлять. Тишина в хижине стала гуще. Она медленно подняла голову, и в темноте сверкнули её глаза. Они были устремлены на спину Аластора. В них не было страха — только холодный, ясный гнев. Аластор неспешно потянулся к кнопке включения, как вдруг за спиной раздался голос, хриплый, но ядовитый: — Ты просто жалкое ничтожество. Его пальцы замерли над кнопкой. Он не обернулся, но замер. — Что вы там бормочете? — Ты думаешь, это и есть твоя сила? — голос Вивиен стал ровнее, глубже. — То, что ты делаешь? Пугаешь, убиваешь, ломаешь, потому что другого ты просто не умеешь. Ты не сила. Ты просто жалок. Аластор обернулся медленно, не отрывая руки от радиоприёмника. Улыбка не исчезла, но в ней что-то дрогнуло. — Жалок? — повторил он тихо, почти беззвучно. — Да, — сказала она, и в голосе послышалась жаркая, пылающая ярость. — Потому что, будь ты сильнее, тебе бы не пришлось доказывать это через страх других. Ты играешь в джентльмена. Ходишь по улицам города, улыбаешься прохожим, а внутри — пустота. И ты привык заполнять её чужими криками, верно? Тишина повисла между ними, плотная и глухая. Аластор не двигался, не отводил взгляда. Просто стоял, глядя на неё, и в его глазах больше не было игры — только холод, который она уже узнавала без проблем. Пальцы её медленно, почти незаметно, ослабляли верёвки на запястьях. Аластор резко рванулся к ней. За мгновение он оказался в паре дюймов от её лица, нависнув над ней, и его голос упал до почти шёпота: — Да что вы можете знать обо мне. — Именно поэтому ты похитил меня? — Вивиен не отвела взгляда. — Надеялся, что я буду плакать? Кричать? Умолять тебя сжалиться надо мной? Аластор сжал губы. Отстранился. Медленно, не оборачиваясь, взял со стола нож. — О, эта игра становится интереснее, — пробормотал он почти про себя. — Вы собираетесь убить меня, мистер Аластор? Он подошёл к ней с ножом в руке. Его улыбка была на месте — но уже не той, что прежде. Теперь в ней сквозило что-то другое, то, что можно было принять за безумие. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде не было ни игры, ни тепла. — Кажется, вы говорили, что не любите, когда прикасаются к вашему лицу? — сказал он, разглядывая лезвие. В отражении стали мелькнули его глаза — холодные, внимательные, слишком спокойные для того, кто держит нож. На мгновение в глазах Вивиен мелькнуло что-то похожее на панику — но он не заметил. Он был занят ножом. — Пожалуй, я начну с него. Вивиен издала низкий, вибрирующий звук — не крик, не стон, а глухой рык, который вырвался из груди против её воли. Он тяжело дышал. Его дыхание было единственным звуком, нарушавшим тишину хижины. Лезвие ножа уже почти коснулось её щеки, когда она резко вскинула ноги и с силой ударила его прямо по коленям — так, что он не успел ни сгруппироваться, ни уклониться. Он рухнул на пол с глухим стуком, и нож выпал из его руки, звякнув о деревянные доски. Вивиен не дала себе времени на раздумья. Она рванула связанные руки в стороны, чувствуя, как верёвки поддаются. Они соскользнули с запястий, оставляя красные следы на коже. Одним быстрым движением она выхватила из-под юбки нож. Она нависла над ним, тяжело дыша, и в голосе её не было ни капли страха: — Тебе первого раза мало было?! Аластор замер на полу. Его глаза расширились — на мгновение в них мелькнуло нечто, похожее на удивление. Он лежал так же, как и в ту самую ночь в переулке: на спине, сбитый с ног, глядя на неё снизу вверх. Тогда она так же стояла над ним, тоже с ножом в руке, тоже с яростью в глазах. Он не мог подняться — удар по коленям был слишком сильным, и ноги отказывались слушаться. Она не дала ему времени опомниться. Она полоснула его по ноге — быстро, глубоко, без колебаний. Аластор резко втянул воздух сквозь зубы, и его рука рефлекторно схватилась за рану. Кровь мгновенно проступила сквозь ткань брюк. Вивиен пошатнулась. Голова всё ещё гудела, тело казалось чужим, тяжёлым, как будто она несла его на себе. Она на мгновение зажмурилась, пытаясь удержать равновесие. — Тебе везёт уже во второй раз, — прошипела она. Она уже сделала шаг назад, собираясь уйти, но вдруг почувствовала резкую боль в ноге. Она опустила взгляд — и увидела, как Аластор, всё ещё лежа на полу, полоснул её по ноге своим ножом. Неглубоко, но достаточно, чтобы она зашипела от боли и слегка согнула ногу. — Один-один, — усмехнулся он, глядя на неё снизу вверх. В его голосе слышалась странная удовлетворённость. — Подонок! — яростно прохрипела она и, прихрамывая, побрела к выходу, сжимая нож в руке. Она вышла в ночь, и дверь хижины со стуком захлопнулась за ней. Вокруг был лес — тёмный, холодный, беззвучный. Она не знала, куда идти, и просто шла вперёд, стараясь не думать о боли в ноге, о гуле в голове, о том, что она оставила его там, на полу, истекающего кровью, но живого. Прошёл час. Она шла, не останавливаясь, не оборачиваясь. Ноги гудели, платье промокло от росы, она замёрзла до костей — но продолжала идти. Казалось, если она остановится, то уже не сможет двинуться с места. И она шла, спотыкаясь о корни и камни, сжимая в руке нож, на лезвии которого ещё оставалась его кровь. *** Она переступила порог дома и без сил рухнула на диван. Несколько минут она просто лежала, глядя в потолок, чувствуя, как тело наливается тяжестью. Голова всё ещё болела, нога саднила, но даже боль казалась далёкой, приглушённой. Потом она заставила себя подняться. Душ. Горячая вода — вот что ей было нужно. Она стояла под струями, почти не двигаясь, и смотрела, как вода стекает по телу, смешиваясь с грязью и кровью. Пар заполнил маленькую ванную, но он не мог скрыть того, что происходило у неё внутри. — Вот же мразь, — прошипела она сквозь зубы, ударив кулаком по кафельной стене. — Просто… подонок! Она не плакала. Она была слишком зла для слёз. Она привела себя в порядок: обработала порез на ноге, перевязала его, натянула чистую рубашку. Всё делала на автомате, почти не глядя. Затем легла в постель, но сон не шёл. Она ворочалась, сбивала подушку, закрывала глаза и тут же открывала их снова. Мысли не давали покоя. В конце концов она сдалась. Встала, прошла на кухню, взяла бутылку виски и стакан. Она не стала наливать в бокал — просто налила себе щедрую порцию, села прямо на стол и поднесла стакан к губам. Алкоголь обжёг горло. Тепло приятно разлилось по телу. Она сидела на столе, прижав стакан к груди, и смотрела в одну точку на стене. Голова пульсировала. Мысли шли одна за другой, не давая остановиться. – «Он просто дал мне уйти?» Она сжала стакан крепче. – «Зачем он убил Тони? Чем этот придурок мог ему мешать? И что он такого сделал? Вечно крутился у меня в баре, раздражал меня идиотскими шутками… Или… он видел, как Тони меня поцеловал?…» Она налила себе ещё, но не пила. Просто смотрела на янтарную жидкость. – «И что же… он заревновал?» Она улыбнулась и покачала головой. – «Нет. Ревность для Аластора слишком примитивное понятие. Ни за что не поверю, что его мотивом была ревность. Тут что-то другое… может, он специально устроил этот цирк, чтобы увидеть, как я плачу? Сломать меня? Да, он бы мог хотеть этого. Но у него не получилось.» Она усмехнулась и сделала ещё один глоток. – «Глупый. Назойливый… — её мысли закрутились, и оскорбления лились одно за другим, но они не приносили облегчения. — Зачем ему это? Зачем отравлять мне жизнь?» Тишина в кухне была густой, как виски. Она с силой сжала стакан. – Как он посмел выставить меня уязвимой?! Осколки стекла разлетелись по всех кухне. *** Аластор переступил порог своей квартиры чуть позже, чем Вивиен добралась до дома. Он шёл медленно, слегка прихрамывая, и на его лице не было ни следа привычной улыбки, хотя он пытался её удержать. Скорее по привычке, чем по желанию. Дверь с тихим скрипом закрылась за ним, и из полумрака навстречу ему выскользнула горничная. Она замерла на мгновение, увидев хозяина: тёмное пятно на штанине, неестественная походка, капельки крови на пальцах — и в её глазах мелькнула тревога. — Вы весь в крови, сер! Что случилось? Вас кто-то ранил? Кто это сделал? Я убью их! Я могу найти их! — она уже крутилась на месте, готовая бежать неизвестно куда. — Ниффти, — голос Аластора был ровным, но в нём чувствовалась усталость. — Просто налей мне виски. Ниффти на мгновение замялась, но увидела его взгляд и быстро исчезла в глубине квартиры. Она вернулась через минуту с бутылкой и стаканом, поставила всё на стол и отступила на шаг, не сводя с него глаз. Он опустился на стул, взял бутылку, налил себе и сделал глоток. Потом ещё один. Его пальцы сжимали стакан с той же силой, с которой он недавно сжимал нож. Ниффти тихо стояла рядом, готовая к любому поручению. — Мне нужно, чтобы ты достала все книги о ритуалах по привязке душ, — сказал он, не поднимая глаз от стакана. — В библиотеке есть отдел. Под маской фантастики там хранятся настоящие записи. Скупи всё, что найдешь. — Поняла! — Ниффти вытянулась и кивнула, готовая бежать выполнять приказ. — Я принесу их к утру. Какие именно? Все? Даже старые? — Все, — сказал он коротко и поставил пустой стакан на стол. — Всё, что имеет отношение к душам. Ступай. Она не задала больше ни одного вопроса — только кивнула, развернулась и выскользнула в ночь так же бесшумно, как и появилась. Аластор остался один в тишине. Пальцы его сжимали бутылку. Он смотрел в одну точку, пока наконец не очнулся. С трудом встал и побрёл к себе в кабинет. Лениво оглядел стопки книг, аккуратно сложенных на рабочем столе. Их он уже прочёл. Ничего про ритуалы. Ни слова.