***
Очень странно посреди ночи слышать чужое дыхание. Это… убаюкивает, заставляя позабыть обо всём остальном. Не такой уж ты и злой, особенно, когда спишь. Стоит выскользнуть из комнаты до первых лучей солнца. Пойти тренироваться. Не бесить с утра пораньше.***
Перевёрнутый поднос — очередной пропущенный обед. Желудок урчит. Эзра собирает еду с пола, потому что жалеет уборщицу — она ни в чём не виновата. — Пиздец, ещё пол оближи. Новичок нихуя не умеет, но молча слушает то, что говорят. Язык скользит по кафелю. Эзра вытирает губы и ухмыляется: — Доволен? Капитана бесят хриплый голос и бесчувственные блядские глаза.***
Толчок в плечо — и твёрдая земля. Новые царапины синеют на коленях — хозяину не нравится, когда кот трётся под ногами. Номер «7» на груди — счастливое число — ну бред же. Привет от лепреконов, а радуга никогда и не была хорошим обещанием. Отряхнуться. Пропустить смех мимо ушей. Слушать капитана. Не прикрываться тренерским свистком. Продолжать бежать. Команда напоминает небольшую стаю гиен: они все теперь зовут новенького — котиком. Эзра не признается, но руки, которые гладят против шерсти — лучше, чем отсутствие прикосновений. — Ну что, котёнок? Выдохся уже? — дыхание мятной жвачкой презренно щекочет спинку носа. Если вцепиться в траву сильнее — его не смогут выжать с поля. Эзра молча убирает чёлку с глаз. Марлоу хмурится, потому что не может понять, откуда в послушных серых глазах так много гордости. Вечерняя тренировка — жёстче. А после — шутки ради — раз уж так хочет быть в команде, то пусть бежит двадцать кругов по стадиону. — Если не можешь, то проваливай. Когда все уходят и смолкает хохот, Эзра остаётся. Лучший игрок знает лучше, что нужно для победы — поэтому Кнайт будет бегать до ночи. Ему нельзя терять свой номер. И он не знает других способов, чтобы добиться уважения.***
Вопреки ожиданиям, в комнате ничего не происходит — тихо. Эзра не смотрит в сторону соседа. На всякий случай. Ложится спать. Хотя бы пару часов. Остальная надежда — на чашку кофе, от которого трясутся руки. Наутро капитан команды снова проснётся в одиночестве.
***
Эзра на носочках тянется к полке. Чёртова книга слишком высоко. Чья-то рука над головой. Подвёрнутый белый рукав, на пальцах — кольца. Тепло чужого тела. Обернувшись, Кнайт прижимает книгу ближе, защищая сердце. Молчаливый взгляд — без эмоции. И капитан уходит дальше — вглубь стеллажей. …Спасибо?***
Тетрадь скатывается по простыне на пол. Эзра не замечает этого, перекладывает один из распечатанных листов на подушку, берёт другой, трёт руками лицо. Ищет ручку, безрезультатно разглаживая одеяло. Тихий вздох со стороны — приказ замереть. Капитан поднимает с пола конспект, бросает его на кровать. — Какой смысл покупать разные маркеры, если пользуешься только красным? Пальцы обжигают ухо. Ручка… Чарли снимает зубами колпачок. Наклоняется. Приподнимает подбородок: в своей манере, неосторожно. Эзра перестаёт дышать. Непослушное сердце разгоняется под двести. Марлоу пишет три буквы на скуле. Только не говорите… Ещё не хватало вестись на хуёвые шутки. Он выхватывает свою ручку. И молча утыкается в конспекты. Ровно до того момента, пока капитан не выходит из комнаты. Чернильные буквы ощутимо травят кожу. Без ожидания — к зеркалу. «мяу». И веснушки — отпечатками — под цвет фломастера.