За мной последняя игра

Встаёт раньше, задерживается после тренировок, а в комнате — совсем не дышит. По имени не называет. И держится в поклоне. Марлоу делает шаг назад. Молча наблюдает коршуном.

***

Пацана никто не выпустил на поле в первую игру сезона. Капитан — во всей красе.   Не для людей. Выёбывается для скамейки запасных.

***

Крики. Победный выдох. Команда несётся по коридору шумовой волной. Они собираются в бар — заслуженный отдых на сегодня. Капитан ищет глазами новичка. Глупый котёнок ушёл раньше последнего свистка.

***

— Куда делся после игры? — тело вваливается в комнату; ноги еле держат, последний стакан — был лишним. Котёнок смотрит… с осуждением? Да неужели.  — Я должен был остаться? Усмешка сама срывается с губ. Богатые мальчики обычно не разговаривают, как прислуга. Гордость не дружит с подчинением. Марлоу делает шаг. Неровный ковёр путает ноги. Падение не остановить — силь ву пле, блядская сила притяжения. Будет болеть всё тело. Котёнок подхватывает чуть быстрее. Взгляд бесцветных глаз… легко было спутать, но ближе яснее — не осуждение — а беспокойство. Мозги успели вылететь — не собираются. — Ты передумал становиться частью команды? Нужно было пойти с нами в бар… Мутно проскальзывает радость. Только бы не начал тереться хвостом от благодарности. — Кто-то же должен тащить меня до комнаты. Эзра пихает своего непутёвого соседа между лопаток в кровать. — Спи уже. Я принесу воды. ...Глупый и такой же борзый.

***

Марлоу глотает грязь из лужи — случайный вдох. Волосы липнут к щекам. Дорожка крови из носа — меньшая цена. Зубы хотя бы целы. Прокуренный смех. Эль — значит — лузер. Нужно было защищаться первым. Шаги стихают. Или ветер громко свистит. В отражении — с обратной стороны — серые спокойные глаза… «Кого ты хочешь обмануть?» Круги на воде — прикосновение пальцев ко лбу. Марлоу рывком скидывает одеяло. — Ш-шш… это был всего лишь сон. Всё хорошо. Взгляд на рассвете — заострённый холодный клинок. Способный лишь на харакири. Болезненно заботливый. Тёплая рука — без давления — просит лечь обратно. Капитана мутит после вчерашней пьянки. И бесят тёплые пальцы на лице. Шумно выдыхая носом, он закрывает глаза и надеется, что котёнок останется рядом. Но знает, что проснётся снова один.

***

Неудачная тренировка, и Марлоу выписывает удар по дереву. Кора впивается занозами в костяшки. Жжёт раздражением. «Полегчало?» — серые глаза подстёгивают лишь сильнее. Не в те моменты ты внимательно смотришь, пацан. Тряхнув по-бычьи головой, капитан вытягивает молча руку. Котёнок хмурится — но непонятно отчего. Открывает бутылку. Мягко придерживая запястье снизу, льёт на раны воду. Прохлада умаляет ярость. — Даже приказы не нужны… Эзра вдруг улыбается в ответ — едва заметно и бесчестно. Медленный взмах ресниц — он, склонившись, целует мокрые пальцы. Капитан одёргивает руку, выплёвывая смятое — «совсем больной?» И видит по лицу, что точно — да.

***

Котёнок обычно не появляется в раздевалке с остальными. Сегодня — фиксирует ногу бандажом. Прошло только чуть больше двух недель — а он выглядит так, будто вот-вот помрёт. Когда все выходят — между шкафчиками — неприлично тихо. Марлоу не спешит покидать свою тень. Котёнок никогда не жалуется. Принеси воды, пробеги сто кругов, встань на колени. Да, капитан.  Как далеко можно зайти? Существует ли стоп? На что готов… и ради чего? Кушает мало — а если на обед горошек, то сначала нанизывает на каждый зубчик, медленно и аутично, и только потом отправляет в рот вилку. Почти не спит — утром его в постели не бывает. Бегает по полю до выплюнутых лёгких, и если падает — то сразу поднимается.  И собирается продолжать всё это… даже с травмой. — Для чего ты так стараешься? Это ж насколько нужно любить футбол… — Извини, капитан, но футбол мне не нравится, — бесцветные глаза прячутся под ресницами, Эзра даже не считает нужным поднять голову; затем встаёт к шкафчику и добавляет. — Но я собираюсь стать лучшим игроком сезона.   Ахуевшее заявление мальца распаляет капитана за одну секунду. Стук — до звона в ушах — рука прижимает голову к железу. — Повтори-ка… Эзра даже не мяукнул. Не сопротивляется. — Хуле молчишь, котёночек? Собрался перетянуть одеяло и думаешь, что я позволю тебе это? Загнанный в угол зверь — брыкается. Внезапный отпор заставляет капитана сделать шаг назад. — Нет. Ты слишком хорош… я ведь был на поле, — Эзра поворачивается; взмах ресниц — дно колодца затягивает внутрь. — Но я всё равно собираюсь дотянуться до тебя.   Время растягивается в тонкую нить. В воздухе собирается пыль — кружит, не оседая. Высокое окно почти не пропускает света. Капитана бесит, что гордые глаза клянутся в верности. Дверь раздевалки — со скрипом — дёргает за нервы. Вздрогнув, Марлоу бьёт кулаком по шкафу — совсем рядом — в сантиметре от красивого лица, и отойдя на несколько шагов, бросает: — На стадионе — в двенадцать ноль-ноль. Только попробуй не прийти.

***

Эзра не задерживается после вечерней тренировки. Впервые выходит за пределы кампуса. Да, капитан, конечно же я приду на убой. Середина сентября — ещё тепло. Красное золото по кронам деревьев. Последние недели были… непривычные? Не такие плохие, как может показаться. Эзра фотографирует утку. Задумчиво смотрит на хвост, торчащий из воды. Котёнку пора отращивать дополнительные лёгкие или перепонки. Но зато — его хотя бы даже не пытались выгнать из команды — не напрямую. А возможно, он слишком глуп, и должен был что-то понять ещё в первый день. Закат. Шоколадное мороженое тает в руке. А хотелось бы целую банку… и всю ночь смотреть классические ужасы про зомби. Эзра знает, что когда полностью стемнеет — его кровь омоет траву и растечётся по полю. Не было нужды учиться быстро бегать. Капитан не позволит ему встать с колен.

***

Часы бьют полночь. Карета вот-вот превратится в тыкву — и на этом путь закончится. Терять — нечего. Но… Эзра рад, что ненадолго смог стать частью команды. Возможно, ему всё-таки немного, но нравится футбол. На траве — никто не игнорирует. Ночью, в свете прожектора глаза дьявола ещё темнее. Кнайт обдумывает секунду, попросить ли быть нежнее, но в итоге опускает голову:   — Ну, бей. Удар — со свистом. В ноги прилетает мяч — ровно к кедам, останавливаясь у носков. — Давай-ка сам. Вздрогнув, Эзра легонько касается мяча — щупает реальность. Ветер пробирается под броню. — Пока не научишься идеально пасовать — даже не мечтай стать лучшим. Парень с чёрными глазами, кажется, ранен — и отрастил рога. Только не умеет по-настоящему бодаться.