Злодейка крадущая судьбы // Villainess of Stolen Destinies

Внезапно, лёгкая дрожь пробежала по её спине, а затем без предупреждения ударила боль. Острый, ослепляющий удар вонзился ей в глаза, и у неё перехватило дыхание. Лилитра вскрикнула и, пошатнувшись, упала на кровать, её колени подогнулись. Она почувствовала, как матрас под ней прогнулся, запах пота и благовоний окутал её удушливой волной, когда пальцы вцепились в простыни. Тепло, разлившееся по её спине, поднялось вверх, обострилось в глубине глаз, а затем мир взорвался. Это были не столько образы, сколько воздействие, поток ощущений, эмоций и инстинктов, пробивающийся в её сознание. Она крепко зажмурила глаза, но это не помогло. Воспоминания были не тем, что она могла заблокировать, они уже были внутри неё. Напряжение спало, и первое воспоминание стало чётким. Ей открылся двор, залитый утренним светом. Она вошла через арку, высоко подняв голову; слуги вжались в землю, а ученики выпрямились в хрупкие, испуганные шеренги. Никто не осмеливался поднять глаза. Прежняя Лилитра прошла сквозь них медленно, с отработанным презрением смотря на слуг, как будто их ужас был не более чем воздухом, которым она дышала. Всплыло ещё одно воспоминание: девушка споткнулась, поднос выскользнул из её рук, и фарфор разлетелся по плиткам. Она опустилась перед ней на колени, дрожа так сильно, что осколки в её руках дребезжали. Затем по двору разнесся звук пощёчины. - Бесполезная, - холодно произнесла Лилитра, её голос звучал тихо, как приговор. - Если ты не можешь держать поднос, возможно, у тебя не должно быть рук, - она не стала наблюдать за наказанием, а просто отвернулась, отдав приказ таким тоном, каким можно было бы комментировать погоду, а вслед за этим раздался нервный, ломкий всхлип. Новое воспоминание вернулось, перенеся её на тренировочную площадку, где воздух был пропитан пылью и потом, а младшие члены клана проводили спарринги под пристальным наблюдением. Кто-то замешкался, когда она проходила мимо, и поза дрогнула. Это колебание заставило её остановиться, взгляд пронзил его, как лезвие. - Встань на колени, - приказала она. Он повиновался, но не из уважения, а из страха. Чувство, охватившее её, было хуже, чем ярость, это было наслаждение. Чистое, тихое, абсолютное. Её пальцы судорожно вцепились в простыни. Собственное тело реагировало на чувства, которые ей не принадлежали. - Нет, - прошептала она, но воспоминания тянули её вперёд. Было так много моментов, похожих на этот - "мелкая" жестокость, резкие команды, страх, сковывающий мир вокруг неё. Настоящая Лилитра внушала его и послушание везде, где бы ни шла. В памяти снова всплыл зал, переливающийся красным и золотым, воздух был насыщен благовониями. Она увидела это сразу с двух сторон: стоя на возвышении с поднятым подбородком, с застывшей и неискренней улыбкой; и из толпы внизу, где по собравшимся кланам пробежал ропот. Её жених опустился перед ней на колени, красивый и серьёзный, каким был до того, как мир унизил его. Но месяцем ранее он утратил возможность совершенствоваться. Нет лечения, нет объяснений, нет причин, унижение распространилось по всему клану, как гниль, превратив его в посмешище, о котором шептались повсюду. Она - скучающая, раздражённая, жаждущая внимания - воспользовалась моментом. Её улыбка стала ещё шире, когда она наклонилась вперед, а голос стал достаточно мягким, чтобы заставить зал замолчать. - Я передумала, - услышала она свой голос. - Наши клятвы меня больше не устраивают. По толпе пронесся ропот. Он вскинул голову, широко раскрыв глаза. - Лилитра? Здесь?.. Сейчас? - М-м-м, - Улыбка так и не коснулась её глаз. - Так будет нагляднее. Всё-таки мне не престало связывать себя с, - она с притворной жалостью посмотрела на него. - Инвалидом. Вздохи разлетелись по залу, когда его лицо побледнело, а аура раскололась под тяжестью стыда. Старейшины напряглись, лидеры кланов зашептались, и празднование дня рождения его отца замерло вокруг них. Она смеялась, легко, мелодично, жестоко, и люди вокруг нее тоже смеялись, стремясь приобщиться к силе. Звук эхом отдавался в голове Лилитры, яркий и безжалостный, пока воспоминания не нахлынули снова. Ночь. Эта комната. Дверь открылась, и ее бывший жених застыл на пороге, краска отхлынула от его лица прежде, чем он успел заговорить. Лилитра лежала, раскрасневшись, на шелковых простынях, тяжело дыша, а другой мужчина склонился над ней. Их тела переплелись, стоны отдавались эхом, сцена была наполнена жаром и безрассудством. Его руки лежали по обе стороны от неё, его поза была интимной, его присутствие ошеломляло. Тот же самый мужчина, который сейчас спал в ее постели. Случайный выбор. Удобная отдушина. Оружие, чтобы воткнуть нож поглубже. На неёё нахлынули эмоции, словно она проглотила что-то гнилое - не ярость, не горе, а что-то более мелкое. Такое чувство, когда точно знаешь, на что надавить, чтобы было больнее всего. Воспоминания сменились гордыней, вином, безрассудным потворством своим желаниям, а затем переросли в панику: её сердце колотилось все быстрее и быстрее, в груди ощущалось сокрушительное давление, мир расплывался, пол стремительно уходил из-под ног. Тишина. Лилит ударила кулаком по кровати, рыдания вырвались наружу, когда в ней столкнулись две жизни. Её тесная квартирка соседствовала с роскошью Лунного Клана. Её одиночество смешалось с порочностью оригинала. Удар потряс её до такой степени, что она вся сжалась и у неё перехватило дыхание. Когда боль, наконец, утихла, она лежала, тяжело дыша, пот остывал на ее коже. Комната медленно обрела четкость, резной балдахин над головой, тонкие занавески слегка колыхались, внутрь проникал приглушенный свет. Мужчина все еще спал на краю кровати, не подозревая о бушевавшей в ней буре. Лилитра прижала дрожащую руку к лицу. Теперь воспоминания улеглись, не нападая, а присутствуя. Она знала план поместья, она знала слуг, которых привела в ужас, она также знала имя бывшего жениха, его гордость и точный момент, когда она разбила её вдребезги. Сюжет, как из чёртового романа... - Злодейка. Правда обрушилась на нее, острая и неоспоримая. Её не неправильно поняли. Не подставили. Она не была тайно добра. Настоящая Лилитра была жестокой, мелочной, высокомерной, красивой катастрофой, окутанной статусом и властью. И в историях, подобных этой, женщины, подобные ей, были созданы для одной цели: быть поверженными. У неё перехватило горло от осознания этого: - Так вот оно что, - прошептала она хриплым голосом. - Я злодейка, - слова были горькими на вкус. Она ясно видела это: каждого врага, которого она нажила, не задумываясь, каждого героя, которого породила своей жестокостью, каждый праведный клинок, который уже был направлен в её сторону. Это была ступенька. У неё болело в груди, но не от горя, а от сокрушительной тяжести неизбежности. Она забралась на кровать и легла на бок, подтянув колени и обхватив себя руками, у неё перехватило дыхание. Слезы тихо катились по щекам, оплакивая жизнь, которая ещё не начилась, но уже почти закончилась. - У меня даже не было выбора, - пробормотала она. Упрямство прежней Лилитры слабо отозвалось в ней, реагируя на смешение их памяти: - Я отказываюсь. По спине у неё пробежала волна другого вида тепла. Оознания. Как будто что-то внутри неё ждало, когда она поймет, в какой опасности находится. Лилитра сглотнула и заставила свои руки успокоиться. Она не была невинной; она унаследовала грех вместе с плотью. Но она не обязана была унаследовать финал. Она вытерла лицо и взяла себя в руки, когда её взгляд переместился на мужчину, спящего на краю кровати. Он выглядел умиротворенным. Даже невинным. Но воспоминания, которые она унаследовала, рассказывали совсем другую историю. Он видел её прошлой ночью: каждый безрассудный момент, каждый фрагмент скандала. Он был в этой самой комнате, когда вошёл бывший жених, и наблюдал за настоящей Лилитрой в её самом разрушительном проявлении. И теперь, лежа в нескольких дюймах от неё, он держал все это в себе. Если он проснется, то сможет сказать всё, что угодно. Обвинить её в чём угодно. Побежать к старейшинам, главе клана, к любому, кто согласится выслушать. Одно его слово могло настроить против неё весь клан. Эта мысль поразила её настолько сильно, что у неё скрутило внутренности. Она только пришла в этот мир, а уже стоит на острие меча. Она не знала правил, она не знала о союзах, она не знала, кто её ненавидит, кто боится или кто желает ей смерти. Но одно она знала с абсолютной ясностью: она не могла позволить себе свидетелей. Не тогда, когда она уже была злодейкой, не тогда, когда мир уже был готов наказать её, и не тогда, когда метка её смерти уже была вырезана у неё на лбу. По ее рукам пробежала дрожь. Она не была убийцей, ни на Земле, ни в той жизни, которую помнила. Но это была не Земля. И невинность здесь ничего не значила. В этом мире нерешительность только закапает тебя в землю. - Ударь первым, - сначала выжить. Сожалеть потом. Лилитра с трудом сглотнула, пытаясь выровнять дыхание. Мгновение она просто сидела с влажными ладонями, сердце колотилось о рёбра, желая, чтобы был другой выход. Но желание не имело ничего общего с выживанием. Она сунула руку под кровать и нащупала кинжал, металл был холодным и притягательным. Её взгляд вернулся к спящему мужчине: - Я не могу позволить тебе погубить меня, - пробормотала она, и голос её был едва слышен в полумраке, наполненном ароматами. - Не сейчас, когда я только начала новую жизнь.