Человек, которого унесли мыши

Память похожа на лес, тишину которого разрывает бурное течение событий и образов.

Чем глубже заходишь, тем труднее понять, ищешь ли ты дорогу вперед или назад. А может, просто пытаешься найти переправу, чтобы не оказаться на дне.

Летя прямиком в ледяное течение реки Нака, Инори на мгновение задумалась. Где и когда начался путь, который привел ее сюда? Перед глазами почти сразу всплыл день, когда родителей не стало, а она сама стала дочерью предателей. Как иронично, что тогда же она впервые встретила Шисуи Учиха, за которым секундой ранее так уверенно прыгнула с обрыва.

***

Война длилась так давно, что большинство детей Конохи даже не знали, что бывает жизнь без постоянных траурных речей и свежих букетов на могильных плитах. Шиноби уходили на задания на несколько дней, а пропадали на долгие месяцы. Некоторые возвращались, а от некоторых не оставалось даже ногтя. Иногда в Академии пустовала парта, а через неделю вместо жизнерадостного ребенка туда возвращался мрачный сирота. Но тот день был не таким. Утро первого апреля словно подыгрывало началу учебного года в Академии. По пути всех будущих защитников Конохи встречали яркое солнце и небо без единой тучи. Повсюду раздавались бодрые наставления жителей деревни. Кто-то из новоиспеченных студентов нес с собой ароматные букеты и радостно припрыгивал, кто-то тихонько шел позади грозных спин родителей. Инори с серьезным лицом плелась рядом с бабушкой и за всю дорогу не проронила ни единого слова. — Инори, давай пошустрее, сегодня нельзя опаздывать, — бабушка говорила с привычной строгостью и аккуратно подтолкнула внучку в спину. — Первое впечатление можно произвести только один раз. Девочка молча кивнула и, еще сильнее насупившись, ускорила шаг. За поворотом уже виднелась толпа детей. Сегодня взрослых шиноби в деревне было куда больше, чем обычно. Видеть такое количество радостных и улыбающихся людей было   непривычно. На памяти Инори такое случалось впервые. Бабушка взяла ее за руку и уверенно повела в самую гущу толпы, чтобы она смогла увидеть или хотя бы четко услышать главное событие сегодняшнего дня — обращение Третьего Хокаге к новым студентам Академии. — Папа-папа, смотри, Хокаге-сама идет! Инори передернуло от такого резкого вскрика прямо у уха. Но парнишка, а точнее то, что он сказал, заставило навостриться и попытаться разглядеть происходящее за спинами будущих одноклассников и их родителей. Смотреть на все из середины толпы ей совершенно не хотелось, но бабушка твердо стояла на месте. Поэтому, выдернув руку, девочка юрко прошмыгнула вперед и резко остановилась. Будущая куноичи чуть было не захохотала, когда увидела маленького смуглого пожилого мужчину вместо могучего Хокаге, о котором ей рассказывали родители. Сама девочка была едва ли выше хотя бы одного человека на этой площади, но ее это совершенно не смущало. Конечно, ей удалось сдержаться и не рассмеяться в голос, но вся последующая речь о Воле Огня и важности вклада каждого прошла как-то мимо ее ушей. Девочка рассматривала все, что привлекало ее внимание. А такого сегодня было очень много. Людей, событий, разговоров — столько, что Инори быстро решила уделять время только тем вещам, которые посчитала действительно важными. Первым ее внимание привлек странный мужчина позади Хокаге. Он был в милой кошачьей маске и держался крайне настороженно. Через несколько дней Инори узнает, что за такими милыми мордочками скрываются опасные и страшные люди, но сейчас она думала совсем о другом. Девочка думала о том, как странно вели себя взрослые. Для нее вообще все взрослые были странными. Но сегодня это ощущалось куда острее. Она буквально чувствовала, как вот-вот треснут их радостные улыбки и беззаботные выражения лиц. Тогда же она вспомнила, что большая часть Конохи все еще сражается на войне. Все встало на свои места. Третий наконец закончил вступительную речь и поспешно скрылся в направлении своей резиденции. Следом за ним по крышам поскакали безликие тени. Инори попыталась разглядеть, какое животное изображено на каждой маске, но быстро бросила это гиблое дело. Дети с площади потянулись к дверям Академии, попутно прощаясь с родителями, братьями, сестрами и всеми, кто пришел их провожать. Двор постепенно опустел, а здание наполнилось неразборчивым детским шепотом, хихиканьем и редкими вскриками взволнованных первоклассников. Все звуки стихли, когда в коридор вышел молодой стройный шиноби и позвал первогодок в класс. Масато-сенсей, как позже будут звать его студенты, был мужчиной серьезным и крайне преданным своему делу. Тот самый тип людей, которые будут работать, даже если завтра случится конец света. Сенсей почти приказным тоном призвал детей занять места в аудитории. Инори не хотела садиться ни слишком близко, ни слишком далеко от доски, поэтому долго выбирала, куда устроиться. Идеальные места занимали прямо у нее на глазах, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как сесть за самую крайнюю правую парту второго ряда. Девочка была расстроена столь незавидным, по ее мнению, местом, но покорно приняла свою участь остаться вдали от уголков с самым лучшим обзором. Масато-сенсей дождался, когда все студенты рассредоточатся по классу, и начал свою мрачную речь. Он нисколько не смягчал острые углы и честно рассказывал будущим шиноби о том, что им придется усердно учиться, чтобы защищать Коноху в этой и грядущих войнах. Многие мальчики и девочки выглядели слегка потерянными. Куда увереннее держались те, чьи родители уже давно находились на полях сражений Третьей мировой войны шиноби. — Запомните, нет ничего важнее и правильнее, чем посвятить свою жизнь служению родной деревне. Я приложу все усилия, чтобы вы стали отличными шиноби. Сенсей закончил речь и попросил каждого представиться, попутно делая пометки в классном журнале. Еще никогда Инори не видела столько представителей крупных кланов в одном месте: Хьюга, Нара, Абураме, Учиха... Чем больше известных фамилий звучало в классе, тем сильнее она оживлялась  — скучно на учебе точно не будет. Когда очередь дошла до Инори, она уже была готова и быстро поднялась с места, на ходу развернувшись к остальным детям. — Меня зовут Инори Фудзивара, — девочка согнулась в поклоне. — Прошу вас заботиться обо мне! Учитель посмотрел на нее с вопросом в глазах, но ничего не сказал. Слегка смутившись десяткам взглядов, устремленных прямо на нее, Инори снова резко развернулась и села на свое место. Несмотря на смущение, она стойко держала лицо, перебирая трясущимися пальцами длинные светлые локоны под партой. Вскоре внимание класса переключилось на следующего ребенка. После переклички сенсей поставил точку на доске, обозначив ею день основания Деревни Скрытого Листа. Дальше на доске появилось еще много точек. Он писал и рассказывал об истории мира шиноби, о других странах и скрытых деревнях, о каге и Хокаге, о войнах, не прекращавшихся десятилетиями. Инори внимательно слушала и записывала самое важное в увесистую тетрадь, которую заранее приготовила для учебы в Академии. Она старалась не упустить ни слова. Многие дети оказались уже знакомы между собой, что сразу бросалось в глаза. После звонка почти каждый нашел себе собеседника по душе. Инори же до сих пор ни с кем не перекинулась даже парой слов. Она повернулась к серой девочке с изумрудными глазами и короткими черными волосами. — Рада познакомиться, Айко-тян! Расскажи, как тебе первый урок в Академии? Инори улыбнулась самой дружелюбной улыбкой, что была в ее арсенале общения со сверстниками, протянула руку и посмотрела прямо в глаза Айко. Та пожала руку в ответ и пробубнила под нос что-то вроде «взаимно», смущенно отведя взгляд в сторону. Пусть это было немного, но теперь обе девочки уже не чувствовали себя такими одинокими среди остальных детей. После перемены класс вывели на тренировочное поле. Инори быстро убедилась, что обучение шиноби предполагает куда больше бега, чем ей хотелось бы. Она украдкой разглядывала одноклассников и ловила их любопытные взгляды в ответ. Было приятно пофантазировать будто все они думают о ней только хорошее. В остальном же внимание девочки было приковано к объяснениям сенсея. После тренировки всех первогодок отпустили по домам. Уже на выходе Масато-сенсей окликнул Инори и попросил ее задержаться. Девочка помахала рукой Айко, и та скрылась за дверью класса. Оставшись наедине с ученицей, мужчина сразу сделался серьезнее. — Инори, почему во время знакомства ты представилась как Фудзивара? — спросил он. — В документах Академии указана другая фамилия. Девочка на мгновение замерла, но почти сразу пожала плечами. — Потому что это моя фамилия, Масато-сенсей. Я ношу фамилию отца. — Формально в реестре ты записана под фамилией матери, — терпеливо пояснил учитель. — Именно поэтому я спрашиваю. — Значит, в реестре устаревшие сведения, — невозмутимо ответила Инори. — Меня зовут Инори Фудзивара. Масато-сенсей внимательно посмотрел на нее. Было очевидно, что девочка прекрасно понимает, о чем идет речь, и столь же очевидно не собирается уступать. — Ясно, — наконец произнес он и устало потер глаза. — Можешь идти. — До свидания, Масато-сенсей, — с улыбкой протянула девочка и выбежала из класса. В коридоре собралась небольшая толпа одноклассников, внимательно слушавших темноволосого мальчика. Инори аккуратно, почти на цыпочках, направилась в их сторону и во все глаза и уши пыталась разобрать, что там происходит. Подкравшись чуть ближе, она быстро убедилась в причине столпотворения. У стены стоял Учиха Шисуи. Темные волосы слегка вились на концах, большие черные глаза часто щурились от улыбки. Он казался Инори старше остальных детей — не из-за роста или внешности, а благодаря той спокойной уверенности, с которой держался. В его лице было что‑то озорное и очень доброе. Несмотря на юный возраст, он казался тем, кому уже доверяли кое-какие взрослые дела и заботу о младших.  Инори неожиданно поймала себя на том, что не может отвести взгляд от его доброй улыбки. Это открытие неприятно кольнуло ее где-то внутри. Почему она вообще так внимательно на него смотрит? Он был всего лишь одноклассником, с которым она даже ни разу не разговаривала. И все же ее внимание снова и снова цеплялось за него. Было в нем что-то странно знакомое и одновременно непривычное. Инори почти не слушала, о чем он говорил, зато отчетливо ощущала исходящее от него спокойствие и какую-то приятную легкость. Ей хотелось задержаться рядом еще чуть-чуть, разобраться, что в нем так сильно ее заинтересовало.  Но не желая в первый же день привлекать лишнее внимание своим подслушиванием, Инори выпрямилась и как ни в чем не бывало направилась мимо одноклассников. В последний момент тайком посмотрев на мальчика еще раз, она споткнулась о ногу одного из ребят в толпе. И, как по подлому закону вселенной, Шисуи именно в этот момент замолчал и посмотрел прямо на нее. Зрительный контакт продлился меньше секунды. Но этой секунды хватило, чтобы сердце Инори ухнуло куда-то вниз. В голове мелькнула паническая мысль, что он наверняка обнаружил, что она украдкой наблюдала за ним все это время. Никто из остальных ребят даже не заметил бы ее присутствия, если бы она с грохотом не рухнула на пол вместе с тетрадью и принадлежностями.  Дети расступились, и Шисуи оказался всего в нескольких метрах от Инори. Он уже направился к ней, чтобы помочь, но будущая куноичи действовала стремительно. Быстро поднявшись на колени, она собрала вещи и приготовилась исчезнуть с места позора быстрее Желтой Молнии Конохи. По крайней мере, в ее голове план выглядел именно так. Если она успеет уйти сейчас, возможно, никто не запомнит этот кошмар. Возможно, даже он не запомнит. В реальности все оказалось куда печальнее. Дети начали хихикать, кто-то даже тыкал пальцем, а Шисуи уже стоял прямо над ней и с вежливой улыбкой протягивал руку. Все лицо Инори мгновенно загорелось от смущения и обиды. Ей хотелось провалиться сквозь пол, исчезнуть, раствориться в воздухе — что угодно, лишь бы не чувствовать на себе десятки взглядов, не слышать злостного хихиканья. А хуже всего было то, что все произошло прямо перед тем самым мальчиком, который привлек ее внимание. Он не смеялся, не выглядел высокомерным, и это почему-то сбивало с толку. А ведь бабушка говорила, что первое впечатление можно произвести всего один раз. И в этот момент девочка совершенно не хотела думать о том, как произошедшее скажется на ее репутации. Куда сильнее ее раздражало, что из всех одноклассников именно он стал свидетелем этого позора. — Ты, наверное, сильно ушиблась. Позволь тебе помочь. — Спасибо за помощь, Шисуи-кун. Но я могу справиться и сама. Оглянувшись на остальных детей и проигнорировав протянутую руку, она поднялась, отряхнулась и гордо развернулась к выходу. За спиной послышались новая партия колких смешков и перешептываний.  Когда Инори скрылась за дверью, Шисуи еще несколько секунд стоял с протянутой рукой и с непониманием смотрел ей вслед. А она тем временем со всех ног неслась подальше от Академии. Спустя пару минут наконец сбавила темп и перешла на шаг. Вспомнив, как эффектно споткнулась прямо перед всей толпой, Инори поморщилась, а затем неожиданно тихо фыркнула себе под нос. Со стороны это наверняка выглядело настолько нелепо, что становилось даже смешно. Через еще сотню метров она поняла, что оказалась в совершенно незнакомом месте. Улица встретила ее тяжелой тишиной. Людей здесь было немного, все шагали медленно, словно несли на плечах непосильный груз. Головы были опущены, взгляды — потухшие. Девочка перебегала с одного лица на другое, пытаясь понять, откуда взялось это щемящее чувство тоски. И лишь спустя несколько секунд заметила: все они были одеты в черное. Постепенно люди начали расходиться по домам, растворяясь за раздвижными дверями и темными воротами. Над одним из окон Инори заметила незнакомый камон — круг с двумя лепестками и ромбовидным стеблем посередине. «Такой красивый. Совсем не похож на другие, что я видела. Интересно, что это за клан?» — подумала Инори, с любопытством разглядывая эмблему. Позади нее медленно выросла огромная тень. Когда девочка почувствовала чье-то приближение, было уже поздно — на плечо почти сразу легла тяжелая морщинистая рука. От неожиданности по спине пробежал холодок. — Тебе не стоит гулять здесь одной, — слова пожилого мужчины словно прижали ее к земле. — Сегодня на этой улице черный день. Иди домой, девочка. Инори подняла голову и увидела в глазах старика застывшие слезы. Они блестели в вечернем свете, но так и не пролились. От этого взгляда ей стало не по себе. В груди шевельнулось тревожное чувство, однако уходить совсем не хотелось. Наоборот — хотелось расспросить его, узнать, какая беда тревожит это место. Но она так и не решилась заговорить. Что-то в лице мужчины подсказывало: его боль слишком свежа для чужого любопытства. Пришлось покорно покинуть улицу, довольствуясь лишь случайно услышанными обрывками разговоров о гибели всех наследников клана Цубаки на войне. От этих слов внутри становилось холодно и пусто. Дети быстро ко всему привыкают — куда быстрее взрослых. Поэтому уже спустя несколько минут девочка уверенно вышла на знакомую улицу и вновь утонула в веренице собственных мыслей. Она никак не могла понять, почему Масато-сенсей так уверенно говорил о том, что «нет ничего важнее и правильнее, чем посвятить свою жизнь служению родной деревне». Для Инори все это было странно. У нее было куда больше вещей, которые она считала важными: утренние прогулки с мамой и папой вокруг озера, созерцание звездного неба, чтение новых книг, изучение интересной темы, вкусная еда и еще много-много всего. Маленьких, простых вещей, из которых и складывалось ее детское счастье. Инори еще долго бродила по Конохе, позволяя мыслям уносить себя все дальше от реальности. Она бесцельно сворачивала с одной улицы на другую, ловила взглядом освещенные окна, прислушивалась к далекому смеху и шелесту листвы над головой. Мир вокруг жил своей жизнью, а она не замечала ни времени, ни того, что родители так и не пришли к Академии встречать ее после занятий. И, конечно, не подозревала, что бабушка соврала, сказав, будто они совсем скоро вернутся и они вместе отпразднуют День Ханами. Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая крыши домов в мягкое золото, Фудзивара словно очнулась от долгого сна и бегом бросилась домой. В груди неприятно щемила тревога. С каждым шагом она становилась сильнее. Сначала это было лишь легкое беспокойство. Но чем ближе становился дом, тем плотнее сгущалось это чувство, превращаясь в тихую вязкую панику. Хотелось остановиться, развернуться и побежать в другую сторону, подальше от неизвестности, которая ждала впереди. Но бежать было некуда. В окнах дома горел свет. Дверь тихо открылась навстречу бегущей девочке. На пороге стояла бабушка. Она всегда выглядела усталой, но еще никогда Инори не видела ее такой разбитой. На лицо легли те же тени, что Инори видела пару часов назад в квартале Цубаки.  В тот момент девочке впервые в жизни не захотелось идти домой.   Бабушка стояла, как всегда, с прямой спиной, но руки предательски дрожали, выдавая боль, что вихрем носилась в душе. Светлые волосы, в которых уже давно появились серебристые пряди, выбились из строгого утреннего пучка и теперь напоминали комок соломы, торчащей в разные стороны. На рукавах одежды темнели следы лекарственных трав. Девочка замедлилась, а затем и вовсе остановилась. К горлу начал подниматься огромный ком, а глаза уже ничего не видели из-за соленой пелены. Как бы она ни старалась, вытереть слезы не получалось. Новые волны снова и снова подступали к глазам, превращаясь в тихий плач. А когда бабушка подошла и крепко обняла ее, сдержаться уже не получилось. Тихие всхлипы сменились настоящей истерикой. — Где мама и папа? Ты же говорила, что они скоро вернутся! — словно не своим голосом истошно закричала Инори. — Где они? — Мама и папа больше не вернутся, милая. Их больше нет с нами, — сказала Морико-сан настолько мягко, насколько вообще была способна. — Прости меня. Прости, прости, прости. Тогда Инори не поняла, почему бабушка так отчаянно просит у нее прощения. Казалось, что она и вовсе ее не слышит. Мир девочки перевернулся навсегда. Больше не будет семейного празднования Дня Ханами. Больше не будет утренних прогулок вокруг озера. Больше не будет мамы и папы. Больше не будет беззаботного детства. На улицу окончательно спустилась ночь. Заплаканная и выбившаяся из сил Инори медленно проваливалась в сон, кутаясь в белые простыни и мамину колыбельную, которую впервые пела бабушка. Завтрашний день готовил ей статус ребенка предателей и осуждающие взгляды одноклассников.