Человек, которого унесли мыши

Несколько секунд Морико молча смотрела на племянника. Затем коротко кивнула и отступила в сторону, освобождая проход. — Входи. Иноичи переступил порог, аккуратно снял обувь и, как человек, не раз бывавший здесь еще ребенком, без лишних вопросов последовал за хозяйкой дома. Половицы скрипели точно так же, как много лет назад, когда они с Каори играли здесь в прятки. В памяти сразу всплыло, как ловко двоюродная сестра выслеживала его, куда бы он ни спрятался. Только оказавшись на кухне, Иноичи наконец смог как следует разглядеть тетку. Теплый свет лампы ложился на седые волосы, мягко подчеркивая каждую усталую морщину на ее лице. Строгий взгляд оставался таким же ясным, как и много лет назад. В детстве он всегда пасовал перед ним. Глухой стук деревянного подноса о стол вернул наследника Яманака в реальность. Морико жестом предложила гостю устроиться на татами за низким столом. — Иноичи-сан, позвольте предложить вам чай. Излишняя учтивость и столь формальное обращение неприятно резали ухо молодого шиноби. С годами ее фирменная вежливая холодность стала лишь острее. — Благодарю, оба-сан. Женщина едва заметно вздрогнула от непривычного обращения. На одно короткое мгновение перед ней вновь оказался неусидчивый мальчишка, которого она подолгу укладывала после шумных игр с Каори. Она невольно задержала дыхание. Воспоминание исчезло так же быстро, как и возникло. Она сняла крышку с чайника и задержала ладонь над горлышком. Еще можно было развести огонь и заварить свежий чай. Она недолго смотрела на мутную гладь, затем спокойно вернула крышку на место. Хватит и этого. Чашка неспешно наполнялась. Морико взяла ее одной рукой и чуть резче положенного поставила перед племянником. По поверхности пробежала волна, едва не выплеснувшись за края, но драматического всплеска так и не случилось. За поворотом коридора Инори почти не дышала. Стоило ей выглянуть чуть дальше, как взгляду открывался край низкого стола, чашка с чаем и рукав Иноичи. Лиц она почти не видела. Настроение и смысл разговора приходилось угадывать по голосам. Пока волны в чашке успокаивались, взгляд Иноичи скользнул по низкому столику. Кончики пальцев нащупали знакомую зазубрину у самого края. Именно сюда они с Каори когда-то уронили тяжелый чугунный тэцубин, после чего долго пытались незаметно развернуть стол, чтобы избежать наказания от старших. Морико наблюдала за ним, но говорить ничего не стала. Дом наполнял едва слышный звон стеклянных колокольчиков, покачиваемых ласковым вечерним ветром. Иноичи осторожно взял чашку обеими руками, но делать глоток не спешил. Она так и замерла в паре сантиметров от его губ. — Я слышал… — негромко начал он. — В госпитале сейчас совсем тяжело. — Работы хватает, — Морико глубоко вздохнула, впервые за весь разговор посмотрев племяннику прямо в глаза. Холодная бирюза встретилась с глубокими изумрудами. — Но всяко лучше лечить раненых, чем хоронить мертвых. Последняя фраза хлестнула неожиданно больно. Иноичи опустил взгляд на чашку, приятно холодившую подушечки пальцев. Ошибиться было невозможно. Речь сейчас шла вовсе не о госпитале, и от этого подобрать нужные слова становилось еще сложнее. Между ними вновь повисло молчание. Еще по дороге сюда Иноичи десятки раз мысленно начинал этот разговор. Подбирал слова, искал доводы, пытался представить, что скажет Морико. Теперь же все заготовленные фразы казались неуместными и даже незначительными. Перед ним сидела мать, потерявшая сначала сына, а затем и дочь. Он прекрасно помнил, что тело Юичи так и не вернули. Впрочем, как и сотни тел других шиноби, погибших вдали от дома в предыдущей мировой войне. А гибель Каори и Харуто и вовсе до сих пор не укладывалась у него в голове. Иноичи покорно ждал, пока густая тишина доиграет свою немую прелюдию перед тяжелым разговором. Тем временем Морико первой нарушила затянувшееся молчание. — Так о чем ты пришел говорить? — женщина неожиданно отказалась от напускного тона. — Неужто твой старик отправил? Яманака поднял взгляд. Сразу же захотелось спрятаться куда-нибудь подальше от цепкой бирюзы теткиных глаз. Мужчина дернул ушами, пытаясь унять раздражение на самого себя. Вместо заранее приготовленных слов ему вдруг вспомнилось совсем другое. На губах сама собой появилась едва заметная улыбка. — Конечно, отец знает, что я здесь. Но я пришел не по его просьбе, — уверенно начал будущий глава. — Недавно, вернувшись с задания, я заглянул в Академию. Хотел узнать, как идут дела у детей нашего клана. Морико тяжело вздохнула. Какими бы ни были ее отношения с семьей, любопытство к внучке никуда не исчезло. За все полгода учебы Инори она ни разу не разговаривала с преподавателями лично, довольствуясь короткими рассказами самой девочки. — Мы говорили обо всех, — продолжил Иноичи, подавшись вперед и опершись ладонями о колени. — Но когда речь зашла об Инори… признаться, я удивился. За углом девочка подалась ближе к кухне, стараясь не пропустить ни слова после своего имени. —  Учитель почти сразу сказал, что давно не встречал ребенка с настолько спокойной головой. Морико едва заметно повела подбородком в сторону коридора. Иноичи сразу понял намек и продолжил уже значительно тише: — Он рассказал, что другие дети иногда пытаются задеть ее. Особенно после того… что произошло. На мгновение мужчина запнулся. Ему было тяжело произносить вслух имена сестры и ее мужа. — Но Инори ни разу не ответила дракой. Ни разу не сорвала занятие. — Это не достоинство, — спокойно произнесла Морико. — Просто она понимает, что права на ошибку у нее нет. «Как всегда слишком строга», — с легкой досадой подумал будущий глава. — Думаю… именно это учитель и хотел сказать. За стеной Инори беспокойно поерзала. Разговор стал заметно тише, и теперь до нее долетали лишь обрывки фраз. — Но это оказалось не главным, — голос Иноичи оживился. Впервые за весь вечер в нем прозвучало плохо скрываемое воодушевление. Морико молча ждала продолжения. Этот блеск в глазах она уже видела. — После занятий учитель задержался на полигоне. Там же была Инори с листком на лбу. Иноичи сменил положение ног, поудобнее устраиваясь на татами, и привычным движением отбросил светлый хвост за плечо. За окном стихли стеклянные колокольчики, словно и они прислушивались к разговору, который так внимательно ловила девочка за стеной. — Она не просто повторяла упражнение. Бегала, перепрыгивала через бревна и все это время удерживала листок на лбу. — Неплохо для ребенка ее возраста, — слишком уж равнодушно заметила Морико. Иноичи непонимающе посмотрел на тетку. — Неплохо? Это куда больше, чем просто неплохо. И ведь никто не просил ее этим заниматься. Он едва заметно качнул головой. — Учитель спросил, зачем она это делает. И знаете, что Инори ответила? Морико едва заметно приподняла бровь. — «Если я уже умею стоять с листом, значит, пора научиться двигаться». На губах Иноичи появилась улыбка. — Тогда я и понял. Он спокойно встретил взгляд Морико. — По отдельности все это кажется мелочами. Но вместе они говорят о том, что у нее уже сейчас есть качества, которые мы годами воспитываем в детях нашего клана. За поворотом коридора Инори напряженно вслушивалась в каждое слово, все еще не понимая, почему взрослые говорят о ней так осторожно, будто обсуждают не обычные занятия в Академии, а нечто куда более важное. Иноичи ненадолго замолчал, словно только сейчас вспомнил, зачем вообще пришел. Воодушевление, с которым он рассказывал о племяннице, постепенно угасло. Мужчина медленно провел ладонью по колену и тихо усмехнулся самому себе. — Простите, Морико-сан… Кажется, я немного увлекся. Женщина лишь смотрела на него. Когда-то таким же воодушевленным возвращался домой ее старший брат после очередного собрания клана. С тем же блеском в глазах рассказывал о способностях ее старшего сына. О том, как быстро мальчик осваивает техники. Как однажды превзойдет многих шиноби своего поколения. Говорят, время лечит. Морико давно перестала в это верить. Молодой Яманака сразу почувствовал, как изменилось настроение тетки. — Девочке пора начинать обучение вместе с другими детьми Яманака. За стеной Инори невольно задержала дыхание. — Не стану объяснять почему, — тихо продолжил Иноичи. — Вы сами выросли в нашем клане и лучше меня знаете, как проявляют себя способности и почему их нельзя оставлять без наставника. Пальцы мужчины медленно сжали ткань темно-синих брюк. Он прикрыл глаза, в который раз подумав, что эта маленькая кухня едва ли вмещает тяжесть этого разговора. Морико не торопилась отвечать. Ее взгляд остановился на чае, который Иноичи так и не отпил. На неподвижной глади отражался теплый свет лампы. Сколько раз за последние годы она убеждала себя, что больше никогда не переступит порог главного дома Яманака? Не сосчитать. И все же прожитые годы подсказывали ей, что племянник прав. И невозможно было не видеть, насколько искренне он переживает за девочку. — Иноичи, у тебя ведь еще нет своих детей? Мужчина едва заметно напрягся, но молча покачал головой. — Дай мне время, — Морико медленно поднялась, собирая чашки и чайник на поднос. — На будущей неделе я сама к вам приду. Предупреди отца. Иноичи невольно задумался. Тетка не появлялась в родовом доме уже лет пять. И вряд ли испытывала хоть малейшее желание переступать его порог теперь. — Благодарю, Морико-сан, — с облегчением произнес наследник клана, слегка поклонившись. Он уже собирался подняться, но вдруг замер. — И еще… Женщина вопросительно посмотрела на него. Все сказанное до этого касалось клана. Теперь же речь шла совсем о другом. — Мне очень жаль Каори и Харуто, — их имена прозвучали с тихой горечью. — Они были замечательными людьми. Все, что прозвучало после этих слов, прошло мимо ушей Инори. Будто кто-то осторожно распахнул окно в комнате, которую долгие месяцы держали наглухо запертой. «Они были замечательными людьми». После смерти родителей никто больше не говорил о них так. Люди лишь перешептывались за спиной и бросали косые взгляды, заставляя Инори всем сердцем ненавидеть слово «предатели». — Они похоронены за северной стеной, — негромко сказала Морико. — Думаю… Каори была бы рада, если бы ты пришел. — Я был у них несколько дней назад, — мужчина прикрыл глаза и туже затянул хвост на затылке. — Когда только вернулся с операции у границы и узнал о случившемся. Морико впервые за весь вечер улыбнулась. Совсем чуть-чуть, но этого оказалось достаточно, чтобы напряжение, не отпускавшее их почти весь разговор, наконец ослабло. На глазах у Инори навернулись слезы. Девочка твердо решила, что обязательно поговорит с дядей о родителях.                                     

***

Инори вышла к бабушке почти сразу после ухода Иноичи. — Обаа-сан, я помогу тебе прибраться. Морико пару раз моргнула, прогоняя влагу, застывшую в глазах, и одобрительно кивнула внучке, которая уже вовсю намывала чашки, то и дело поглядывая на бабушку краем глаза. «Хитрая лисичка. Ждет, когда я первой заговорю про обучение», — не без забавы подумала женщина. — Что ты сама думаешь по поводу того, что сказал Иноичи-сан? — Морико облокотилась о гарнитур и сложила руки на груди. — О чем ты? — девочка неловко изобразила непонимание, совершенно забыв, что бабушка была не только медиком, но и превосходным сенсором эмоций. — Инори-тян, не притворяйся, — женщина чуть повысила голос и строго нахмурилась. — Все это всерьез. Я не хочу тратить время на игры в слова. — Как скажешь. Девочка повернулась к бабушке, неловко переступая с ноги на ногу. — Он сказал, что я способная. Не знаю, что конкретно это значит, но… я бы очень хотела учиться. — Понятно. Женщина оттолкнулась от тумбы, пододвинула табурет и села так, чтобы оказаться с внучкой на одном уровне. — Что ты знаешь о техниках Яманака? Для чего они нужны? Девочка приложила мокрые после мытья посуды пальцы к подбородку, перебирая все, что слышала и читала. — Нуу… техники клана Яманака основаны на контроле духовной силы через инь-чакру. Поэтому они используются для работы с чужим сознанием — чтобы чувствовать его, понимать и воздействовать на него. — Теорию ты запомнила хорошо, — кивнула Морико. — Но в свитках не написано главное. Прежде чем управлять чужим разумом, шиноби Яманака обязан идеально владеть собственным. И своей чакрой тоже. Она выдержала короткую паузу. — Иначе сознание может просто не отделиться от тела. Или, что хуже, не найти дорогу обратно. Инори машинально вытерла ладони о штаны и сглотнула. — Пусть твоя фамилия и Фудзивара, но по своим способностям ты уже сейчас настоящая Яманака. — Но ведь ты и мама тоже Яманака. Наверное, это логично. Морико невольно улыбнулась и ласково потрепала внучку по макушке. — Мне нравится, как ты рассуждаешь, Инори. Она убрала руку. — Но одного разума мало. Он умеет объяснить почти все. Сердце же далеко не всегда соглашается с его доводами. Наш мир полон противоречий. — И что же мне тогда делать? — Никто не знает, — женщина едва заметно пожала плечами. — Это ведь твоя жизнь. Запомни только одно: ошибаться не страшно. Но жить с последствиями своих решений все равно придется тебе. После этих слов по дому снова пронесся звон стеклянных колокольчиков. Инори задумчиво смотрела в пол, а Морико молча перебирала чайные мешочки в навесном шкафчике. — Я позволю тебе учиться вместе с остальными Яманака, — произнесла она, не оборачиваясь. — А теперь пора спать. — Угу. Инори широко зевнула. — Спасибо, обаа-тян. Перед уходом она крепко обняла бабушку за талию, попутно прихватив с тумбы холодное какао. Со сладким напитком писать в дневнике было куда приятнее.

***

                           

Выбить выходной в госпитале во время войны, когда раненых с каждым днем становилось только больше, было непросто, но Морико все же удалось обменяться дежурством с коллегой. Заплатить за это пришлось работой до ночи и тяжелой головной болью. По утрам она машинально доставала из шкафа светлое выходное кимоно. Подолгу рассматривала россыпь цветков хаги на рукавах, проводила ладонью по ткани и снова убирала его в глубину шкафа. Лишь в день похода Морико наконец решилась его надеть, надеясь, что так ее малявка точно запомнит этот день особенным. Сама Инори каждую ночь терпеливо ждала возвращения бабушки, а по утрам с особенным удовольствием отрывала очередной листок календаря — до визита в главный дом Яманака оставалось совсем немного. Все эти дни она просыпалась раньше обычного, быстрее собиралась в Академию и с особым, даже для себя, усердием выполняла упражнения. Ей казалось, что если пробежать чуть быстрее, удержать чакру немного дольше или сделать хотя бы на одну ошибку меньше остальных, то и первое впечатление о ней окажется лучше. Одноклассники ушли на второй план. Их голоса будто растворялись где-то между доской, рассказами Масато-сенсея и аккуратными конспектами. Лишь иногда взгляд задерживался на Шисуи, чтобы обменяться парой кивков или коротких фраз. Несколько дней его не было в Академии. Вернувшись, он, как и прежде, здоровался почти со всеми детьми и приветливо улыбался знакомым, но теперь все чаще проводил перемены рядом с молчуном Даити. Сота и Торунэ по-прежнему подходили к нему поговорить, однако их шумные разговоры заканчивались заметно быстрее прежнего. В тот же вечер в дневнике появилась новая запись. «Шисуи несколько дней не было в Академии. После возвращения стал тише.» Инори ненадолго задержала ручку над страницей. «Но все равно улыбается людям.» Во время уроков девочка то и дело украдкой поглядывала на Масато-сенсея, вспоминала рассказ Иноичи-сана и задавалась вопросом, почему учитель ни разу не похвалил ее за контроль чакры.

***

Морико впервые за долгое время сама пришла встречать внучку после занятий. Стоило детям высыпать из дверей Академии, как несколько родителей почти одновременно перевели взгляды на Инори, а затем и на саму Морико. Женщина спокойно встретила каждый косой взгляд, быстро отбив всякое желание задерживать на них внимание. Инори привычно взяла бабушку за руку и уже у самых ворот неожиданно остановилась. Немного впереди покачивалась темная кудрявая голова и гордый герб Учиха на спине. — Пока, Шисуи-кун! Он сразу обернулся, высоко поднимая тонкую руку. — До завтра, Инори-тян! Морико молча наблюдала за этим коротким прощанием, пряча слабую улыбку в морщинах вокруг рта, а грусть — на самом дне глаз. Мальчика она узнала сразу. Для некоторых пациентов война не заканчивалась даже после выписки из госпиталя. Женщина надеялась, что Шисуи запомнил отца таким, каким тот был прежде. Инори крепче сжала бабушкину ладонь. Осень уже вступила в свои права, но день стоял совсем летний. Над крышами лениво покачивались кроны деревьев, а редкие порывы ветра ненадолго приносили прохладу. Обычно по дороге из Академии Инори машинально считала прохожих, отмечала незнакомые лица, пытаясь угадать их маршруты и маленькие тайны. Сегодня ей было совсем не до этого. Каким окажется главный дом Яманака? Правда ли, что все они так похожи друг на друга? Минут через десять девочка все-таки не выдержала. — Обаа-тян… долго еще? — Почти пришли. Инори кивнула. Только теперь она заметила, что ладони у них обеих давно стали влажными от жары. Однако ни она сама, ни бабушка даже не попытались разжать руки. Морико то ненадолго замедляла шаг, словно что-то обдумывая, то снова ускорялась. В какой-то момент ветер принес знакомый запах лечебных трав. Через несколько шагов к терпкой свежести добавился мягкий аромат цветов. Инори несколько раз глубоко вдохнула. Лечебные травы всегда напоминали ей бабушку и дни, проведенные в госпитале. Цветы же пахли совсем иначе, словно сразу переносили ее на главную площадь деревни в дни празднования Ханами. Еще через несколько шагов Морико остановилась. Перед ними возвышалась широкая деревянная арка, густо оплетенная зелеными побегами. Чуть дальше по улице виднелась стеклянная витрина с копнами цветов и вывеской «Цветы Яманака». Не успела женщина сделать и шага вперед, как навстречу уже вышел Иноичи. — Добрый день, Морико-сан, — мужчина кивнул. — Инори-тян. — Добрый день, Иноичи-сан. — Добрый день, Иноичи-сан, — девочка коротко повторила бабушкину фразу. Все обменялись короткими поклонами. Затем взрослые перекинулись парой вежливых слов, которые совершенно не интересовали ребенка. Инори молча переводила взгляд с бабушки на дядю. Только сейчас она заметила, что Морико надела светлое кимоно с россыпью маленьких цветков хаги на рукавах, а полуседые волосы уложила гораздо аккуратнее обычного. Сегодня она казалась другой — то ли выглядела моложе, то ли Инори и вовсе впервые за несколько лет видела ее такой нарядной. Иноичи, как и прежде, выглядел спокойным и сдержанным, но одна мелочь никак не давала Инори покоя: пока взрослые разговаривали, мужчина то и дело незаметно сжимал и разжимал пальцы правой руки. Вскоре они пошли дальше. Инори не знала, куда ведет дорожка, и потому с любопытством разглядывала все вокруг, машинально накручивая на палец кончик косички. Через несколько минут деревья расступились, и главный дом Яманака оказался гораздо больше их с бабушкой дома. Наверное, здесь жило очень много людей. Вокруг просторного двора раскинулись ухоженные сады с цветами и лечебными травами. Немного поодаль, под прозрачной крышей теплицы, две светловолосые девушки аккуратно перебирали свежесрезанные растения. Инори невольно замедлила шаг, чтобы внимательнее разглядеть их. Они напомнили ей маму в движениях и какой-то странной безмятежности, окутывавшей все, чего та касалась. Почти сразу взгляд опустился ниже. В волосах обеих девушек были аккуратно повязаны тонкие траурные ленты. Девочке вдруг показалось несправедливым, что война дотронулась даже до этого волшебного места.  Пришлось ускорить шаг, чтобы вновь поравняться с бабушкой. Главный дом Яманака оказался полностью сложен из дерева. Не самого дорогого, но добротного и надежного — такого, из которого строят дома на несколько поколений вперед. Перед входом все трое молча сняли обувь и поднялись на деревянный пол. Инори привычно ступила босыми ногами на татами. После раскаленной улицы плетеная поверхность приятно холодила ступни. Высокие раздвижные двери были распахнуты настежь. Цветы здесь были повсюду: стояли в прихожей, в гостиной и выглядывали из неглубоких ваз вдоль стен. Через открытую галерею хорошо просматривался внутренний двор. Посреди небольшого пруда покачивались широкие листья лотоса. Лето еще не успело окончательно уступить осени, но природа уже начинала меняться. Зеленые листья понемногу желтели, по краям проступали бурые пятна, а самые тонкие кончики подсыхали. — Добро пожаловать. Глубокий мужской голос прозвучал совсем рядом. Из сада к ним уже шел высокий светловолосый мужчина лет пятидесяти. — Рад видеть тебя, Морико. Он первым слегка поклонился сестре. — Благодарю, что пришла. — Добрый день, Иноскэ-нии-сан. Инори невольно перевела взгляд с брата на сестру. Они были очень похожи и в то же время совсем разные.  Рядом с бабушкой хотелось говорить тише, стоять ровнее и сто раз подумать, прежде чем открыть рот. Рядом с Иноскэ почему-то захотелось улыбнуться. Казалось, попроси она конфету — он бы обязательно угостил. Мужчина неожиданно присел на корточки. Теперь их глаза оказались почти на одном уровне. — Значит, это и есть Инори-тян? Девочка торопливо поклонилась. — Д-да… Очень приятно познакомиться. Она старалась говорить уверенно, но пальцы сами собой сильнее сжали край туники. Иноскэ тихо рассмеялся. — Знаешь… — задумчиво произнес он, внимательно посмотрев на девочку. — Мне кажется, ты похожа на цветок кикё, который растет на тихой лесной опушке. Инори растерянно моргнула. — Что?.. Мужчина улыбнулся еще шире. — Ничего. Когда-нибудь сама поймешь. Он поднялся на ноги. — Для начала придется познакомиться с языком ханакотоба. Инори нахмурилась еще сильнее, пытаясь понять смысл загадочных слов главы. Все это время Морико неподвижно наблюдала за братом. Они встретились взглядами. Несколько секунд никто из них не произнес ни слова. Потом Иноскэ едва заметно улыбнулся. — Иноичи. Будущий глава клана, терпеливо ожидавший чуть поодаль, сразу шагнул вперед. — Думаю, Инори-тян будет интересно осмотреться. Он посмотрел на девочку. — Не возражаешь немного прогуляться? Инори быстро кивнула. — Тогда ступай за Иноичи.                                        

***

Возле деревянной энгавы аккуратным рядом стояли легкие садовые сандалии. Девочка быстро переобулась, повторяя за хозяевами дома. Между клумбами тянулась дорожка из крупных плоских камней. Бархатный мох бережно укрывал землю. Навстречу им вышел мальчик примерно ее возраста. Рыжие волосы были собраны в высокий хвост. Кажется, она уже видела его в Академии. — Санта, — обратился к нему Иноичи. — Покажешь Инори-тян территорию? — Конечно. Первые несколько минут они шли молча. Санта показывал теплицы, библиотеку со свитками, тренировочный полигон и длинные грядки. — Здесь будешь заниматься первое время, — сказал он, остановившись. — Цветы, лечебные травы… и контроль чакры. Инори удивленно посмотрела на него. — А техники? — До них еще далеко. Он сказал это так спокойно, будто ответ был очевиден. — Сначала научишься чувствовать чакру. Инори кивнула. — А ты? Мальчик сразу оживился. — Уже умею разделять разум и тело. Скоро начну изучать клановые техники. Он сказал это с такой уверенностью, что Инори невольно опустила взгляд. Разделять разум и тело… Она даже не понимала, что это значит. — И в Академии у меня одни из лучших оценок. Инори молча слушала. Почему-то ей казалось, что все дети Яманака уже знают и умеют гораздо больше нее. — Здорово, — искренне сказала она. — Надеюсь, у тебя получится быстро освоить техники. Мальчик довольно улыбнулся и уверенно пошел дальше. Когда они вернулись к пруду, Иноскэ все еще что-то негромко рассказывал. Инори невольно замедлила шаг. Ей хотелось побыть здесь еще немного, но одного взгляда на бабушку оказалось достаточно — пора. Санта первым коротко поклонился взрослым. — До свидания. — Благодарю за помощь, — тепло сказал Иноскэ. Мальчик кивнул и убежал. Старший Яманака подошел к Инори. — Я рад, что ты наконец начнешь заниматься вместе с кланом. Он осторожно положил ладонь ей на голову. — Уже слышал, что ты очень стараешься в Академии. Надеюсь, тебе у нас понравится. — Спасибо, — тихо ответила Инори. До ворот их провожал Иноичи, у самой арки он остановился. — Ну как? — с добродушием спросил он. — Понравилось? Инори почти не раздумывала. — Больше всего сад.  Глаза мужчины сузились в улыбке. Они попрощались, после чего мужчина остался стоять у ворот, провожая их взглядом.                                        

***

Когда дом Яманака остался позади, Морико, как обычно, заговорила без лишних предисловий: — Инори, пока никому не рассказывай, что будешь заниматься вместе с кланом. — Хорошо, обаа-сан. Перед глазами девочки на мгновение возникла улыбка Шисуи. Нет… Даже ему она ничего не скажет. Раз обещала бабушке — значит, так и будет. Мысли почти сразу вернулись к дому Яманака. Завтра она снова придет туда. — Не передумала тренироваться? Инори даже удивилась вопросу. — Нет. Мне еще нужно догнать Санту. Морико довольно кивнула, словно и не ожидала другого ответа от малявки. До самого дома они больше не разговаривали. Перед сном в дневнике появилась запись:  «Завтра начинаю тренировки. Все в клане похожи на меня.»