Под наблюдением

Бар «У Косули» почти не изменился с утра: те же три мужика у стойки, барменша с драконом, запах жареного лука. Только теперь вместо сумеречного света за окном была густая темень. Шейн занял столик в углу, откуда видна была дверь. Илья сел напротив. Шейн впервые рассмотрел его при нормальном освещении. Короткие светлые волосы, бледная кожа, которая даже в полумраке бара казалась фарфоровой, и холодные голубые глаза. Илья не отводил взгляда, и Шейн вдруг понял, что смотрит слишком долго. — Часто здесь бываешь? — спросил Илья. — Бывает, — Шейн махнул барменше. — Двойной бургер, картошку и колу. Ты точно ничего не будешь? — Воду. Они сидели в тишине, когда барменша принесла заказ. Она с любопытством глянула на Илью, но ничего не сказала. Шейн откусил бургер, прожевал и только потом заговорил. — Так что за «другой город»? И почему ты вообще решил, что я тебе что-то расскажу? — Потому что ты один, — сказал Илья. — Живёшь в трейлере. Не общаешься с местными. И, судя по всему, боишься сам себя. Шейн отложил бургер. — Ты типа мозгоправ? — Нет, — усмехнулся Илья. — Просто наблюдательный. — Наблюдательный, который не пьёт, не ест и пахнет лесом, — Шейн откинулся на спинку стула. — Ладно. Допустим, я не совсем обычный. Что дальше? Что ты будешь делать? Убьёшь меня? Сдашь куда-нибудь? Или возьмёшь интервью для журнала «Загадочные люди Канады»? — Ни то, ни другое. Мне нужно понять, представляешь ли ты угрозу. — Угрозу? — Шейн чуть не поперхнулся картошкой. — Для кого? Для местных белок? Я даже лосей боюсь. Ты их видел? Огромные, пиздец. — Для таких, как я. Шейн замер. Его глаза сузились. В них впервые мелькнуло что-то похожее на настоящий страх. — Для таких как кто? — решил уточнить Шейн. Илья не ответил. Только чуть приоткрыл рот, позволяя свету из окна упасть на зубы. На удлинившиеся клыки. Шейн выдохнул. — Черт, — он потёр лицо руками. — Я знал… знал, что это не медведь напал на мою мать. — Твою мать? — Давно. Я еще не родился, точнее был в животе. Ее растерзал дикий зверь, сказали медведь, — Шейн махнул рукой. — Меня еле спасли. Но… но я всегда знал, что это не вся правда. Я чувствовал это. Илья слушал, и его дар молчал. Каждое слово Шейна было правдой. — Ты ни разу не встречал таких, как ты? — спросил Илья. — Нет. Думал, я один «такой». — Шейн взял стакан с колой, но пить не стал, лишь покрутил в пальцах. Он усмехнулся. — А теперь пришёл ты и говоришь про угрозу. — Согласен, звучит нелепо. Они молчали. Шейн доел остатки картошки. Барменша принесла счёт. Шейн расплатился мятой купюрой. — Ладно, — сказал он, вставая. — Если ты не собираешься убивать меня сегодня вечером, то, может, завтра встретимся? Я покажу тебе окрестности. И ты расскажешь, что вообще происходит. Что это за ебаный пиздец. — Зачем тебе это? — Потому что, — Шейн натянул капюшон, — я устал быть один. И даже странный тип вроде тебя уже неплохая компания. Он пошел к выходу, не оборачиваясь. Илья вышел следом. В темноте уже не было видно Шейна, только следы на снегу, ведущие к лесу. /// Утро в Спунсе оказалось серым, но без снега. Илья сидел в мотеле за ноутбуком и смотрел на пустое поле сообщения. Пальцы замерли над клавишами. «Объект не проявляет агрессии. Происхождение — гибрид, рождён после укуса матери. На данный момент угрозы не представляет. Требуется дальнейшее наблюдение. Остаюсь в Спунсе до выяснения». Он перечитал дважды, потом добавил: «Буду информировать раз в неделю» Отправил. Выдохнул. Через минуту пришёл короткий ответ сухой, безликий, как и всегда. «Продолжай. При малейшей угрозе ликвидируй» Илья скривился. «Ликвидируй» — казённое слово, за которым стояла тысяча лет бюрократического вампирского насилия. Он вышел на крыльцо, вдохнул морозный воздух. Шейн уже ждал. Он сидел на скамейке у входа, сжимая в руках бумажный стаканчик. — Ты рано, — сказал Илья. — Ты тоже, — Шейн кивнул на его куртку. — Ты вообще спишь? — Нет. — А, — Шейн сделал глоток, поморщился. — Я тоже плохо сплю. Но ты, наверное, по другой причине. Илья не стал уточнять. — Куда пойдём? — Обещал показать тебе окрестности, — Шейн встал, выбросил стаканчик в урну. — Тут есть озеро. Красивое и тихое. — Хорошо. — Тогда пошли. Они двинулись по дороге, уводящей из городка. Дома кончились быстро, начался лес. Снег хрустел под ногами у Ильи почти бесшумно, у Шейна с обычным человеческим скрипом. — Как ты здесь оказался? — спросил Илья. — Долгая история. — А ты сократи. Шейн хмыкнул. — Как я уже говорил, моя мать умерла. Сперва жил в приюте. Потом попал в приёмную семью. В Квебеке. Но я всегда был… странным. Они меня боялись. Хотя я ничего не делал, — воскликнул Шейн. Он вздохнул. — Потом я сбежал. — Сколько тебе было? — Шестнадцать, — Шейн пожал плечами. — С тех пор кочую. Спунс — очередная остановка. — Почему именно здесь? — Тихо. Даже слишком. Никто не лезет. — Шейн замолчал, потом добавил. — Мне здесь даже нравится. — Это не единственная причина, да? — Чего? Ты что читаешь мысли? — Нет, мой брат Эдвард читает. У меня другой дар. — Дар? — Да, потом расскажу. Если нужно будет. — Ты придурок, — хмыкнул Шейн. — Но ты прав. Это не единственная причина. Здесь мало народу, вероятность, что я кого-то покалечу мизерная. Илья покосился на него. — Ты раньше кого-то калечил? — Нет. Но боялся, что могу. В детстве я иногда ломал вещи. Просто… не рассчитывал силу. — А сейчас? — Сейчас я научился быть осторожным, — Шейн усмехнулся. Озеро открылось неожиданно. Белая гладь окружённая елями. На другой стороне темнел лес. Тишина стояла такая, что слышно было, как снежинки падают на лёд. — Красиво, — сказал Илья. — Я иногда прихожу сюда, — Шейн достал из рюкзака коньки. — Катаюсь. — У тебя и коньки с собой? — У меня в рюкзаке всегда коньки. Не спрашивай, — махнул он рукой. Шейн сел на ствол поваленного дерева, начал расшнуровывать ботинки. Илья стоял рядом, смотрел. — Хочешь потом покататься? Кажется у нас один размер, — спросил Шейн, кивнув на лёд. — Я не умею, — пожал плечами Илья. — Врёшь. Ты выглядишь очень ловким. — Меня не учили, — ответил Илья. Шейн завязал шнурки и поднялся. Уверено сделал шаг на лёд. — Ладно. Тогда смотри. Он поехал. Плавно, как будто лёд был продолжением его тела. Круги, восьмёрки, потом просто по прямой к другому берегу и обратно. Илья смотрел. В движениях Шейна было что-то завораживающее и одновременно грустное. Казалось, он сбегал по льду от самого себя. Шейн вернулся, остановился в двух шагах. — Ну как? — Ты хорош, — сказал Илья. — Я знаю, — Шейн улыбнулся. Впервые за весь день, не криво, а почти по-настоящему. — Это единственное, что умею делать по-человечески. Он сел на дерево, стянул коньки. — Теперь ты рассказывай. — О чём? — О себе. Ты понял, кто я. Теперь твоя очередь. Илья сел на безопасном расстоянии, но ближе, чем вчера. — У меня есть семья. Нас много. Живём в такой же глуши, пьём кровь животных, притворяемся людьми. — Весело? — Не то чтобы, — протянул Илья. — Но они хорошие. Просто я… всегда чувствую себя чужим. — Почему? — Потому что я пришёл позже всех. Путь от России до Штатов неблизкий, — хмыкнул он. — У них есть общая история. А у меня только моя. И Вольтури. — Кто это? — Как бы работодатели. — Илья усмехнулся. — Древние вампиры, которые считают, что все должны им подчиняться. Они попросили меня проверить тебя. — И что ты им скажешь? — Уже сказал. Что ты не опасен. — А если я стану опасен? — Тогда они пришлют кого-то другого. — Илья повернулся к Шейну. — Поэтому не становись. Шейн посмотрел на него долгим взглядом. — Не буду, — сказал он тихо. — Обещаю. С неба снова начал падать снег. Медленно, лениво, как будто время в Спунсе текло иначе. — Пошли обратно, — сказал Илья, поднимаясь. — А то замёрзнешь. — Я не замёрзну, — возразил Шейн, но поднялся следом. — Я знаю. Но так надо говорить, чтобы звучать человечно. Шейн хмыкнул. — Ты странный. — Я вампир. Мы все странные. Они пошли назад по лесной тропе. Снег скрипел под ногами у одного почти бесшумно, у другого с обычным человеческим хрустом. Илья думал: «Пока не опасен. Буду наблюдать. И, кажется, мне это даже нравится».