Условия контракта

Энди не спала всю ночь. Она сидела на стуле у двери, пистолет на коленях, глаза в полумрак и каждый час вставала, бесшумно проверяла коридор через глазок, слушала. Тишина. Только вентиляция гудела за стеной, и где-то далеко внизу хлопала дверь лифта. В 5:30 она позволила себе закрыть глаза на пятнадцать минут, не больше. Но тело не слушалось. Слишком много адреналина прошлой ночью. В 6:15 Миранда зашевелилась. Не открывая глаз, она спросила хриплым после сна голосом: — Вы всё ещё здесь? — Здесь. — Вы спали? — Нет. Миранда открыла глаза. Посмотрела на Энди: тусклый свет из-за штор падал на её лицо, подчёркивая тени под глазами. — Вы выглядите ужасно, — сказала Миранда. — Спасибо. Вы тоже. Миранда села на кровати. Волосы растрёпаны, чёлка торчит в разные стороны, макияжа нет, и под глазами тени, которых Энди раньше не замечала. — Я закажу кофе, — сказала Миранда. — Вы должны поесть. — Я не голодна. — Я не спрашиваю, голодны ли вы. Я говорю, что вы должны поесть. Энди вздохнула. В этом «должны» было что-то от старой Миранды, той, которая не терпела возражений. Но сейчас это звучало не как приказ. Как забота или Энди просто хотелось так думать. — Хорошо, — сказала она. — Кофе и сэндвичи. Миранда взяла телефон, заказала завтрак в номер. Пока ждали, она ушла в ванную, привела себя в порядок. Вернулась через пятнадцать минут с уложенными волосами, чёлкой на месте, но без макияжа. Энди заметила, так Миранда выглядит старше. И человечнее. — Что вы собираетесь делать с фотографией? — спросила Миранда, садясь на край кровати. — Отдам экспертам. У нас есть человек, который может определить, откуда сделан снимок. Если повезёт, найдём камеру. — А если нет? — Тогда будем искать другие пути. Постучали, доставка завтрака. Энди взяла поднос, проверила содержимое, только потом поставила на стол. Они ели молча. Энди сэндвич с индейкой, Миранда йогурт и кофе. — Я должна быть в офисе в 10, — сказала Миранда. — Нет. — Я должна, Андреа. У меня встреча с рекламным отделом. Если я не приду, они примут решение без меня, а я не могу этого допустить. — Ваша безопасность важнее рекламного отдела. — Для вас может быть. Для меня нет. Энди отложила сэндвич. Посмотрела на Миранду. — Вчера кто-то вошёл в ваш дом. У него была ваша фотография, сделанная сегодня утром. Вы понимаете, что это значит? — Что у них есть доступ к моему графику, — голос Миранды был ровным, почти скучным. — Я не глупа. Но я не могу прятаться в отеле вечно. Если я покажу страх, они выиграют. — Речь не о том, чтобы прятаться. Речь о том, чтобы изменить маршруты, привычки, график. Я подготовлю новый план. — Тогда подготовьте. Но я еду в офис. Миранда встала, взяла свой клатч. Энди хотела возразить, но поняла, что бесполезно. Миранда Пристли не прячется. Даже когда должна. — Хорошо, — сказала Энди. — Но сегодня вы делаете всё, что я говорю. Без споров. — Вы становитесь требовательной. — Вы наняли меня, чтобы я вас защищала. Я защищаю. Миранда посмотрела на неё долгим взглядом. В нём не было привычного превосходства. — Хорошо, Андреа, — сказала она тихо. — Сегодня всё, что вы говорите. Энди кивнула. Она знала, что это согласие результат страха, а не уважения. Но даже так. Это был прогресс.

***

Энди изменила маршрут. Вместо обычной дороги через Мэдисон-авеню они поехали через боковые улицы, сделали два лишних поворота, проверили хвост. Никого. — Чисто, — сказала Энди, паркуясь у служебного входа. — Вы всегда так делаете? — спросила Миранда. — Когда нужно. Сегодня нужно. Они вошли в здание через чёрный ход, Энди настояла. Лифт до этажа Подиума. Приёмная. Эмили сидела за столом, на её лице застыло выражение крайнего беспокойства. — Слава богу, — сказала она, увидев Миранду. — Я уже хотела звонить в полицию. — Всё в порядке, Эмили, — Миранда прошла к кабинету. — У нас была... небольшая проблема. — Небольшая проблема? — Эмили перевела взгляд на Энди. — Что случилось? — Кто-то влез в дом вчера вечером, — коротко сказала Энди. — Мы в безопасности. Но Миранда не должна оставаться одна. — Я могу оставаться одна, — резко сказала Миранда из дверного проёма. — У меня есть телохранитель. Эмили посмотрела на Энди с выражением, которое та не могла прочитать. Страх? Уважение? Или то самое «я же говорила», которое Эмили носила в себе тринадцать лет? — Ты справишься? — спросила Эмили у Энди тихо, так, чтобы Миранда не слышала. — Справлюсь, — ответила Энди. — Обещаю. Эмили кивнула и вернулась к работе. Энди вошла в кабинет следом за Мирандой. Закрыла дверь, проверила замок. — Вы знаете, что Эмили волнуется? — спросила она. — Эмили всегда волнуется. – Она волнуется о вас. Не о работе. О вас. Миранда села за стол, взяла папку. — Я знаю, — сказала она после паузы. — Иногда это... тяжело. — Что именно? — Когда люди волнуются. Когда они смотрят на меня так, будто я могу сломаться. — Вы можете, — сказала Энди. — Все могут. Миранда подняла на неё глаза. — Вы тоже? — Я сломалась в 2014 году, когда меня ранили. Не физически, морально. Я думала, что больше никогда не смогу работать. Что я бесполезна. Что меня списали. — И что вас вытащило? Энди помолчала. Она никогда не рассказывала эту историю. — Мой командир, — наконец сказала она. — Он пришел в госпиталь, сел на край кровати и сказал: «Сакс, ты не железная. Ты живая. И это нормально бояться. Ненормально сдаваться». Миранда слушала. Её лицо было неподвижным, но пальцы перестали перебирать бумаги. — Вы поэтому согласились на эту работу? — спросила Миранда. — Потому что не сдаётесь? — Я согласилась, потому что... — Энди запнулась. Она не была готова сказать правду. — Потому что это работа, и я её хорошо делаю. Миранда не поверила. Энди видела это по её глазам. Но та не стала спрашивать дальше. — У меня встреча через десять минут. Вы останетесь здесь. — Я буду в приёмной. — Нет, — Миранда покачала головой. — Вы останетесь здесь. В кабинете. Если я скажу, что вы моя ассистентка, никто не удивится. А если вы будете торчать в приёмной, это вызовет вопросы. — Ваш кабинет не самое безопасное место. — С вами безопасное. Энди не нашлась, что ответить. Трое мужчин и одна женщина вошли в кабинет с папками и ноутбуками. Они почти не смотрели на Энди, только мельком, как на мебель. Миранда представила её как свою новую ассистентку. Энди села в кресло у окна, делая вид, что работает в телефоне. На самом деле она слушала. И наблюдала. Мужчина в сером костюме, глава отдела, фамилию которого она не запомнила, говорил о снижении продаж, о необходимости новой рекламной кампании, о бюджете. Миранда слушала, кивала, задавала вопросы, острые, точные, уничтожающие. — Вы предлагаете увеличить бюджет на сорок процентов, — сказала Миранда, — но ваши прошлогодние показатели выросли только на двенадцать. Объясните мне, почему я должна вкладывать деньги в проект, который не окупается. — Мы уверены, что новая кампания... — Уверенность не оплачивает счета, мистер Хейз. Мужчина побледнел. Энди почти почувствовала его страх в воздухе, как запах озона перед грозой. Встреча длилась час. Миранда согласилась на два пункта из семи, отклонила три, остальные отправила на доработку. Когда все вышли, она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. — Вы устали, — сказала Энди. — Я всегда устаю после встреч с рекламным отделом. Они такие... предсказуемые. — Они боятся вас. — Знаю. Это единственная причина, по которой они работают. Энди встала, подошла к столу. — Вы когда-нибудь уставали от страха? Миранда открыла глаза. — Что вы имеете в виду? — От того, что вас боятся. От того, что никто не говорит вам правды в лицо. От того, что все вокруг либо хотят что-то получить, либо боятся потерять. Миранда смотрела на неё долго. Так долго, что Энди начала жалеть, что спросила. — Иногда, — сказала Миранда тихо. — Особенно последние несколько недель. — Из-за угроз? — Из-за того, что вы единственный человек, который смотрит на меня как на равную. Энди не знала, что ответить. Она не чувствовала себя равной Миранде. Она чувствовала себя... другой. — Вы не боитесь меня, — продолжала Миранда. — Вы не хотите от меня ничего, кроме моей безопасности. Это... непривычно. — Я хочу, чтобы вы были в безопасности, — сказала Энди. — Это правда. — И вы не просите ничего взамен. — Нет. — Почему? Энди могла сказать «потому что это моя работа». Но она устала врать себе. — Потому что я помню, какой вы были в Париже, — сказала она. — Не ледяной королевой. Женщиной, у которой разбито сердце. И я тогда не могла вам помочь. Я ушла. Теперь я могу помочь и я не уйду. Миранда отвернулась к окну. Энди не видела её лица, но заметила, как дрогнули её плечи. — Вам не нужно было это говорить, — сказала Миранда после долгого молчания. — Я знаю. — Это делает вас уязвимой. — И вас тоже. Миранда повернулась. В её глазах блестели слёзы, непролитые, но видимые. Энди видела их впервые за тринадцать лет. — Я не плачу, — сказала Миранда. — Никогда. — Я знаю. — Вы меня разоружаете, Андреа. — Простите. — Не надо извиняться. Они стояли в кабинете, разделённые стеклянным столом. Никто из них не двигался. Никто не знал, что сказать дальше. В дверь постучали. — Войдите, — сказала Миранда, мгновенно возвращая себе маску. Вошла Эмили. — Прости, Миранда , но пришёл курьер. Сказал, что это срочно и лично в руки. — Давай. Эмили протянула конверт, белый, без обратного адреса. Точно такой же, как вчера. Энди шагнула вперёд. — Не открывайте, — сказала она. — Почему? — Потому что я должна проверить его сначала. Она взяла конверт из рук Миранды, осмотрела его со всех сторон. Никаких подозрительных порошков, никаких нитей. Она вскрыла его ножом, аккуратно, чтобы не повредить содержимое. Внутри фотография. Миранда, выходящая из отеля «Челси» сегодня утром, 8:32. На ней была та же одежда, в которой она выходила из номера. И подпись на обратной стороне: Мы знаем, где ты спишь, Миранда. В следующий раз войдём без стука. Энди сжала фотографию так, что края смялись. — Кто принёс? — спросила она у Эмили. — Мужчина в кепке. Я не рассмотрела лицо. Он сказал, что это для мисс Пристли, и ушёл. — Описание? — Среднего роста, тёмная куртка, джинсы. Ничего особенного. Энди выругалась про себя. — Вам нужно уехать, — сказала она Миранде. — Прямо сейчас. — В отель? — Миранда была бледна, но голос не дрожал. — Нет, — Энди покачала головой. — Они знают про отель. Нужно другое место. — Куда? — Есть одно место. Его не найти. Она повернулась к Эмили. — Ты никому не говоришь, куда мы поехали. Никому. Даже Найджелу. — Я поняла, — Эмили кивнула. Её лицо было белым как мел. Энди взяла Миранду за руку впервые за всё время. Не профессиональный жест. Личный. — Идёмте, — сказала она. — У нас мало времени. Миранда не убрала руку.

***

Энди вела. Миранда сидела сзади, как всегда. Но теперь между ними не было привычной дистанции: Энди чувствовала напряжение, которое исходило от Миранды, как тепло от радиатора. — Куда мы едем? — спросила Миранда. — В безопасное место. — Я не люблю, когда мне не говорят правду. — Я говорю правду. Просто я не называю адрес, потому что даже в машине может быть жучок. Я проверю, когда приедем. Миранда замолчала. Ехали молча. Через сорок минут они свернули на грунтовую дорогу за городом. Дом маленький, деревянный, в глубине леса. Энди заглушила мотор, вышла, осмотрела периметр. Никого. — Что это за место? — спросила Миранда, выходя из машины. — Мой дом, — сказала Энди. — Купила его три года назад, никто о нём не знает, даже Марк. — Вы прятали его от агентства? — Я прятала его от всех. На случай, если придётся исчезнуть. Миранда посмотрела на дом: маленький, но ухоженный, с верандой и садом. — Вы собирались исчезнуть? — Я всегда собираюсь. Это часть работы. Энди открыла дверь. Внутри было чисто, но пыльно, нежилое. Кухня, гостиная, спальня, ванная. — Здесь не так, как в вашем доме, — сказала Энди. — Но здесь безопасно. Миранда прошла внутрь, огляделась. Села на диван в гостиной. — Вы привели меня в свой дом, — сказала она тихо. — Да. — Почему? — Потому что здесь вас никто не найдёт. — Не поэтому. Почему вы привели меня сюда? В своё личное пространство? В место, которое вы прятали от всех? Энди стояла у окна, глядя на лес. — Потому что я хочу, чтобы вы были в безопасности, — сказала она. — Это правда. Это всё, что я могу вам сказать. Миранда смотрела на неё долгим взглядом. — Вы не обязаны были так сильно вкладываться, Андреа. — Я знаю. — Но вы вкладываетесь. — Да. — Спасибо, — сказала Миранда.