Условия контракта

Тишина леса была непривычной для Миранды. Она привыкла к шуму Нью-Йорка: сиренам, гудкам, голосам людей, которые что-то от неё хотели. Здесь было только пение птиц и редкий треск веток под ветром. — Вы действительно купили этот дом, чтобы прятаться? – спросила Миранда, разглядывая гостиную. — Сначала да, — Энди открыла окно, впуская свежий воздух. — Потом поняла, что мне нравится здесь бывать. Когда есть время. Которого почти никогда нет. — А сейчас есть? — Сейчас я здесь с вами. Так что да. Энди прошла на кухню, открыла холодильник. Пусто. Конечно, пусто: она не была здесь полгода. — Еды нет, — сказала она. — Придётся заказать доставку или съездить в магазин. — Я не ем доставку, — сказала Миранда. — Знаю. Но выбора нет, если только вы не умеете готовить. Миранда посмотрела на неё с лёгким презрением. — Я умею заказывать. Это совсем другое. Энди усмехнулась. Первая усмешка за последние сутки. — Ладно, — сказала она. — Я съезжу в магазин. Вы останетесь здесь. Я закрою дверь снаружи. Никому не открывайте. — Вы собираетесь запереть меня? — голос Миранды стал холодным. — Я собираюсь вас защитить. Если вы не хотите сидеть взаперти, поедете со мной. Миранда встала с дивана, поправила платье. — Я поеду с вами. — Тогда переоденьтесь, — Энди кивнула в сторону спальни. — В шкафу есть мои вещи. Они вам будут велики, но лучше, чем ходить по супермаркету в Prada. Миранда на секунду замерла. Потом прошла в спальню и закрыла за собой дверь. Энди осталась в гостиной, слушая, как Миранда шуршит тканью. Она представила, как та перебирает её футболки, простые, хлопковые, купленные в универмагах. Никакого шёлка. Никаких дизайнерских этикеток. Она сейчас умрёт от отвращения, — подумала Энди. Миранда вышла через пять минут. На ней была серая футболка Энди, слишком большая, болтающаяся на плечах, и чёрные спортивные штаны, подвёрнутые на щиколотках. — Выглядите... — Энди запнулась, — ...комфортно. — Я выгляжу как бомж, – отрезала Миранда. — Но это лучше, чем ходить на каблуках по грунтовой дороге. — Вы правы. Они вышли из дома. Энди снова проверила периметр, чисто. Сели в машину. — До магазина пятнадцать минут, — сказала Энди, заводя мотор. — Держитесь. Магазин был обычным, не «Whole Foods», не «Dean & DeLuca», а простым продуктовым на окраине маленького городка. Энди взяла тележку, Миранда пошла следом, оглядываясь с таким видом, будто попала в другую эпоху. — Здесь нет органических продуктов, — заметила Миранда. — Есть. Вон тот салат органический. — Салат не может стоить два доллара и быть органическим. — Миранда, мы не в Манхэттене. Здесь всё дешевле и всё равно полезно. Миранда вздохнула, но взяла салат и помидоры. Потом сыр, долго нюхала его, прежде чем положить в тележку. — Вы когда-нибудь были в продуктовом магазине? — спросила Энди, наблюдая за её мучениями. — Я была в продуктовом магазине. В 1998 году. — Чёрт, — вырвалось у Энди. — Вы что, серьёзно? — Зачем мне ходить в магазин, если у меня есть домработница? — Затем, чтобы знать, сколько стоит молоко. — Мне не нужно знать, сколько стоит молоко. Мне нужно знать, как оно влияет на мою фигуру. Энди рассмеялась, громко, по-настоящему, впервые за несколько недель. Миранда посмотрела на неё с недоумением. — Что смешного? — Вы, — сказала Энди, вытирая глаза. — Вы смешная. — Я не смешная. — Ещё какая. Вы стоите посреди дешёвого супермаркета в моей футболке и нюхаете сыр, рассуждая о влиянии молока на фигуру. Если бы кто-то сказал мне об этом тринадцать лет назад, я бы послала его к чёрту. Миранда хотела возмутиться, но не смогла сдержать уголки губ. — Вы невыносимы, Андреа. — Знаю. Они купили макароны, соус, салат, сыр, вино, хлеб и кофе. На кассе Миранда достала кредитную карту из кармана штанов, Энди даже не знала, что там есть карман. — Я заплачу, — сказала Энди. — Нет. — Миранда, вы моя гостья. — Я ваш работодатель. — Здесь и сейчас вы моя гостья. Заткнитесь и дайте мне заплатить. Миранда уставилась на неё. Энди уставилась в ответ. — Вы только что сказали мне «заткнитесь», — медленно произнесла Миранда. — Кажется, да, — Энди не отвела взгляда. — Простите. Стресс. — Вы не просите прощения. — Я только что попросила. — Вы сказали «простите», но не выглядите виноватой. — Потому что я не виновата. Плачу я. Всё. Энди протянула кассиру карту. Миранда молчала, потрясённо, но не зло. В её глазах мелькнуло что-то странное, похожее на уважение. Когда они вышли из магазина, Миранда сказала: — Никто никогда не говорил мне «заткнись». — Вы просто не встречали нужных людей, — сказала Энди, загружая пакеты в багажник. — Или нужные люди боялись. — А вы не боитесь. — Нет. Боюсь, но не вас. Вас я боюсь меньше всего. Миранда села в машину, захлопнула дверь. — Вы странная, Андреа. — А вы нет? — Энди завела мотор. — Мы квиты.

***

Они вернулись, разобрали продукты. Энди приготовила пасту с соусом, быстро, нехитро, но съедобно. Миранда сидела за маленьким деревянным столом в гостиной, глядя, как Энди колдует у плиты. — Вы умеете готовить, — заметила Миранда. — Я умею не умереть с голоду. Это разные вещи. — Для меня это одно и то же. Энди поставила тарелки на стол, села напротив Миранды. В маленькой кухне, освещённой тусклой лампой, они выглядели как обычные люди. Не начальница и подчинённая. Не телохранитель и клиент. Просто две женщины, которые ужинают вместе. — Это вкусно, — сказала Миранда после первой ложки. — Спасибо. — Вы в армии научились? — Армия учит есть то, что дают. Готовить это уже моя инициатива. Они ели молча. Закончили. Энди убрала посуду. — Мне нужно проверить периметр перед сном, — сказала она. — Вы останетесь здесь. Дверь заприте изнутри. — А вы? — Я обойду дом снаружи. Вернусь через десять минут. — Не уходите надолго, — сказала Миранда тихо. — Здесь... слишком темно. Энди посмотрела на неё. Миранда Пристли, которая не боялась ни редакторов, ни конкурентов, ни даже Ирва Равитца, боялась темноты в лесу. Это было так по-человечески, что у Энди что-то сжалось в груди. — Я быстро, — сказала она. — Обещаю. Она вышла, закрыла дверь. Слышала, как щёлкнул замок изнутри. Прошла вокруг дома медленно, с пистолетом на изготовку. Лес молчал. Ни звука, ни огонька. Ты параноик, Сакс, — сказала она себе. — Здесь никого нет. Но паранойя спасла ей жизнь не раз. Она продолжила проверку. Ничего. Через десять минут она постучала в дверь особым сигналом. Миранда открыла. — Всё чисто, — сказала Энди, входя. — Хорошо. Они прошли в гостиную. Энди достала из сумки фотографию, ту, с угрозой. Положила на стол. — Я должна спросить вас кое о чём, — сказала она. — Вы знаете кого-то, кто мог бы иметь доступ к камерам в вашем районе? Или к вашему графику? — Только мои помощники. И водитель. — Тим? — Тим работает на меня десять лет. Он не предаст. — Никто не говорит о предательстве. Может, он случайно сказал кому-то, куда вас везти. Миранда покачала головой. — Тим не говорит. Он нем как рыба. — Тогда кто? Миранда молчала. Потом сказала: — Эмили. — Что? — Энди подняла бровь. — У неё есть доступ ко всему. Она знает мой график, мои встречи, мои маршруты. Если кто-то получил доступ к её компьютеру... — Вы думаете, взломали Эмили? — Я не знаю, что думать. Я знаю только, что кто-то следит за мной, и этот кто-то знает слишком много. Энди взяла телефон, набрала Марка. — Проверь Эмили Чарлтон. Компьютер, телефон, всё. Кто-то сливает информацию. — Понял, — ответил Марк. — Будет готово к утру. — Спасибо. Она сбросила вызов. Посмотрела на Миранду. — Если это не Эмили, то кто-то, кто имеет доступ к её данным. Мы найдём. — А если это Эмили? — Тогда я лично сверну ей шею, — сказала Энди. — Извините, но это правда. Миранда не улыбнулась. — Эмили со мной пятнадцать лет, — сказала она. — Она не предаст. — Никогда не говори «никогда», Миранда. Я знаю.

***

Энди постелила Миранде в спальне: чистые простыни, подушка, одеяло. Сама собиралась спать на диване в гостиной. — Вы не можете спать на диване, — сказала Миранда. — У вас спина заболит. — Моя спина спала на бетонном полу. Диван это роскошь. — Здесь две спальни? — Здесь одна спальня. И диван. — Мы можем спать в одной комнате, — сказала Миранда после паузы. — Вы на кровати, я на диване. — Вы не спали на диване ни разу в жизни. — Первый раз не страшно. Энди посмотрела на неё. Миранда не шутила. — Нет, — сказала Энди. — Вы спите в спальне. Я на диване. Это не обсуждается. — Вы упрямая. — А вы нет? — Энди усмехнулась. — Спокойной ночи, Миранда. — Спокойной ночи, Андреа. Миранда ушла в спальню. Энди слышала, как она закрыла дверь, не заперла, просто прикрыла. Она доверяет мне. Достаточно, чтобы не запираться. Энди легла на диван, накрылась пледом. Пистолет под подушкой. Нож на полу, рядом с диваном. Она закрыла глаза. И тут же открыла. Спать не хотелось. Мысли крутились вокруг одного и того же: кто сливает информацию, куда исчез «Мистер Блэк», почему угрозы становятся всё более личными. И Миранда. Как она сидела на диване в её футболке. Как нюхала сыр. Как сказала «не уходите надолго» с такой детской интонацией, что у Энди сердце остановилось. Ты вляпалась, Сакс. Вляпалась по самые уши. Вдруг из спальни донёсся звук. Не крик, всхлип. Один. Короткий. Энди вскочила, подбежала к двери. — Миранда? Вы в порядке? — Всё... нормально, — голос Миранды был глухим, как будто она говорила в подушку. — Вы плачете? — Я не плачу, — слишком быстро ответила Миранда. Энди открыла дверь. Миранда сидела на кровати, прижав колени к груди, в темноте её лица не было видно. — Я сказала, что не плачу, — повторила Миранда. — А я сказала, что вы влюблены в свои туфли, но это не делает их удобными, — Энди подошла к кровати, села на край. — Рассказывайте. — Что рассказывать? — Почему вы плачете. — Я не... — Миранда. Тишина. Потом Миранда сказала очень тихо: — Я боюсь. — Я знаю. — Не того, что они сделают со мной. А того, что они сделают с... — она запнулась. — С моими девочками. С близнецами. Они в Брауне. Если эти люди узнают, где они учатся... — Они не узнают. Я проверю безопасность кампуса. У меня есть контакты. — И с вами, — Миранда подняла голову. — Я боюсь, что они сделают с вами. Вы здесь одна. Если они придут... — Я справлюсь. — Вы не можете быть уверены. — Могу, — Энди взяла её за руку. Холодную, дрожащую. — Я справлялась с армией, с двумя войнами, с ранением, которое должно было меня убить. Я справлюсь с кучкой придурков, которые думают, что могут запугать Миранду Пристли. Они ошибаются. И они об этом пожалеют. Миранда посмотрела на неё. В темноте глаза блестели, от слёз или от света луны, Энди не поняла. — Вы пафосная, — сказала Миранда. — Я знаю. Это от стресса. — Энди улыбнулась. — Хотите, скажу что-нибудь неловкое, чтобы вы перестали бояться? — Что, например? — Например... — Энди задумалась. — В армии у нас был парень, который на полном серьёзе пытался накормить крокодила шоколадной пастой. Он думал, что крокодилы любят шоколад. Мы сказали ему, что крокодил умер от сахарного диабета и он поверил. Миранда моргнула. — Это правда? — Нет, — Энди рассмеялась. — Но вы перестали бояться? Миранда смотрела на неё. Потом уголки её губ дрогнули. — Вы идиотка, Андреа. — Знаю. Засыпайте. — Вы останетесь здесь? — голос Миранды был очень тихим. — На кровати. Просто... рядом. Энди замерла. — Я не знаю... — Пожалуйста. Энди никогда не слышала, чтобы Миранда Пристли говорила «пожалуйста». Впервые за тринадцать лет. Она легла поверх одеяла, рядом с Мирандой. Не касаясь. Но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло. — Не переходите на мою сторону, — сказала Миранда. — У вас там пистолет. — Я не перейду. Обещаю. Они лежали в темноте. Миранда медленно засыпала, Энди слышала, как её дыхание становилось глубже, ровнее. Перед тем как провалиться в сон, Миранда прошептала: — Вы пахнете порохом и кофе. Это... успокаивает. — Рада, что мой запах вам нравится, — прошептала Энди в ответ. — Потому что дезодорант я забыла в городе. Миранда тихо хмыкнула, первый смешок, который Энди от неё слышала. — Спокойной ночи, идиотка, — сказала Миранда. — Спокойной ночи, Миранда. Энди лежала с открытыми глазами ещё час, слушая, как Миранда дышит. Пистолет лежал под подушкой, рука на нём. Лес шумел за окном. Нью-Йорк был далеко. И опасность пока тоже. Энди закрыла глаза. И, на удивление, заснула. Спокойно, впервые за долгое время. Потому что Миранда была рядом. И это почему-то делало мир чуть менее опасным.