Вигемильх не властна над Вердраеосом

Лето пятого года правления Зента. Фердинанду 20 лет. Майн 7 лет. Родители были поражены тем, как быстро Майн оправлялась от последней лихорадки. Она упала в обморок в самом конце переговоров с кем-то, кто, казалось, стоял выше даже главы храма. Поначалу этот человек всех напугал, но к Майн он был очень снисходителен. Для неё это стало настоящим облегчением после того, как она так сильно заблуждалась насчет главы храма. Тот оставался добрым и заботливым лишь до тех пор, пока не увидел, насколько бедны её родители на самом деле. Но этот архиепископ был другим. И он даже глазом не моргнул, когда она потребовала  разрешения входить в комнату с книгами! Мама сказала ей, что он, возможно, даже распорядился применить к ней исцеляющую магию. Она описала зеленые огни, что пролились на неё дождем, и предположила, что именно поэтому она поправилась всего за два дня. Майн не знала, что об этом думать. Неужели исцеляющая магия и правда существует? Она помнила лишь то, как очнулась на полу: в голове всё еще стоял туман, а она пыталась выразить благодарность богам. После этого какая-то знатная дама, вооруженная чем-то вроде измерительной ленты, принялась возиться с ней. До того момента они что-то говорили о том, что её нужно измерить для пошива синих одеяний, но Майн совершенно не понимала, зачем это делать, когда ей явно требовалось только одно — лежать в постели. А следующим её воспоминанием было то, как она проснулась в собственной кровати, прижимая к себе Тули. Это было чудесно. — Майн, я знаю, что сегодня не смогу сопровождать тебя в храме, но я беспокоюсь о тебе. Этот глава храма теперь станет твоим врагом. Ты должна избегать его при любой возможности. Вместо этого ты должна сделать всё возможное, чтобы остаться в добрых отношениях с архиепископом. Он показался мне вполне разумным человеком и, возможно, он единственный, кто сможет защитить тебя там. Сегодня ты должна выложиться на все сто, Майн! — потребовал Гюнтер, и Майн ответила ему твердым кивком и воинским приветствием. Она и сама нервничала, но насколько всё могло быть плохо на самом деле? Её план заключался лишь в том, чтобы надеть свои одежды и почитать книжки — наверняка ничего слишком сложного. Разговор с Лутцем по пути в храм получился весьма приятным, и Майн решила, что на обратном пути ей стоит заглянуть в компанию «Гилберта», чтобы рассказать Бенно обо всем, что произошло за это время. Когда они подошли к храмовым воротам, она объяснила стражнику цель своего визита, и тот тут же проводил её в зал ожидания и призвал серого священника, который должен был стать её проводником. Майн последовала за молодым человеком с зелёными волосами; его шаг был слишком широким, и ей приходилось спешить вслед за ним к месту назначения. Он обернулся лишь на повороте, услышав её тяжёлое дыхание от попыток не отставать, и виновато улыбнулся. Однако, подождав лишь мгновение, пока она снова переведёт дух, он продолжил путь почти с той же скоростью. К счастью для Майн, последняя часть их прогулки была недолгой. Её проводник достал из-за пояса маленький колокольчик и позвонил перед богато украшенной дверью, которую тут же распахнули. Она была этому рада, так как стоявший рядом стражник окинул её тяжёлым, недобрым взглядом. Она следовала за своим проводником, пораженная невероятной красотой зала. Он словно сиял божественным светом, и когда в конце помещения она увидела большой алтарь с несколькими крупными предметами, выставленными на нем, Майн поняла: всё это было задумано именно для того, чтобы вызвать подобное впечатление. Перед алтарем стояли трое мужчин; все они были облачены в синие мантии, но на двоих из них были накинуты еще и белые плащи. — Инквизиторы, глава храма, я привел с собой новую послушницу, будущую синюю священницу, — объявил серый священник, и все трое мужчин кивнули. — Спасибо, Арно, пожалуйста, подожди за дверью, — распорядился священник без накидки, и теперь Майн осталась наедине с тремя мужчинами, возвышавшимися над ней. — Добро пожаловать в храм. Я Вальдемар, а это Максимилиан, но вы можете называть нас обоих «инквизиторами», так как именно эту должность нам поручил архиепископ, — сказал светловолосый голубоглазый священник в белом плаще, пристально изучая Майн; при этом он указал сначала на себя, а затем на своего светловолосого коллегу с ярко-фиолетовым цветом волос. Девочка кивнула, стараясь выжечь их имена в своей памяти. — Майн, чтобы стать синей священницей, тебе нужно будет принести клятву богам. На тех, кто нарушит эту клятву, обрушится великое несчастье, ибо все боги будут взирать на тебя в момент принесения обета. Она снова решительно кивнула. — Тогда преклони колени рядом со мной и повторяй мои слова. Майн сделала всё, как ей велели, но в ответ получила лишь суровые взгляды троих мужчин — они сочли её позу в конце клятвы недостаточно почтительной. Когда ей наконец позволили взять свои одежды, оказалось, что переодеться ей совершенно негде. И у неё возникло странное предчувствие, что было бы крайне неподобающе просто натягивать их через голову в таком священном месте. — Синяя священница, которая не умеет толком молиться? Брат Эгмонт, пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы её немедленно обучили, — обратился Вальдемар к человеку без плаща, который тут же согласился. — Потребность и вправду кажется весьма острой, инквизитор. Я лично позабочусь о том, чтобы у неё были искусные слуги. Майн хотела было вставить слово и сказать, что слуги ей вовсе не нужны, но Вальдемар ответил прежде, чем она успела открыть рот. — Я очень вам признателен, брат Эгмонт. Позаботьтесь о том, чтобы кто-нибудь из них смог обучить её и игре на харшпиле. А те, у кого есть опыт службы синим священницам, должны преподать ей правила поведения, которых от неё будут ожидать. — Харшпиль? В этом обычно нет необходимости, — ответил Эгмонт, приподняв бровь, но инквизитор лишь отмахнулся от него. — Архиепископ сделал пометку в её личном деле, чтобы включить это в программу обучения. Говорят, это помогает почувствовать себя ближе к богам, так что я не вижу причин возражать против такого. Майн порадовалась, что его внезапно потемневший взгляд был направлен не на неё. При мысли о том, что она может стать мишенью для его презрения, она почти невольно вздрогнула. — В решении архиепископа, разумеется, нет ничего предосудительного, — ответил Эгмонт с приторно-сладкой ухмылкой, после чего велел Майн следовать за ним. У дверей они воссоединились с его серым священником Арно, и девушке пришлось перейти на бег, чтобы не отставать от обоих. — Сестра Майн, это выглядит непристойно. Не веди себя так, будто ты в своих привычных трущобах. Это храм. Тебе нужно двигаться с элегантностью и грацией, — упрекнул её Эгмонт, оборачиваясь, чтобы взглянуть на то жалкое зрелище, в которое она превратилась всего за несколько шагов. — П-простите, брат Эгмонт, я просто физически не могу двигаться быстрее, не переходя на бег, — сказала она, пытаясь отдышаться. Прежде чем он ответил, она услышала его недовольное цоканье языком. — Обращайтесь ко мне «глава храма», сестра Майн. Арно, возьми её на руки. Так дело не пойдёт, — нахмурился он. Майн внезапно оказалась в руках у Арно; она попыталась подавить болезненный всхлип, почувствовав, как он слишком крепко её прижал. Похоже, глава храма не намерен больше ждать. Придётся просто перетерпеть эту поездку. Они вышли из главного храмового комплекса и вскоре подошли к отдельному зданию, к входу в которое вела широкая лестница. Арно тоже понес Майн по ступеням. Когда он открыл двери, их встретила большая группа серых священников и священниц, которые поспешно выстраивались в ряд и преклоняли колени. Майн видела, как при этом улыбнулся Эгмонт. — Если подумать, мне ещё одна служанка не помешала бы... — пробормотал он себе под нос, прежде чем обратиться ко всем присутствующим. — Все, кто имеет опыт службы у синих священниц, — шаг вперёд. Все, чей уровень навыков достаточен для игры на харшпиле, — шаг вперёд, — приказал он, и шестая часть серых поднялась и выстроилась перед ними. Затем Эгмонт принялся осматривать их со всех сторон. Он осматривал их, словно скот на рынке. Что это вообще за место? — Смотри мне в глаза, покажи своё лицо, — приказал он единственной взрослой серой священнице, чьи ярко-рыжие волосы были уложены в тугой пучок. — Прошу прощения, глава храма, — ответила она, явно борясь с дрожью во всём теле и заставляя себя поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Но даже тогда она не смогла долго выносить его взор и снова опустила глаза к полу. — Тц. У тебя что, есть опыт общения с синими священницами? — раздражённо спросил он. — Да, глава храма. Я служила сестре Кристине, — тихо, но отчетливо ответила она. — Ах, да, сестра Кристина. — Его взгляд стал отсутствующим и почти похотливым. Почему о ней говорили в прошедшем времени? Неужели она сбежала из храма? — Мне всегда было приятно видеть, как она прогуливается по коридорам, — вспоминал он, в то время как серая священница перед ним всё ещё явно пыталась совладать с собой. — Да, ты справишься. Ты училась играть на харшпиле? — Мои навыки — лишь уровень дилетанта, господин глава храма. Высшую похвалу от сестры Кристины получила Розина, — он раздражённо фыркнул. — Кто из вас Розина? — потребовал он ответа, и девушка, чей возраст был близок к совершеннолетию, застенчиво подняла руку. Глядя на её волнистые каштановые волосы, Майн невольно задумалась о том, как хорошо они бы смотрелись, если бы она использовала унишам в дополнение к своему обычному уходу. Эгмонт тоже выглядел слегка ошеломлённым. — Ты весьма приятна глазу, Розина, — прокомментировал он, и Майн почувствовала себя так, словно в неё ударила молния. Разве речь не шла о подборе для неё слуг? Почему было важно, как она выглядит? Тем более что все серые священницы казались ей исключительно красивыми. — Когда ты станешь совершеннолетней? — спросил он, невольно облизав губы. — В конце зимы, глава храма, — ответила она, слегка широко раскрыв глаза. — Ещё больше полугода? Тьфу. Не стоит такого ожидания, — сокрушённо пробормотал он. — Сестра Майн, возьми этих двоих в качестве своих слуг. Тебе также понадобится слуга-мужчина для более тяжёлой физической работы. Возьми того, — сказал он и наугад указал на одного из выстроившихся серых священников, который в изумлении поднял на него взгляд. — Глава храма, вы разве не ищете слуг для себя лично? — вежливо осведомился выбранный серый священник. — Раз уж я всё равно здесь, то и себе выберу слуг, но вы трое будете служить сестре Майн. Спросите у Арно, где находятся её покои, а затем скорее переоденьте её в синие одеяния. С этими словами они преклонили колени перед Майн, которая всё ещё была в ученическом платье компании «Гилберта» и сама держала в руках свое новое синее одеяние священницы. Розина забрала у неё эту ношу, чтобы той не пришлось нести одежду в руках, пока серый священник беседовал с Арно. Тем временем Эгмонт во все глаза рассматривал третью девушку, вставшую в строй. — Ты тоже неплоха. Когда у тебя наступит совершеннолетие? — осведомился он, а она лишь улыбнулась ему, не в силах скрыть явного беспокойства. — В конце лета, глава храма. — В глазах Эгмонта появился хищный блеск. — Идеально. Ты — моя новая служанка, — заявил он, и она склонилась в знак согласия с испуганной улыбкой. — Сестра Майн, пожалуйста, следуйте за мной, — вежливо и бесстрастно произнес её новый слуга, направляясь обратно к главному храмовому комплексу. Слева и справа от неё шли другие служанки, и Майн вновь прокляла свои короткие ножки, которые никак не поспевали за широким шагом взрослого человека. Именно та девушка с ярко-рыжими волосами заметила её затруднение и пришла на помощь. — Фран, пожалуйста, помедленнее. Сестра Майн немного смущает такой темп, — застенчиво проговорила она. Услышав это, Фран резко остановился и обернулся, в явном ужасе осознав, что её слова были правдой. — Я глубоко извиняюсь, сестра Майн, — сказал он, преклонив колено. Майн не сразу поняла, что он ждёт её реакции, прежде чем продолжить. — Не беспокойся об этом, это мне нужно подрасти и отрастить длинные ноги, — попыталась она отмахнуться, но выражение его лица стало суровым. — Сестра Майн, пожалуйста, не разговаривай так фамильярно со своими слугами, — упрекнул её он, и Майн в замешательстве кивнула. Неужели в храме все такие чопорные? Она принялась изучать стоявшую справа от неё женщину, которая только что вмешалась, чтобы замедлить Франа. — Я могу вам чем-то помочь, сестра Майн? — спросила она, заметив её взгляд. — Как тебя зовут? Глава храма, кажется, не спрашивал об этом во время отбора... — спросила она, и на её лице всё ещё читалось замешательство. До сих пор никто не удосужился ей ничего объяснить. — Я Вильма, сестра Майн, — произнесла она. Её улыбка действовала на неё невероятно успокаивающе. — Сестра Майн, похоже, произошло какое-то недоразумение, — сообщил ей Фран, приоткрыв двери и быстро заглянув внутрь. — Те покои, к которым Арно велел меня проводить вас, совершенно не готовы. — Кто же ответственен за их подготовку? — попыталась спросить Майн, стараясь придать голосу максимально вежливый тон, но в ответ лишь увидела удивление на лице Фран. — Семьи синих священников и священниц обычно сами заботятся о доставке мебели и предметов первой необходимости, сестра Майн, — объяснил он растерянным тоном. — Тогда я полагаю, что это и вправду те самые покои. Давай войдем, Фран. — Сестра Майн, вам следует сначала переодеться в это платье, как велел глава храма, — заметила Розина, окинув взглядом комнату. Мебель была крайне скудной, а её стиль и качество разительно отличались от одного предмета к другому. На кровати не было даже балдахина, матраса и постельного белья. — Здесь нет ширмы... — пробормотала Розина и, явно чувствуя себя неловко, покосилась на Франа. — В таком случае я подожду снаружи, пока сестра Майн будет переодеваться, — предложил он, и Вильма с Розиной кивнули. Майн заметила, как Вильма заметно расслабилась, стоило ему уйти. Он что, задирал её раньше? Легкий звон колокольчика возвестил о возвращении Франа. — Для сестры Майн пришло послание. Она приглашена на обед к инквизиторам. Глаза Вильмы и Розины при этих словах широко распахнулись. — В какой именно день, Фран? — взмолилась Розина, требуя уточнений, и он заставил себя слабо улыбнуться, отвечая ей. — Сегодня. Учитывая, что нам не стоит торопить её шаг, полагаю, мы должны отправиться прямо сейчас, без дальнейших промедлений. Он пристально посмотрел на Майн, которая теперь была в синем одеянии, ожидая подтверждения, и она кивнула. И что от неё вообще ожидали в такой ситуации? И разве не любезно они поступили, пригласив её на обед? Почему же её слуг внезапно охватил страх? — Сестра Майн, спасибо, что приняли наше приглашение, — произнёс священник-блондин в белом плаще по имени Вальдемар с беспристрастным выражением лица и жестом пригласил её присесть. — Для меня это честь, инквизиторы, — ответила она и присела, надеясь, что её тон прозвучал достаточно вежливо. Если даже её слуга настаивал на вежливом обращении, она была готова поспорить, что те, кто стоит выше её, следят за этим не меньше. — Из-за того, что ваше прибытие в храм было столь поспешным, я полагаю, у вас еще не было возможности нанять собственных поваров. Майн кивнула. Поваров? Ей понадобятся повара? — Благодарю за беспокойство. Я и не знала, что мне придётся нанимать поваров, — она оглядела присутствующих с неуверенным видом, но встретила лишь вежливые, но непроницаемые лица. — Вы вполне можете просто купить готовые блюда для себя, своих слуг и божественных даров. Это вовсе не является обязательным требованием. Хотя обычно так и поступают. Теперь, когда Максимилиан — голубоглазый священник с ярко-фиолетовыми волосами в белом плаще — заговорил, Майн замерла. Божественные дары? И ей нужно кормить всех своих слуг? Стоит ли прояснить это сейчас или лучше спросить у слуг позже? — Я понимаю. Огромное вам спасибо, — Майн решила притвориться, что всё поняла, и её собеседники улыбнулись. — Что ж, тогда нам стоит начать трапезу, чтобы не слишком задерживать божественные дары, — предложил Вальдемар, и в тот же миг несколько священников в сером начали перемещаться по комнате, а к её удивлению, и её собственные тоже. Она чувствовала на себе испытующие взгляды, но не осмелилась подать виду. Неужели они ждут, что она не справится с приборами? Что ж, их ждёт разочарование! Она уверенно потянулась к ним, но замерла, заметив паническое выражение лица Франа, стоявшего рядом. Это какая-то ловушка? Какую оплошность она совершила? Сложив руки на коленях, она перевела взгляд на инквизиторов, пригласивших её. — Сестра Майн, в храме принято молиться перед едой. Пусть ваши слуги обучат вас этому к сегодняшнему ужину, чтобы в будущем ваше простолюдинское происхождение было менее заметным. А теперь повторяйте за мной, — объяснил Максимилиан, и Майн повторила его молитву. Она заметила, как её собственные слуги с удивлением посмотрели на неё, когда он упомянул её «простолюдинское происхождение». Надеюсь, это было лишь удивление, а не что-то худшее. — Сестра Майн, вам уже удалось осмотреть ваши покои? — спросил Вальдемар после того, как было съедено первое блюдо. Майн поспешно кивнула в знак подтверждения, на что в ответ получила суровый взгляд. Значит, это был открытый вопрос, а не просто проверка? Почему он сразу об этом не сказал? — Да, кажется, здесь уже всё достаточно хорошо оборудовано, не хватает лишь нескольких книжных полок, чтобы сделать это место вполне пригодным для жизни, — ответила она и в ответ увидела лишь удивлённо поднятые брови. — Понятно. Я полагал, что там всё ещё не хватает немало вещей, но раз вы уже позаботились об этом, я рад. Мебель, предоставленная храмом, — это остатки имущества прежних синих священников, которые не забрали с собой абсолютно всё. Если решите заменить какие-то предметы на те, что больше подходят вашему вкусу, пожалуйста, верните старые в храмовое хранилище. Майн слегка побледнела. Значит, чего-то ещё не хватало? Точно, Розина упоминала ширму. Придётся попросить Бенно помочь мне обставить комнату. Он должен знать, чего мне всё ещё не хватает. — Глава храма подтвердил, что теперь у вас есть служанка, способная играть на харшпиле? — осведомился Максимилиан, пока подавали второе блюдо. Майн в замешательстве склонила голову набок, а затем уловила едва заметный жест Розины. — Да, этот навык есть у Розины, хотя мне и незнакомо это слово. Прошу прощения, — ответила она. В ответ её снова встретили вопросительным поднятием брови, но ей оставалось лишь смириться со своим невежеством. — Если вы даже не знакомы с этим словом, то, полагаю, вам также потребуется больше времени на практику, чем ожидалось. Приходите в храм ко второму удару колокола и тренируйтесь играть на харшпиле до третьего удара в рамках вашего ежедневного распорядка, сестра Майн. Теперь настала очередь Майн удивленно приподнять бровь. — Разве мои обязанности не будут заключаться в том, чтобы жертвовать ману и читать писание? — в явном замешательстве спросила она. — Хм, мы могли бы обсудить ваш график прямо сейчас, — заметил Вальдемар, и его спутник кивнул. — После практики игры на харшпиле вы должны явиться к нам в кабинет с третьего до четвертого удара колокола, чтобы помочь с храмовой бумажной работой. Поскольку вы уже помогали с документами у южных ворот, это не должно стать проблемой. Он внимательно следил за её реакцией. Майн не понимала, откуда и как им стало известно о её помощи у ворот, но отрицать подобное было бесполезно. Ей хотелось лишь пожать плечами, но она вовремя сдержалась и вместо этого вежливо кивнула. — После обеда вы должны поднести свою ману божественным инструментам. Пусть один из ваших слуг заберет их из алтарной комнаты и вы наполните их настолько, насколько посчитаете безопасным. Остаток дня вы можете посвятить изучению порядков храма. Это может включать чтение и заучивание писания, но вашей первой задачей будет исправление вашей плачевной позы во время молитвы. Майн почувствовала, как кровь прилила к щекам, стоило ей только представить, что она будет часами застывать в этой смешной позе. Однако восторженные взгляды её слуг не давали ей прокомментировать это. Похоже, это был вызов, брошенный им. — Архиепископ упомянул, что я могу зайти в книгохранилище, если одолжу ключ от него. У кого мне нужно его попросить? — Майн всё ещё должна была прояснить этот самый важный для неё вопрос. — Можешь прислать слугу, чтобы забрать его у меня, — ответил Вальдемар, и Майн с энтузиазмом кивнула. — Однако я отдам его тебе только после того, как ты исправишь свою молитвенную позу, — заметил он, и Майн закивала ещё усерднее. Какая предельно ясная цель! Они как раз доедали последнее блюдо — приятный на вкус сладкий фруктовый тарт, когда тема разговора снова сменилась. — Сестра Майн, глава храма весьма настойчиво отметил, что — хоть он и не желает иметь с вами совершенно никаких дел — вы всё же обещали пожертвовать храму довольно крупную сумму, и теперь он намерен призвать вас к ответу. Майн склонила голову набок. — Всё верно, инквизитор. Но как мне её оплатить? Полагаю, у вас нет гильдейской карты, чтобы совершить перевод без лишних хлопот. — Вам нужно лишь принести деньги сюда, сестра Майн, — ответил он, слегка сбитый с толку её вопросом. — Инквизитор, я всего лишь маленькая девочка, которая в жизни не перевозила таких огромных сумм. А вдруг меня ограбят? — В её голосе отчетливо слышалось беспокойство, но Вальдемар всё равно смотрел на неё с недоумением. — Если вы так беспокоитесь о безопасности, я готов выделить вам одного из рыцарей, которые сейчас несут службу в храме. Но Майн всё ещё колебалась. — Вы боитесь, что он и вас обокрадет? — произнес он насмешливым тоном, и Майн не была уверена, можно ли ей кивнуть. Ведь именно об этом она и беспокоилась. В конце концов, это же целая золотая монета! — Вы это серьезно, сестра Майн? Тогда полагайтесь на господина Хайсхица. Он один из доверенных последователей архиепископа. Уверен, вы тоже можете ему доверять, — с подозрением прищурился Максимилиан, бросая ей вызов, и кивнул в сторону рыцаря, который в данный момент находился в их комнате. — Для меня будет большой честью передать своё пожертвование в подходящее время под столь почтенным покровительством, — только и смогла ответить она. Неужели он действительно заслуживает доверия лишь потому, что ему доверяет её «босс»? После этого обеда, который одновременно служил и инструктажем, она чувствовала себя ужасно вымотанной. Майн была рада, что следующим пунктом в её расписании значилось лишь жертвование части маны в один из божественных инструментов, который принес ей Фран. Её слуги чрезвычайно быстро привыкли к известию о том, что она не является дворянкой по рождению, и в свой первый же день после полудня изо всех сил старались заставить её довести до автоматизма правильную молитвенную позу. К её разочарованию, ей мешали недостаток сил в руках и общей выносливости тела. Однако все многочисленные перерывы использовались для того, чтобы вбить ей в голову молитву перед едой. Когда пробил пятый колокол, она чувствовала себя совершенно измотанной и была рада возможности передохнуть в кругу семьи. Но как раз в тот момент, когда она собиралась выйти из своих покоев, а Фран уже приготовилась открыть ей дверь, тот самый рыцарь, что был здесь ранее, настойчиво попросил впустить его. — Сестра Майн, карета скоро прибудет. Могу я попросить вас уделить мне минуту, чтобы обсудить ещё один вопрос? Зачем он здесь? Неужели он хочет отправиться собирать пожертвования прямо сейчас? — Конечно, прошу, проходите, господин Хайсхиц, — с нервной улыбкой пригласила она его и в поисках помощи уставилась на Франа, но тот лишь, казалось, ждал её команды. Может, ей стоит хотя бы предупредить Бенно? — Фран, у храмовых ворот меня должен ждать светловолосый мальчик примерно моего возраста по имени Лутц. Пожалуйста, передай ему, что вскоре я приеду к господину Бенно в экипаже вместе с господином Хайсхицем. Фран кивнул и ушел. Неужели она потеряла свою единственную надежду на поддержку? Вильма словно застыла от страха, а Розина казалась погруженной в свои мысли. — Помимо обязанностей, которые вы сегодня обсуждали с инквизиторами, я здесь, чтобы сообщить вам о еще одной задаче, которую от вас ожидает архиепископ. Затем он протянул Розине небольшой кожаный мешочек, который при движении издавал звук, будто был наполнен мраморными шариками. Розина посмотрела на него с изысканным любопытством. — Вы должны наполнять магические камни в этом мешочке маной до тех пор, пока они не превратятся в пыль. Этому мешочку запрещено покидать пределы храма. Как только содержимое полностью обратится в песок, пусть ваши слуги вернут его мне, и я подготовлю новый. Майн переводила взгляд с мешочка в руках Розины на лицо господина Хайсхица, не понимая, какой ответ от неё ожидается. — Значит, архиепископ хочет, чтобы я уничтожила ещё больше его прекрасных камней? — Она отчетливо помнила тот камень, который разрушила во время его «испытания». Тот человек утверждал, что его это не опечалило, но Майн ему не поверила. — Представьте, что это не уничтожение, а лишь смена материала. Архиепископ высказал вам эту просьбу напрямую, сестра Майн. Возможно, вы этого и не осознаёте, сестра Майн, но ваш статус слишком низок, чтобы позволить себе отказать ему. Глаза Майн расширились. Она вовсе не собиралась ему отказывать! Она всего лишь хотела прояснить ситуацию! — Розина, пожалуйста, подай мне мешочек, — распорядилась она, и мешочек ей передали почти мгновенно. Майн засунула в неё руку и почувствовала множество мелких камней. Она схватила один из камней и попыталась направить в него немного тепла, но заметила, что это совершенно не помогает. Неужели это какие-то особые камни, в которые невероятно трудно передать тепло? Но тут она почувствовала, что её внутреннее тепло исчезло, и вспомнила, как после обеда влила всё до последней капли в божественный инструмент. Если она хотела превратить эти камни в песок, ей требовалось ещё больше тепла. Что ж, всему своё время. Даже такому желанию — получить ещё больше тепла. Она открыла воображаемую шкатулку и выпустила накопленное там тепло. В тот момент это принесло ей странное чувство расслабления. Словно после долгого дня она окунулась в горячий источник. Затем она снова попыталась направить немного тепла в камни и к своему великому облегчению почувствовала на кончиках пальцев пыль. Майн улыбнулась, чем заставила господина Хайсхица удивленно приподнять бровь. Она ещё немного попрактиковалась в передаче тепла камням, прежде чем решила, что открытие шкатулки и было тем самым ключом к успеху. — Ничего, если это займет больше одного дня, господин Хайсхиц? — спросила она, понимая, что уже измельчила примерно четверть камней, и решив, что на сегодня лучше остановиться. — Да, конечно. Только не перенапрягайся, сестра Майн. Просто дайте мне знать, когда вам понадобится новый мешочек, чтобы продолжить. У Майн было крайне неспокойно на душе, когда она прибыла к компании «Гилберта» в экипаже, который для неё подготовил господин Хайсхиц. По крайней мере, в лавке было совершенно пусто, если не считать Бенно, Марка и Лутца, хотя официальное время закрытия ещё не наступило. Марк впустил их с поспешной грацией, а Бенно лишь слегка разозлился на неё, когда она попросила его сопроводить её в Гильдию Торговцев, чтобы снять там одну большую золотую монету. Затем он бросил взгляд на господина Хайсхица, который хранил молчание, и на Франа, который присоединился к ней по настоянию господина Хайсхица и стоял чуть позади Майн. Затем Бенно на мгновение отлучился и вернулся, принеся, судя по всему, десять малых золотых из своих личных запасов. Он приложил свою гильдейскую карту к карте Майн, а затем вручил ей деньги в красиво украшенной шкатулке. Майн не очень хотела доверять переноску шкатулки Франу, но господин Хайсхиц так сурово посмотрел на неё, когда она попыталась понести её сама, что девушка внезапно ощутила настоящий ужас от мысли, что ей придётся доверить столь огромную сумму кому-то другому. К счастью, они вернулись в храм, не став жертвами грабителей, и направились в офис инквизиторов с её пожертвованием. Огромная сумма не вызвала у них бурных реакций, но они всё равно выглядели весьма довольными. Она была рада, что наконец-то смогла вернуться домой, и не удивилась тому, что на следующий день проснулась с лихорадкой. * * * * День за днем, неделя за неделей Майн училась справляться с новым распорядком, стараясь не переутомляться. Практика игры на харшпиле всё еще казалась ей чем-то страшным, особенно теперь, когда она узнала, что инструменты, на которых играли она и Розина, были предоставлены замком лишь на время по особой договоренности. Майн даже не осмелилась спросить, что произойдет, если на этих дорогих инструментах появится хоть малейшая царапина. Кожаные мешочки, предоставленные господином Хайсхицем, менялись почти каждую неделю. Майн пришлось признать, что ей даже доставляло удовольствие заставлять камни лопаться и превращаться в песок, хотя она всё ещё гадала, к чему всё это. И что он делает с таким количеством песка? Может, его используют для позолоты новых статуй в храме? Неужели им наскучил цвет слоновой кости? Да даже бумажная работа приносила ей своего рода удовольствие. Теперь она чувствовала себя детективом, который идет по следу денежных потоков, чтобы выяснить, куда же они уходят. Зачем им вообще покупать столько цветов? И где они их выставляют? Это огромная статья расходов, но их почти никогда не видно. Но когда она спросила об этом одного из инквизиторов, его лицо просто окаменело, взгляд стал отсутствующим, а затем он велела ей не беспокоиться о подобных вопросах. Её работа заключалась лишь в том, чтобы проверять документы и производить расчеты, а не задавать лишние вопросы. И она не видела смысла враждовать с инквизиторами. По крайней мере, за их строгостью чувствовалась рассудительность, в отличие от большинства других синих священников. * * * * — А теперь давайте решим, кто и какие города и провинции посетит в этом году во время Праздника Урожая, — начал глава храма, и Майн показалось, что он выглядит особенно самодовольным. Она ненавидела эти встречи, ведь это был единственный случай, когда ей приходилось лично сталкиваться с человеком, который приказал убить её родителей на её же глазах — и которого она в ответ жестоко сокрушила. Он всё ещё, казалось, опасался подобной вспышки гнева, поэтому его интриги оставались мелкими, но её это всё равно раздражало. Она заставила себя улыбнуться, пока он объяснял, как каждый, кто участвовал в весенней молитве, получит свои заслуженные налоговые отчисления. Майн вздохнула и промолчала. Ей и самой не очень хотелось ехать через половину герцогства в карете только ради того, чтобы собирать налоги. Поскольку она не поддалась на его провокацию, он выглядел почти разочарованным. — Глава храма, вы уже приняли решение по поводу приюта? Его нынешнее состояние просто постыдно, — заметил Вальдемар. Он поднимал эту тему ещё на прошлом собрании две недели назад, и глава храма обещал что-нибудь предпринять. А теперь же глава храма лишь широко улыбался. — Да, инквизитор, похоже, приюту не хватает директора, — с самодовольной ухмылкой произнёс он, и Майн замерла. — Сестра Майн, раз уж в ближайшее время вы не будете заняты другими официальными обязанностями в храме, я хочу, чтобы вы взяли эту роль на себя. — Для меня это большая честь, глава храма, но не должен ли этот пост занять кто-то более опытный? — она попыталась избежать прямого отказа, но всё же не могла представить себя в роли директора приюта. Его ухмылка стала ещё шире. — Боги помогают тем, кто помогает себе сам, — сестра Майн. — Я уверен, что эта задача не станет для вас слишком тяжкой. В конце концов, у вас есть опыт управления собственной мастерской, да и, полагаю, вы вполне привыкли иметь дело с вечно голодными малышами, еще не прошедшими крещение, учитывая ваше... прошлое. Его улыбка была почти дьявольской, но никто не решился возразить его доводам — даже инквизиторы. У Майн не оставалось иного выбора, кроме как согласиться. На следующий день, когда она вместе с Вильмой вошла в подвал женского общежития, её едва не вырвало — ей очень хотелось понять, из-за чего поднялся весь этот шум о его «позорном состоянии». В основном именно благодаря Лутцу Майн удалось справиться со своей новой ролью директора приюта. Он показал ей иной взгляд на вещи, благодаря которому она могла работать, не ощущая на своих плечах непосильного груза ответственности за все их жизни. Вместе они открыли филиал мастерской Майн при приюте, и сироты начали осознавать, что в будущем смогут обеспечить себя сами собственным трудом. Та, кто принесла им эти перемены, была для них почти святой. Страх и отчаяние, терзавшие их всего несколько недель назад, развеивались всякий раз, когда она обучала их чему-то новому или поручала очередную задачу. Даже когда архиепископ объявил о своём визите в конце лета, чтобы оценить её успехи и осмотреть мастерскую, как он и обещал во время собеседования, их улыбки не сходили с лиц. Все усердно трудились, стараясь показать ему процесс производства бумаги, и, судя по его лицу, архиепископ остался весьма доволен тем, что они делали. Когда он взглянул на её финансовый отчёт, его улыбка слегка померкла, но Майн не слишком беспокоилась. В конце концов, мастерская всё ещё находилась на этапе инвестиций. Конечно, развитие книгопечатания съедало часть прибыли, но у неё было более чем достаточно мотивации, чтобы заставить всё это работать. Мама только что сказала ей, что она станет старшей сестрой — Майн ни за что не позволит ничему помешать ей завалить будущего младшего братика или сестрёнку кучей книжек с картинками! * * * * Ранняя осень, пятый год правления Зента. Фердинанду 20 лет. Майн 7 лет. — Фран, спасибо, что снова составил мне компанию и проводил до библиотеки, несмотря на твою занятость, — сказала она, проходя по коридору. Фран начал было отвечать, но осекся, заметив дворян в желтых плащах, которые завернули за угол и теперь находились всего в нескольких шагах от него. Майн уже вполне привыкла к подобным встречам, ведь это были рыцари, присланные архиепископом для регулярного патрулирования коридоров. Их задачей было «охранять покой храма» — именно так объяснил ей господин Хайсхиц, когда она вслух выразила недоумение, зачем храму вообще нужны стражники. Она отступила в сторону и опустилась на колени — как она всегда и поступала в подобных случаях, — но на этот раз они не прошли мимо. Вместо этого один из двоих, с желто-зелеными волосами, замер и посмотрел на неё с неприкрытым презрением. — Разве ты не та низшая простолюдинка