Вигемильх не властна над Вердраеосом

Лето пятого года правления Зента. Фердинанду 20 лет. Майн 7 лет. — Это задание — огромный шанс для тебя, Дамуэль, — произнёс господин Карштедт убедительным тоном, подобающим командующему рыцарским орденом Эренфеста. Дамуэль лишь кивнул с бесстрастным выражением лица. Он окончил дворянскую академию всего сезон назад и с нетерпением ждал возможности участвовать в настоящих миссиях рыцарского ордена, но, похоже, ему снова достался самый худший вариант из всех возможных. — Обеспечив мир внутри храма во время его реформ, вы станете представителем самого Ауба Эренфеста и его решимости поддерживать волю Зента. Как член дворянского общества Эренфеста, я ожидаю, вы будете иметь больше влияния на спорящих синих священников, чем рыцари Центра, дислоцированные в храме. Если вы справитесь хорошо, то сможете получить похвалу напрямую от самого Зента. Дамуэлю казалось, что командующий рыцарским орденом явно слишком превозносит его новое назначение. И хотя он считался «членом дворянского общества Эренфеста», он не был уверен, что синие священники захотят его слушать. В конце концов, за ними стояла поддержка их семей, а он был всего лишь низшим дворянином из самого низшего сословия. И хотя Дамуэль знал, что сейчас они переживают дефицит маны и дворян, ему казалось неуважительным по отношению к Зенту посылать его на должность, которую Зент просил занять рыцарями Эренфеста. В конце концов, Дамуэль прекрасно осознавал собственную слабость и нехватку маны. Но он не был в том положении, чтобы оспаривать мнение господина Карштедта. Поэтому в свой первый день он просто надел легкую броню из магических камней и стал ждать второго рыцаря, назначенного на эту должность, — своего будущего коллегу. Дамуэль был удивлен, увидев, что это рыцарь средний дворянин. Он-то полагал, что второй будет таким же низшим дворянином, как и он сам. — Доброе утро, Шикикоза, для меня большая честь работать вместе с вами, — Дамуэль попытался немного подлизаться к коллеге, так как тот, похоже, и без того был не в духе. — Тц. Доброе утро, Дамуэль. Значит, тебе тоже достался худший вариант? Какое позорное поручение. В его голосе сквозило явное пренебрежение, но Дамуэль не знал, как на это реагировать. — Да уж, идти в храм... даже не знаю, чего от этого ждать, — пробормотал он, и Шикикоза, казалось, немного успокоилась. * * * * Ранняя осень, пятый год правления Зента. Фердинанду 20 лет. Майн 7 лет. — Ты видел, какой он был самодовольный? Весь такой важный со своим «теперь храм — лишь место для молитв» и всё в таком духе, — Шикикоза обратилась к Дамуэлю с еще большим раздражением, чем обычно. Они только что покинули встречу с главой храма, на которой Шикикоза совершенно непринужденно осведомился о подношениях цветов, но глава храма ответил отказом. В каком-то смысле Дамуэль даже был рад этому, хотя настроение его коллеги теперь было на самом дне. — Не смотри на меня так, Дамуэль. Будто тебе самому не интересно, — вспылил он, но Дамуэль лишь отмахнулся. — Шикикоза, я обручен. В следующем году я свяжу свою нить с девушкой из Фрёбельтака, и я намерен ждать её, не позволяя никаким другим цветам вырасти между нами. С этими словами он вытащил магический камень посвящения имени, висевший у него на шее, чтобы Шикикоза мог его увидеть. — Тц. Ну ты и слабак. Она всё равно об этом никогда не узнает. Но он прекратил нападки на Дамуэля, чему тот был очень рад. — Я просто не могу смириться с этой самодовольной ухмылкой. Кому он собирается лгать об истинной цели содержания всех этих служанок? Он уже даже воспитывает следующее поколение, чтобы им наслаждаться. И он даже не может выделить одну из них мне? С каждым словом Шикикоза становился всё яростнее, но Дамуэль к этому времени уже знал: лучше не перебивать коллегу, когда тот впадает в подобную ярость. ‘Только синие священники могут приобретать серых священников и священниц в храме. Если же вы желаете купить их в приюте, это вполне можно устроить. Но раз уж вы явно решили оставить свои синие облачения в прошлом, я ничего не могу поделать с нынешним положением дел.’ — Как он смеет? В смысле... серьезно?! Он что, предъявляет мне это? Из-за каких-то чертовых цветов?! Дамуэль сочувственно кивал в те моменты, когда считал наиболее критическим, но своего мнения не высказывал. Он просто хотел, чтобы его не впутывали в подобные дела. Особенно во всю эту чепуху с подношением цветов. Они завернули за угол, и он заметил в коридоре молодую служительницу в синих одеждах вместе с одним из своих слуг. Дамуэль раньше мало с ней взаимодействовал: когда они проходили мимо, она всегда просто стояла на коленях. По словам главы храма, она была простолюдинкой, которой архиепископ даровал синие одежды лишь для того, чтобы выдворить его из храма, и он ненавидел её всей душой. Но Дамуэлю же она казалась слишком кроткой, чтобы обращать на неё внимание. Остальные синие священники вечно плели интриги друг против друга, но эта девушка, казалось, только и делала, что пробиралась в библиотеку храма или в приют. С точки зрения рыцаря стражи, она была совершенно неважной персоной. Но когда Шикикоза заметил её, его ухмылка стала шире, а лицо приняло пугающее выражение. — Разве ты не та низшая простолюдинка? — почти прокричал он склонившейся перед ним девушке, которая, казалось, съежилась ещё сильнее, но так и не ответила. — Что? Ты что, игнорируешь мой вопрос, низкородная девка? Как ты смеешь так открыто дерзить дворянину? — потребовал он от дрожащей девушки. Дамуэль не был уверен, стоит ли вмешиваться. Если он лишь изводит её словами, то всё должно быть в порядке. — Я и вправду лишь простолюдинка, милорд, — ответила она голосом, выдававшим её тревогу. Дамуэль надеялся, что этот разговор поскорее закончится. — Тц. Подумать только, они позволяют кому-то вроде тебя осквернять эти одеяния, — ворчал он, в то время как девушка лишь безмолвно терпела его слова, преклонив колени. — Ну же, скажи хоть слово, простолюдинка, — потребовал он. — Прошу глубочайшего прощения, милорд, но это было решение архиепископа, а не моё, — попыталась она уклониться от ответа. Дамуэлю стало не по себе от того, к чему клонился этот разговор. Неужели Шикикоза собирается открыто критиковать решение, принятое чертовым Зентом?! — Тц. — Дамуэль с облегчением увидел, что даже в ярости Шикикоза не решится произнести слова измены. — Слишком уж очевидно, что ты всего лишь отброс, что прячется за этими робами. И что это за поза? Тебя еще никто не научил правильно стоять на коленях?! — обвинил её он, и она съежилась ещё сильнее. Дамуэль заметил, что за всё время этого разговора она ни разу не подняла на них глаз. — Глубочайше прошу прощения, милорд, я приложу все усилия, чтобы в ближайшем будущем исправить свою осанку, — призналась она, и Дамуэль не был уверен, не дрожал ли её голос от слёз. Дамуэль мог лишь надеяться, что Шикикоза сам вскоре потеряет к ней интерес. — Просто посмотри на свои ноги, простолюдинка. Они даже в щиколотках недостаточно согнуты. Хочешь, я тебе это исправлю? Выражение лица Шикикозы пробудило у Дамуэля чувство опасности. Девушка, казалось, почувствовала то же самое, так как её затрясло ещё сильнее. — Как насчёт того, чтобы я перерезал тебе эти сухожилия? Тогда ты сможешь научиться правильно вставать на колени прямо сейчас, — предложил он и, к ужасу Дамуэля, применил мессер. Это определённо переходило все границы! Дамуэль шагнул между ним и девушкой, не сводя глаз с ножа в его руке. — Шикикоза, я полагаю, ученица теперь прекрасно осознаёт свои недостатки. Нет нужды тратить на неё больше сил. В конце концов, мы здесь для того, чтобы охранять священников, — он попытался разрядить обстановку, но блеск в глазах Шикикозы мгновенно выдал его истинные убийственные намерения. — Уйди с дороги, Дамуэль, мы здесь для того, чтобы обеспечить покой в храме, а это отребье явно угрожает ему самим своим существованием, — заявил он, но Дамуэль не подчинился требованию отступить. Он был рыцарем-стражем! — Убери нож, Шикикоза, прошу тебя, — сказал он и приготовил свой штап, на что Шикикоза лишь фыркнул. — Знай своё место, Дамуэль. Здесь всем заправляю я, — выплюнул он и с такой силой пнул Дамуэля в живот, что того отбросило в сторону, освобождая путь. Казалось, слуга девушки воспользовался этим моментом, чтобы подхватить её на руки и броситься прочь вместе с напуганной девочкой. Но Дамуэль понимал: их шансы ничтожны. Какой простолюдин сможет надеяться убежать от рыцаря? И опасения его оправдались: Шикикоза тут же бросился в погоню, а Дамуэль поднялся на ноги, проверяя, какие следы оставил на нём удар Шикикозы. Что же ему делать? Дамуэль решил бежать за ними, на ходу пытаясь нащупать ордонанц на своём поясе. Снаружи он их догнал. Шикикоза, похоже, не был настроен на бег, поэтому он просто небрежно метнул нечто, похожее на заряженный магический камень, прямо в бегущего слугу. Тот повалился на землю, не выпуская девочки из рук. Оба вскрикнули от боли, но малышка лишь продолжила бежать к ящикам. И хотя Шикикоза сейчас не бежал, он был готов преодолеть разделяющее их расстояние в считанные мгновения. Дамуэль решил позвать на помощь любого, кто мог его услышать. — Господин Хайсхиц, господин Карштедт, это Дамуэль! Прошу вашей немедленной помощи на территории храма. На одну из синих напали! — прокричал он, пытаясь опередить развитие событий. Казалось, девушка попыталась бросить в Шикзу что-то вроде фрукта, но потерпела сокрушительный провал: плод упал прямо перед ней. И от него, похоже, начали прорастать несколько извивающихся ветвей? Дамуэль не понимал, на что именно он смотрит, но его чувство опасности по-прежнему было обострено. Дамуэль попытался подойти ближе, чтобы проверить, сможет ли он как-нибудь отгородить девочку щитом, и был благодарен за то, что этот фрукт так удачно отвлек внимание. Шикикоза принялась нападать на ветви своим ножом, но это казалось совершенно бесполезным. Ветви лишь продолжали расти и удлиняться, пытаясь опутать и саму Шикикозу, и девушку. И пока Шикикоза пыталась отбиваться от них, саму девушку спас её слуга, который вытянул её из зоны досягаемости. Теперь положение Шикикозы казалось по-настоящему плачевным, хотя Дамуэль не мог точно это определить. Поэтому единственное, что он решил сделать, — это применить «ротт». Дамуэль еще никогда не был так рад, увидев на горизонте ездовых зверей. Это была лишь горстка рыцарей, но их возглавлял господин Карштедт на своем могучем грифоне. — Дамуэль! — донесся из глубины храма еще один крик, и прежде чем он успел увидеть чьи-то стремительные, почти безумные перемещения, Майн узнала голос господина Хайсхица. — Назад, господин Хайсхиц, это тромбе! Необходимо оружие тьмы! — выкрикнул господин Карштедт, и господин Хайсхиц отодвинулся ещё дальше от ветвей, захвативших Шикикозу. — Понял! — отозвался он и принялся накладывать на свой широкий меч благословение бога тьмы. Дамуэль решил превратить свой штап в обычный меч, и господин Хайсхиц тут же последовал его примеру. Затем, после нескольких ударов от каждого из присутствующих, с тромбе было покончено. Самым трудным было случайно не задеть Шикикозу в пылу сражения. Иначе его кровь напитала бы тромбе еще больше, чем это уже сделали удары его мана-ножа. — Я требую немедленных объяснений! — прокричал господин Хайсхиц, когда стало ясно, что тормбе уничтожен. Он свирепо уставился на Шикикозу, Дамуэля и священницу-ученицу, но никто не проронил ни слова. — Дамуэль, твой отчет, — потребовал господин Карштедт. Дамуэль всем сердцем хотел сбежать, но понимал, что спасения нет. — Да, господин. Мы с лордом Шикикозой патрулировали храмовый коридор, как обычно, и там встретили священницу-ученицу. Лорд Шикикоза придрался к тому, как она стоит на коленях. Он обнажил мессер и пригрозил перерезать ей сухожилия на щиколотках, чтобы стоять на коленях ей было «легче». Я пытался его отговорить, но он оттолкнул меня. Её слуга воспользовался моментом, чтобы сбежать вместе с ученицей синей священницы. Они прибежали сюда; лорд Шикикоза что-то бросил, из-за чего слуга упал на землю, и я решил позвать на помощь. Затем ученица бросила в лорда Шикикозу какой-то фрукт, но тот попал в землю. И тогда появились эти ветви. Лорд Шикикоза напал на них своим мессером, пока слуга выводил ученицу из опасной зоны. А потом появились вы с лордом Хайсхитце и сами всё увидели. Шикикоза всё это время сверлил его взглядом, но Дамуэль не мог лгать своему командующему рыцарским орденом. Ситуация и без того была достаточно скверной! Лорд Карштедт смотрел на него с крайним раздражением. — Шикикоза, твой доклад. — Да, господин. Как и сказал Дамуэль, мы патрулировали храмовые коридоры, как обычно, и наткнулись на ту простолюдинку. Я заметил в её поведении крайнюю дерзость и намеревался её проучить. Но затем она бросилась наутек вместе со своим слугой; тот споткнулся, и она упала. А после она швырнула в меня тромбе! Я требую немедленной казни за преднамеренное нападение на дворянина! Дамуэль опустил взгляд. Закон был предельно ясен в том, что ждет простолюдинов, напавших на дворянина. Он почувствовал укол сострадания к этой маленькой девочке. Лорд Карштедт кивнул, глядя на него тяжелым и непроницаемым взором. — Ученица, твой доклад. — Я всего лишь убегала от господина Шикзы и его ножа, милорд. Когда я упала на землю, в отчаянии я схватила первое, что попалось под руку, и швырнула в него. Это был всего лишь фрукт, и он даже не попал в него, милорд. А потом господин Шикикоза вместо меня атаковал эти извивающиеся ветви; дерево начало расти и опутывать его, а Фран спас меня от той же участи. Господин Карштедт вновь сердито посмотрел на всех троих. — Пока будет продолжаться расследование, вы все будете находиться под домашним арестом, — заявил он, и Дамуэль вздохнул. Шикикоза бросала убийственный взгляд на девушку, которая, казалось, застыла от страха. — Я согласен с вашим решением, господин Карштедт. Я также сообщу Зенту о том, что произошло сегодня. Поскольку это случилось в храме и в центре событий оказался один из синих, его могут заинтересовать эти расследования, — произнёс господин Хайсхитц, отчего господин Карштедт слегка побледнел, прежде чем кивнуть. Дамуэлю снова нестерпимо захотелось сбежать. — Вернитесь в свои покои, сестра Майн. Вам запрещено покидать их при любых обстоятельствах. Вы можете оставить своих слуг, но никаких посетителей к вам не допускается, — сурово приказал ей господин Хайсхитц, и его голос, казалось, вывел её из оцепенения. — В моих покоях? Домашний арест будет не дома? — маленькая девочка, казалось, была готова разрыдаться, но Дамуэль не знал, чего именно она ожидала. Шикикоза насмешливо рассмеялся в ответ на её реакцию, но господин Хайсхитц тут же заставил его замолчать своим суровым взглядом. — Как священница-ученица, ты принадлежишь храму. А потому и под домашним арестом ты, естественно, будешь находиться в храме, — объяснил господин Хайсхитц. — Понятно... — покорно промолвила она, низко опустив голову. Если бы Дамуэль не был так поглощен мыслями о собственной неопределенной судьбе, ему стало бы жаль эту явно расстроенную малышку.