Вигемильх не властна над Вердраеосом

Последние дни осени, пятый год правления Зента. Фердинанду 20 лет. Майн 7 лет. Майн посмотрела на лежавший перед ней лист — рукопись её первой книги — и вздохнула. Она знала, что проделала огромную работу и должна дорожить этим моментом, но на душе всё равно было тяжело. Весной, когда она ещё верила, что станет старшей сестрой, ей не хотелось ничего другого, кроме как осыпать будущего братика или сестрёнку книжками с картинками на пути их взросления, но теперь эта цель была уже недостижима. Поначалу ей потребовалось ужасно много времени, чтобы решить, какую именно книгу стоит создать, ведь возникла проблема: единственным художником, на которого она могла положиться, была Вильма. А Вильма знала только Писание. Она даже не представляла, как выглядит свинья, поскольку их еда всегда доставлялась уже в готовом виде. Даже мясо, привезённое для зимних заготовок, было уже разделано. Итак, Майн каким-то образом зациклилась на идее сосредоточиться на книжках с картинками на библейские темы, что также требовало предварительных исследований. Но потеря беременности её мамой лишила её большей части мотивации — до такой степени, что она просто всё бросила. Пока не появился Лутц. Как-то раз Лутц сказал ей, что потеря мамой ребенка не означает, что она никогда не станет старшей сестрой. Это лишь значило, что сейчас она ею не стала. Значит, у неё просто появилось больше времени, чтобы подготовить книжки с картинками. Откуда он всегда знает, что нужно сказать? Его слова немного привели её в чувство, а работа над книгой помогала отвлечься от мыслей, терзавших её по ночам. Была ли она виновата в том, что мама потеряла ребенка? Не из-за ли стресса, вызванного неопределенностью после инцидента с тромбе, она так сильно переживала, что у неё случился выкидыш? Майн знала, что никогда не получит ответов на эти вопросы, но по ночам чувство вины всё равно терзало её. Хуже всего было то, что во время своих визитов родители, казалось, пытались скрыть собственные страдания. Из-за смен у ворот отец иногда мог заглянуть к ней после полудня, но мама могла приходить только в день земли. Майн уже чувствовала себя совершенно чужой им — и это несмотря на то, что они навещали её довольно регулярно, пусть и недостаточно часто. — Лутц, как мама и папа? С ними правда всё в порядке? — спросила она во время его последнего визита несколько дней назад, перед самым концом осени, но Лутц замялся, не решаясь ответить. — Майн, я теперь не очень часто их вижу. У меня... у меня вышла серьезная размолвка с отцом. Он не хотел, чтобы я ездил в другие города вместе с господином Бенно. С тех самых пор, как я поселился в комнате в компании «Гилберта», которую господин Бенно разрешил мне снимать, — объяснил Лутц, не глядя ей в глаза. — Лутц... Мне так жаль. Я даже не знаю, что сказать... — пробормотала она и потянулась, чтобы обнять его. Он тут же ответил на объятия и тяжело вздохнул. — Но я всё равно не могу вот так просто уехать из города с господином Бенно. Мои родители могут заявить, что меня похитили, и тогда господину Бенно предъявят обвинение в тяжком преступлении. — Майн очень крепко прижала его к себе. — Может, мы что-нибудь сможем придумать? Может, если я поговорю с Бенно, мы найдём выход? — предложила она, а Лутц в нерешительности похлопал её по спине. — Не знаю, Майн. Но, конечно... Я только надеюсь, что он не умрёт от стресса после очередного твоего приглашения. От последнего он... ещё долго был в смятении, — прокомментировал Лутц с отсутствующим взглядом. Майн не видела Бенно несколько недель и была поражена, когда он преклонил перед ней колено, приветствуя её тем долгим и торжественным образом, которым до этого приветствовал самого архиепископа. Она даже не знала, как на это правильно ответить. — Бенно, пожалуйста, относись ко мне как обычно. Сегодня я одна, так что не нужно такой официальности, — объяснила Майн, но заметила, как взгляд Бенно на мгновение метнулся к Дамуэлю. Она тоже повернула голову, чтобы посмотреть на него. Точно. В этой комнате был дворянин. — Всё в порядке, Бенно. Он и так постоянно видит, что мы с Лутцем общаемся как ни в чём не бывало, — объяснила она, отчего Дамуэль неловко закашлялся. Бенно же, похоже, это совсем не успокоило. — Сестра Майн, я бы не хотел невольно проявить неуважение к вам или к вашему почтенному рыцарю, — пробормотал он, и Майн смягчилась. Сегодня он не собирался сдавать позиции. — Тогда, пожалуйста, встань и присаживайся за этот стол, Бенно. Давай обсудим, как мы можем помочь Лутцу, — сказала она, и Бенно послушался. — У Лутца возник разлад с родителями: они не позволяют ему покидать город, чтобы навестить место, где я сейчас открываю новую мастерскую по производству бумаги, сестра Майн. Поскольку прийти к согласию не удалось, он решил укрыться у меня, и я предоставил ему кров, сдав одну из своих комнат в аренду. Его семья пока не пыталась выйти на связь, чтобы наладить отношения, а сам Лутц не горит желанием сдаваться и возвращаться к ним. Ситуация, честно говоря, крайне тупиковая. От объяснений Бенно Майн мрачно посмотрела на него. — А ты не мог бы пойти к ним и поговорить? — предложила Майн, и Бенно, казалось, почувствовал себя неловко от этих слов. — Сестра Майн, я уже отправил Марка разузнать, в чём дело, но его встретили лишь гневными криками. Похоже, они считают непоколебимость Лутца в этом вопросе «детским капризом». Мне кажется, здесь не до переговоров. Бенно посмотрел в глаза Майн, которая была совершенно ошарашена этим известием. — Значит, теперь Лутцу придётся жить как подмастерье на попечении у хозяина? Разве это не самая ужасная жизнь на свете? — спросила она, а Бенно нахмурился. — Это и вправду слишком тяжело для него, сестра Майн. К сожалению, я не могу облегчить его ношу, иначе это вызовет разлад между ним и остальными служащими, ведь это будет явным проявлением фаворитизма. Если бы его родители были хоть сколько-нибудь склонны к компромиссу, я бы даже предложил усыновить Лутца, но после того, как они вот так прогнали Марка, я не питаю больших надежд на то, что такой вариант станет возможен в ближайшее время. Он выглядел крайне расстроенным всей этой ситуацией. — Ты хочешь усыновить Лутца? — в удивлении спросила Майн, и Бенно кивнул. — Я думаю, он станет достойным преемником. Он умен, невероятно быстро учится, хорошо разбирается в прибыли и умеет видеть ценность там, где другие её не замечают. В будущем я вижу его очень важным сотрудником компании «Гилберта». Услышав это, Майн улыбнулась и кивнула. — Сестра Майн, могу я попросить вас не обсуждать эти планы с Лутцем? Их воплощение может занять гораздо больше времени, и это преждевременно его слишком взбудоражит. Майн с печалью в глазах кивнула. — Я понимаю, Бенно. Я не стану говорить ему об этом... — согласилась она с долгим вздохом. — Я очень ценю ваше понимание, сестра Майн, — Бенно и сам выдохнул при этих словах. Только сейчас он позволил себе наконец пригубить чай, стоявший перед ним. — Позвольте мне теперь поговорить с вами на другую тему, сестра Майн? Она касается того кузнеца, к которому вы, кажется, проявили симпатию. Майн с любопытством посмотрела на него. Она не ожидала, что сегодня им предстоит обсуждать нечто столь обыденное. — Да, пожалуйста, Бенно. С Йоханном что-то не так? — Ей нравилась его безупречная и точная работа, но она не понимала, почему его имя всплыло в разговоре с Бенно. — Благодарю вас, сестра Майн. Не могу сказать, что это какая-то серьезная проблема. Йоханн обратился ко мне, так как ему нужен покровитель, который заказал бы у него что-нибудь для повышения его статуса в гильдии. Кузнецы, приближающиеся к совершеннолетию, обязаны по правилам своей гильдии обеспечить себе достаточно крупный заказ от признанного покровителя, иначе они потеряют свой статус. Похоже, для Йоханна единственным человеком, готовым предоставить такой заказ, являетесь вы, сестра Майн. Бенно выглядел несколько виноватым, но в голове у Майн мысли уже начали сменяться одна другой. — То есть вы спрашиваете, хочу ли я, чтобы он что-то изготовил? Что-то грандиозное, что-то сложное? — Майн попыталась уточнить его намерения, и Бенно кивнул. Он казался немного ошеломленным внезапным блеском в её глазах, который затем осветил всё её лицо улыбкой, какой он не видел у неё уже очень давно. — Эхе-хе-хе, в таком случае у меня есть кое-что, что я хочу, чтобы он для меня сделал, Бенно, — хихикнула она, и вежливое лицо Бенно, которое он сохранял до этого момента, дрогнуло. Его взгляд метнулся к Дамуэлю, который, казалось, совершенно проигнорировал её внезапную перемену в поведении. — Он сможет изготовить для меня металлические литеры! Я думала, что для этого еще рановато, но если он хочет чего-то грандиозного и сложного, кто я такая, чтобы ему отказывать? К тому же мне не придется в будущем вырезать все эти буквы для трафаретов, как я планировала! Бенно, завтра я отправлю чертежи в компанию «Гилберта». Могу я рассчитывать на то, что ты возьмешь на себя всю бюрократическую сторону этого дела? — осведомилась она. Бенно кивнул, изо всех сил стараясь подавить нервную дрожь, пробежавшую по его лицу. Майн предпочла не замечать разыгравшуюся в его глазах бурю и лишь велела своему слуге собрать письменные принадлежности, чтобы немедленно приступить к наброскам чертежей. Дамуэль же, судя по всему, почувствовал себя неловко из-за такого выражения лица Бенно и невольно придвинулся ближе к Майн. — Ученица, завершите встречу, — прошептал он, и и Майн, и Бенно замерли от этого внезапного вмешательства. Майн повернула голову и широко раскрытыми глазами посмотрела на него. — Что... но почему? — не подумав, пробормотала она в ответ. Дамуэль сердито взглянул на неё, а затем на Бенно. — Ваш гость начинает проявлять беспокойство. Если я позволю этому продолжаться, мне придётся его удержать, а я почти уверен, что вы этого не хотите, ученица, — он наклонил голову, чтобы прошептать это ей прямо на ухо, и она с явным опасением кивнула. Спорить здесь было бесполезно. В будущем ей нужно быть осторожнее и не навлекать гнев Бенно в присутствии Дамуэля. — Бенно, я очень признательна тебе за сегодняшний визит. Пожалуйста, будь осторожен по пути домой. Как мы и договаривались, завтра я пришлю тебе чертежи для Иоганна. Майн попыталась спасти положение, стараясь быть более официальной, чем ей хотелось бы. Бенно понимающе склонил голову, прежде чем уйти. После этого Майн с неуверенным видом посмотрела на Дамуэля. — Господин Дамуэль, Бенно не желает мне зла. Я постоянно его злю, и самое худшее, что он делает — это щипает меня за щеки, — попыталась объяснить ему Майн, но в ответ лишь встретила отсутствующий взгляд. Он вздохнул. — Ученица, я не стану рисковать в вопросах, касающихся вашей безопасности. — Поняла. Благодарю вас за усердную службу, — ответила Майн подавленным голосом. Однако её настроение мгновенно улучшилось, когда Фран положил перед ней на стол письменные принадлежности. Сначала она попыталась изобразить металлические литеры на диптихе несколькими разными способами и лишь потом нашла вариант, который, как ей казалось, будет понятен Иоганну. На её лице появилась широкая удовлетворенная улыбка, пока она рисовала эти, на первый взгляд, скучные чертежи, подписывая каждую мельчайшую деталь максимально подробно. Прошло немало времени с тех пор, как она чувствовала себя настолько расслабленной. * * * * — Сестра Майн, правила, согласно которым священницы-ученицы не участвуют в церемониях крещения, изменились. Поэтому завтра вы должны присутствовать на зимней церемонии крещения, — объявил Вальдемар, блондин-инквизитор, пока она передавала ему свои расчёты для перепроверки. Глаза Майн расширились от внезапно возникшей задачи в её расписании. — Я совершенно не готовилась к такой возможности, инквизитор. Надеюсь, я не подведу ваше доверие, — ответила она, и её глаза принялись искать Франа, но тот в этот момент был слишком занят своими бумагами. — Не бойся, вы будете просто регистрировать детей. Вам не нужно вести их молитву — как обычно, это сделают взрослые синие священники, — объяснил Вальдемар, и Майн в нерешительности кивнула. — Вы просто прокалываете им пальцы иглой и капаете каплю крови на медаль, сестра Майн, тут не в чем путаться, — подчеркнул он, и в его голосе промелькнули первые признаки раздражения. На этот раз Майн кивнула решительнее. С этим было не поспорить. Однако сама мысль о том, что нужно заставлять маленьких детей истекать кровью, вызывала у неё дискомфорт. — Сестра Майн, мне кажется, было бы полезно прорепетировать перед завтрашней церемонией, — предложил Фран. Майн оторвала взгляд от деревянных дощечек, на которых был подробно описан ход церемонии, и посмотрела на него. Она слегка наклонила голову, не понимая, что именно он имел в виду. — Сестра Майн, перед лицом инквизитора вы проявили явные признаки опасения перед предстоящей задачей. Вы не должны демонстрировать подобную слабость или нежелание своим вышестоящим. И уж тем более — детям завтра, — предостерег Фран, и Майн уныло кивнула. Конечно, он был прав. Но что она могла поделать? Затем он положил иглу перед ней и опустился на колени рядом с ней. — Пожалуйста, потренируйтесь на моих руках, сестра Майн. Завтра вы не должны проявлять нерешительность. Майн широко раскрытыми глазами уставилась на него, а затем кивнула. А это точно можно? На какую глубину мне нужно вводить иглу, чтобы пошла кровь? Смогу ли я спокойно смотреть на его кровь, ведь это будет результатом моих действий? В глубине души она понимала: он прав, и ей необходимо тренироваться, если она не хочет потерпеть неудачу во время настоящей церемонии посвящения. Майн взяла иглу в правую руку, а левую руку Фран — в свою. Она попыталась уколоть его мизинец, но вместо капли крови лишь оставила легкую царапину. — Сестра Майн, пожалуйста, смотрите на мой палец и на иглу, когда будете делать прокол. Иначе вы всё затянете, и придётся колоть второй раз. Майн кивнула. Во рту пересохло. Больше всего на свете ей хотелось сейчас просто закрыть глаза. Но она должна была смотреть. Она предприняла еще одну попытку. На этот раз она надавила сильнее и сосредоточилась больше, чем прежде. В ответ мизинец Франа дернулся, и из ранки вытекло уже не просто несколько капель крови. — И-ик! Прости меня, Фран! — взвизгнула она и отдернула руки, но Фран никак не отреагировал. Он засунул палец в рот, чтобы капли крови не упали на ковер. — Пожалуйста, не беспокойтесь о такой мелочи. Вы приложили слишком много силы, но это всего лишь игла, а не нож или меч. Вы не причинили мне вреда, сестра Майн, — попытался убедить её он, но Майн уже побледнела. — Ты правда в порядке, Фран? — спросила она, едва сдерживая слезы, и Фран кивнул. Затем он показал ей свой мизинец. Рядом с царапиной виднелась красная точка, но кровь уже перестала идти. Она кивнула и, набравшись смелости, последовала его призыву попробовать еще раз. Ей потребовалось еще несколько попыток, прежде чем она почувствовала хоть какую-то уверенность в своих навыках: теперь проколы получались достаточно точными, чтобы давать предсказуемый результат. Она чувствовала безмерную благодарность Франу за то, что он направлял её в этом процессе, по сути, пожертвовав всеми своими пальцами. Однако настоящая церемония посвящения всё равно повергла её в шок. Казалось, кожа маленьких детей была куда тоньше и нежнее, чем у Франа, который и так весь день работал руками, да ещё и был взрослым мужчиной. Первые несколько детей после регистрации сразу тянули пальцы в рот, но Майн оставалось только стиснуть зубы и продолжать работу. После всего она чувствовала себя совершенно вымотанной, но, по крайней мере, ей удалось справиться. * * * * Зима, пятый год его правления в качестве Зента. Фердинанду 20 лет. Майн 7 лет. Церемония посвящения началась в середине зимы, спустя несколько дней после того, как снежная буря отрезала её от любых контактов с миром за пределами храма. В первые дни снег ещё позволял Лутцу, которому нужно было преодолеть совсем недолгий путь, и её отцу, привыкшему прокладывать дорогу к южным воротам в любую погоду, навещать её, но когда буря разыгралась по-настоящему, их визиты прекратились. Майн выглянула в окно, но увидела лишь белую пустоту. Она понимала, что обойти это невозможно — погода была слишком плохой, — и всё же чувство одиночества невольно подтачивало её настроение. В первый день церемонии посвящения её встретил глава храма; он посмотрел на неё с явным презрением, но всё же жестом пригласил войти. Впервые за целый сезон она осталась наедине с кем-то без охраны, и хотя раньше ей приходилось долго обходиться без неё, теперь в этой комнате она чувствовала себя совершенно беззащитной. Майн надеялась, что это всего лишь её паранойя. — Подойди сюда, сестра Майн. Встань на колени вон там и произнеси молитву, которой тебя обучили. Майн кивнула и принялась молиться, опустившись на колени на ковёр. Молиться на виду у всех было немного неловко, но она ничего не могла с этим поделать. Если глава храма желал понаблюдать за её первым ритуалом посвящения, ей оставалось только смириться. Когда она начала произносить слова, которые Фран так усердно пытался вбить ей в голову, Майн почувствовала, как её мана потекла в ковёр. Сначала она удивилась, но не стала сопротивляться. Напротив, направлять такой поток в сторону алтаря было даже странно приятно — словно это дарило ей чувство свободы. В какой-то момент она задумалась, сколько ещё ей нужно оставаться в молитвенной позе, но, не дождавшись от главы храма знака остановиться, продолжила, пока не почувствовала лёгкую усталость и истощение. Тогда она убрала руки с ковра и подняла взгляд: теперь глава храма осматривал маленькие чаши на алтаре. — О, наполнила целых пять маленьких чаш самостоятельно? Вижу, ты молилась очень усердно, сестра Майн. Молодец. Постарайся уделять молитвам больше внимания в ближайшие дни, — наставительно произнес он, и Майн кивнула. Из-за того, что из неё вышло слишком много маны, она чувствовала себя немного разбитой, но всё же без труда добралась до своих покоев, хотя Фран выглядел слегка обеспокоенным. — Сестра Майн, вы в порядке? Может быть, вы хотите почитать в постели до самого обеда? — Майн была тронута его добротой и кивнула. — Всё-таки немного грустно обедать в одиночестве. Интересно, сколько ещё придётся ждать, прежде чем ко мне снова начнут приходить гости, — размышляла она, но Фран лишь склонил голову набок. Значит, он тоже не знал. — Господин Дамуэль, вы знаете, как долго мне не позволят принимать посетителей? — осведомилась она, стараясь казаться бодрее, чем была на самом деле, скрывая усталость, но Дамуэлю, казалось, было о чём серьезно поразмыслить. — Полагаю, так будет до самого завершения церемонии посвящения, — предположил он, и Майн кивнула. Может быть, существует правило, запрещающее посторонним входить в храм, пока всё не закончится. После первого дня во время молитв она всегда оставалась одна, но это её не слишком беспокоило. В каком-то смысле ей даже было уютно — оставаться наедине с богами. Майн также начала привыкать к тому, что за раз ей приходилось отдавать маны объемом в пять чаш, но того же нельзя было сказать о щемящем чувстве в груди, которое становилось всё сильнее с каждым новым днем. Метель, бушевавшая снаружи, ничуть не утихла. Сегодня шел пятый день церемонии посвящения, и она не знала, сколько еще сможет ждать встречи с папой. Войдя в ритуальный зал, она пересчитала пустые чаши на алтаре. Их было больше двадцати. Это означало, что ей нужно как минимум еще четыре дня, прежде чем она сможет увидеть его. Но если я наполню их все, то смогу увидеть его, возможно, даже сегодня. Сколько маны это может потребовать? Она решила попробовать и посвятить этому всё, что у неё было. Даже когда она почувствовала первые уколы холода, она продолжала молиться. Даже когда она почувствовала, как её тело леденеет, она продолжала молиться. Даже когда перед глазами всё потемнело, она продолжала молиться.