Вигемильх не властна над Вердраеосом

Поздняя весна, начало шестого года его правления в качестве Зента. До конференции герцогов осталось два дня. Фердинанду — 21 год. Майн — 7 лет. — Мой Зент, Ауб Аренсбах, связывается с вами через водное зеркало, — сообщил ему Юстокс как раз в тот момент, когда Фердинанд собирался удалиться в свою тайную комнату для последней сессии смешивания, прежде чем конференция герцогов заберет всё его свободное время. Фердинанд не смог полностью подавить вызванное этим раздражение. — Искренне надеюсь, что это что-то срочное, раз он не может подождать всего двух дней до нашей встречи на конференции герцогов, — прокомментировал он, на что Юстокс лишь пожал плечами. — Его сопровождает его нынешняя вторая жена, мой Зент; возможно, это не просто очередная попытка убедить вас открыть его врата, — при этих словах Фердинанд поднял взгляд. — О? Госпожа Георгина тоже участвует? Это и вправду редкость. Он не видел её с их первой встречи на похоронах отца. Когда он расспросил Сильвестра о ней, тот намекнул, что она весьма искусна в использовании ядов и является мастером интриг, поэтому Вероника выдала её замуж при первой же возможности, лишь бы та не устранила Сильвестра. Фердинанд был поражен этой семейной историей, которая до этого момента была от него скрыта. Довольно противоречивая личность, но весьма интересная. — Зент Фердинанд, прошу прощения, что беспокою вас в столь поздний час, но моя супруга Георгина принесла мне крайне тревожные вести о коварном и зловещем заговоре против вас. Похоже, один из моих собственных гибов сейчас готовит план, чтобы похитить у вас одну из ваших синих священниц, пока вы будете отвлечены на конференцию герцогов. Фердинанда позабавили едва уловимые признаки неохоты, которые он прочел на лице Ауба Аренсбаха, — те самые, что были с лихвой компенсированы рвением на лице Георгины. Значит, она убедила его передать это послание, даже несмотря на то, что он не был полностью согласен с его пугающей серьезностью? Фердинанд вежливо улыбнулся своему отражению в водном зеркале и понимающе наклонил голову. — Я ценю то, что вы обратились ко мне по этому поводу, Ауб Аренсбах. Было бы крайне прискорбно, если бы у людей сложилось впечатление, будто переманивание моих синих священников и священниц является хоть в какой-то мере приемлемой практикой. Итак, каковы подробности этого заговора? Фердинанд задавался вопросом: почему он не может разобраться с этим самостоятельно, раз ему уже известны и виновник, и цель? Однако Георгина прояснила это сразу же, как только заговорила. — Мой Зент, лорд Граузам из Эренфеста, мой старый друг, сообщил мне, что госпожа Вероника из Эренфеста связалась с ним неделю назад с просьбой. Она просила его пригласить одного из наших гибов, графа Биндевальда, в своё поместье. Он согласился, так как подумал, что она намерена встретиться с ним там для подготовки к конференции герцогов. Но вместо неё на встречу прибыл глава храма Эренфеста. Господин Граузам был удивлен этим, но еще больше его поразило то, что они просили его помощи в их заговоре: они намеревались силой навязать контракт подчинения священнице-ученице в Эренфесте. Судя по всему, там сейчас была одна такая девушка простого происхождения, и именно поэтому они сочли это удачной возможностью для маневра. Господин Граузам решил подыграть, предложив пять своих собственных солдат с Пожиранием, в дополнение к тем пяти, которых граф Биндевальд привел с собой из Аренсбаха. Затем, когда они уехали в карете, он связался со мной. Он понимал, что не может напрямую обратиться к храму Эренфеста, рискуя привлечь внимание главы храма, а путь через Ауба Эренфеста был прегражден госпожой Вероникой. Поэтому для него это была единственная возможность. Фердинанд слушал с вежливой улыбкой на лице. Было ли это что-то из разряда «враг моего врага — мой друг» или же они замышляли какой-то крайне запутанный план, чтобы заманить его в ловушку? — Понятно. Значит, будут только граф Биндевальд и десять солдат с Пожиранием? — подтвердил Фердинанд. — Да, мой Зент. Хотя господин Граузам предложил немедленно отозвать своих пятерых, стоит вам только отдать приказ. Он также готов приказать им атаковать солдат графа Биндевальда, хотя и не уверен, что им удастся одолеть и самого графа. — Зент Фердинанд, вы хотите, чтобы я уничтожил его штап, пока он находится в Эренфесте? — вопросил Ауб Аренсбах с неуверенным выражением лица и нахмурился, но Фердинанд покачал головой. — Нет, это собьет его с толку, а попытка предотвратить преступление путем уничтожения штапа создаст нежелательный прецедент. Нам придется подождать, пока он действительно не попытается украсть одну из моих синих. Не то чтобы у них вообще были какие либо шансах на успех. Но они могли убить её, если узнают, что не могут заставить её подписать контракт о подчинении. — Пожалуйста, ведите себя так, будто ничего не произошло. Я разберусь с этим сам. Я сообщу вам о вашей награде за это предупреждение, когда дело будет улажено, Ауб Аренсбах. * * * * Поздняя весна, начало шестого года правления Зента. За день до конференции герцогов. Ему — 21 год. Майн — 7 лет. — Сестра Майн, господин Хайсхиц просит позволения войти, — сообщил ей Фран, пока она сидела за своим стойком, пытаясь выучить ещё несколько молитв. Хотя лично этот рыцарь ей не был неприятен, она знала: его визит означает новые распоряжения от архиепископа. Розмайн постаралась собраться с духом, прежде чем позволить ему войти. И он вошёл с книгой в руках! Книга была большой и толстой, а украшена, судя по всему, несколькими драгоценными камнями и золотом. Майн было трудно смотреть господину Хайсхицу в глаза, так как она была совершенно заворожена томом, который он держал в руках. И проницательный рыцарь, казалось, сразу это заметил. — Сестра Майн, прошу прощения за столь внезапное вторжение, но я здесь по приказу архиепископа, — начал он, и Майн сглотнула. Зачем ему приносить с собой книгу? Разве ей позволено её читать? — Он очень доволен вашими стараниями во время весенней молитвы и потому желает вас наградить. Вы можете выбрать: либо взять эту книгу на время из его личной библиотеки... — заметив, как глаза Майн неотрывно следят за каждым его движением, связанным с книгой, он даже решил сделать небольшую паузу, чтобы у неё было достаточно времени и она смогла вслушаться в его слова. — Как щедро со стороны архиепископа, право слово. Значит, я могу выбирать между этой книгой и...? — Она на мгновение отвела взгляд от книги, демонстрируя, что не забывает о манерах, но стоило Хайсхитцу снова заговорить, как её глаза тут же метнулись обратно к книге. — ...и десятидневный перерыв от обязанностей в храме, который вы проведете в квартире родителей. Майн тут же снова вскинула голову в его сторону, мгновенно потеряв всякий интерес к книге. — Я могу пойти домой? — прерывистым голосом спросила она, и господин Хайсхиц кивнул. — Разумеется, будут некоторые ограничения. Вам не позволят покидать свою квартиру. Я установлю на двери барьер, который будет подавать сигнал вашему браслету. Но это в первую очередь для того, чтобы облегчить участь Дамуэля. Полагаю, в квартире ваших родителей не хватит места, чтобы поселить его, так что в этот период он будет фактически находиться в режиме ожидания и заглядывать к вам лишь раз в день. — Когда? — спросила она, всё ещё пребывая в замешательстве от столь совершенно неожиданной возможности провести ещё хоть немного времени со своей семьёй. Господин Хайсхиц, казалось, был удивлён её напором. — Я бы попросил вас спланировать свой визит так, чтобы начать его завтра примерно в районе третьего удара колокола. Вам нужно будет вернуться до начала летних крещений, чтобы успеть подготовиться к ним по возвращении, поэтому мы не можем откладывать поездку. Майн кивала на каждое его слово. — Фран, пожалуйста, сходи и передай Лутцу, чтобы он сообщил моим родителям: я вернусь домой завтра к третьему удару колокола и пробуду там десять дней, — распорядилась она, не глядя на него, так как всё её внимание по-прежнему было приковано к господину Хайсхицу. — В таком случае архиепископ велел мне одеть на вас защитный амулет. Он предназначен для ситуаций, подобных той, что случилась с Шикикозой, но ещё более тяжёлых. Вы сможете активировать его, капнув на него своей кровью, но делайте это лишь в том случае, если будете уверены, что скоро умрёте. В противном случае, боюсь, вы горько об этом пожалеете, если проигнорируете это ограничение и используете его без нужды. Майн уставилась на него, не зная, что ответить. — Почему я должна об этом сожалеть, господин Хайсхиц? — робко спросила она, заставив его, казалось, подбирать слова. — Вы не захотите призывать эту помощь попусту, — зловеще ответил господин Хайсхиц, отчего Розмайн едва не решилась отказаться даже от амулета, но она знала, что сейчас не в том положении, чтобы в чём-либо отказываться. Поэтому она поклялась себе, что никогда не станет использовать его. Ничто не могло быть настолько ужасным, чтобы стоило прибегать к помощи, которая вынудит призвать самого архиепископа. Она не была уверена, возможно ли вообще попасть в его сети ещё глубже, чем она уже была, но казалось, что активация этого амулета приведёт именно к этому. Нет, спасибо. Но она всё равно стояла спиной к господину Хайсхицу, как он и просил, чтобы он мог надеть на неё ожерелье. Он мягко упрекнул её за то, что она не убрала волосы с шеи, и спросил, неужели до него никто никогда не надевал на неё украшений. Но вместо ответа она лишь неловко улыбнулась. Ожерелье с чёрным камнем в центре казалось тяжёлым на её шее. Она могла лишь надеяться, что ей позволят снять его после того, как она побывает у родителей. * * * * Поздняя весна, начало шестого года правления Зента. Первый день конференции герцогов. Фердинанду — 21 год. Майн — 7 лет. Биндевальд нетерпеливо постукивал пальцами по столу в покоях главы храма. — Когда же она вернётся? — снова проворчал он, и лицо самого Безеванса тоже помрачнело. — Инквизиторы утверждают, будто она отправилась на особое поручение архиепископа и может вернуться в любой момент, но это, очевидно, ложь, — ответил он, отчего Биндевальд сжал кулак. — Но её ведь не сопровождает командующий рыцарским орденом? — с мрачным видом осведомился Биндевальд, на что Безеванс лишь покачал головой. — Нет, в этом я уверен. По словам моей сестры, он уехал вместе с аубом на конференцию герцогов. Нам не придётся снова всё отменять только из-за того, что он её охраняет. — Это радует, — сокрушенно произнес он. — Но это лишь подтверждает, что мне определенно придется покинуть Эренфест до окончания конференции герцогов, господин Безеванс. Если мы не найдем её к тому времени, значит, все наши усилия и время были потрачены впустую. Безеванс нахмурился. В конечном счете, больше всех от этой ситуации выигрывал именно Биндевальд. Он всего лишь избавился от этой надоедливой простолюдинки. — У этой девчонки-простолюдинки всё ещё при себе этот слабак, рыцарь низший дворянин, — предположил Безеванс. — Найти его будет довольно просто, если кто-нибудь отправит ему ордонанц. Однако Биндевальд лишь отмахнулся, словно отвергая эту идею. — Конечно, его можно выследить, проверив маршруты полета ордонанцев, но тогда он поймет, что что-то не так. Биндевальд не был убежден. Он осушил почти полную чашу вина в своей руке, прежде чем позволить себе мыслить вслух. — У храма ведь есть медаль этой пигалицы, верно? — внезапно спросил он со злой ухмылкой, и Безеванс кивнул. — Поскольку простолюдины приходят к нам за ними для своих усопших, у нас, естественно, есть к ним доступ. Но нам нужна её кровь, чтобы выбрать именно её среди всех тех, кто был крещен в то же самое время. И какой в этом вообще толк? — Безеванс в раздражении отхлебнул из своего бокала. — Между медалью и её владельцем существует врожденная связь, — объяснил Биндевальд, и Безеванс кивнул. — Существует даже заклинание, позволяющее найти владельца с помощью этой медали. Для этого вам понадобятся лишь сама медаль и карта. Ему это и вправду показалось удобным. Однако было совершенно невозможно определить, к какому именно из множества летних крещений, прошедших в прошлом году, принадлежала эта медаль. — Но, как я уже сказал, для этого нужна кровь. И если бы она у нас уже была, то и медаль искать не пришлось бы. Вы могли бы просто навязать ей контракт о подчинении, используя её же кровь. Бецеванст сделал глубокий глоток вина. Они ходили кругами. — А как насчёт медали её рыцаря? — предложил Биндевальд. — Медалей дворян гораздо меньше, и они должны быть задокументированы лучше для удобства поиска. Безеванс нахмурился. — Но дворянские медали хранятся в замке... — проворчал он, уткнувшись в свою чашу. — Но у вас отличные связи с замком, господин Безеванс, — с самодовольной ухмылкой похвалил Биндевальд. Безеванст в серьезном раздумье вращал в руке почти пустую чашу. — Хм. Спросить не повредит, — согласился он, и Биндевальд с готовностью кивнул. * * * * Поздняя весна, начало шестого года правления Зента. Седьмой день конференции герцогов. Фердинанду — 21 год. Майн — 7 лет. — Майн, вы выглядите ужасно, — просто констатировал Дамуэль, навещая её утром на седьмой день её пребывания дома, как он делал это и все предыдущие дни. Его ежедневные визиты в основном были нужны для того, чтобы проведать её, но со вчерашнего дня у неё каким-то образом поднялась температура. Услышав его голос, Майн приоткрыла глаза. — Жар... он просочился за ночь... не получается вернуть его... обратно в коробку, — с огромным трудом объяснила она, прежде чем закрыть глаза; казалось, ей совсем не хватило дыхания даже на то, чтобы произнести несколько слов. Дамуэль с великим беспокойством уставился на неё и, пошарив в кармане в поисках магического камня, приложил его к её лбу. Он видел, как лорд Карштедт делал так в конце весенней молитвы, чтобы справиться с потерей контроля. Дамуэль не был уверен, насколько правильно с его стороны фактически «красть» её ману с помощью этого камня, но она выглядела совсем плохо, а тогда это, казалось, помогло. — Проклятье, чёрт бы всё это побрал, — выругался он себе под нос. Он не успел вовремя убрать магический камень с её кожи, и вместо этого тот лишь породил золотую пыль, что дождём осыпалась на кровать. По крайней мере, дыхание Майн стало спокойнее. — Майн, у вас есть какие-нибудь магические инструменты? — спросил он, но она лишь слегка покачала головой. Её отец тоже стоял в комнате вместе с ним и выглядел ещё более обеспокоенным, чем Дамуэль. — В таком случае вам нужно немедленно вернуться в храм, Майн. — На эти слова она тоже покачала головой, но Дамуэль не собирался вступать в переговоры. — У меня нет магических инструментов с достаточно большой емкостью, чтобы помочь вам исправить эту утечку маны, Майн, — объяснил он, и глаза Майн в страхе расширились от его слов. В конце концов, господин Карштедт уже объяснял ей, что происходит в таких случаях. Дамуэль тоже был там. — Ваш отец понесёт вас на руках и сможет остаться с вами, пока ваша мана не успокоится. После этого вы сможете вернуться в родительский дом. Это будет всего лишь визит, Майн. Сохраняйте контроль. При этих словах Майн кивнула с натянутым выражением лица, пока отец укутывал её в одеяло и прижимал к себе. Он произнёс — генемигунг, — в тот самый миг, когда они проходили через дверь и на его руку опустилась золотая птица, отчего глаза её отца широко распахнулись. — Что это значило, господин Дамуэль? — осведомился он, прижимая Майн к своей груди, но Дамуэль не ответил. — Эта птица следит за мной, папа. Если я когда-нибудь сбегу…, — её голос прозвучал довольно тихо и натянуто, но и Дамуэль, и Гюнтер его услышали. — Значит, перевести её в храм и правда будет правильно? — спросил он, прищурившись, и Дамуэль кивнул. — Я позволяю ей уйти, не беспокойтесь, Гюнтер, — сказал Дамуэль, прежде чем они наконец спустились по лестнице. — Ну же, поторопимся, — сказал Дамуэль и зашагал быстрее. * * * * — Еще одна? — удивленно спросил её отец, когда из верхней части левого плеча Майн вылетела еще одна золотая птица и направилась к Дамуэлю. Тот в это время был занят объяснениями серому священнику, охранявшему ворота храма: он пытался убедить его, чтобы о вашем визите никому не сообщали. Его жестикуляция была настолько экспрессивной, когда он разъяснял важность своего приказа, что маленькая золотая птичка даже не нашла возможности приземлиться ему на палец. Бедная птичка. Майн наблюдала за Дамуэлем, уютно устроившись в объятиях отца, пока тот наконец не закончил разговор с гвардейцем. Ах, теперь у этой бедной птички наконец-то появился шанс. Но стоило птице опуститься на палец Дамуэля, как она тут же снова взлетела. Розмайн не была уверена, действительно ли она успела заметить на мгновение ужас на лице Дамуэля или же просто моргнула не в тот момент, и лихорадка сыграла с её глазами злую шутку. — Поторапливайтесь! — подгонял её отца Дамуэль, и Розмайн даже немного занервничала от того, как ускорился их шаг, пока они наконец не добрались до её покоев. Фран выглядел удивленным, когда открыл им дверь, но сразу же впустил их внутрь. — Сестра Майн, что случилось? — с тревогой спросил он, но Майн лишь покачала головой. — Слуга, где кожаный мешочек господина Хайсхица? — настойчиво спросил Дамуэль, и Фран тут же пошёл к коробке на своём столе. — Гюнтер, посади её и освободи от этого одеяла. Ей нужно засунуть руки в этот мешочек, — скомандовал он, и её отец тут же подчинился. Всего мгновение спустя Майн уже стряхивала пыль со всех камней, что были у неё под рукой. Почувствовав прилив облегчения, она невольно вздохнула. — Фух. Какое облегчение. Весь жар ушёл, — произнесла она и с довольным видом позволила себе повалиться лицом на стол. Однако её отец коснулся её лба, но это, похоже, не уняло его беспокойства. — Майн, ты всё ещё такая горячая на ощупь, — проворчал он, и она закрыла лицо руками, чтобы проверить всё самой. Затем она заглянула в коробочку внутри себя. Та всё ещё была полна до краёв. Обращение в песок камней из кожаного мешочка лишь помогло избавиться от того, что переливалось через край. — Ты прав, папа. Маны всё ещё слишком много. Если я не избавлюсь от большей её части, завтра всё повторится, — вздохнула она. — В таком случае, принести вам божественный инструмент, сестра Майн? — осведомился Фран с легким беспокойством на лице, и Майн кивнула. — Понял, я вернусь как можно скорее. Розина, Вильма, пожалуйста, переоденьте её в синее одеяние для подношения богам. С этими словами он покинул комнату. — Прошу прощения, сестра Майн, но я бы не хотел слишком часто показываться в коридоре, так что, пожалуйста, переоденьтесь за ширмой, пока я буду охранять дверь, — попросил Дамуэль, и Майн не стала возражать. В любом случае, поверх нынешней одежды просто накидывали мантию. Даже если бы он это увидел, в этом не было ничего смущающего. Фран вернулся как раз в тот момент, когда Розина закончила повязывать пояс, поэтому Майн вышла из-за ширмы, чтобы поприветствовать его и забрать выбранный им божественный инструмент. Однако его руки были пусты, а тревожная морщинка на лице стала ещё глубже. — Сестра Майн, глава храма направляется к вашим покоям. Он выглядел крайне взволнованным и выкрикивал что-то вроде: «Почему этот рыцарь в храме?! Значит, она вернулась?!», обращаясь к какому-то мужчине, похожему на дворянина. И с ними идёт ещё несколько человек. Майн заметила, как у Дамуэля расширились глаза, и её отец тоже мгновенно насторожился. — Гюнтер, возьми её, мы уходим немедленно, — скомандовал Дамуэль, и всего мгновение спустя Майн оказалась в объятиях отца. Но даже несмотря на то, что Фран старался увести их по пути, который не должен был пересекаться с дорогой главы храма, они услышали шаги всего за несколько секунд до того, как завернули за угол. — Ах, сестра Майн, как я рад вашему возвращению, — поприветствовал её глава храма с зловещей улыбкой, и отец крепче сжал её руку. — Глава храма, сестре Розмайн сейчас нездоровится. В её нынешнем состоянии было бы не совсем подобающе встречаться с вами, — Фран попытался преградить ему путь, но глава храма просто прошёл мимо. Рядом с ним шёл человек, который напомнил Майн жабу, каким-то образом превратившуюся в человека. Она содрогнулась, увидев его отталкивающее лицо. — Думаю, это не займёт много времени. Я лишь хочу, чтобы сестра Майн поприветствовала моего старого знакомого, — произнесла она. Майн посмотрела на отца и едва заметно кивнула. После чего он усадил её. — Для меня большая честь, что Дрефангуа, богиня времени, переплела наши нити ради этой случайной встречи, предначертанной чистыми реками, текущими по велению Фрютрены, богини воды. Я — Майн. Майн преклонила колени перед незнакомцем, который лишь тихо усмехнулся в ответ. — Она образованнее, чем я ожидал, господин Безеванст. Майн, я хочу, чтобы ты подписала это, — сказал он и подтолкнул лист пергамента к самому её лицу. Она уставилась на буквы, стиснув зубы. Неужели он и вправду думал, что она вот так просто подпишет себе смертный приговор? — Прошу прощения, но я не в состоянии это подписать, — ответила Майн, стараясь звучать смиренно, хотя даже ей самой было слышно, что её голос сочится сарказмом. Внезапная боль настигла её лишь через долю секунды после того, как раздался громкий шлепок и она почувствовала, что её отбросило в сторону. Кто вообще бьёт ребёнка со всей силы прямо по лицу?! Дамуэль наконец отреагировал на это и из ниоткуда выхватил меч, после чего поспешно встал между ней и жабой. — Ах да, у вас же есть рыцарь для защиты, — усмехнулся он и тоже извлёк из ниоткуда некое подобие палочки. На её кончике сформировался яркий светящийся шар. — Не думай, что у него есть хоть какой-то шанс против меня. Ты станешь отличным дополнением к подвалу моего поместья и в будущем подаришь мне множество рабов с высоким запасом маны. Ты очень даже мила для роли племенной свиньи. Розмайн не верила своим ушам. Черта с два она согласится на такую жизнь! Мана так и просилась наружу; Розмайн чувствовала, что подавляющая мощь исходит от неё почти естественным образом, пока она смотрела на него, преисполненная ненависти. Он, казалось, с трудом дышал и судорожно шарил по своему поясу. Глава храма, похоже, понял, что тот пытается сделать, и помог ему вытащить из кожаного мешочка большой чёрный камень. Как только Майн увидела этот камень, человек-жаба, казалось, пришёл в себя. — Ха! Мне предупреждали, что ты любишь давить людей! — победоносно провозгласил он. Майн не понимала, что происходит. Почему она больше не могла его раздавить? — Солдаты, в бой! Убейте всех, кроме девчонки! — скомандовал он, и добрая половина людей из их свиты двинулась вперёд. Дамуэль атаковал первого, кто к нему приблизился, в то время как её отец голыми руками отбивался от своего противника. Фран приготовил нож, приняв неуклюжую боевую стойку, но двое других уже обнажили мечи. Майн всё ещё сосредоточивала свою волю на том, чтобы раздавить жабу, пока вокруг продолжались крики и лязг оружия. Но человек, желавший лишить её жизни, лишь разразился глубоким, утробным смехом. Пока на камне в его руке не появились первые трещины. — Невозможно! — выкрикнул он, уставившись на главу храма, который, казалось, тоже был крайне удивлён. Камень в его руках рассыпался золотой пылью. Розмайн тяжело вздохнула и уже собиралась снова броситься на него, как вдруг внезапный взмах меча прямо перед её глазами заставил её вновь предельно сосредоточиться на происходящем. Меч принадлежал одному из солдат человека-жабы и вместо её головы ударил в стену. — Идиот! Я сказал, что выжить должна только девчонка! — закричал он, и разум Майн отказался признавать увиденное. Голова мужчины перед ней взорвалась, но она не могла этого осознать. Брызги крови, попавшие ей на лицо, совсем не помогали во всём разобраться. — Пусть это послужит предупреждением, чтобы вы беспрекословно исполняли мои приказы! — яростно выкрикнул он, а Майн лишь пошатнулась и прислонилась спиной к стене. Её отец каким-то образом умудрился выхватить меч у одного из солдат и теперь сражался со своим вторым противником, пока Дамуэль расправлялся сразу с четырьмя, но она едва это осознавала. Фран тоже отбивалась от одного врага, однако двое других всё ещё могли добраться до неё. Помогите! Кто-нибудь! Хоть кто-нибудь! От увиденного она оцепенела. Она не могла пошевелиться. Огромный сгусток маны летел прямо в Дамуэля, но она не успела даже выкрикнуть предупреждение. Атака задела и его собственных людей, но человек-жаба лишь злорадно хохотал, видя, как падает её рыцарь-телохранитель. Тот больше не поднялся. Она попыталась пойти к нему, но, едва сделав всего несколько шагов, была перехвачена крепкими руками одной из служанок главы храма. И хотя она была всего лишь серой священницей, не отличавшейся выдающейся силой, Майн чувствовала себя такой же беспомощной, какой была в железной хватке Экхарта во время допроса архиепископа. Её попытки вырваться и брыкаться не приближали её к освобождению, а внезапная резкая боль в руке заставила слёзы подступить к глазам, застилая обзор. Её левая рука была рассечена, и из раны сильно текла кровь. Священница в сером выронила нож и направила руку Майн в сторону Биндевальда, который снова протягивал контракт, которого Майн боялась больше всего на свете. — Ах да, всего лишь капля крови — и вся эта суматоха прекратится. А потом ты сможешь провести остаток своей жизни в подвале моего поместья, как и подобает свинье, — злорадно прокаркал он. Майн изо всех сил пыталась отстраниться от пергамента. Она пыталась повернуться и укусить того, кто её удерживал, но серая священница лишь трясла её до тех пор, пока у Майн не закружилась голова. И тут она почувствовала, как её рука коснулась пергамента. Глаза её расширились, и она услышала победный смех Биндевальда, но мир перед глазами Розмайн потемнел. Громкий шлепок заставил её вернуться в реальность. Серая священница, крепко державшая её, ослабила хватку, и Майн упала. Она попыталась прикрыться руками, но когда ладонь коснулась холодного каменного пола, резкая боль пронзила всю руку, отозвавшись от глубокого пореза на ладони. Подняв взгляд, она увидела возвышающуюся над ней фигуру отца — а затем он снова схватил её и побежал. — Папа! — вскрикнула она и ответила на его крепкое объятие, прежде чем он внезапно замер. Она повернула голову и увидела двух его солдат, преградивших им путь. Отец попытался развернуться, но дорогу им преградил Биндевальд, который уже готовил очередной магический шар маны, чтобы метнуть его в них. — Майн, иди сюда! Бегать бесполезно. Ты уже моя, у меня даже контракт на руках! — радостно выкрикнул он, высоко подняв пергамент. Но разве архиепископ не сказал, что теперь она не сможет подписать его? Разве магический контракт не обязывал её получить и его подпись тоже? Неужели этот жаб заставил её нарушить магический контракт?! — Её сердце забилось чаще, и она в панике огляделась по сторонам. Как она могла сказать Богине Света, что вовсе не собиралась нарушать контракт? Неужели для этого есть срок давности?! Если так, то архиепископ должен был об этом знать, верно? Он ведь мог бы помочь ей до того, как магия контракта наложит на неё свои оковы, правда же?! Своей неповрежденной рукой она нащупала ожерелье, которое Хайсхиц заставил её надеть. Сейчас ей определенно была нужна любая помощь, которую только можно было получить! Она схватила ожерелье окровавленной рукой и увидела, что оно теперь всё в крови. Этого должно быть достаточно для активации, верно? Получилось? Резкое движение отца, отпрыгнувшего в сторону от магического шара, заставило её содрогнуться. Он на полной скорости врезался в дверь и так же стремительно распахнул её. Майн почувствовала, как пульсирует кровь в ране, а на неё обрушился ужас от осознания того, что они оказались в тупике. Теперь они находились в ритуальном зале, который своей безупречностью словно насмехался над их болью и отчаянием, а семь божественных инструментов, аккуратно расставленных на алтаре в конце комнаты, излучали едва уловимый божественный блеск. Отец усадил её на пол, снова готовясь отразить натиск врагов своим украденным мечом. Майн смотрела ему в спину, стараясь сидеть прямо; её окровавленная рука оставляла пятна на роскошном зелёном ковре. Кровавое ожерелье на её шее не подавало никаких признаков жизни. Амулет не сработал? Совсем?.. — О Богиня Света, правительница бескрайних небес и хранительница всех договоров, услышь мою мольбу, — начала она шептать себе под нос, пока отец принимал защитную стойку, готовясь оградить её от входившего в комнату человекоподобного жаба. Тот широко ухмылялся, сжимая в руке контракт. — Какая глупость, Майн. Перестань сопротивляться. Ты уже подписала этот контракт, — он рассмеялся собственным словам, но Майн не хотела этого признавать. Она умрёт, как только сделает это! — Пожалуйста, о Богиня Света! Я не давала согласия ни на какие магические контракты без его присутствия! Вы можете забрать мою кровь, но не мою волю! — вскрикнула она и почувствовала, как из её тела выкачали огромный объем маны. Майн видела, как расширились глаза этого подхалима и как он перестал хихикать. Его взгляд словно застыл на чём-то позади неё; она заметила, что комнату внезапно озарил яркий свет, исходивший из-за её спины, но оборачиваться не стала. Вместо этого её внимание привлёк пергамент в его руке, который внезапно рассыпался прахом прямо у неё на глазах. Неужели мою мольбу услышали?! Спасибо тебе, Богиня Света! Ей пришлось сдерживать слёзы облегчения от того, что ей удалось избежать неминуемой гибели. Чувство облегчения ушло, стоило ей  только увидеть следующий заряженный магический шар. Как папа вообще может защищаться от подобного? Её отец, казалось, разделял те же опасения, ведь он решил напасть первым. С мечом в руке он бросился прямо на него. — Как ты смеешь, ничтожный простолюдин! — прошипел этот жаб и запустил в её отца магический шар. От удара мужчину отбросило к стене, и он врезался в неё с неприятным глухим звуком. Майн в отчаянии смотрела на него, ведь он и не думал вставать. Его руки, которые он поднял, чтобы взмахнуть мечом, выглядели обожженными, а сам меч валялся на полу. — Как же это раздражает, — проворчал он и пнул его, пока Майн пыталась уползти от него вглубь комнаты. Её отец застонал от боли после этого удара. — Благодарю вас за то, что остановили эту неприятность, граф Биндевальд, — прокомментировал глава храма, входя в комнату с весёлой ухмылкой на лице. Майн продолжала медленно ползти, надеясь остаться незамеченной, но внезапно путь ей преградило препятствие. Оглядевшись, она поняла, что добралась до алтаря. Её взгляд упал на божественные инструменты. Сможет ли щит защитить её от этих выбросов маны? — Ты в ловушке, и больше никто не будет за тебя сражаться. Даже если этот контракт будет аннулирован, ты просто подпишешь другой. Тебе не убежать. В его словах звучала серьёзная угроза. Майн это знала. Её взгляд в мгновение ока метнулся от щита к копью. — О, могучий Лейденшафт, прости меня, но мне нужно твоё копьё! — быстро взмолилась она, прежде чем броситься к ступеням алтаря и схватить божественный инструмент. Затем она развернулась и, снова оказавшись спиной к алтарю, встала лицом к главе храма и его спутнику. Они рассмеялись ей прямо в лицо. — Я должен изгнать тебя из храма только за одну попытку использовать божественный инструмент в качестве оружия, бесстыжий ребёнок, — съязвил глава храма, но Майн не отреагировала. Она лишь сосредоточилась на копьё в своих руках, направив его примерно в сторону двоих мужчин и целясь им в головы. Копьё было слишком длинным, чтобы она могла использовать его как эффективное оружие, но, по крайней мере, его наконечник был острым. — О, Ангриф, из двенадцати избранных бога огня Лейденшафта, помоги мне одолеть моих врагов! Она чувствовала, как копьё вытягивает её ману, и даже не пыталась остановить этот поток. В её руках оно начало светиться, а затем внезапно затрещало от избытка её силы. Майн была ошеломлена неожиданным поведением оружия, и этого стало достаточно, чтобы хотя бы на мгновение заставить замолчать и главу храма, и его спутника. Человек, похожий на жабу, шагнул вперёд, и в его руке внезапно появился меч. — Пусть я и не рыцарь, но против тебя этого будет более чем достаточно, — насмешливо произнёс он и одним мощным взмахом прижал её копьё к земле своим мечом. Её едва не сбила с ног внезапная сила, но она не желала просто так выпускать копьё из рук. Сделав шаг вперёд, Майн попыталась восстановить равновесие, одновременно покачивая копьём для баланса. Розмайн видела его широкую ухмылку; он явно наслаждался её мучениями, едва нанеся первый удар. Его смех теперь звучал даже громче, чем треск её копья. Для него всё это было лишь забавой. Ведь для него она была всего лишь расходным материалом, племенной свиньёй. При этой мысли что-то внутри неё надломилось. По инерции от падения она рванулась вперёд и вонзила копьё в него. Она не ожидала серьёзных повреждений — возможно, лишь пореза, достаточно глубокого, чтобы заставить его передумать, но слова Бенно всё ещё крепко звучали у неё в голове: «Держишь изо всех сил!» Пусть она и слаба, но будет отбиваться изо всех сил! С одной лишь этой мыслью в голове она пронзила жабу копьём. Изначально её копьё было нацелено ему в голову, но из-за того, что он сам сбил траекторию атаки, оно вонзилось прямо ему в пах. Розмайн почувствовала смесь содрогания и глубокого удовлетворения, когда услышала громкий хлопок от высвободившейся в копьё маны и увидела, как быстро его одежда пропитывается огромным количеством крови. Она выдернула копьё из него и направила окровавленное оружие на главу храма. Человек, который всего мгновение назад сыпал угрозами, теперь скорчился в позе эмбриона и громко кричал от боли. Её копьё больше не потрескивало, но всё ещё внушало главе храма достаточно страха, чтобы тот не приближался. Майн тяжело дышала; она чувствовала, как копьё снова пытается вытянуть её ману. Первый удар отнял слишком много сил. Ещё этим утром та ёмкость внутри неё была наполнена до самых краёв, а теперь она боялась того, насколько пустой она стала. Несмотря на все приложенные усилия, она чувствовала, как руки леденеют от заряжающегося маной копья. Но ей приходилось отчаянно держаться, изо всех сил.