Вигемильх не властна над Вердраеосом

Конец лета шестого года правления Зента. Восьмой день в Центре. Фердинанду — 21 год. Розмайн — 7 лет. Фердинанд с нетерпением ждал завтрашней встречи с Леопольдом и его приемным братом Константином. На следующей конференции герцогов Константин должен был вступить в должность Ауба Древанхеля, так как Леопольд, по праву заслуживший отдых, уходил в отставку. В своем приглашении Фердинанд намекнул, что это будет семейная встреча, а не официальный прием Зента и Ауба, однако на тот момент он не упомянул о Розмайн. В основном это было связано с его неуверенностью в том, готова ли она к встречам с кем-либо за пределами Эренфеста, помимо крайне узкого круга лиц, связанных магической клятвой молчания. Он почувствовал своего рода облегчение от того, что после их последнего разговора в зале восполнения основания она наконец перестала так вздрагивать и замолкать. После этого он даже заглянул в свою тайную комнату в поисках подходящих защитных амулетов для неё и вернулся с коробкой, в которой лежало пять дополнительных амулетов. Он отправил их в её покои с чётким пояснением, что это лишь вариант на случай, если она захочет их надеть. Он понимал: если он выставит это как приказ, она не решится снять их даже на ночь. Однако спать с таким количеством амулетов стало бы довольно неудобно. А он только что видел, как тяжело ей дается недостаток сна. Однако, согласно отчётам её слуг, она предпочла носить их все постоянно. Значит, это был её собственный выбор. Он не станет брать на себя вину за это. В ответ на это Лоялитат запросил встречу, чтобы обсудить текущий уровень её безопасности. Фердинанда почти позабавила исполнительность её нового главного рыцаря, решившего выяснить возможные причины столь усиленной защиты. — Мой Зент, я признателен вам за то, что вы почтили мою скромную просьбу о встрече. Поскольку, судя по всему, вы недавно решили снабдить Принцессу несколькими защитными амулетами, я лишь хотел подтвердить причину столь значительного усиления её защиты. Фердинанд одарил его своей приятной светской улыбкой. «Значительного усиления» — это ещё мягко сказано. Любой, кто сейчас внезапно столкнётся с ней, глубоко об этом пожалеет. — Соображения, которые следует учитывать для обеспечения её безопасности, не изменились с тех пор, как ты стал её главным рыцарем, Лоялитат, так что можешь быть уверен: с твоей стороны никаких корректировок не требуется. Розмайн просто чувствует себя немного неспокойно на незнакомой территории, поэтому я позволяю ей пользоваться чуть более ощутимой защитой, которую обеспечивают эти амулеты, — вежливо объяснил Фердинанд, и Лоялитат кивнул. — Пожалуйста, имей в виду, что все они защищают только от физического урона. В будущем я могу добавить ещё несколько для отражения атак маной, но на данный момент это не так. Обязательно учитывай это при планировании, — распорядился он. — Слушаюсь, мой Зент. — Кстати, Лоялитат, каковы результаты твоей оценки Дамуэля? — осведомился Фердинанд, и Лоялитат, казалось, был удивлён столь резкой смене темы. — Его чувства довольно остры, и он уже наладил хороший контакт с Принцессой, поэтому я назначил его ответственным за стремительные отходы и ввёл режим тренировок, сосредоточенный на магии физического усиления, чтобы повысить его скорость бега, — доложил он, и Фердинанд не удержался от усмешки. «Хороший контакт», хм? — Роль «бегуна»? Не совсем то, чего я ожидал, но очень хорошо. Включи его в состав в этой роли. — Мой Зент? Могу ли я осведомиться, какую роль вы ожидали для него? — Лоялитат, казалось, не был уверен, не расстроил ли он его своей оценкой, но Фердинанда это не задело. — Он весьма чутко реагирует на её состояние, поэтому я ожидал, что он будет в первую очередь докладывать о её самочувствии — следить за тем, чтобы она не упала в обморок и не заработала лишний раз лихорадку, — заметил он, и глаза Лоялитата слегка расширились от этого откровения. — Должен признать, Лоялитат, я не ожидал, что ты будешь так сразу ему доверять. Даже слабый рыцарь низший дворянин может представлять большую опасность для Розмайн, если оставить его наедине с ней в тайной комнате, — заметил Фердинанд, прищурившись, но Лоялитат не отвёл взгляда. — Я счел, что риск минимальным, мой Зент, учитывая, что он — посвятивший имя и назначенный вами её слугой, — объяснил он, и улыбка Фердинанда стала шире. Значит, он уже всё понял. Окружать себя умными людьми всегда было так успокаивающе. — О, они вам сказали? — спросил он, гадая, как именно они решили преподнести информацию об этой связи между ними. В конце концов, большинство людей предпочитают держать посвящение имени в тайне. — Нет, мой Зент. Дамуэль вежливо отказался отвечать и сослался на Принцессу. А когда я спросил об этом её, Принцесса просто раздавила меня, — подытожил он с фырканьем, но Фердинанда это не особо позабавило. — Она раздавила тебя? Когда это случилось? Почему меня не проинформировали? — Фердинанд перестал улыбаться и теперь сердито смотрел на Лоялитата. — Утром третьего дня её пребывания в Центре, мой Зент. Не думаю, что это было намеренно, так как в то время она и так находилась в возбуждённом эмоциональном состоянии. Скорее, тот факт, что мой вопрос настолько встревожил её, что она потеряла контроль, а не то, что она в итоге раздавила меня, окончательно подтвердил мне его статус посвятившего имя. Фердинанд постучал себя по виску. Утро третьего дня, должно быть, пришлось на пик её дефицита сна. И если ей показалось, что Лоялитат каким-то образом угрожает Дамуэлю, пока она изводила себя беспокойством за его жизнь, то в её решении раздавить его не было ничего удивительного. В таком случае непреднамеренное «раздавливание» было маловероятным. — Насколько подавляющей была её мана? — из любопытства осведомился Фердинанд, и взгляд Лоялитата стал отсутствующим. — Мне было трудно дышать, и я помню отчётливый вкус крови во рту, мой Зент, — доложил он, и на лице Фердинанда снова появилась усмешка. — Впечатляюще, учитывая, насколько измотанной она должна была быть, — заметил он скорее самому себе с оттенком гордости. Он знал, что у неё огромный запас маны, но использовать её в тяжёлых условиях всегда было несколько сложнее, чем обычно. — Лоялитат, не опускай в отчётах информацию о любых дальнейших случаях «раздавливания» с её стороны, независимо от того, считаешь ли ты это преднамеренным или нет. Он определенно не собирался позволить ей вырасти тираном. * * * * — Розмайн, как продвигаются твои приготовления к завтрашней встрече? — осведомился он во время послеобеденного чаепития. Вопрос касался скорее работы, которую пришлось выполнять её слугам, так как её собственные задачи были незначительны, но он понимал, что для неё это уже могло стать испытанием. По крайней мере, её вопрос, казалось, нисколько не смутил. Какая огромная разница по сравнению с тем, что было всего несколько дней назад. — Всё идёт хорошо, Фердинанд. Платье выбрано, слуги объяснили мне нюансы различий в статусе между вашими гостями и мной, а ещё я подготовила подарки. Могу ли я попросить вас подтвердить, что мой выбор иллюстрированных книг с Писанием будет уместным? Фердинанд решил, что её благородная маска всё ещё немного подводит её: он заметил лёгкие признаки тревоги, когда она спрашивала его мнение. Он на мгновение насладился чаем, прежде чем более основательно обдумать её вопрос. — Почему ты выбрала это в качестве подарка, Розмайн? И зачем вообще дарить подарки? В этом нет строгой необходимости, — заметил он, слегка приподняв бровь, но она не отпрянула. На самом деле его вопрос касался не подарка: он хотел проверить, сможет ли Розмайн теперь сдерживать свои эмоции даже при лёгкой критике. — Я спросила слуг, кто эти гости, и они сказали мне, что Древанхель гордится тем, что их герцогство полно исследователей. Исследователи любят книги и новые технологии, так что иллюстрированные Писания должны вызвать у них интерес. К тому же в их домах наверняка есть дети, которым было бы любопытно почитать их из-за содержания. А поскольку я полагаю, что вы хотите продемонстрировать им мою потенциальную ценность, изделие из моей собственной мастерской — очевидный выбор. Она посмотрела ему прямо в глаза, ни на секунду не усомнившись в своей логике, и он даже почувствовал лёгкую гордость за её расчётливость. Обучение её тонкому искусству манипуляции другими должно принести плоды довольно быстро. И лучше всего будет подавать пример самому. — В самом деле, это подходящий выбор. Я вижу, ты относишься к своему обучению весьма серьёзно. Поэтому я предлагаю тебе награду, если завтрашняя встреча пройдёт удовлетворительно. Розмайн, казалось, была удивлена его словами. Но её поведение в последние дни вновь подтвердило его подозрение: потенциальные награды мотивируют её гораздо сильнее, чем возможные наказания. — Вы слишком добры, Фердинанд. Успешная встреча и будет для меня лучшей наградой, — сказала она, но слабый блеск в её глазах выдал любопытство и противоречил её словам. Неужели она надеется на новую книгу? — Я разрешу твоим поварам сопровождать тебя во время будущих визитов в Центр, и им будет позволено готовить по одному блюду на обед и ужин в отдельной кухне, — сообщил он, и с каждым его словом лицо девушки становилось всё более сияющим. Это было слишком просто. — Можем ли мы поскорее укрыться под завесой Фёрбергена? — внезапно спросила она, косясь на лежащий на столе широкий блокирующий звук магический инструмент. Фердинанду стало любопытно, к чему это она. Но он решил подыграть ей, так как она редко проявляла подобное рвение в обсуждении чего-либо с ним. Юстокс активировал инструмент после жеста Фердинанда. — Ну? — подтолкнул он её, и она выпрямила спину — не от страха, а скорее от решимости. — Прошу прощения, но мои слуги всегда смотрят на меня с таким неодобрением, когда я говорю прямо, а мне нужно, чтобы этот разговор был предельно ясным и прямым. Пожалуйста, определите критерии, которые покажут, что завтрашняя встреча прошла успешно. Я не могу рисковать и полагаться на предположения, — заявила она с таким рвением, которого он от неё не ожидал. Действительно, правильная мотивация. — Прежде всего, ты должна вести себя как новоиспечённая приёмная дочь Зента, — наставительно произнёс он, но она, похоже, уже была в замешательстве от этих слов. — В смысле «не могу поверить, как мне повезло» или «скромная и послушная»? — взмолилась она, требуя уточнений, и ухмылка Фердинанда стала ещё шире. Ему следовало попробовать это раньше. Дополнительные усилия, которые придётся приложить Юстоксу, чтобы проконтролировать её поваров, с лихвой окупятся тем, что ему не придётся тратить столько сил на управление ею. — Послушная — да, скромная — нет. Определённая доля благодарности за твоё положение не помешала бы. Но ты слишком плохо лжёшь, чтобы это выглядело правдоподобно, так что не переигрывай, —наставительно произнёс он, и она уверенно кивнула, после чего посмотрела на него так, словно спрашивала: «Что дальше?». — Ты была права в своём предположении, что я хочу продемонстрировать твою ценность. Так что если после встречи у них останется чувство, будто они теряют нечто важное, не имея тебя в своём окружении, я сочту это успехом, — пояснил он, но у неё, казалось, возникли вопросы даже к этим предельно простым и ясным словам. — Вы имеете в виду ману, идеи продуктов или физику? — спросила она, нахмурив брови. — Разумеется, всё перечисленное. Ты можешь спросить их, помог ли им золотой песок, и поговорить о печати и производстве бумаги. Что касается физики, я предоставлю для этого возможности, — пояснил он, но она всё ещё выглядела неудовлетворённой. Неужели раньше она перестала требовать подробностей лишь потому, что не хотела раздражать его, прежде чем успеет полностью его понять? А теперь, получив подходящую наживку и не опасаясь за свою родную семью, она отбросила всякую сдержанность, чтобы достичь своей цели? — Весь этот золотой песок достался им? И насколько подробно мне следует об этом говорить? Что касается продуктов, я знаю, где начинаются коммерческие тайны, но где проходит граница для физики? Для меня это общеизвестные факты, но они ведь стоят больших денег, верно? — спросила она с крайне расчётливым выражением лица. — Не вся она досталась им. Я от тебя ожидал понимания границ в отношении продуктов. О физике не беспокойся. Я сам скажу тебе, когда пора будет остановиться, — заявил он, и она наконец снова кивнула. — Розмайн, ты должна понимать: они ценные союзники и сторонники для меня, но у них есть и свои собственные мотивы. Если почувствуешь, что тебе нужна помощь в общении с ними, просто приложи руку к щеке, — наставительно произнёс он, предварительно серьёзно обдумав, что в попытке справиться с непредвиденной ситуацией она может сказать что-нибудь лишнее. — Вот так? — спросила она и, приложив руку к щеке, склонила голову — это выглядело настолько очаровательно, что он невольно усмехнулся. — Именно так, — подтвердил он. Будем надеяться, что эта нелепая подготовка обеспечит завтрашней встрече огромный успех. * * * * Фердинанд вышел из своего кабинета как раз в тот момент, когда прибыл ордонанц и сообщил об отбытии Розмайн из её покоев. Он понимал, что ей понадобится совсем немного времени, чтобы дойти до коридора перед его кабинетом, поэтому решил подождать её там. Поскольку ни Аубу Древанхеля, ни его сыну не разрешалось входить в его личные покои, их встреча, естественно, должна была состояться в одной из общедоступных комнат для совещаний на территории дворянской академии. Но когда Розмайн показалась из-за угла коридора, он не поверил своим глазам. Она буквально излучала радость. Очевидно, она изо всех сил старалась сохранять лицо принцессы, но сквозь трещины в этой маске пробивались исключительно позитивные эмоции. Насколько сильно она накрутила себя в ожидании этой встречи? И насколько сильно она хочет изменить свой рацион? Неужели она и вправду так одержима блюдами, которые готовят её собственные повара? — Какую комнату для встреч ты выбрал, Юстокс? — осведомился он и тут же получил ответ. Комната находилась ближе всего к жилым помещениям, и путь к ней даже не требовал подъёма по лестнице. Значит, достаточно близко, чтобы она могла дойти пешком. Стоит ли ему проводить её? Достаточно ли утих её страх перед ним для этого? Он решил предложить ей руку, чтобы проверить её реакцию. В конце концов, они всё ещё находились в его личных покоях, так что, если она откажется, никто об этом не узнает. Но, к его удивлению, она не отказалась. Она не стала тяжело опираться на его руку, но всё же приняла его предложение проводить её. Однако он также не упустил из виду, как она коснулась одного из своих амулетов, проверяя, на месте ли он. Что с ней не так, раз она ждёт, что он прибегнет к насилию против такой слабой маленькой девочки, как она? Её темп стал настоящим испытанием для его терпения, но он понимал, что она не пытается его разозлить. Она просто была настолько медленной. Он внутренне вздохнул, но не позволил разочарованию отразиться на лице. Комната для встреч была близко. И то, что он придёт туда вместе с ней, даст верный сигнал. Приемлемая жертва его времени. Когда они вошли в комнату для встреч, Леопольд и его сын Константин уже стояли на коленях в ожидании. Он не ожидал, что они так сделают, но всё равно оценил этот жест. Когда они подняли глаза, чтобы поприветствовать его, он заметил на их лицах мимолётные признаки шока: они поспешно принялись изучать маленькую девочку, шедшую под его руку в белом плаще на плечах. Но они не зря были Аубом Древанхелем и его преемником. В мгновение ока они вернули себе благородный вид. Заметила ли это Розмайн? Если и заметила, то, похоже, никак не отреагировала. — Это Розмайн, моя недавно удочеренная дочь. Она прошла крещение только этим летом, и вы можете с нетерпением ждать её официального дебюта весной, — представил он её, чтобы они знали, как подобает её приветствовать, что они тут же и сделали. Выражение лица Константина показалось Фердинанду расчётливым, в то время как лицо Леопольда было прочесть чуть сложнее. Веселье, любопытство и... гордость? Розмайн с достоинством приняла их благословения и предоставила ответила, не дожидаясь от него никаких подсказок. По крайней мере, это ещё одна тема, над которой Эльвире не придётся работать с ней дальше. — Как я и писал в приглашении, я не планирую делать эту встречу аудиенцией Зента и Ауба; это будет семейная встреча, — начал Фердинанд с приятной светской улыбкой, на которую ответили оба взрослых, в то время как Розмайн, казалось, даже искренне улыбнулась. Насколько же сильно она хочет ту еду? — Поэтому я бы хотел сегодня обойтись без официальных обращений, — продолжил он, и, разумеется, никто не возразил. Однако Фердинанд жестом велел Юстоксу активировать лежащий на столе блокирующий звук магический инструмент, прежде чем продолжить. Хотя он и доверял Леопольду и Константину в плане конфиденциальности, всегда лучше держать число людей, знающих то, что не должно разноситься повсюду, как можно меньшим. — Должен признать, Фердинанд, я не ожидал, что вы так скоро продолжите давнюю традицию Древанхеля — удочерять многообещающих детей. Ваша осень еще только начинается, — заметил Леопольд с заботливой улыбкой, и Фердинанд слегка усмехнулся в ответ на это замечание. Он заметил, что Розмайн начала проявлять признаки замешательства, но, поскольку она ничего не сказала, не стал обращать на это внимания. — Розмайн, должен признать, мне чрезвычайно любопытно: как вам удалось привлечь внимание самого Зента ещё до вашего крещения? — осведомился Леопольд с дедушкиной улыбкой, которая лишь подтверждала его экспертные навыки в искусстве сбора информации. Фердинанд лишь улыбался и наблюдал. Ему и самому было любопытно, как она ответит. К его изумлению, она слегка покраснела. Ого? Неужели она лучше справляется с общением, чем он ожидал? Или сама мысль о том, что ей придётся признать: он помешал ей раздавить главу храма Эренфеста, теперь вызывает у неё смущение? — Я жила в Эренфесте, и я полагаю, что его внимание привлек отчет инквизиторов, наблюдавших за реформами в храме. Что-то о том, что я за полгода пожертвовала больше маны, чем все остальные синие священники за целый год, и о моем умелом обращении с документами. Я ничего не путаю, Фердинанд? — спросила она с неуверенной, но очаровательной улыбкой, и ухмылка Фердинанда стала ещё шире. Неужели она и вправду умеет так ловко подтасовывать факты? Куда лучше, чем он предполагал до сих пор? — Это была лишь часть причин, Розмайн. Также они упоминали твою мастерскую и то, что ты сделала для приюта, используя заработанные тобой средства, — добавил он и заметил на их лицах лёгкие признаки недоверия. Разумеется. Для не прошедшего церемонию крещения ребёнка это весьма немалые достижения. И, конечно, они знали, что приют его не особо заботит. — Как выяснилось, Розмайн благословлена многими богами, хотя её жизнь и началась с испытаний со стороны Глюклитата и Дауэрлебена, — подытожил он, встретив в ответ лишь приподнятую бровь Леопольда. — Та гадюка добралась до неё? — осведомился он, и Фердинанд кивнул, прежде чем подробнее рассказать о её вымышленной предыстории. Он был удовлетворен тем, что именно он сообщает им об казни Вероники. Розмайн также время от времени добавляла детали, которые могли быть как правдой, так и вымыслом, и, казалось, они уже достаточно приняли её историю. Это приносило облегчение. Первый пробный запуск этой истории оказался удовлетворительным. — Фердинанд, когда вы сказали, что она благословлена многими богами, вы имели в виду это в переносном смысле или в буквальном? С кем-то другим мне бы не пришлось спрашивать, но с вами я не могу исключать вероятность последнего, — попросил уточнить Леопольд с нетерпеливым выражением лица, и улыбка Фердинанда превратилась в широкую ухмылку. — Вы, как всегда, проницательны, Леопольд, — признал он и заметил, как Константин слегка вздрогнул от этого откровения. Розмайн же, впрочем, похоже, не смутило это двусмысленное замечание. — Можно сказать, что Шлафтраум помог ей пробраться в библиотеку Местионоры и читать в своё удовольствие множество книг, о которых остальной мир навсегда забыл, — предположил он. И пока глаза Леопольда и Константина расширялись от изумления, Розмайн, казалось, слегка расстроилась из-за его слов. — Фердинанд, пожалуйста, не выражайся так. Я бы никогда не стала пробираться в библиотеку тайком. Двери всегда были открыты, — поправила она его с едва заметной дрожью в улыбке. Его позабавило, что именно это она захотела уточнить, а не то, что он, по сути, намекнул на её обладание знаниями, охраняемыми богами. — Каким темам могли быть посвящены эти книги, Розмайн? — осторожно спросил теперь Константин. — Математика и [физика], э-э, принципы природы — вот темы, о которых я больше всего рассказывала Фердинанду до сих пор, но было ещё много книг об общей человеческой природе и довольно много о музыке. Возможно, будет проще спросить, чего в них не было, и тогда я отвечу: «магии», — сказала она. Это, похоже, привело в замешательство и Константина, и Леопольда, в то время как Фердинанд лишь усмехнулся. Возможно, ему стоит немного помочь ей, чтобы перевести разговор в более лёгкое русло. — Ах, Леопольд, Константин, просто понаблюдайте за её методом решения задач. Он подпитывается теми забытыми знаниями, и наблюдать за этим поистине увлекательно, — прокомментировал Фердинанд с понимающей ухмылкой, отчего его приемный отец в развлечение приподнял бровь. — О? Теперь мне даже любопытно, неужели даже вы находите это увлекательным, — усмехнулся Леопольд и одарил её ещё одной своей дедушкиной улыбкой. — Константин, я уверен, что тебя сейчас гложет какая-нибудь мелкая проблема. Расскажи о ней Розмайн, не давая никаких подсказок о том, что ты уже пробовал предпринять. Сообщай только ту информацию, о которой она активно спросит или которая может помешать её предлагаемому решению. Константин, похоже, был немного сбит с толку этими словами, но затем серьезно задумался, прежде чем решиться выбрать что-то одно. — Что ж, мне теперь тоже крайне любопытно. Розмайн, в большом зале замка на первом этаже стоит одна огромная статуя. Во время зимнего сезона общения мне нравится, когда она там, но летом я бы предпочёл, чтобы она находилась в моих личных покоях на третьем этаже. Как мне решить эту проблему? — предложил он, и Фердинанд в ответ лишь приподнял бровь. Действительно интересная задача. Вытащить её через окно и поднять с помощью ездового зверя, возможно, сработало бы, но он помнил ту статую. Она была огромной и определённо тяжёлой. Делать это таким образом — колоссальная трата маны. — Вы могли бы положить статую на деревянные бревна, чтобы её было легче перемещать, — предложила она, а затем принялась подробно объяснять, как с помощью всего нескольких бревен статую можно катить по полу так, будто она почти парит. — Это поможет переместить её по большому залу, но статуя слишком велика, чтобы пройти в двери, — заметил Константин, и Розмайн склонила голову набок. — Значит, вы заносите её через окна? — спросила она, и Константин кивнул, явно ожидая её следующего предложения. — Ваши личные покои, случайно, не находятся прямо над этим большим залом? — спросила она, но Константин покачал головой. — Но есть балкон, который соединён с моими покоями через просторный коридор. Это поможет? — добавил он, и Розмайн нахмурилась. — Фердинанд, можно мне попросить слугу дать мне немного бумаги, чтобы я могла кое-что нарисовать? — спросила она, и Фердинанд кивнул, после чего жестом велел её слуге войти в зону действия блокирующего звук магического инструмента. — Мне нужны бумага и чернила, Огюста, — скомандовала она, и её слуга тут же исполнила просьбу. Неужели это была настолько привычная для неё просьба, что слуга всегда носила эти вещи при себе? — Итак, если я правильно понимаю, статуя находится здесь, балкон — возможно, здесь, коридор — вот так, а ваши покои — где-то здесь? — спросила она, что-то быстро черкая на бумаге. Константин взглянул на рисунок и нерешительно кивнул. — Что это за пергамент? — спросил он, заворожённо коснувшись края листа, и Розмайн оторвалась от своих расчётов или попыток что-то вспомнить. — Растительная бумага из моей мастерской. Я разработала её как более дешёвую альтернативу пергаменту, — объяснила она, склонив голову набок, словно её смутило его замешательство, после чего снова уставилась на лежащий перед ней лист. — А есть ли причина, по которой вы не используете [блок]? — спросила она, не слишком по-дамски почесывая затылок. — Тебе стоит пояснить, что это такое, Розмайн, — подсказал ей Фердинанд, и она посмотрела на него так, будто совсем забыла о его присутствии. — Ой, я имею в виду... ну, ту штуку с верёвкой и [шкивом]. Э-э, верёвкой и колёсиком? — попыталась она уточнить, но в ответ встретила лишь тишину. — Я имею в виду механизм, позволяющий обменять длину тянущей верёвки на силу, которую нужно приложить. Это похоже на принцип [рычага], — пояснила она, но повторное непонимание, казалось, начало её раздражать. Она застенчиво улыбнулась, после чего склонила голову и приложила руку к щеке. Попросить о помощи прямо во время демонстрации своих навыков? Хм. — Тебе стоит объяснить эти механизмы, Розмайн. Это не общеизвестные знания, — предложил он, и она тут же кивнула, переходя в то состояние, которое он уже начал называть «режимом лекции». Это было довольно легко исправить. И Константин, и Леопольд несколько раз бросали на него взгляды, пока она погружалась в свои объяснения, но он лишь понимающе им улыбался. Поскольку они наконец поняли предложение Розмайн, то не стали выдвигать возражений, а вместо этого сочли его вполне рабочим решением. — Это было впечатляюще, — признал Леопольд, и в его глазах промелькнули первые признаки зависти, точно такие же, как у его сына. — Поистине увлекательно, — подтвердил Константин, не отрывая взгляда от набросков, которые она использовала для объяснений. Она также вкратце коснулась принципов построения графиков, которые так любила использовать в своих иллюстрациях. — Розмайн, могу ли я расспросить вас подробнее об этой «растительной бумаге», которую вы использовали? — осведомился Константин, и Розмайн улыбнулась ему. Откуда в ней столько позитивной энергии? Это не было маской, это было её истинное настроение. Может, дело в гордости за свой продукт? — Я постараюсь ответить на ваши вопросы, пока это не касается коммерческих тайн, — подтвердила она с расчетливым выражением лица, которое совсем не вязалось с образом едва крещёной девочки, но определённо подходило к текущей теме обсуждения. И было бы совсем некстати, если бы принцессу Юргеншмидт обхитрили, заставив выболтать ценные секреты на её первом же приёме в обществе. — В таком случае, могу ли я спросить в общих чертах, как изготавливается эта бумага? — осведомился Константин, и Фердинанду пришлось подавить лёгкую вспышку раздражения. Он хотел посмотреть, как Розмайн отреагирует на это, но сама попытка была слишком очевидной. — Вам понадобятся древесина, несколько специальных инструментов и примерно две недели времени, — ответила она и просто улыбнулась ему. И в самом деле, весьма поверхностное объяснение всего процесса. Фердинанд улыбнулся ей в ответ. — Квалифицированные рабочие не требуются? — спросил он, и Розмайн слегка покачала головой. — В моей мастерской работают дети из приюта. Хотя они действительно очень трудолюбивы, а некоторые даже более умелы, чем некоторые взрослые, у меня нет к ним каких-то особых требований. Хотя лучше, если они хотя бы крещены — просто из-за длины их рук и соответствующей физической силы, — размышляла она, и голод в глазах Константина стал ещё более явным. Не то чтобы Розмайн это пугало. Неужели она сейчас просто игнорировала всё, что обычно вызывало у неё страх, ради достижения своих амбиций, связанных с едой? Или ей на самом деле нравилось вот так торговаться за информацию? — Могу ли я пригласить вас открыть подобную мастерскую и в Древанхеле? Наш храм реформирован уже несколько лет, и дети из приюта наверняка оценили бы возможность таким образом улучшить качество своей жизни, — внезапно предложил он с открытой и располагающей улыбкой. Фердинанд был готов вмешаться, как только Розмайн начнёт идти на уступки, которых ей делать не следовало. Но его опасения были беспочвенны. Вместо этого она начала сердито смотреть на Константина. — Константин, пусть сегодня мы и встречаемся без соблюдения формальностей, но мне трудно понять, как вы не переходите границы, пытаясь завлечь меня обещаниями, которые на самом деле требуют полноценных переговоров и заключения контрактов с моим дорогим приёмным отцом, который сидит прямо рядом с нами. Скажите на милость, вас что, бросили Геборднунг или Граматур? Похоже, ей всё ещё трудно вежливо отказываться от чего-либо. Но её твёрдое заявление о том, что она принадлежит ему, в данной конкретной ситуации сработало. Немного рискованно, но приемлемо. Атмосфера мгновенно стала серьёзной. Константин, казалось, был ошеломлён её резким ответом, а Леопольд переводил взгляд с Розмайн на Фердинанда. Фердинанд позволил напряжению нарастать ещё мгновение, прежде чем положил руку на плечо Розмайн; она тут же перестала сердито смотреть на собеседника и вернула себе маску благородной особы. Однако под этой маской настроение уже не было таким светлым. Ей действительно не нравилось, когда к ней прикасаются. — Прошу прощения за мои слова, Фердинанд, — тут же признала она, но Фердинанд лишь слегка усмехнулся. — В этом нет необходимости. Похоже, мой брат пытался привлечь внимание Грайфшан, но сбился с пути, — прокомментировал он, прежде чем убрать руку с её плеча. Весь этот разговор определённо можно было засчитать как поведение послушной дочери. Подумать только, она и вправду способна так безупречно играть роль. — Кстати, Константин, я планирую распространить производство растительной бумаги и печатное дело в Древанхеле, как только в Эренфесте будет оптимизирован процесс создания новых мастерских. Разумеется, при условии заключения надлежащих контрактов, — добавил он с ухмылкой, бросив взгляд на Розмайн. — Мы очень ценим такую заботу, Фердинанд, — тут же подтвердил Константин, и напряжение снова исчезло. — Но что же это за «печать», о которой вы только что упомянули? — осведомился Леопольд, и улыбка Фердинанда снова стала шире. — Розмайн, я полагаю, ты подготовила сегодня подарки для наших гостей? — заметил он, и она тут же велела слуге подать два иллюстрированных Писания. Слуги Древанхеля провели стандартные проверки подарков на наличие яда, после чего положили их на стол перед своими господами. — Это первые книги, напечатанные в моей мастерской. В них изложены истории о Верховной Паре таким языком, который будет понятен детям; их можно использовать, чтобы одновременно обучать их именам богов, и чтению, — заявила она, пока гости осторожно изучали книги. — Вы используете не только эту новую бумагу, но и новые чернила, верно? — спросил Леопольд, открыв первую страницу и, судя по всему, сразу заметив отличие в цвете от обычных чернил. Ум исследователя всегда замечает подобные детали. — Именно так. Существующие чернила не очень подходят для печати, — сообщила она им. Но они всё ещё, похоже, не понимали всей картины, что Розмайн заметила и решила объяснить подробнее. — Эти две книги перед вами идентичны. И сейчас есть ещё около восьмидесяти таких же книг. Этого удалось достичь всего за три дня печати, вместо тех многих недель, которые потребовались бы на их переписывание вручную, — пояснила она, и глаза гостей расширились. — Включая эти иллюстрации... — рассеянно заметил Константин, и Розмайн склонила голову набок, словно не видела большой разницы между страницей с текстом и страницей с рисунками. — Текст тоже составлен весьма грамотно. Я помню оригинальные тексты Писания, и они были довольно запутанными и архаичными. Это ваша заслуга, Фердинанд? Сделать слова богов более доступными? — спросил Леопольд, быстро просмотрев первые две страницы, но Фердинанд лишь слегка усмехнулся и покачал головой. — Леопольд, помимо самого процесса производства, всё было разработано и предоставлено Розмайн. И я бы хотел добавить: по её собственной инициативе, — с ухмылкой подчеркнул он. — Вы, должно быть, и вправду любите богов, Розмайн, раз заходите так далеко, чтобы распространять их слово, — добродушно заметил Леопольд, и Розмайн улыбнулась ему чуть ярче, чем того требовали приличия. Они ладили достаточно хорошо. И, похоже, Розмайн действительно могла отстоять свои позиции перед Древанхелем. Конечно, они проявляли к ней снисходительность, но он ожидал, что всё пройдет гораздо хуже. — Это не совсем та причина, Леопольд. Я просто обожаю книги! Я хочу, чтобы в этом мире было ещё много-много книг! — воскликнула она, и Фердинанду пришлось подавить вздох. Этот энтузиазм слишком красноречиво выдавал её истинные мотивы. Древанхель, возможно, и согласится с этим утверждением, но даже они увидят в этом слабость, коей оно и являлось. — О, тогда библиотека дворянской академии, должно быть, ваше самое любимое место во всем Центре, — предположил он со своей дедушкиной улыбкой, и Фердинанд заметил, как расширились её глаза. Фердинанд решил не рассказывать ей об этом месте не без причины. Нужно было остановить это, пока ситуация не обострилась. — Розмайн ещё слишком рано регистрироваться там. У неё даже дебюта ещё не было, — заметил он и увидел, как Розмайн едва заметно поникла от его слов. По крайней мере, она понимала, что сейчас не время выдвигать возражения. — Значит, у нее есть то, чего можно с нетерпением ждать, — согласился Леопольд, и Розмайн в ответ снова улыбнулась. И вправду, что это за девчонка такая, которая постоянно улыбается? * * * * — Фердинанд, должен сказать, вы выглядите здоровее. Неужели отцовство вам действительно идет? — прокомментировал Леопольд, слегка приподняв бровь и отхлебнув чаю. — Ах, я не уверен, что согласился бы с этим утверждением. В этом деле, безусловно, есть свои трудности, — задумчиво произнес Фердинанд, глядя поверх чашки чая в сторону Розмайн. Но поскольку это, похоже, заставило её почувствовать себя неловко под маской принцессы, он переключил внимание обратно на Леопольда, пока она не разболтала лишнего. — Но это действительно правда, что вклад Розмайн в восполнение основания дает мне чуть больше свободы в плане маны, — признал он, что, похоже, удивило и Леопольда, и Константина. — Розмайн уже вносит вклад в восполнение основания, хотя не прошло и сезона после её крещения? — переспросил Леопольд, пытаясь прояснить ситуацию, и Фердинанд с легкой гордостью улыбнулся ему. — А какое еще применение можно найти её избытку маны, Леопольд? Магических камней для превращения в золотой песок не так уж много, верно? К тому же она еще слишком молода для сложного смешивания, — возразил он, в ответ на что получил недоверчивое покачивание головой и смешок. — О, неужели мне действительно стоит поблагодарить юную Розмайн за весь этот золотой песок? А я-то гадал, Фердинанд, какие эксперименты вы проводите, раз у вас остается больше золотого песка, чем вы можете использовать сами, — прокомментировал Леопольд с дразнящей ухмылкой. — Это оказалось весьма ценным упражнением, обучающим её перемещать и контролировать свою ману. Божественные инструменты устроены так, что они сами поглощают предлагаемую им ману, поэтому это не самый лучший метод практики, — объяснил он, приподняв бровь. — Что ж, я точно не жалуюсь на то, что извлекаю выгоду из этих упражнений, Фердинанд, — с ухмылкой признал Леопольд и вновь переключил внимание на Розмайн. — Если вам когда-нибудь еще понадобятся магические камни для практики, просто попросите меня или Константина, и мы с радостью предоставим вам новый мешочек, — предложил Леопольд, подмигнув. И хотя его жадность была довольно хорошо скрыта за маской дедушки, Розмайн всё же это почувствовала. И она, казалось, была уже достаточно встревожена этим, чтобы склонить голову и приложить руку к щеке. Похоже, её готовность давать отпор неуместным требованиям уже угасла за время этой встречи. Неужели она достигла своего предела? — Само собой разумеется, что все пожертвования маны с её стороны должны одобряться мной, Леопольд, так что, пожалуйста, не дразните её так, — мягко упрекнул он приемного отца, и тот тут же отступил. Конечно, Леопольд не был настолько глуп, чтобы на самом деле настаивать на этом. Он уже извлек выгоду из её деятельности по созданию золотого песка, и было вполне логично, что он или Константин снова получат от этого прибыль в будущем. Приятно видеть, что вы так заботитесь о другом человеке, Фердинанд, — признал Леопольд с улыбкой, полной отцовской любви, но Фердинанд лишь ответил ему улыбкой. Было бы некстати обсуждать детали их сугубо деловых отношений с кем-либо ещё в ближайшее время. — В связи с этим, Леопольд, Константин, как уже могло последовать из использования блокирующего звук магического инструмента, я не желаю, чтобы подробности нашего сегодняшнего обсуждения стали достоянием общественности. На данный момент дворяне Эренфеста знают о её удочерении, но я наложил запрет на разглашение информации. Я бы предпочёл, чтобы новости о ней не распространялись. Особенно в сторону Классенберга, — отметил он, сохраняя на лице свою неизменную приветливую светскую улыбку. — Ваше желание для нас закон, мой Зент, — немедленно подтвердил Леопольд, хотя они и договорились сегодня не использовать титулы. Его способность улавливать подтекст в разговоре была острой, как и всегда. — Я ценю ваше понимание в этом вопросе, Леопольд, — заметил он с улыбкой и жестом попросил заменить чай. Хотя Розмайн, казалось, больше не могла участвовать в беседе, ему всё ещё было что обсудить с ними обоими. Поэтому он позволил ей просто наблюдать со стороны за их дальнейшим обсуждением текущих исследовательских проектов. К его удивлению, она, казалось, с жадностью ловила каждое их слово, хотя он знал, что она не могла понять и четверти того, о чём они говорили. Её действительно интересовали разговоры о разработке магических инструментов, или же она слишком старалась казаться вовлечённой в их встречу, хотя и не могла ничем помочь? * * * * Как только гости ушли, он заметил, как её плечи поникли, а звук, похожий на «фух», стал свидетельством того, с каким облегчением она восприняла окончание встречи. Совершенно не по-дамски она уронила голову на руки, лежащие на столе, словно пытаясь отдохнуть. — Это было изнурительно, — рассеянно прокомментировала она, и Фердинанд усмехнулся, заметив, как резко изменилось её поведение. Значит, она накрутила себя перед встречей до предела. — Вы ведь считаете это успехом, верно? — спросила она, всё ещё не поднимая головы со стола. Все те улыбки, которые она демонстрировала во время встречи, теперь исчезли. — Эти хищные взгляды — это именно то, чего вы от них добивались, верно? — продолжила она, и Фердинанд был рад, что блокирующий звук магический инструмент всё ещё был активен. Какая прямолинейность. Даже от неё. — Я правда думала, что они хотят съесть меня заживо, — пробормотала она, уткнувшись в стол, и Фердинанд хмыкнул, прежде чем ответить. — В самом деле, ты справилась хорошо. Однако тебе не следует так рано сбрасывать маску. В будущем дожидайся возвращения в свои покои, — посоветовал он, и она тут же снова выпрямилась. Её маска ещё не вернулась на место, но, по крайней мере, осанка снова стала приемлемой. — Ты заслужила награду, — подтвердил он, и на её лице снова появилась улыбка. — Да! Все эти труды того стоили! — воскликнула она, и он улыбнулся её внезапному детскому проявлению радости. И всё из-за такой мелочи, как еда. Но он заметил, что теперь, когда напряжение спало, её что-то беспокоит. Казалось, она очень хочет что-то сказать, но никак не могла решиться. Он наблюдал за тем, как она выравнивает дыхание, словно собираясь с духом, но в итоге она просто посмотрела на него. — Могу я теперь вернуться в свои покои, Фердинанд? Это определённо было не то, о чём она так мучительно раздумывала перед тем, как спросить. — Сначала задай свой другой вопрос, Розмайн. Я вижу, что ты решила этого не делать, но это явно беспокоило тебя настолько, что ты всерьёз обдумывала свой вопрос. Так что говори; знай, что я не сочту это грубостью, раз уж сам просил тебя высказаться. Она что, начала соображать, о чём стоит говорить, а о чём нет, или же снова возвращалась к своей робости? Он увидел, как она медленно выдохнула, прежде чем твердо посмотреть ему в глаза и заговорить с нервной улыбкой. — Почему вы сказали, что мне ещё слишком рано регистрироваться в библиотеке, Фердинанд? Вы же знаете, что я не какой-то ребёнок, который не способен оценить этот божественный рай и я буду бережно относиться ко всем его сокровищам, — спросила она. А, она начала соображать. — Твоё первоначальное решение не задавать этот вопрос было верным, Розмайн. Это выглядело бы так, будто ты пытаешься выторговать себе награду побольше уже после того, как всё закончилось. Но, как я и обещал, я не буду держать на тебя обиду. Я даже подыграю тебе и отвечу, — заявил он, отчего её нервная улыбка, казалось, утихла. — Потому что регистрация в библиотеке дворянской академии подразумевает подписание магического контракта, Розмайн. А я не намерен разглашать тот факт, что тебе не позволено подписывать их самостоятельно, — ответил он со своей привычной нейтральной светской улыбкой, но заметил, как глаза Розмайн на мгновение вспыхнули радужными цветами после этого объяснения. Серьёзно? Она что, борется с собой, пытаясь сдержать эмоции из-за регистрации в библиотеке? — Розмайн, ты с трудом справляешься со своей маной. Похоже, сегодня подношение маны должно быть проведено раньше обычного, — заметил он, и она не стала возражать. Напротив, ей, казалось, стало легче от того, что у неё появилась возможность выплеснуть её.