Вигемильх не властна над Вердраеосом

Начало лета шестого года правления Зента. Фердинанду — 21 год. Розмайн — 7 лет. — Похоже, Ауб Эренфест и впрямь наследник госпожи Вероники, — фыркнул её «отец», опустошая чашу с визе. Гретия быстро подошла к столу, чтобы наполнить чашу, но в ответ получила лишь насмешливый взгляд. — Ты слишком медленно наливаешь, храмовая девчонка, — прокомментировал её старший «брат», заставив её «мать» презрительно хихикнуть. — Ах, но «храмовая девчонка» — это уже слишком высокая похвала, раз Зент действительно удочерил такую девчонку. Как думаешь, может, она его истинное дитя, которое он завел от храмового цветка прямо перед тем, как отправиться в Древанхель? — спросила «мать» своего мужа, вращая в руке чашу с визе. Гретия решила, что лучше отойти к стене, чтобы своим присутствием не навлечь на себя их гнев. — Трудно сказать, дорогая. Такое объяснение легче принять, чем новость о том, что новая принцесса — из рода Лейзегангов. Но неужели в храме действительно были цветы с достаточным количеством маны для Зента? Даже если в то время он всё ещё находился в фазе роста? — Он сделал еще один глубокий глоток. — Если спросишь меня, она также кажется вполне образованной. Может быть, это всего лишь уловка, чтобы стереть её прошлое, а на самом деле она — одна из последних потомков Трауквала, которую он теперь счел достойной оставить рядом. Сегодня её манеры были безупречны. Просто представь Гретию в такой ситуации для сравнения. Она бы опозорила весь наш дом, выставив свою гнилую натуру через неподобающее поведение. Я рада, что ты решил не приглашать её сегодня на казнь госпожи Вероники, — подытожила она. Гретия опустила голову, невольно соглашаясь с этими словами. — Но подумать только, он действительно казнил свою мать, которая так его поддерживала... — продолжал ворчать её «отец». — Возможно, он сделал это по приказу Зента, дорогая. Ты ведь знаешь все эти слухи, — он торжественно кивнул. — Я лишь рад видеть, что наша фракция всё ещё сильна. Судя по тому, как многие из наших людей крутились вокруг Ауба и, по сути, игнорировали Зента, я полагаю, что Ауб Эренфест перенял магические камни посвящения имени своей матери. Пусть же его правление будет долгим и процветающим, — насмешливо произнёс он, поднимая чашу в знак тоста. Но так как никто не успел отреагировать, он лишь пролил тёмно-красную жидкость. Гретия тут же бросилась к ковру, пытаясь спасти его от пятен. Она принялась тереть его полотенцем под громовой хохот своих «родителей». — Но если за сегодняшней казнью действительно стоит Зент, то нам тоже следует подумать о том, чтобы задобрить его, — прокомментировала «мать», глядя на Гретию с неприкрытым презрением. — И как, по-твоему, нам это сделать? Если не считать того слабовольного рыцаря низшего дворянства, в Центр допускаются только высшие дворяне, и мы не можем просто пригласить Зента на чаепитие, чтобы завести с ним знакомство. И хотя я уверен, что он не откажется от пожертвованной маны, у нас ведь нет лишней, чтобы раздавать её направо и налево, — сокрушался её «отец». — Как этот рыцарь из низших дворян вообще попал в Центр? — обеспокоенно осведомился её «брат», а её «отец» снова осушил чашу. Гретия снова поспешила наполнить чашу. Она знала, что скоро придётся идти за новой  бутылкой, но не была уверена, есть ли у них ещё запас именно этого сорта визе. Она всерьёз опасалась, как они отреагируют в таком случае. — Думаю, его новая дочка смотрела на него такими жалобными глазками, что он не устоял и разрешил взять его с ней, — рассмеялся он, и его «мать» с «братом» поддержали смех. — Ну конечно, это вполне в духе «Повелителя зла» — поддаться очарованию взгляда какой-то маленькой девчонки, — саркастично ответила «мать», но её «отец», похоже, на мгновение опешил. — А что, если это правда? У Зента высокие требования к своим последователям — мана, компетентность и преданность, — но, возможно, он не столь строг к тем, кто будет прислуживать его новой дочери? По моим сведениям, эта девчонка отличается исключительной добросердечностью. Не думаю, что она сможет долго оставаться такой под наставничеством Зента, но, может, какое-то время он позволит ей выбирать последователей, руководствуясь лишь своими прихотями? — Я бы сразу отбросила эти мысли, если бы не существование того рыцаря низшего дворянина в белом плаще, — пробормотала «мать», погрузившись в раздумья. — Можем ли мы ожидать, что в этом году принцесса посетит зимнюю игровую комнату Эренфеста? — продолжила она, словно взвешивая несколько вариантов. — Вполне возможно. Мы могли бы отправить Гретию искать у неё работу, — прокомментировал её «отец», и сердце Гретии пропустило удар. Они хотели, чтобы она служила принцессе?! — Но в зимней игровой комнате полно детей, которые и по статусу, и по способностям выше Гретии. И я сомневаюсь, что госпожа Эльвира будет в восторге от того, что та станет общаться с кем-то за пределами фракции Лейзегангов. — Почему бы тогда не дать им встретиться без всякой конкуренции? Принцесса ведь также является главой храма Эренфеста, не так ли? Пусть эта храмовая девчонка идет в храм и служит ей там, — с ухмылкой предложил её «брат». — Это стало бы несмываемым позором для нашего дома, мой глупый сын, — укорил его «отец», но «брат» лишь покачал головой с озорной ухмылкой. — Но отец, как такое возможно, если единственная принцесса Юргеншмидта — глава храма этого герцогства, а Зент — архиепископ всех храмов страны? К тому же он уже признал храм Эренфеста реформированным. Ты ведь наверняка просто покажешь, что поддерживаешь его усилия по реформированию храмов, позволив своей обожаемой дочери обзавестись синим облачением священницы. Гретии не понравился торжествующий блеск в его глазах, когда он это предложил. Это был тот самый блеск, который она обычно видела за мгновение до того, как он её бил. — Тебе также не стоит исключать вероятность того, что у Зента может быть слабость к маленьким храмовым девчонкам, — продолжал её «брат», и Гретия вздрогнула, хотя и не понимала почему. Дело было скорее в том, как он это сказал, а не в самих словах. Из того, что она слышала до сих пор, казалось маловероятным, что Зент станет её жалеть, а значит, её «брат», должно быть, имел в виду нечто иное. * * * * Начало осени шестого года правления Зента. Фердинанду — 21 год. Розмайн — 7 лет. Прошло почти целое лето с того рокового разговора между её «родителями» и «братом», после которого её отправили в город Эренфест. А если точнее — в его храм. В карете с ней ехала лишь одна служанка, никто из её «семьи» не сопровождал её в этой поездке. Она не знала, стоит ли ей их за это благодарить или нет. После нескольких дней в пути, когда они останавливались лишь для ночлега в дешёвых постоялых дворах, они наконец достигли цели. Стражники у ворот удивились, обнаружив в карете настоящую дворянку без присмотра взрослых, но быстро вспомнили о своих обязанностях и пропустили её. Когда она въехала на территорию храма, все прошло тихо и спокойно. Сначала вышла её служанка, а затем Гретия тоже поспешно выбралась из кареты. Ноги всё ещё подкашивались от постоянной тряски, но она была рада, что это скоро закончится. Перед ней на коленях стоял молодой человек в серых одеждах с бледно-лиловыми волосами. Он поприветствовал её как «сестру Гретию» и представился как главный слуга главы храма, Фран, после чего без лишних слов повёл её по коридорам. Служанка оставила её, приказав вознице разгрузить багаж, чтобы как можно скорее вернуться домой. Хотя последнюю часть фразы она произнесла шепотом, Гретия слышала её совершенно отчетливо. Умение добывать подобную информацию часто бывает решающим. Хотя сейчас это и не стало для неё сюрпризом. Ещё до того, как она вошла в покои главы храма, Гретия заметила рыцарей в белых плащах, стоявших перед широкими дверьми. Она продолжала следовать за священником в сером, стараясь не обращать внимания на их присутствие, но чувствовала на себе их изучающие взгляды. Двери распахнулись, когда её проводник позвонил в маленький колокольчик на поясе. Гретия не знала, чего именно ожидает увидеть внутри, но уют и миловидность комнаты поразили её не меньше, чем маленькая девочка в белых одеждах. Та стояла перед алтарём в окружении двух рыцарей в белых плащах, к которым в дополнение к тем, что стояли у дверей, примкнули ещё двое. Конечно. Зент не мог рисковать безопасностью принцессы. Даже в храме, полном слабых синих священников и простолюдинов. Гретия опустилась перед ней на колени и начала произносить слова приветствия, которые последние недели день за днём заучивала наизусть. Когда она отправила маленькое жёлтое благословение, это, казалось, порадовало принцессу — та искренне улыбнулась. Или, что более вероятно: её дворянская маска была просто безупречной. — Я благодарна за возможность присоединиться к духовенству храма Эренфеста в этот благословенный день, предначертанный направляющими ветрами Шуцерии, — торжественно произнесла она и в ответ получила ещё одну улыбку. — Ты уже знакома с молитвенными позами? — дружелюбно спросила принцесса, указывая на ковёр перед алтарём. — Пожалуйста, повторяй за мной, чтобы ты могла принести клятву перед богами и получить своё синее облачение, — наставительно произнесла она, и Гретия поспешно подчинилась. Её «родители» уже расспрашивали какого-то синего священника о том, какие слова ей придётся произнести, и заставляли её выучить их. Ей не позволялось опозорить ни себя, ни свой дом перед принцессой. Гретия чувствовала пустоту внутри, повторяя слова, которые принцесса произносила, но справилась с этим с полным хладнокровием. Затем сама принцесса взяла с подножия алтаря сложенные синие одеяния и протянула их Гретии. — Вильма, пожалуйста, отведи её в комнату и помоги переодеться в новое облачение. После этого проводи её в приют, чтобы она могла выбрать себе слуг. Полагаю, одного взрослого и двух подмастерьев будет вполне достаточно? — распорядилась она, и Гретия кивнула. Её «родители» будут рады, если она не станет тратить много денег на слуг. Если двое из них — всего лишь подмастерья, то это обойдётся недорого. — Да, принцесса Розмайн, благодарю вас за вашу милость, — ответила она, но, похоже, оговорилась, так как лицо принцессы слегка дрогнуло. — Пожалуйста, обращайтесь ко мне просто «глава храма», сестра Гретия, ведь теперь мы обе принадлежим этому храму, — предложила она, слегка склонив голову набок, и Гретия украдкой выдохнула. Значит, это была лишь мелкая ошибка. Её можно простить, если она не повторит её снова. — Конечно, глава храма, — поправилась она, и принцесса удовлетворенно кивнула. Она была удивлена, что одна из личных служанок главы храма помогла ей переодеться в синее облачение, но почувствовала за это безмерную благодарность. Без этой одежды она выглядела бы совершенно неуместно, прогуливаясь по коридорам под присмотром священника или священницы в сером. Но ещё больше она удивилась, когда вошла в свои новые покои и обнаружила, что они почти полностью обставлены. Её скудный багаж уже доставили сюда, но здесь было даже ширма для переодевания, а кровать, казалось, была укомплектована и постельным бельём, и занавесками. Её «родители», должно быть, выложились на полную, пытаясь создать видимость того, будто они отправили в храм свою обожаемую дочь, а не служанку, которую крестили в последний момент. Вильма, согласно указанию, проводила её в приют, но, похоже, была поражена тем, как мало здесь оказалось служанок, имевших опыт работы с синими священницами или даже синими священниками. В итоге Вильма настояла на двух подмастерьях по имени Никола и Моника, в то время как Гретия выбрала взрослого священника в сером по имени Фриц, основываясь лишь на исходящем от него спокойствии. Вильма извинилась и удалилась, оставив Гретию наедине с её новыми слугами. Поскольку большую часть своей жизни она прожила в качестве служанки, Гретия знала, что хорошим первым заданием для новых слуг будет подача чая, и именно это она и предложила: вернуться в свои покои и выпить чаю. Спустя всего пол-удара колокола тихий стук в дверь заставил её поднять голову. Фриц подошёл, чтобы открыть, и Гретия удивилась, увидев на пороге главного слугу главы храма. В руках он держал несколько деревянных дощечек. — Сестра Гретия, вам необходимо выучить эти молитвы как можно быстрее. Если вы успеете освоить всё это за ближайшие две недели, то сможете принять участие в Празднике Урожая, что было бы идеально, — объяснил Фран, и Гретия с энтузиазмом кивнула. Неужели ей уже на таком раннем этапе храмовой карьеры доверят сбор налогов? Её семья наверняка будет в восторге, если она сама начнёт зарабатывать деньги, которые ей так необходимы. — Пожалуйста, изучите их до следующего удара колокола. После этого глава храма приглашает вас на обед, — объяснил он, и Гретия замерла. Она будет обедать с принцессой Юргеншмидта, и у неё есть всего один удар колокола, чтобы подготовиться?! — Поняла. Я искренне признательна главе храма за её щедрость, — ответила она, хотя внутри она была в панике. Такую еду Гретия прежде даже не видела. Она и понятия не имела, что еда может быть настолько вкусной. Должно быть, Зент поделился своими рецептами с дочерью. И теперь ей повезло пробовать эти блюда. Во время обеда её всё больше одолевало чувство, что она не заслуживает ни этой доброты, ни этого внимания, но она понимала, что не может просто так извиниться и уйти. Если принцесса Юргеншмидта пригласила кого-то на обед, обсуждения не допускались — только повиновение. — Сестра Гретия, тебе нужна помощь в поиске повара или кто-то уже назначен к твоему обслуживанию? — внезапно спросила принцесса, когда слуги унесли основное блюдо. — Кто-то... кто-то из зимнего поместья моей семьи присоединится ко мне в храме в ближайшие несколько дней и будет со мной как минимум до начала зимы, — ответила она. Они не питали больших надежд на её успех. Они предоставят ей собственного повара в храме только в том случае, если она успеет достаточно сблизиться с принцессой за этот срок. — Ах, ты планируешь ездить туда-сюда зимой, когда твоя семья тоже будет в Эренфесте? Это понятно, но тебе стоит учитывать снежные бури, из-за которых поездки становятся почти невозможными. И ты не можешь пропустить ритуал посвящения зимой. Пожалуйста, планируй свои действия соответствующим образом, — посоветовала принцесса, и Гретия вежливо улыбнулась в ответ. Нет. Она не собиралась ездить домой. Если она будет вдали от всех них, это пойдет ей только на пользу. Да и возможность пропустить часть зимнего сезона общения ради этого ритуала звучала весьма многообещающе. Гретия мысленно отметила, что к тому времени ей нужно будет решить вопрос с поваром. В противном случае она боялась, что добросердечная принцесса будет приглашать её на обед каждый день. Её «родители» пришли бы в ярость от такой бестактности — обременять принцессу приготовлением обедов, когда она только собирается претендовать на место в её свите. Когда подали десерт, ей сообщили, что следующим пунктом в её программе будет подношение маны божественным инструментам. — Скажи, сестра Гретия, кто твой любимый бог-покровитель? — внезапно спросила глава храма, и Гретия попыталась скрыть за вежливой улыбкой оцепенение. Что это за вопрос? Это проверка? Последние недели её муштровали в религиозных вопросах, чтобы она не опозорилась, но учителя были ни то чтобы хорошими, ни уж тем более терпеливыми. Она ещё не знала всех подчиненных богов наизусть. В лучшем случае треть! Неужели это просто вводный вопрос, который заведёт её в тупик и выдаст её невежество?! Но Гретия прекрасно понимала, что принцесса Юргеншмидта задала ей прямой вопрос. Она не могла просто уйти от ответа, используя дворянские эвфемизмы, которые лишь добавили бы в речь новые имена богов. Она знала, что должна ответить. И она не могла рисковать тем, чтобы начать их отношения с лжи. — Мне трудно выбрать кого-то одного как «любимого», ведь это будет означать, что к остальным я отношусь менее благосклонно, но чаще всего я молюсь Фёрбергену, богу сокрытия, госпожа глава храма, — наконец тихо призналась она и заметила, как глаза её рыцарей-стражей слегка сузились. Вполне понятно. Бог, которого больше всего почитают шпионы и убийцы, — это повод для беспокойства. Но она лишь хотела быть скрытой от чьего-либо внимания, чтобы иметь возможность жить в покое. Но, к её изумлению, принцесса рассмеялась. — О, прямо как Фран! — воскликнула она с восторгом, отчего её главный слуга слегка покраснел. — А я чаще всего в своих молитвах отдаю предпочтение Местионоре, богине мудрости! Поскольку она является покровительницей библиотек, не могу отрицать свою предвзятость, — она тихо рассмеялась, пока Фран подливал ей чай, что, казалось, мгновенно её успокоило. Ах, хороший слуга умеет сохранять самообладание господина. Её главный слуга действительно искусен. И при этом он умудряется не привлекать к себе лишнего внимания. — Но так как сегодня твой первый день, мы начнём с инструмента твоего любимого бога-покровителя. Фран, принеси нам плащ Бога Тьмы, — распорядилась она, и он опустился на колени, прежде чем удалиться из комнаты. — Ваш главный слуга кажется очень искусным, глава храма, — прокомментировала Гретия, когда тишина между ними стала для неё невыносимой. Её слова, похоже, порадовали принцессу. Гретия сделала для себя вывод: похвала тех, кто находится в её распоряжении, кажется безопасным вариантом для светской беседы. — Впечатляет, что ты смогла это заметить так быстро, сестра Гретия. Он и вправду один из лучших слуг в храме Эренфеста. Я очень благодарна ему за службу, — пояснила она с лучезарной улыбкой. — Не стоит благодарности, глава храма. Поскольку я планирую поступить на курс слуг в дворянскую академию через два года, полагаю, я уже немного разбираюсь в том, что делает слугу хорошим,— ответила она, стараясь невзначай упомянуть о своей будущей профессии. Ей было велено стремиться к работе у неё как можно скорее. Неужели это уже сейчас приближает её к цели? Но хотя сама принцесса, казалось, была довольна их пустой беседой, Гретия чувствовала на себе изучающие взгляды рыцарей-стражей. Ей нужно было действовать осторожно. Очень осторожно.