Вигемильх не властна над Вердраеосом

Поздняя осень шестого года правления Зента. Фердинанду — 21 год. Розмайн — 7 лет. — Розмайн, я получил подтверждение от Ауба Эренфеста: ты можешь собрать свой осенний ингредиент в Эренфесте в обмен на участие в Празднике Урожая и передачу своей доли налогов замку, — объявил Фердинанд во время послеобеденного чаепития. До запланированного отъезда Розмайн на Праздник Урожая оставалось всего три дня, но, к несчастью, пока он говорил, она была слишком поглощена собственными мыслями. Она подсчитала, сколько раз ей удавалось обедать вместе с ним с тех пор, как её поварам разрешили готовить суп здесь, в Центре, — к этому моменту счет уже перевалил за пятьдесят. И он ни разу не осмелился попробовать её блюда, хотя Юстокс наблюдал за поварами первые десять раз, а после каждый раз проверял суп на наличие яда. Насколько же он упрям в своей паранойе? Как она сможет заставить его просить новые рецепты и заслужить его расположение, если он даже не дает ей шанса со своим супом? — Розмайн, ты меня слушаешь? — внезапно спросил он. Она заметила, как на его лице проступили едва заметные признаки недовольства. Если он позволял себе столь выразительную мимику, значит, он хотел, чтобы она это заметила. Плохо дело. — Прошу прощения, Фердинанд, я отвлеклась на внезапную мысль. Не могли бы вы повторить? — извиняющимся тоном спросила она, но его ответная улыбка теперь была весьма ядовитой. И-и-ик. — О? И какая же мысль могла отвлечь твоё внимание от меня? — спросил он явно насмешливым тоном, и ей стоило больших усилий подавить желание вздохнуть вслух. Почему он возомнил себя центром всего сущего? Ах, ну да, потому что он Зент... — Я лишь гадала, не рассердила ли я или мои повара вас как либо, раз вы ни разу не попробовали их суп, Фердинанд, — заметила она, но лишь увидела, как его ядовитая улыбка стала ещё шире. — О, так ты следила за этим? С какой целью? — спросил он, и Розмайн плотно сжала губы, чтобы не ляпнуть ему что-нибудь грубое. «Чтобы проверить, не пропало ли у вас окончательно чувство вкуса» — такой ответ ему точно бы не понравился. — Мне просто было любопытно, нравится ли он вам, Фердинанд. Но теперь я боюсь, что совершила нечто такое, из-за чего вы решили меня уязвить, — предположила она, заставив себя выдавить неловкую улыбку. Неужели он настолько параноик, что и вправду думает, будто она хочет его отравить? — Вы определённо теряете нечто важное, Фердинанд, — подчеркнула она, а он вежливо наклонил голову, вновь вернув на лицо свою приятную улыбку. — Твоё беспокойство согревает мне сердце, Розмайн, — зловеще заметил он, после чего повторил своё первоначальное объявление, ход которого был прерван её невнимательностью. — Мне показалось, что принимать эти налоги вообще не совсем правильно, ведь к этому моменту я всё равно уже не являюсь жительницей Эренфеста, — прокомментировала она. Когда он закончил говорить, она задумчиво отхлебнула чай, за что получила от Фердинанда насмешливый взгляд. Что? Он опять собирается назвать её идиоткой? Это уже быстро надоедает. — Идиотка, эти налоги, которые ты получаешь лично, — это прежде всего плата за твои храмовые обязанности. Цвет твоего плаща в таких делах не имеет значения, — пожурил он её, и она вздохнула. По крайней мере, она научилась довольно точно предсказывать, когда он собирается назвать её идиоткой. — Понятно. Какой именно ингредиент я буду собирать, Фердинанд? — деловито спросила она, надеясь, что это не будет какое-нибудь магическое животное, как в тех историях о рыцарях, которые начала рассказывать ей Эльвира. Похоже, из-за того, что в её семье были одни мальчики, который всегда мечтали стать рыцарями, это были единственные сказки на ночь, которые она знала. — Плоды магического дерева под названием руэль. В Ночь Шуцерии они станут лучшим и самым простым ветряным ингредиентом, который только можно представить. Тебе нужно будет лишь взлететь на своём ездовом звере, окрасить плоды своей маной, а затем срезать их ножом, — объяснил он, и Розмайн кивнула. Это действительно звучало как нечто, с чем могла бы справиться даже такая хрупкая девочка, как она. — Экхарт знает все подробности и будет сопровождать тебя в качестве дополнительного рыцаря-телохранителя, — продолжил он, пока Розмайн изо всех сил пыталась не нахмуриться. Ей бы очень хотелось, чтобы такая долгая поездка прошла без его суровых взглядов. Стоит ли ей осмелиться попросить кого-то другого? Не ударит ли это по её «рейтингу», который она так надеялась накопить к моменту регистрации библиотеки? Когда Фердинанд вопросительно вскинул бровь, она поняла, что он всё равно спросит о причинах её колебаний, так что прямота не только не навредит, но и будет кстати. Она мельком взглянула на Экхарта, который сверлил её взглядом через всю комнату, а затем снова сосредоточилась на Фердинанде. — Могу ли я вместо этого попросить о поддержке Хайсхитца, Фердинанд? Мне всё ещё не по себе от мысли, что моим рыцарем-телохранителем будет брат, — попросила она. Поскольку Фердинанд слегка прищурился, она была совершенно уверена, что он раскусил её предлог, но надеялась, что он примет его, если она сейчас одарит его своей самой лучшей улыбкой принцессы. — О? Если ты так чувствуешь, то я полагаю, ты также против того, чтобы твоя мать сопровождала тебя в качестве официальной служащей по налогам? — вслух размышлял он, но Розмайн рефлекторно покачала головой, так как её настроение мгновенно улучшилось при этой мысли. Мама тоже будет там? Тогда поездка может оказаться действительно приятной! — О, мама планирует сопровождать нас на Празднике Урожая? Нет, это решение меня действительно радует, Фердинанд. Большое вам спасибо за то, что спросили о ней, — тут же пояснила она. Фердинанд вежливо кивнул с очаровательно-нейтральной улыбкой, которая, как она уже знала, ничего не значила. Но «нейтральная» улыбка была лучше, чем «недовольная». В любом случае, вся эта дискуссия началась не с той ноты. — Как насчёт того, чтобы я одолжил тебе обоих — и Экхарта, и Хайсхитца — для этой поездки? И, пожалуйста, носи все амулеты, которые я тебе дал, пока будешь находиться за пределами города Эренфест, — распорядился он, и у Розмайн не осталось иного выбора, кроме как согласиться. Значит, он знал, что она носит все его амулеты только здесь, в Центре? Или он просто хотел убедиться, что она наденет их в любом случае? — Я глубоко ценю вашу щедрость в вопросе обеспечения моей безопасности, Фердинанд, — только и смогла ответить она. Она понимала, что сейчас не может отказаться от Экхарта, но раз уж рядом будет мама, у неё появится союзник, который, возможно, сможет сдерживать его суровые взгляды. — Ауб Эренфеста также сообщил мне, что началось распространение книгопечатания и производство бумаги, — начал он, и Розмайн поспешно допила чай, чтобы подготовиться к отчету, которого он теперь наверняка ожидал. — Действительно, несколько недель назад я встречалась с гибом Хальдензелем и гибом Герлахом, чтобы обсудить расширение этих отраслей в их провинциях. Зимой Хальдензель получит моих личных кузнецов и специалиста из мастерской чернил, знакомого с печатными красками, в то время как Герлах получит персонал из храмовой мастерской, включая Лутца. Хальдензель сосредоточится на создании типографии, а Герлах воспользуется своим выгодным расположением и тем фактом, что его реки не полностью замерзают зимой, чтобы основать фабрику по производству бумаги и, возможно, разработать новые виды бумаги на основе местных пород деревьев, — подытожила она, пока Фердинанд задумчиво прихлебывал чай. — Значит, Бенно будет подписывать необходимые контракты как глава гильдий книгопечатания и производства бумаги? — уточнил Фердинанд, и Розмайн кивнула. — Именно так, для этого ему придётся посетить обе места. Поскольку мне, как фактическому главе книгопечатной отрасли, тоже придётся это сделать, я планировала просто взять его с собой на моём ездовом звере во время поездки из Хальдензеля в Герлах, — начала она, но, заметив на его лице тень недовольства, поспешно добавила: — если вы не против. — Я против этой идеи. Розмайн, не предлагай поездки на своём ездовом звере никому, кто не является твоим родственником. Это не только явная угроза безопасности, но и крайне неподобающе для такой юной девушки, как ты — ехать с посторонним взрослым мужчиной вроде Бенно, — наставительно произнёс он. Ей стоило огромных усилий подавить желание возразить и спросить, как это может быть неподобающим — просто позволить кому-то сидеть на заднем сиденье её «кроличьего автобуса». — Может быть, тогда он поедет с Дамуэлем, чтобы мы могли вовремя завершить подготовку к основанию обеих мастерских? — спросила она. Было бы здорово поболтать с Бенно по пути через всё герцогство, но если это невозможно, она хотя бы не хотела задерживать процесс на две недели только из-за того, что Бенно придётся ехать в карете. И она надеялась, что поездка с Дамуэлем не приведёт к тому, что у Бенно случится сердечный приступ от стресса. — Хм. Почему именно с Дамуэлем? — прощупывал он почву, делая очередной глоток чая. — Я полагала, что подобную задачу лучше всего поручить самому слабому рыцарю, Фердинанд, — снова попыталась сослаться на предлог Розмайн, и Фердинанд едва заметно ухмыльнулся. А действительно ли хорошо то, что она начала замечать подобные знаки с его стороны? Может быть, оставаться в неведении было лучше? — Что ж, это приемлемо, — заключил он, и Розмайн тихо выдохнула. Он явно понимал, что она неискренна, но всё равно принял её довод. В конце концов, Эльвира была права. * * * * Но правила их общения резко изменились, как только после ужина они вошли в зал восполнения основания. Фердинанд широко улыбнулся ей, словно хотел что-то сказать, но лишь указал на её привычное место с символом Богини Ветра, а сам занял место с символом бога тьмы, прежде чем они начали молитву. И, как обычно, они закончили молитву сразу же, как только она подала знак, что чувствует лёгкое истощение маны. К несчастью, Фердинанд не выказывал ни малейшего желания покидать зал восполнения основания. Вместо этого он пристально посмотрел на неё, прежде чем заговорить. — Похоже, Эльвира добилась больших успехов в обучении тебя вежливо скрывать свои намерения. Очень хорошо, — заметил он, а Розмайн лишь в шоке уставилась на него. Он что, только что её похвалил? И не насмешливо, а искренне? — Я рада, что это не кажется вам оскорбительным, — призналась она с нервной улыбкой, отчего его собственная улыбка стала ещё шире. — О, с чего бы мне считать это оскорбительным, когда ты наконец-то учишься становиться подобающей дворянкой, Розмайн? Разве я не говорил тебе, что ты вольна пытаться манипулировать мной? Умение скрывать свои намерения и вежливо уклоняться от ответов на вопросы — это навыки, которые тебе крайне рекомендуется освоить для выполнения этой задачи, — заметил он с легким смешком. Он знал о её грандиозном плане по регистрации библиотеки? Или же просто говорил в общих чертах? — Однако оттачивание этих навыков — это одно, но пока мы здесь, где нас никто не видит и не слышит, я всё равно жду, что ты ничего не будешь скрывать, Розмайн, — строго пояснил он, и Розмайн сглотнула. К чему он клонит? — Какие у тебя разногласия с Экхартом, Розмайн? О. Вот оно что. — Он пугающий. Он постоянно сверлит меня взглядом, Фердинанд. Я понятия не имею, как вы можете так спокойно выносить его присутствие, — призналась она тихо, за что в ответ получила прищуренный взгляд Фердинанда. — Экхарт — чрезвычайно прилежный рыцарь-телохранитель, но он и вправду порой бывает излишне ревностен в моей защите, — размышлял Фердинанд, внимательно изучая реакцию Розмайн. — Он защищал вас, когда удерживал меня, пока Юстокс заставлял меня пить то зелье? Потому что прошло больше двух недель, прежде чем синяки от его пальцев на моих руках перестали быть заметными, — заметила она с угрюмым видом, что, казалось, его удивило. — Ты затаила на него обиду из-за этого? — спросил он, и выражение его лица стало более настороженным, чем прежде. Прекрасно. Значит, он уже на стороне Экхарта? А чего она вообще ожидала? — Это не обида. Но когда кто-то проявляет такую силу по отношению к маленькой девочке, как я, это пугает, и вы не сможете меня переубедить, — пояснила она и сердито взглянула на него. — Если он держал тебя настолько крепко, что синяки не проходили две недели, это определенно должно было активировать твои защитные амулеты, Розмайн, — наконец прокомментировал он, но это лишь заставило Розмайн фыркнуть. — Я больше боюсь того, что он сделает с другими, Фердинанд. Я знаю, что он действует только по вашему приказу, так что, если вы не прикажете иначе, я знаю, что он будет защищать меня, а не причинять боль. Но я сомневаюсь, что он способен на раскаяние или сочувствие, и именно это делает его пугающим. Простолюдины в деревнях не всегда ведут себя идеально вежливо, и я боюсь того, что он может с ними сделать в таком случае, — заключила она, и Фердинанд снова вопросительно вскинул бровь. — Понятно. В таких случаях я поручу ему полагаться на суждения Хайсхитца, — предложил он, и Розмайн удивилась тому, что он действительно готов хоть немного считаться с её чувствами. — Большое вам спасибо, Фердинанд, — поблагодарила она и повернулась к выходу. — Подожди. Его прямой приказ заставил её замереть, и она обернулась к нему так грациозно, как только смогла. Что ещё он хотел обсудить? Неужели он и вправду знал о её грандиозном плане по получению разрешения на регистрацию библиотеки? — Да, Фердинанд? Она на секунду задумалась, стоит ли сделать свою улыбку ещё более невинной. Но решила этого не делать, учитывая, что он всё равно читает её как открытую книгу, а попытки что-то скрыть не пойдут ей на пользу. Впрочем, его собственная улыбка, становившаяся всё шире, и без того действовала на неё нервирующе. — Почему ты хочешь, чтобы Бенно поехал с Дамуэлем? При такой долгой поездке дополнительный пассажир наверняка доведет Дамуэля до предела. Выбор самого слабого рыцаря хорош только для коротких поездок, Розмайн. И я уверен, что к этому моменту ты уже об этом знаешь. Так почему именно он? — спросил он с широкой ухмылкой, и Розмайн украдкой вздохнула. И это всё? — Потому что Бенно переживает из-за каждого взаимодействия с дворянином, даже если пытается это скрыть. Дамуэль — самый добрый из всех, так что я надеюсь, что для его сердца это будет лучшим вариантом, — объяснила она, к явному удовольствию Фердинанда. — Стресс вреден для сердца? — спросил он, и Розмайн замерла от внезапного осознания: медицина в этом мире была ужасающей и опиралась в основном на магию и удачу. А Фердинанд, очевидно, теперь захочет разузнать об этом всё до мельчайших подробностей. — Да, существовали исследования, показавшие четкую взаимосвязь между повышенным уровнем стресса и сердечными приступами. Если хотите, я могу подготовить лекции об общепринятых медицинских знаниях из мира снов, но я не знаю, какую роль в этом играет мана, поэтому не могу гарантировать, что эти знания будут полностью применимы здесь. Предупреждение, похоже, не остановило Фердинанда. Напротив, в его глазах промелькнул едва заметный огонек, который, как она подозревала, означал его заинтересованность. Но на самом деле это было очень даже хорошо! Еще один способ заработать «очки репутации»! Наверняка таким образом он в конце концов оценит все её труды и позволит зарегистрироваться в библиотеке! * * * * Праздник Урожая в центральном районе, который она взяла на себя по просьбе Фердинанда (он спланировал её маршрут так, чтобы она закончила сбор в деревне Дорван), проходил мучительно медленно. Казалось, каждый староста считал верхом приличия пригласить маленькую девочку на собрания, где предлагались алкоголь и женщины. Даже когда она отказывалась, они приглашали её мать. А поскольку именно Хайсхиц отвечал за порядок в отношениях с простолюдинами, на него легла обязанность сопровождать Эльвиру на эти встречи, в то время как первая часть ночного дежурства досталась Экхарту, который расположился в её покоях. Она была просто рада, что он ничего не говорил, пока охранял её. Но она понимала: ему должно быть очевидно, что он ей не нравится. Единственной причиной, по которой он её охранял, была вовсе не преданность, как у Дамуэля, и не контракт, как у остальных её рыцарей, а лишь один конкретный приказ Фердинанда. Он был опасен. И сдерживали его лишь несколько слов. Заснуть было бы трудно, если бы не крайнее истощение после посещения всех этих праздников урожая и проведения всех церемоний. Когда она увидела, как простолюдины играют в футбол тем несчастным магическим животным, похожим на броненосца, она была так рада, что Фердинанд уступил, когда она умоляла его не заставлять её держать каких-нибудь шмилов. Понятие благополучия животных здесь явно отсутствовало. Дни сменяли друг друга, и все они были до боли похожи. Так продолжалось до тех пор, пока они не добрались до деревни Дорван. * * * * — Розмайн, ты спала так, как я велела? — спросила её мать, пока они готовились к сбору ингредиентов юреве. — Да, я поспала полтора колокола, — подтвердила Розмайн, пока Вильма и Розина переодевали её в дорожную одежду. С большим удовлетворением она заметила, что Эльвира тоже была одета в нечто подобное. — Принцесса Розмайн, этот нож понадобится вам сегодня во время сбора, — внезапно произнёс Экхарт и протянул ей странный нож рукоятью вперёд, чтобы она могла его взять. — Большое вам спасибо, Экхарт, — ответила она машинально и осмотрела новый инструмент в своей руке. — Вам стоит убрать его в сумку на поясе и использовать только для сбора, — добавил он, и она тут же подчинилась. Его взгляд ясно говорил о том, что он не доверяет ей этот нож. Не стоит с ним враждовать. Как только они вышли из здания, в котором остановились, все создали своих ездовых зверей и последовали за Экхартом к месту назначения. Никто не выглядел так удивлённым ярко-фиолетовой луной, как Розмайн, но когда Эльвира подошла к ней, она тихо спросила, нормально ли это. И тут её поездка к тому магическому дереву спонтанно превратилась в лекцию о Ночи Шуцерии и её, судя по всему, двойнике — Ночи Фрютрены. Поскольку эти события происходили так близко к зиме, не было ничего удивительного в том, что ей раньше не доводилось их видеть, но её всё равно беспокоило то, что она ничего не знает о чем-то настолько потрясающем, как смена цвета луны... Дерево было прекрасным. Исходящий от него аромат странным образом успокаивал, а цветы завораживали. — Принцесса, пожалуйста, сосредоточьтесь, — посоветовал Дамуэль со своего ездового зверя, летевшего рядом с ней, чтобы вывести её из оцепенения. Остальные четверо рыцарей-телохранителей, а также Экхарт и Хайсхиц в данный момент защищали дерево от мелких магических животных, которые неслись к нему так, словно тоже были заворожены его присутствием. — Розмайн, Дамуэль прав, тебе нужно сосредоточиться, — вмешалась её мать, подлетая к ней на своём ездовом звере с другой стороны. Розмайн направила всё своё внимание на опадающие лепестки и плоды, которые медленно увеличивались в размерах. Это было похоже на созерцание того, как сохнет краска, только куда более захватывающе. Пока выкрики рыцарей внизу становились всё громче по мере того, как плоды росли, Розмайн могла лишь наблюдать и ждать. — Сейчас самое время, Розмайн, — объявила Эльвира, и Розмайн подтянула свой «кроличий автобус» достаточно близко к ближайшему плоду, чтобы иметь возможность его окрасить. — Направляй в него ману, Розмайн. В полную силу, не сдерживайся, — посоветовала мать, и Розмайн просто последовала этому указанию. Это оказалось труднее, чем ожидалось, но слова матери помогли. — Он стал жёлтым! — воскликнула она, и Эльвира подтвердила, что окрашивание прошло успешно. — Теперь срезай его, клади в сумку, и тогда сможем уходить. Твои рыцари будут только рады, если ты поспешишь, — заметила она. Нож прошел сквозь ветку, державшую плод руэля, словно горячий нож сквозь масло. Ах, какое же это было приятное чувство! Сжимая в правой руке нож, а в левой — плод, она лишь в последнюю секунду заметила, что с соседнего дерева на неё что-то прыгает, выставив широкие когти и оскалив клыки. — А-А-А-А-А! — закричала она и рефлекторно зажмурилась, почувствовав лишь внезапный отток маны из правой руки и услышав громкий взрыв прямо перед собой, после чего на неё что-то капнуло. Она почувствовала, как пальцы правой руки разжались, и поняла, что выронила нож — своё единственное оружие. Но даже несмотря на всё это, она так и не поняла, что происходит. — Розмайн, немедленно спрячься внутри своего ездового животного! — раздался выкрик, такой же резкий, как его обычные взгляды. Розмайн тут же подчинилась и втянула голову и руки. Не открывая глаз, она лишь прижала плод к животу, пытаясь понять, что только что произошло. Неужели она всё испортила? Фердинанд будет сердиться? Когда она наконец осмелилась открыть глаза, то увидела, что вся покрыта какой-то чёрной жижей, отчего ей захотелось вообще ничего не видеть. Это была кошка? Что это за слизь? — Розмайн, можно войти? — голос матери доносился как будто издалека, но Розмайн тут же представила дверь со стороны пассажира в своём «кроличьем автобусе» и вскоре услышала успокаивающий голос матери прямо рядом с собой. — Плод у тебя, верно? — спросила она, и Розмайн кивнула, всё так же крепко зажмурившись. — Хорошо. Ты молодец, Розмайн. Положи плод в сумку на поясе, а потом я очищу тебя от этой жижи, хорошо? — предложила она, и Розмайн снова кивнула, нащупывая кожаную сумку на поясе, которую она носила лишь для хранения собранного урожая. — Задержи дыхание, дорогая, — мягко произнесла Эльвира, и в тот же миг Розмайн окутала вода, которая быстро исчезла, забрав с собой и всю эту слизь. — Что произошло? — наконец спросила она, когда почувствовала, что снова стала похожа на человека. — На тебя напал занце, который хотел украсть твой плод, но твой защитный амулет сработал и одолел его прежде, чем тот успел это сделать. Тебе пора возвращаться в постель, Розмайн. Уверена, ты измотана, — объяснила она и незаметно положила руку ей на спину, чтобы помочь успокоиться. — Мама, вы поедете со мной? — беспомощно спросила она, и Эльвира с улыбкой кивнула. — Конечно, дорогая моя. Когда она наконец осмелилась выглянуть в окно, то увидела, что её окружили рыцари; они выставили щиты, образовав вокруг неё своего рода защитное кольцо. — Экхарт на меня сердится? — прошептала Розмайн так, чтобы слышала только мать, которая в ответ тихонько хихикнула. — Нет, не сердится. И с чего бы ему это делать? — попыталась она её успокоить, но Розмайн могла придумать множество причин, по которым он мог бы разозлиться. — Я чуть не потеряла свой руэль. И я потеряла нож, — призналась она едва слышным шепотом, но Эльвира лишь похлопала её по спине. — Не беспокойся об этом. Ты всё сделала правильно, Розмайн, — вновь произнесла Эльвира, после чего сообщила Экхарту, что нож всё ещё где-то там, внизу. Получив в ответ лишь ворчливое подтверждение, он покинул защитное кольцо и спикировал к земле. — Ваш нож, принцесса, — прокомментировал он, снова протягивая его ей. Фиолетовый лунный свет ничуть не помогал сделать его лицо менее пугающим. — Мама, как мне связаться с Фердинандом? — нерешительно спросила Розмайн за завтраком на следующий день. Лихорадка, которой она так боялась, была отбита очередным мерзким зельем Фердинанда, но она всё ещё чувствовала себя неважно. — Думаю, проще всего будет отправить магическое письмо. А если дело чрезвычайно срочное, то можно направить ордонанц Аубу Эренфесту с просьбой использовать инструмент экстренной связи, — предложила Эльвира, сохраняя безупречный вид истинной дворянки. — Могу я спросить, в чём дело? Это поможет решить, какой способ лучше выбрать. Полагаю, Экхарт уже отправил вчера отчёт о твоём сборе, — предложила она, и Розмайн заставила себя улыбнуться. — Он сказал сообщить ему немедленно, как только сработает амулет, потому что у него всего один заряд. Но вчера из-за всего этого стресса я забыла, а сейчас уже следующее утро... так насколько срочным является это «немедленно»? — осторожно спросила она, и Эльвира ободряюще похлопала её по тыльной стороне ладони. — В таком случае амулет нужно будет перезарядить, дорогая, так что прибегать к средствам экстренной связи не потребуется. Мы просто вернёмся в Эренфест, а затем тебе следует отправиться прямиком в Центр, — предложила она. Розмайн заметила, как мать бросила взгляд на Экхарта и Хайсхитца в ожидании возможного возражения, но никто ничего не сказал. — Госпожа Эльвира совершенно права, принцесса. Поскольку я уже включил активацию вашего амулета в свой отчёт, от вас не требуется никаких дальнейших действий, кроме как вернуться в Центр и попросить Зента снова зарядить ваш амулет, — подтвердил Экхарт после нескольких мгновений мучительного молчания. Так она и поступила. Идя по замку Эренфеста в Центр без предварительной записи, она чувствовала себя полной неудачницей. Изначально она планировала использовать свободные дни после Праздника Урожая, чтобы подготовиться к открытию новых мастерских и совершить поездки в Хальдензель и Герлах. Но вместо этого ей предстояло встретиться с Фердинандом. Поскольку он сам всегда был ужасно занят, она понимала, что нарушает и его график тоже. — С возвращением, Розмайн. Поздравляю с первым собранным ингредиентом для твоего юреве, — сказал он, и это прозвучало для неё почти как искренняя похвала. Но он ведь получил отчёт Экхарта, верно? — Большое вам спасибо за добрые слова, Фердинанд, но я пришла к вам сегодня потому, что совершила достаточно ошибок, раз амулет, который вы мне дали, сработал, чтобы защитить меня, — призналась она и прикусила губу. — О? И в чём же заключалась твоя ошибка? В отчёте, который я получил, всё выглядело совсем иначе, — прокомментировал Фердинанд, приподняв бровь и бросив взгляд на Экхарта. — Когда я держала руэль и на меня прыгнул тот занце, я просто запаниковала и зажмурилась. Если бы амулет был на другой руке, я могла бы выронить плод вместо ножа. Мне следовало немедленно спрятаться внутрь своего ездового зверя, а теперь вам приходится тратить время на то, чтобы перезарядить мой амулет, — доложила она и приготовилась к его реакции, но после короткой паузы он лишь усмехнулся. — Розмайн, как ты думаешь, почему я выделил тебе рыцарей-телохранителей? Уж точно не потому, что питаю надежды на то, что ты сможешь защитить себя сама. Вина за активацию твоего амулета лежит на них. Защита от магических животных — не твоя задача, Розмайн, — заметил он, и она увидела, как он теперь пристально изучает её рыцарей. О, только не это. Неужели он собирается их наказать? — А теперь правую руку, пожалуйста, — приказал он, и она протянула ему руку, чтобы он снял теперь уже разряженный защитный амулет. Он осмотрел амулет, прежде чем достать свой штап и начать заряжать каждый отдельный магический камень в нём своей маной, причём делал это в каком-то определённом порядке. — Вот, готово, — сказал он, выглядя вполне довольным проделанной работой, и вернул амулет ей на запястье. — Большое вам спасибо, Фердинанд, — подтвердила она, и он посмотрел на неё с нечитаемым выражением лица. — Просто приходи ко мне всякий раз, когда он сработает, — повторил он, и она кивнула. — Э-эм, Фердинанд, насчёт моих рыцарей-телохранителей... — нерешительно начала она, но его слегка прищуренные глаза подталкивали её не медлить с объяснениями. — ...вы их накажете? — закончила она свой вопрос, и он выжидающе улыбнулся ей. — Да, накажу, — подтвердил он, и она сглотнула. Она успела к ним привязаться. Ей совсем не хотелось, чтобы их наказали. — И как же? — спросила она, готовясь к ответу, который ей совсем не хотелось бы слышать, но в ответ лишь увидела ещё более широкую улыбку. — Предложи что-нибудь, Розмайн. Если я сочту это приемлемым, то последую твоему совету, а если нет — поступлю по-своему, — предложил он, и она снова сглотнула. Что это за психологические игры? — Можно урезать им жалованье. В половину, на один сезон, — предложила она. Она не знала, какая мера наказания будет подходящей, но надеялась, что не слишком промахнулась. В конце концов, это всего лишь деньги. — Похоже, ты можешь быть на удивление суровой. Что ж, очень хорошо. Пусть будет так, — согласился он, и она искренне надеялась, что её рыцари-охранники тоже будут с этим согласны. Он посчитал её суровой из-за того, что она предложила денежное наказание? Она даже не удивилась, что он спонтанно пригласил её на посвящение маны, прежде чем отправить обратно в Эренфест в тот же день. Совсем не удивилась.