Вигемильх не властна над Вердраеосом

Конец весны седьмого года правления Сента. Первый день после конференции герцогов. Фердинанду — 22 года. Розмайн — 7 лет. Эглантине — 12 лет. Фердинанд уже давно не видел её такой восторженной. Как она и говорила, ей потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя после дебюта, и теперь всё её внимание снова было поглощено долгожданной регистрацией в библиотеке. Она была очаровательна в своей целеустремленности. Хотя Юстокс и советовал ему сегодня отдохнуть — ведь это был первый день, когда все разъехались по своим герцогствам и меры безопасности можно было ослабить, — у Фердинанда были другие планы. Теперь, когда он мог позволить себе немного свободного времени, он намеревался посвятить его организации исследований. Для этого он пригласил Розмайн на встречу в аудиторию во второй половине второго колокола. Он сдерживал улыбку, когда она вошла в сопровождении своих рыцарей-телохранителей, среди которых был Дамуэль. И хотя место встречи показалось ей необычным и вызвало замешательство, под маской принцессы она явно сияла от радости. Даже присутствие Экхарта не могло испортить ей настроение. — Ах, Розмайн, какая радость тебя видеть. Подойди ко мне и возьми с собой только Дамуэля, остальные — оставайтесь позади, — скомандовал он, как только она подошла достаточно близко, и направился к магическому кругу для получения божественных защит. Он услышал легкое колебание в её шагах позади себя, но поскольку она почти сразу возобновила свою неспешную походку, он не стал оборачиваться, чтобы отчитать её за это. Как только они остались одни рядом со статуями, Розмайн вскинула бровь и покосилась на Дамуэля, словно спрашивая, позволено ли ей что-то говорить в его присутствии. Фердинанд слегка качнул головой, давая понять, что о своем прошлом визите в это место ей действительно стоит промолчать. — Розмайн, должна признать, мне крайне любопытно. Когда я просматривал протокол всех благословений, что ты даровала Дамуэлю, одно из них почему-то выделялось, — начал он и широко улыбнулся в предвкушении, отчего её собственная улыбка слегка дрогнула. Немного смущения было вполне допустимо, лишь бы она снова не впала в уныние при мысли о своей демонстрации. — Благословение Либенсхильфе предназначалось для поддержания его боевого духа... — пробормотала она, слегка покраснев. О, она прекрасно понимала, о чем он говорит, и даже не попыталась отвлечь его внимание? — Я так и думал, Розмайн. Но вопрос в другом: хочешь ли ты ограничить свою поддержку этого начинания лишь одним благословением? Или намерена сделать нечто большее? Он знал, что её сострадание и их крепкая связь могут привести лишь к одному ответу. А это станет идеальной основой для эксперимента, который он задумал. — Б-вух? — Её замешательство едва не заставило его рассмеяться. Конечно, она наверняка сочла такой вопрос совершенно не свойственным ему. — Дамуэль, ты чувствуешь ману кого-нибудь в Центре? — прямо спросил он рыцаря-телохранителя, который от неожиданности широко раскрыл глаза. — Прошу прощения, мой Зент, но нет, не чувствую, — ответил он с бесстрастным лицом, и Фердинанд подтвердил это кивком. — Это ожидаемо, учитывая, что все здесь, кроме тебя — высшие дворяне, — прокомментировал Фердинанд, но Розмайн всё ещё выглядела растерянной. Неужели лекции Эльвиры ещё не охватили тонкости подбора пар среди дворян? — Но разве у тебя не очень острые чувства, Дамуэль? — спросила она, и Дамуэль едва заметно вздрогнул. — Я имел в виду совсем другой вид чувств, Розмайн. Взрослые способны ощущать, кто находится в пределах их магического диапазона, поскольку это необходимое условие для того, чтобы иметь общих детей, — пояснил Фердинанд, и Розмайн слегка вздрогнула. Точно, Карштедт объяснял ей это ещё год назад во время весенней молитвы. Пожалуй, это не самое приятное воспоминание. — Значит, ему придётся искать жену за пределами Центра? — нерешительно спросила Розмайн, и Фердинанд склонил голову набок, словно обдумывая вопрос. Хотя ответ был очевиден и ему, и, скорее всего, Дамуэлю тоже. — Для него это практически невозможно, Розмайн. Хотя за пределами Центра, несомненно, много подходящих свободных дворянок, они являются низшими или средними дворянками. А потому я не позволю им переезжать в Центр. К тому же Дамуэль привязан к тебе, так что такой союз, при котором ему пришлось бы переехать в другое герцогство, неосуществим, — объяснил он и приготовился к её явному возражению, но она, к его удивлению, промолчала. Она даже не попыталась спорить с ним, требуя сделать ещё одно исключение из правила эксклюзивности высших дворян в Центре? Поскольку Дамуэль никак не отреагировал на его слова, значит, он и вправду уже полностью осознавал эти ограничения. — Значит, вы хотите сказать, что само собой это не произойдет? Я могу что-то сделать? Или вы просто пытаетесь уберечь меня от напрасных усилий? — осторожно спросила она, и Фердинанд расплылся в улыбке от её вопроса. — Что ж, очевидное решение заключается в том, чтобы Дамуэль увеличил свой запас маны и количество цветов до такой степени, чтобы он вошел в диапазон некоторых свободных высших дворянок Центра, — предложил Фердинанд с заговорщицкой ухмылкой. В то время как Розмайн, казалось, уже была согласна с этой идеей, Дамуэль выглядел совершенно напуганным. Это было действительно неслыханно. Но он уже совершил скачок от низшего дворянина к среднему. А благодаря молитвам Розмайн, по словам и Экхарта, и Хайсхитца, он даже достигал верхнего диапазона уровня среднего дворянина, пусть это и было временным эффектом. Это определенно стоило попытки. Но выражение лица Розмайн внезапно стало суровым. С чем это связано? — Ваше предложение весьма щедрое, Фердинанд, но я бы не хотела неоправданно наращивать свою военную мощь подобными методами, — скромно заметила она, возвращая ему его же собственные слова, сказанные месяц назад. Ах, как быстро она учится, обучать её — одно удовольствие. Даже если она немного не попала в цель. — Это совсем другое, Розмайн, потому что я одобрю эту инициативу с самого начала, — пояснил он, и она нерешительно кивнула. — Значит, раз уж мы здесь... вы хочетите, чтобы он получил божественные защиты? — спросила она, взглянув на магический круг и окружающие его статуи. — Именно так. Дамуэль, ты помнишь всех подчиненных богов и их сферы влияния? — спросил Фердинанд, на что лицо Дамуэля выразило крайнее недоумение. — Помню, мой Зент, — подтвердил он, и Фердинанд был искренне удивлен таким ответом. Это благодаря времени, проведенному на охране Розмайн в храме? Или он действительно помнил их со своего третьего года в дворянской академии? — Хорошо, тогда используй эту деревянную доску, чтобы вспомнить молитву, а затем повтори церемонию получения божественных защит, — распорядился он, протягивая ему доску и одновременно вкладывая в руку Розмайн индивидуальный блокирующий звук магический инструмент. — После этого я хочу, чтобы ты обучила его своему методу сжатия маны и заставила его поклясться хранить молчание относительно этого, — заметил Фердинанд, пока Дамуэль сосредоточенно запечатлевал молитву в своей памяти. — Могу ли я забрать его магический камень посвящения имени после этого? Я всё равно постоянно ношу эту «птичью клетку» на поясе для магического камня своего ездового зверя, так что, думаю, вопрос сохранности больше не будет проблемой, — спросила она, не сводя глаз с Дамуэля. Должно быть, эта мысль уже давно не давала ей покоя, раз она высказала её при первой же возможности, как только зашел разговор. — О? Ты, должно быть, жалеешь, что сказала ему, будто у тебя нет секретов предо мной? — произнёс он, внимательно наблюдая за её реакцией. Несмотря на его провокационный тон, она казалась совершенно спокойной. — Жалею, но не так, как вы можете подумать. Если вы хотите что-то узнать, просто спросите меня напрямую. Вы же знаете, я вам не лгу. Но я не хочу, чтобы Дамуэль снова оказался под перекрестным огнем вашего любопытства, — заявила она и посмотрела ему прямо в глаза. За последний год её проницательность заметно возросла. Подобное проявление доверия с его стороны обошлось, по правде говоря, совсем дешево. К тому же это могло избавить её от предположений, что он постоянно угрожает Дамуэлю, а это в конечном счёте могло принести лишь пользу. — При одном условии, — начал он, но она тут же кивнула. — Я не буду возвращать ему его имя. Я в курсе, — подтвердила она еще до того, как ему пришлось произносить это вслух. — Я ценю твоё понимание в подобных вопросах, — заметил он, прежде чем потянуться к своей «птичьей клетке» и достать тот единственный камень, который не был окрашен его собственной маной, после чего протянул его ей. — Огромное спасибо, — сказала она, и на её лице отразилось явное облегчение. Никакого самодовольства. Хорошо. Значит, она действительно не пыталась его обхитрить. Затем он жестом попросил её вернуть ему блокирующий звук магический инструмент, так как Дамуэль к этому времени уже приближался к магическому кругу. Разница между низшими и высшими дворянами стала для него очевидной сразу же, как только Дамуэль с огромным трудом принялся заполнять весь магический круг своей маной. Фердинанд подумал, что если бы не его пристальный взгляд, Дамуэль, возможно, и не стал бы принимать все три зелья восстановления, висевшие у него на поясе. Сама церемония заняла гораздо больше времени, чем он привык при наблюдении за своими последователями или даже за Розмайн. Но когда Дамуэль наконец начал молиться со всей серьезностью, Фердинанд с удивлением обнаружил, что тот действительно получил три дополнительные божественные защиты. Анвакс и Глюклитат действительно вполне соответствовали его образу жизни, но также дали ему новый элемент огня. То, что он дополнительно привлек внимание Дультсетцен, укрепило его врожденный атрибут ветра. И можно было поспорить, что в последнее время ему пришлось немало пережить. Интересно. В конце концов, Грутрисхайт был до невозможного расплывчат в этом вопросе — это было единственное, что не было объяснено должным образом. Дамуэль выглядел совершенно изнуренным, когда наконец поднялся с колен, но это было вполне ожидаемо после стольких затрат маны. — Поздравляю, Дамуэль. Анвахс, Глюклитат и Дультсетцен даровали тебе свои божественные защиты. Теперь у тебя официально два элемента, — похвалил его Фердинанд и увидел, как Розмайн сияет от гордости. Неужели она не видела, как вспыхнули их знаки? Или она всё ещё не умела читать магический круг? — Благодарю вас, мой Зент, — ответил Дамуэль; он выглядел изможденным, но в его голосе явно слышалось облегчение. — Скажи, Дамуэль, ты случайно не молился кому-то из этой троицы? — спросил Фердинанд, и Дамуэль кивнул. — Глюклитат получил довольно много молитв, мой Зент, — нерешительно признался он, и Фердинанд слегка склонил голову набок. — Понятно. Можешь возвращаться в аудиторию, Дамуэль, — сказал он, и Дамуэль тут же подчинился. Согласно отчетам, большинство студентов получали божественные защиты лишь тех столпов, которые были им дарованы при рождении. А тут — Дамуэль, получивший божественные защиты трех подчиненных богов после полутора лет службы в храме. Было ли это влиянием Розмайн или же результатом работы в храме? Возможно, ему стоит заставить одного из своих посвятивших имя герцогов повторить церемонию. В конце концов, он и сам настоял на том, чтобы они реформировали свои храмы. — Розмайн, ты тоже повтори церемонию, — распорядился он. Она лишь на мгновение выказала замешательство, но тут же приступила к делу. — Повышение эффективности маны мне не повредит, — согласилась она и опустилась на колени точно так же, как мгновение назад это сделал Дамуэль. В сравнении с ним, её мана прекрасно вливалась в круг, наполняя его своим бледно-жёлтым оттенком, пока она произносила молитву. Хотя Фердинанд и ожидал увеличения числа божественных защит, их количество всё же стало для него сюрпризом. Было ли это результатом того, что вместе с маной она посылала богам так много молитв? Или же она была особым случаем? Когда она закончила молитву Дауэрлебену, и его знак тоже вспыхнул, она убрала руки от ковра и подняла взгляд на вновь затанцевавшие статуи. Но на этот раз она даже не сделала шага в их сторону, а вместо этого обернулась, чтобы спросить его о результатах. — Похоже, в будущем, когда я буду говорить людям, что ты благословлена многими богами, это будет всё меньше напоминать преувеличение, Розмайн, — произнёс он с ухмылкой, от которой она слегка покраснела. — Я уже подозревал, что после той молитвы ты привлекла внимание Эльбберга, но он не единственный. Помимо него, ты также получила благословения Анвакса, Эруахлерена и Глюклитата из пантеона огня. Лонгшмер и Дауэрлебен, возможно, тоже не станут сюрпризом. И поздравляю: теперь ты официально благословлена Куококалурой, — пошутил он, но, похоже, эти результаты её действительно порадовали. — Значит, теперь у меня божественные защиты одиннадцати подчиненных богов? — спросила она, пересчитывая их на пальцах. — Именно так, и всё это ещё до того, как тебе исполнится восемь лет, — похвалил он. Даже он был впечатлён. Эруахлерен и Куококалура были единственными новыми подчиненными в этом списке, которым она не молилась регулярно. Значит, помимо количества молитв и подношений маны, здесь играли роль и другие факторы? * * * * — А теперь пойдём в библиотеку, — предложил Фердинанд, когда они возвращались к своим последователям, оставленным в аудитории. Он услышал тот самый момент, когда Розмайн осознала его слова: именно в эту секунду темп её шагов резко ускорился. — Розмайн, пусть один из твоих рыцарей несёт тебя на руках, иначе ты упадешь в обморок ещё до того, как мы доберемся до библиотеки, — сказал он, не глядя на неё. — А можно мне вместо этого использовать моего ездового зверя, Фердинанд? Это часть стратегии защиты, которую Лоялитат разработал для меня. Он сказал, что если что-то случится, зверь послужит отличным щитом, а я смогу вдобавок просить защиты у Шуцерии, — объяснила она, и Фердинанд на мгновение задумался над её предложением. Если она будет окружена маной своего ездового зверя, это и вправду станет весьма надёжным щитом. Эффективный способ повысить как её мобильность, так и защиту. — Разрешаю, — распорядился он. — А теперь идём. Вскоре рядом с ним уже семенило существо, похожее на шмила, внутри которого находилась Розмайн. Очень хорошо, что она уже собрала три из четырёх ингредиентов для юреве. Эта её физическая слабость была просто нелепой. Дверь открыла единственная библиотекарь дворянской академии — профессор Соланж. У нее было несколько служащих, которые регулярно снабжали маной магические инструменты в библиотеке для их сохранения, но он пока не мог позволить себе нанять трёх традиционных библиотекарей из числа высших дворян. Их численности всё ещё было недостаточно для этого. Однако он заметил, что она опускается на колени уже не так грациозно, как раньше, и было совершенно очевидно, что возраст начинает давать о себе знать. Может, подождать ещё лет пять, прежде чем всерьёз займётся поиском замены? — Зент Фердинанд, библиотека польщена вашим визитом и присутствием принцессы Юргеншмидта, — провозгласила она после того, как они обменялись приветствиями и он жестом велел ей подняться. Розмайн оставила своего ездового зверя, как только они подошли к дверям, и он почти чувствовал её предвкушение — она слишком уж явно поглядывала на читальный зал. — Возьми с собой только Дамуэля, Розмайн, а остальные твои рыцари-телохранители пусть расположатся снаружи библиотеки, — распорядился он, и она тут же подчинилась. Она что, сейчас пытается всё здесь обнюхать? Он помнил её рассказы о старых Писаниях, которые она читала, и о том, как каждое её чувство было задействовано в этом процессе. Неужели она и сейчас пытается воспринять библиотеку всеми своими чувствами? Фердинанд улыбнулся чуть ярче, чтобы скрыть своё недовольство, и повел её к стойке регистрации, в то время как она явно тянулась в противоположную сторону. — Хочу прояснить один момент, Розмайн: ты здесь только для регистрации. Сегодня у тебя не будет времени на чтение, — заявил он, и можно было подумать, что он её ударил, судя по тому, как она внезапно надулась. — Розмайн? — спросил он, и она тут же пришла в себя и снова заулыбалась. — Всё в порядке. Регистрация — это самое важное сегодня! — подтвердила она, но он не упустил её тоскливого взгляда, направленного в сторону читального зала. Она ведь не собирается сегодня упасть в обморок, верно? Он бросил взгляд на Дамуэля, который тоже выглядел обеспокоенным. — Розмайн, если ты сегодня упадешь в обморок, я буду считать библиотеку опасным для тебя местом, — заметил он нейтральным тоном, и она тут же выпрямила спину. — Ваше беспокойство согревает мне сердце, Фердинанд, но, пожалуйста, будте уверены: это место Богов никогда не сможет представлять для меня угрозы, — гордо заявила она, и Фердинанд не смог сдержать ухмылки. Она и понятия не имела, насколько близки её слова к истине. Но в этой иронии было что-то милое. — В таком случае я рад, — лишь заметил он и стал ждать, пока Соланж подготовит контракт, в то время как Юстокс тоже занимался оформлением документов. — А теперь, принцесса Розмайн, пожалуйста, прочтите этот контракт, который обязывает вас бережно относиться ко всему, что находится в библиотеке, а затем подпишите его, чтобы завершить регистрацию, — предложила Соланж с мягкой улыбкой, в которой Розмайн, казалось, буквально купалась. Неужели Соланж станет важной частью круга общения Розмайн? Возможно, Юстоксу стоит ещё раз очень тщательно её изучить — на случай, если это создаст для неё лазейку. — Что касается этого, профессор Соланж, я хотел бы попросить вас о конфиденциальности в отношении особых обстоятельств сегодняшней регистрации Розмайн, — произнёс он, и Юстокс положил перед ней свой собственный контракт. В нём не было ничего сверхъестественно ограничивающего — просто обязательство о неразглашении. — О, Зент Фердинанд, у меня нет никаких возражений, хотя я и не до конца понимаю необходимость в этом, — согласилась она с очередной безмятежной улыбкой и подписала документ магической ручкой, после чего он тоже поставил свою подпись, и контракт о неразглашении вспыхнул пламенем. Затем он передал магическую ручку Розмайн, чтобы она подписала свой собственный контракт для регистрации в библиотеке, и забрал её обратно, чтобы поставить свою подпись. Только после этого контракт тоже вспыхнул пламенем, и на лице Соланж появилось понимающее выражение. — Как это мило с вашей стороны — так оберегать её, Зент Фердинанд, — заметила она с ещё одной бабушкиной улыбкой, которая, казалось, удивила Розмайн: та в замешательстве подняла взгляд на его лицо, но тут же её взор скользнул мимо него, к читальному залу за его спиной. — Фердинанд, я знаю, ты сказал, что сегодня никакого чтения, но я ведь наверняка могу хотя бы немного осмотреться? — нерешительно спросила она, и он вскинул бровь. Может быть, стоит проследить за её первым взаимодействием с библиотекой? Не возникнет ли у неё риска случайно преподнести ману статуе Местионоры на втором этаже? И будет ли это вообще иметь какой-то эффект без штапа? — Если мне придётся вытаскивать тебя силой, Розмайн, тебе запретят посещать библиотеку на целый сезон, — сурово заявил он, и она широко раскрыла глаза от неожиданности. — Это значит «да»? — с надеждой в глазах взмолилась она, требуя уточнения. Он уже собирался ответить отказом, так как она выглядела излишне взволнованной из-за такого исхода. Но это также был очень простой способ исполнить её явное желание практически без затрат, если не считать нескольких минут его времени. Что он терял? Он уже предупредил её, чтобы она сегодня не падала в обморок. Если это случится — будет на её совести. — Да, — подтвердил он с ухмылкой и лишь слегка удивился, увидев, что в ответ на это она тут же приняла позу для молитвы. Какое благочестие... — Слава Местионоре! — воскликнула она, и из её кольца вырвались жёлтые огни, затопив всю библиотеку. Он быстро осмотрел её с ног до головы, проверяя, не упала ли она в обморок от этого внезапного порыва, но, похоже, всё было в порядке. Это принесло ему некоторое облегчение. Но она действительно рисковала случайно поднести ману статуе Местионоры, если даже одна лишь мысль о небольшой экскурсии вызвала у неё столь пылкое проявление преданности. Он поднял взгляд, когда Экхарт внезапно применил «гетайльт» рядом с ним, и Фердинанд, ожидая атаки, выхватил свой штап. — Госпожа? — Время читать? Фердинанд посмотрел в ту сторону, куда Экхарт направил свой щит, и заметил приближающихся библиотечных шмилов — Шварца и Вайса. — Они безобидны, Экхарт, — заявил он, заметив, как они прыгают в сторону Розмайн. Однако Соланж, казалось, была на грани слёз. — Боже мой, Шварц, Вайс... Кто бы мог подумать, что я снова увижу вас в действии, — заметила она и принялась промакивать слёзы наспех найденным платком. — Они до этого момента не работали? — скептически осведомился он, и Соланж печально покачала головой. — Чистка лишила их последнего хозяина, а у меня не хватает нужных элементов, чтобы напитать их маной. Я поддерживала их защитные одеяния в заряженном состоянии, чтобы их не украли, но ничего не могла сделать, чтобы оживить их снова. А без активации сменить им хозяина тоже невозможно, — объяснила Соланж, пока Фердинанд наблюдал за шмилами, которые теперь стояли перед Розмайн. Было ли это следствием её благословения? Маловероятно, но что ещё это могло быть? В конце концов, у неё же была божественная защита Местионоры... К этому моменту Розмайн уже нерешительно поглаживала их по головам, что практически подтверждало его догадку: эти инструменты принадлежат ей. Но это также открывало путь для исследований. В конце концов, эти шмилы были шедеврами довольно древнего магического мастерства. Их изучение могло раскрыть множество утраченных знаний. — Розмайн, скажи Шварцу и Вайсу, что мне позволено их касаться, — почти мгновенно распорядился он, пока она, казалось, была заворожена их пушистыми телами и огромными глазами. — О? Хорошо. Шварц, Вайс, Фердинанду можно вас трогать, — сказала она с таким видом, будто совершенно не понимала, что только что произошло. Однако шмилы, казалось, сканировали его, распознавая. Пока Соланж объясняла Розмайн, что это за инструменты, Фердинанд уже изучал магические круги, вышитые на их одежде. Они были просто великолепны. Если обеспечить им традиционную смену одежды, это станет отличной мотивацией для Розмайн усерднее заниматься уроками вышивания, которые ей, судя по всему, пока не очень нравились. Как выяснилось, то, что Розмайн называла «быстрой экскурсией», больше походило на приветствие каждой отдельной книжной полки и осмотр каждой кабинки, причём она явно мысленно классифицировала их по степени удобства для чтения в зависимости от времени суток и распределения солнечного света. Он напомнил ей, что согласился лишь на «быструю» экскурсию, и в итоге они переместились на второй этаж. Её внимание тут же привлекли книги на цепях, и было любопытно наблюдать, каких невероятных усилий ей стоило не броситься за чтение прямо сейчас — как она и обещала. Когда она, наконец, удовлетворилась книгами на цепях и перешла к полкам с исследовательскими материалами бывших профессоров, он вспомнил, что уже давно не заглядывал в те кладези мудрости, что были здесь собраны. Возможно, ему и вправду стоит выделить немного времени на исследования. Прошли годы с тех пор, как он по-настоящему позволял себе предаваться своим интересам. Самый критический момент наступил, когда Розмайн заметила статую Местионоры с Грутрисхайтом в руках. Не потянет ли её прикоснуться к нему? Эта девчонка была достаточно нелепой, чтобы выкинуть нечто подобное. К его облегчению, она лишь приняла позу для молитвы, и из её кольца вырвался сравнительно слабый жёлтый свет. Если она будет делать так при каждом визите, это станет настоящей проблемой. Но как мне сдерживать её здесь? — Розмайн, на этом втором этаже слишком много книг и исследовательских материалов слишком продвинутых для тех, кто ещё даже не поступил в дворянскую академию. Поэтому пока тебе стоит оставаться на первом этаже, — посоветовал он. Прямой запрет был бы слишком суров и мог вернуть её к той скрытой неприязни, что была раньше. Выгода от укрепления её недавней перемены в сторону более подобающей преданности была очевидна. — Поняла. Сначала я посвящу себя чтению всего на первом этаже, — согласилась она, высказав очередную нелепую идею, но он решил не перечить, так как это должно было удержать её от посещения второго этажа на очень, очень долгое время. — А теперь идём. Тебе нужно подготовиться к завтрашней весенней церемонии совершеннолетия, Розмайн. Быстрее вернуться в Эренфест будет лучше всего. К его удивлению, ему и вправду не пришлось её вытаскивать. * * * * Конец весны седьмого года правления Зента. 4-й день после конференции герцогов. Фердинанду — 22 года. Розмайн — 7 лет. Эглантине — 12 лет. — Юстокс, твой отчёт, — попросил Фердинанд, крепко сжимая в руке индивидуальный блокирующий звук магический инструмент, когда вошёл в обеденный зал. Он собирался дождаться, пока обе его удочеренные дочери войдут, и намеревался использовать это время с пользой. Он поручил Юстоксу проконтролировать их первую встречу, поэтому теперь ему не терпелось узнать, как всё прошло, прежде чем ему придётся впервые взаимодействовать с обеими одновременно. — Опыт общения принцессы Эглантины довольно легко растопил осторожность принцессы Розмайн. Хотя поначалу она казалась настороженной, официальная часть их беседы завершилась обещанием Розмайн прислать деревянные дощечки, которые она сама использовала для изучения всех необходимых молитв для своей должности главы храма, а также баночку унишама, так как принцесса Эглантина отметила блеск волос Розмайн. И хотя принцесса Эглантина, похоже, была удивлена таким поворотом событий, она отнеслась к нему с признательностью, так что я бы охарактеризовал эту встречу как весьма многообещающую в плане их общей совместимости, — доложил Юстокс, и Фердинанд согласно кивнул. Розмайн уже доказывала в прошлом, что умеет быстро подбирать подходящие подарки. Было хорошо, что их отношения, судя по всему, начались на доброй ноте. — Ты говоришь так, будто была ещё и неофициальная часть? — спросил Фердинанд, давая словам Юстокса немного уложиться в голове. Хитрая ухмылка на лице его последователя заставила его опасаться худшего. — Именно так. После того как разговор об обязанностях главы храма подошёл к своему естественному завершению, принцесса Розмайн распорядилась активировать блокирующий звук магический инструмент, — доложил Юстокс, и Фердинанд почувствовал, как у него начинается мигрень. Если она чувствовала себя так непринуждённо во время первой части встречи, что она обсуждала такого, требующего активации блокирующих звук магических инструментов? — Затем принцесса Розмайн проинструктировала принцессу Эглантину о техниках общения, касающихся вас, мой Зент, — продолжил Юстокс, и Фердинанд застонал от одной только мысли об этом. — Хочу ли я вообще это слышать, Юстокс? — спросил он, приложив палец к виску. — Должен признать, я нашёл её рассуждения весьма проницательными, хотя принцесса Эглантина была явно потрясена этими предложениями. — Ну, поведай же мне, Юстокс, в чём заключается мудрость Розмайн? — спросил он, хотя всё ещё не был уверен, хочет ли он знать это на самом деле. — «Если ты разрываешься между тем, чтобы быть "грубой" или "нечестной", ты должна выбрать "грубость"», — таков был её первый совет. — «Никогда не ограничивайся просто кивком. Если он не слышит твоего ответа, он злится», — это был второй, — начал Юстокс, и Фердинанд уже был в крайнем раздражении. — Первый совет не то чтобы стал сюрпризом, но то, что она настолько осознаёт эту стратегию, что даже рекомендует её... У меня просто нет слов, — проворчал он, отчего Юстокс тихо усмехнулся. — «Не комментируй еду. Он параноик в вопросах ядов, и если ты намекнёшь, что хочешь чего-то другого, он подумает, что ты хочешь его отравить», — прокомментировал Юстокс. — Когда я услышал это из её уст, мне стоило огромных усилий не рассмеяться. Фердинанд тоже принялся массировать свой висок. — Она всё ещё зациклена на еде? Подумать только, даже компромисс с её поварами, которым разрешили подавать суп, всё ещё не кажется ей удовлетворительным, — пробормотал Фердинанд, к немалому удовольствию Юстокса. — Я бы не возражал, если бы вы решили, что помимо супа её повара могут готовить к трапезе ещё и второе блюдо. Уверен, у неё в запасе ещё много рецептов, — заметил он, на что Фердинанд лишь сверкнул на него глазами. — Были ли ещё какие-нибудь странные мудрости, которыми Розмайн решила поделиться с Эглантиной? — осведомился он, проигнорировав замечание Юстокса. И у Юстокса действительно было ещё кое-что для доклада. — «Не провоцируй его». — И она сочла нужным это произнести... — вздохнул Фердинанд. — В целом, это не самый худший совет, — резюмировал Юстокс, за что вновь удостоился свирепого взгляда Фердинанда.