Вигемильх не властна над Вердраеосом

— Юстокс, приготовь обручи, — эти слова разрушили чары, сковавшие его. Просто услышав голос своего господина после этой тревожной ночи, Юстокс едва не расплакался; Хайдемари и Хайсхиц, казалось, разделили его облегчение, так как он услышал их долгие вздохи, прозвучавшие в унисон с его собственным. — Наконец-то, — прошептала Хайдемари, в то время как Хайсхиц плотно сжал губы и покачал головой, словно всё ещё не мог в это поверить. — Нам нельзя терять ни минуты. Мы наконец-то получили приказы. Хайдемари, принеси обручи, — произнес Юстокс властным тоном, хотя и заметил, насколько радостным на самом деле был его голос. Он в безопасности! Спустя всего несколько мгновений из зала восполнения основания вышел его господин, и Юстокс не поверил своим глазам. Розмайн сообщала, что за ночь цвет его глаз улучшился, но всё лицо Фердинанда можно было описать лишь одним словом — помолодевший. После целой ночи, полной стресса и тревоги, Юстокса захлестнула волна облегчения. Он немедленно принялся самостоятельно проверять свои жизненные показатели, в то время как Фердинанд пристально наблюдал за ним тяжелым взглядом, но не мешал процессу. — Как вы себя чувствуете, мой Зент? — осведомился Юстокс. Он перестал слушать пульс и вместо этого наложил на запястья несколько простых диагностических заклинаний, которые не выявили ничего примечательного. — Я чувствую себя хорошо, но понятия не имею, что она со мной сделала там, внутри, — беспристрастно ответил Фердинанд. — Она должна была в какой-то момент покинуть зал восполнения основания. Почему вы позволили ей войти снова? — спросил он, пронзая Юстокса испытующим взглядом, но тот лишь взял деревянную доску с записями событий ночи и протянул её ему. — Она провела внутри примерно половину колокола, прежде чем выйти и сообщить нам, что вы могли уснуть, — начал Юстокс. Фердинанд лишь фыркнул, пробегая глазами по тексту. — Это она сама виновата, использовав благословение Шлафтраума как оружие, — прокомментировал он, и Юстокс кивнул. — Она сказала, что это были Шлафтраум и Дауэрлебен, — рассеянно добавил Юстокс и уколол палец Фердинанда, чтобы добыть несколько капель крови. Кровь собрали во флакон, где уже находилось зелье, способное распознать редкие яды. К его облегчению, никакой реакции не последовало. — Мой Зент, принцесса казалась искренне обеспокоенной вашим состоянием, поэтому я проинструктировал её насчёт мер первой помощи и контрмер на случай отравления. Она упомянула это благословение как возможную причину лишь после того, как первые шаги уже были предприняты, — объяснил Юстокс, пока Хайдемари возвращалась с коробкой, в которой лежали венцы. — И после этого вы заставляли её проверять мои показатели четыре раза за колокол всю ночь? — спросил он, приподняв бровь и изучая данные. Юстокс кивнул. — Вы полагаете, она не просто выдумала несколько цифр и не использовала время внутри, чтобы завершить какой-то свой план, побудивший её к нападению? — Мой Зент, я и сам не ожидал, что принцесса будет так сильно заботиться о вашем самочувствии, даже учитывая её природную отзывчивость. Но её страх, что причиной вашего обморока стало нечто иное, нежели её благословение, казался совершенно искренним. — Хм. Её воспоминания определённо прояснят, что происходило на самом деле, — заявил он и, забрав инструмент, вернулся в зал восполнения основания. * * * * Когда первой вышла Розмайн — свободная от пут и, судя по всему, невредимая, хотя за её маской явно читалось недовольство, — Юстокс задался вопросом: что же произошло во время просмотра её воспоминаний? Тем более что его господин, казалось, был вполне доволен результатом. Значит, он решил не считать это нападением? Это принесло облегчение. Будь она мятежной принцессой, это означало бы массу дополнительной работы. Его заявление о том, что Розмайн будет допущена к работе с государственными бумагами, стало сюрпризом, но внезапное проявление благословений Шлафтраума, дарованных ей, поразило Юстокса ещё больше. Хайсхиц придержал её, когда она начала обмякать от внезапно исчезнувшего напряжения в теле, прежде чем последователям позволили войти, чтобы проводить её в покои. Их лица так и лучились вопросами, но господин лишь вкратце соврал им прямо в глаза: мол, она снова чрезмерно израсходовала ману, потеряла сознание и так плохо отреагировала на зелье, что он решил не перемещать её, пока её состояние не стабилизируется. Юстокс был удивлён, когда Фердинанд решил не заходить в свой кабинет, а вместо этого направился в собственные покои, ведя за собой всех троих. Их встретил Ласфам; поначалу он выглядел обеспокоенным, так как они не вернулись ещё вечером, но быстро пришёл в себя, заметив, что состояние их господина улучшилось. Фердинанд только потянулся к их магическим камням посвящения имени, как в тот же миг Юстокс почувствовал ману, с сокрушительной мощью захлестнувшую всё его тело. — Ничто из того, что я сейчас вам скажу, не подлежит разглашению кому бы то ни было и в каком бы виде. Не обсуждайте это позже. Поскольку этот приказ был ему не в новинку и он никогда не испытывал трудностей с его выполнением, Юстокс немедленно принял волю господина; он видел, что остальные поступили так же. — Розмайн заметила, что я был близок к состоянию, которое она назвала «смертью от переутомления», и, возможно, действительно могла бы предотвратить его с помощью нескольких своих благословений. Удивительно, но она сделала это не из-за своего общего страха смерти, а именно ради спасения моей жизни. Хотя её сострадание проистекает почти исключительно из понимания того, что после моей кончины эта страна превратится в белую пустыню. Забавно, но она даже убеждена, что нет никого лучше меня на роль потенциального Зента. В плане преданности она занимает весьма интересную позицию, — подытожил он и встретил в ответ ошеломлённое молчание. — Это довольно неожиданно, учитывая то, как она постоянно вам перечит, мой Зент. Она твердо стоит на этой позиции? И не повлиял ли на это сегодняшний принудительный просмотр её воспоминаний? — спросила Хайдемари, и Юстокс разделил её сомнения. После всего Розмайн выглядела весьма недовольной. — Она не особо горит желанием скрывать свои мысли, что к этому моменту уже не должно быть сюрпризом, так что это её не сильно задело, — прокомментировал Фердинанд, направляясь к своей тайной комнате. Возможно, она единственный дворянин во всей стране с таким отношением. — Тем не менее, я не могу отрицать её крайне острых чувств из-за ощущения предательства, вызванного моим первоначальным недоверием к её словам и довольно резкой реакцией, когда она очнулась с рукой у моего горла, — отметил он и переступил порог своей тайной комнаты. — Это, должно быть, стало для неё настоящей травмой, — тихо заметил Хайсхиц, и никто не стал с ним спорить. Учитывая, что она прижимала руку к его горлу, чтобы прощупать пульс, было даже удивительно, что после этого она не забилась в ужасе. — Мы увидим последствия этого лишь после того, как она очнется, — заметил Юстокс, вспоминая её первый день в Центре и то, как долго она не могла осознать, что своим безрассудством едва не лишила жизни Дамуэля. — То, что она была удивлена благословениям Шлафтраума, может лишь усилить негативную реакцию после пробуждения, — добавила Хайдемари, в то время как Фердинанд вышел из своей тайной комнаты с довольно большой коробкой в руках. — Скорее всего, да, но я больше не желаю сам сталкиваться с подобными сюрпризами, так что Розмайн должна осознать это на собственном опыте, — прокомментировал он, пока Юстокс поспешил помочь ему с коробкой. — Диагностический круг, мой Зент? — спросил он, открывая коробку и обнаружив внутри большую вышитую ткань и четыре разных магических камня. — Когда Розмайн следовала вашим указаниям и просила благословений Лонгшмер, Фрютрены и Дауэрлебена, её молитва к Дауэрлебену выделялась больше остальных. Несмотря на его божественную защиту, он забрал у неё столько маны, сколько, по моему мнению, необходимо, чтобы спасти человека на грани смерти. Я хочу увидеть, насколько близко я был к этому пределу, — холодно пояснил он, вычерчивая на полу магический круг. — Есть также тот факт, что её благословения от Шлафтраума и Дауэрлебена погрузили меня в такой глубокий сон, что меня не смог бы разбудить даже порошок рихзальц, — продолжил он и вдруг бросил взгляд на Юстокса. — Возможно, мне стоит сначала проверить, реагирую ли я на него по-прежнему, — размышлял он, и Юстокс тут же протянул ему из-за пояса флакон с порошком. Как только Фердинанд вытащил пробку, он тут же отпрянул и снова закрыл флакон. — Как я и думал. Обоняние не пострадало. Тот сон, должно быть, был таким же глубоким, как внутри юреве, и, возможно, не без причины, — прокомментировал он и вернул флакон Ютоксу. — Рассказывала ли принцесса Розмайн подробнее об этой «смерти от переутомления», которую она считает угрозой для вас, мой Зент? — осведомилась Хайдемари и отвернулась, пока Юстокс и Ласфам начали раздевать своего господина, чтобы диагностический круг мог считать показатели с его спины. — Похоже, это связано с её лекцией о стрессе и этих «сердечных приступах», но, судя по её довольно смутным познаниям, это мог быть скорее «удар по мозгам». Она, кажется, полагает, что сочетание недосыпа, неполноценного питания, чрезмерного употребления зелий и стресса является фактором риска смерти, не зависящим от возраста или общего физического состояния, — подытожил Фердинанд. — Откуда берется эта странная мудрость? И действительно ли разумно доверять чему-то столь неведомому? — спросила Хайдемари с явным сомнением, фактически обращаясь к стене. Юстокса это тоже заинтересовало, но он понимал: если бы господин захотел поделиться этой информацией, он бы уже это сделал, так что ответа сейчас он не ждал. — Из странного уголка библиотеки Местионоры, в который она попала под руководством Шлафтраума. Её (физические) знания происходят из того же источника и доказали свою истинность и полезность в случаях, когда мана не была задействована. После этого объяснения никто не проронил ни слова, пока Юстокс не нарушил тишину удивлённым кашлем. — Это не было просто эвфемизмом, с помощью которого вы хотели избежать дальнейших вопросов от Древанхеля? — любопытно спросил Юстокс, когда они с Ласфамом наконец сняли с него всю одежду, оставив лишь нижнее бельё. — Ах, точно, вы тогда были в комнате. Нет, я не лгал им и не выражался излишне эвфемистично. Вы же помните, как сама Розмайн лишь поправила замечание о том, что она прокралась в ту библиотеку? Она не отрицала самого факта визита, а её умение использовать эвфемизмы тогда было ещё хуже, — заметил Фердинанд, приседая, чтобы активировать магический круг. Он замолчал и затаил дыхание, чтобы Юстокс мог без помех изучить его поток маны, что тот и сделал незамедлительно. Едва мерцающие каналы магической системы его господина казались ещё более крупными, чем во время последнего осмотра больше года назад. Значит, он ещё больше поработал над сжатием? Неужели он постоянно совершенствовал технику визуализации, которую Розмайн передала ему почти два года назад? Но, продолжая изучать поток, он заметил некоторые совсем незначительные отклонения. Причём их закономерность была ещё более странной. — В вашей магической системе, похоже, есть кристаллы размером с песчинку, но они не скапливаются рядом с магическим органом. Они распределены более широко, почти как осадок в реке, — констатировал Юстокс, максимально тщательно изучив поток маны своего господина. — Значит, я ещё не был на грани смерти, но до неё оставалось всего несколько дней, — прокомментировал Фердинанд и вышел из круга. — Но это ваше состояние после того, как вы получили щедрое благословение от Дауэрлебена, верно? — заметил Юстокс, набрасывая простое одеяние на плечи господина. — С учётом этого благословения оценивать ситуацию немного сложнее. Но да, Розмайн действительно могла спасти мне жизнь сегодня ночью, — произнёс Фердинанд, и все присутствующие в комнате замерли. Но это было не потому, что их собственные жизни зависели от его выживания. Они реагировали не из страха за себя, а из искреннего беспокойства за него. — Как вы желаете поступить дальше? — осведомилась Хайдемари; насколько мог судить Юстокс, она старалась говорить беспристрастно. Она всегда была крайне исполнительна, стараясь предугадывать его приказы и выполнять их, не дожидаясь ни единого слова. То, что она теперь просила прямого указания, было для Юстокса явным признаком того, насколько сильно она была потрясена. — На данном этапе я подумываю о юреве. Кажется неестественным полагаться лишь на беспрецедентное благословение, чтобы восстановиться после едва не случившегося летального исхода. Как вы считаете, Юстокс, сколько времени мне потребуется провести в погружении? — спросил он, приложив палец к виску. — Если бы распределение этих кристаллов маны было типичным, то максимум два дня. Но я никогда не видел ничего подобного и не знаю, как это может повлиять на юреве, — признался Юстокс, и Фердинанд принялся массировать виски. — Значит, это может занять до недели. Охота Повелителя Лета состоится примерно через две недели, так что единственный риск — если кто-то заметит моё отсутствие из-за того, что дела встанут, — размышлял он, но Юстокс не видел причин даже обсуждать целесообразность использования юреве. — Мой Зент. Представьте себе последствия, если вы не восстановитесь должным образом после этого состояния, близкого к смерти. Наверняка нет ничего важнее, чем забота о вашем здоровье, — взмолился он и в ответ получил суровый взгляд. — Я и сегодня уже не раз слышал подобные рассуждения, — неохотно заметил он, а Юстокс лишь склонил голову набок, без слов спрашивая: «Когда именно?». — Розмайн была весьма поглощена этой мыслью, — пояснил он и вздохнул. Эта её «довольно интересная позиция в плане преданности», похоже, была вполне на его стороне. — Есть ли причины видеть в этом что-то предосудительное? — вежливо осведомился Юстокс, за что вновь удостоился сурового взгляда, но не получил отрицания. — Каков график Розмайн на ближайшие две недели? — спросил Фердинанд, и Юстокс сверился со своими записями, чтобы подтвердить информацию. — Завтра днём она должна вернуться в Эренфест, но у неё назначены лишь второстепенные встречи, которые она легко сможет отложить. На следующей неделе, судя по всему, состоится важное собрание с Гутенбергами, чтобы обсудить более отлаженную организацию новых мастерских, поскольку они смогли вернуться лишь недавно — более чем на полсезона позже даже самых оптимистичных прогнозов, — подытожил Юстокс, и Фердинанд постучал пальцами по вискам. — Они все вернулись? — спросил он, и Юстокс ещё раз сверился со своими записями. — Все, кроме одного. Одного из взрослых серых священников купили. Верховный священник Эренфеста подписал контракт, пока принцесса была в Центре, — сообщил Юстокс, но Фердинанд отмахнулся от его ответа. — Значит, в этом плане серьёзных проблем можно не ожидать, — прокомментировал он. — Пусть следующую неделю или до тех пор, пока я не выйду из юреве, она занимается проверкой торговых соглашений с малыми герцогствами. И пригласите Эглантину в Центр для посвящения маны, так как Розмайн не должна входить в зал восполнения основания одна, — распорядился он, и все кивнули. — Но сможет ли она действительно работать после пробуждения? Её ментальное состояние после стрессовых событий до сих пор оставалось довольно нестабильным, — заметила Хайдемари. Фердинанд снова потер висок, после чего подошел к одной из своих книжных полок и быстро выбрал один конкретный том. — Передайте ей, что она может спокойно почитать эту книгу, — распорядился он, не вдаваясь в подробности. Книга о магических растениях? Это может ей понравиться. Но будет ли этого достаточно, если она чувствует себя преданной им после того, как фактически спасла ему жизнь? — Мой Зент, можно ли нам позволить немного потакать ей, чтобы она не сомневалась в правильности решений, которые привели её к спасению вашей жизни? — спросил Юстокс и в ответ лишь увидел поднятую бровь. — Например, чем? — подозрительно спросил его господин. — Предоставление ей большего влияния на питание послужит и постоянной наградой, и явным доказательством вашего доверия к ней, — предложил Юстокс, на что Фердинанд лишь фыркнул. — Оставлю это на ваше усмотрение, так как в конечном итоге это лишь увеличит вашу собственную нагрузку, — решил он, и Юстокс удивился тому, что ему не пришлось больше ничего доказывать. Единственным опасением в этом предложении была повышенная нагрузка из-за привычных проверок на яды? Значит, Розмайн всё же сумела весьма убедительно доказать ему своё стремление сохранить его жизнь и власть. — Вам всем тоже стоит отдохнуть. Не перетруждайтесь, пока я восстанавливаюсь. Вы тоже можете подвергнуться риску, — заметил он, обводя их взглядом. После такой ночи и вправду не помешало бы вздремнуть часок-другой. * * * * Ласфам осторожно разбудил Юстокса, чтобы сообщить о прибытии ордонанца. Как только тот постучал, Юстокс понял, что это Огюста: она сообщала, что Розмайн очнулась. — Зент велел мне передать принцессе книгу, поэтому я намерен нанести ей визит через четверть колокола, — ответил он и попытался прикинуть, сколько времени прошло с тех пор, как он улегся вздремнуть. — Шестой колокол пробил совсем недавно, — сообщил ему Ласфам, пока тот приводил себя в надлежащий вид. Подумать только, её одержимость книгами не угасла даже у порогов библиотеки самой Богини. Раз уж его господин видел её воспоминания, то было совершенно очевидно: он должен был хотя бы мельком увидеть и это место, раз уж так утверждает. Значит, Местионора позволила ей войти, а Шлафтраум способствовал этому? Неужели именно божественное руководство Дрефангуа привело её к нему? Может быть, даже для того, чтобы предотвратить его «смерть от переутомления», которая могла бы по-настоящему разрушить всё полотно Венчуты? Юстокс никак не мог избавиться от мыслей о том, насколько сильно боги могут быть вовлечены в их жизнь. Если Зенту Местионора даровала одну-единственную книгу, то кем же тогда приходилось считать Розмайн, которой, судя по всему, позволили посетить хотя бы часть её библиотеки? Крепко прижимая к себе фолиант с магическим растением, Юстокс направился в покои Розмайн. Её стража без промедления впустила его, и он увидел девушку: она сидела за столом и, судя по всему, что-то писала. Заметив его приближение, она подняла взгляд; в её глазах читалась осторожность, но вместе с ней и решимость. Эта девчонка... ей удалось сбить с толку самого Зента всего парой слов. Когда она молилась, боги отвечали ей. И она даже не осознавала, какой силой это наделяло. Но Зент всё понимал. То, что он почувствовал угрозу со стороны этой маленькой девочки, не обладающей ни физической силой, ни штапом, и принял её случайное благословение за нападение, было тому доказательством. — Добрый вечер, принцесса. Я рад видеть, что вы проснулись. Зент велел передать вам эту книгу с чётким указанием: «вы можете читать её в спокойствии», — произнёс Юстокс, передавая фолиант Огюсте. Та лишь мельком осмотрела книгу и положила её на стол Розмайн. Он видел, как Розмайн разрывается между радостью от обретения новой книги и недоверием к его словам. — Это очень любезно с его стороны, передайте мою благодарность, — осторожно произнесла Розмайн, не сводя глаз с книги и явно сдерживая себя, чтобы не броситься читать её немедленно. — Не накроет ли нас вскоре саван Фёрбергена, Юстокс? — спросила она, слегка прищурившись. Юстокс тут же передал её слуге блокирующий звук магический инструмент, чтобы тот проверил его, прежде чем вручить девушке. — Как его состояние? Он ведь не бросился снова за работу, верно? — спросила она, и Юстокс удивился тому, что это был её самый насущный вопрос. Она хотела знать, что он в безопасности. То, что он совершенно не вызывал у неё личной симпатии, судя по всему, не было проблемой: она была способна осознать его ценность для процветания всей страны, независимо от того, как он влиял на её собственные трудности. Такой образ мыслей определенно нужно было поддерживать, а не разрушать. — С ним всё в порядке, сейчас он отдыхает, — просто ответил Юстокс. Все подробности о его состоянии и текущем юреве были темами, о которых он поклялся молчать, но даже этого краткого резюме, казалось, было достаточно, чтобы Розмайн почувствовала огромное облегчение. — В таком случае я и вправду смогу почитать эту книгу в спокойствии, — вздохнула она и улыбнулась чуть искреннее. — Я также хотел выразить свою признательность за ваши сегодняшние усилия, принцесса, — сказал он и увидел, как сквозь её маску промелькнуло сложное выражение лица. — Приятно услышать это хотя бы от кого-то одного, — с тоской произнесла она и протянула ему лист бумаги, на котором писала, когда он вошёл. Он взял его, но пока не стал читать, так как был слишком занят попытками понять её душевное состояние. Конечно. Прямое выражение благодарности и признание того, что она спасла ему жизнь, были маловероятны. Но она явно была задета этим отсутствием признания. Это нужно немедленно исправить. — Принцесса, я уверен, вы уже это поняли, но Зента крайне трудно понять; он редко объясняет свои поступки сверх того, что считает абсолютно необходимым. Однако это не значит, что он не признаёт вашу доказанную преданность. Более того, с сегодняшнего дня мне позволено предоставить вам полный контроль над рецептами, которые здесь будут подаваться. Хотя, поскольку именно мне придётся проводить все необходимые проверки, я хотел бы попросить вас вводить новые ингредиенты лишь постепенно. Её глаза расширились — похоже, она совсем не ожидала услышать ничего подобного. Теперь она и сама, казалось, лишилась дара речи. То, что это стало для неё такой неожиданностью, ясно давало понять: она совершенно не ждала от Зента никакой доброты. Без сомнения, это было следствием суровости обучения, которое он ей давал. Юстокс решил взглянуть на лист, который она ему протянула, чтобы дать ей время обдумать его слова. — «Методы здорового образа жизни, принцесса?» — удивлённо переспросил Юстокс, читая список с таким заголовком, который, казалось, вернул её в реальность. — Он обещал поручить вам присматривать за ним, но я хотела убедиться, что вы не пропустите то, что сочтёте нормальным, — сказала она и закусила губу. По меньшей мере два с половиной колокола сна. По меньшей мере два дня в неделю без каких-либо зелий. Разнообразное питание, которое не заменяется зельями. По меньшей мере два кувшина воды в день в дополнение к любому чаю. Перерыв каждые два колокола, желательно на свежем воздухе. И список продолжался ещё какое-то время. Никто, кроме его посвятивших имя последователей, не стал бы заботиться о господине так сильно. А ведь она даже не испытывала к нему симпатии. * * * * В тот момент, когда Юстокс направился к двери, чтобы покинуть её покои, он услышал, как она зовёт Дамуэля, чтобы тот «присоединился к ней». Юстокс не удивился тому, что ей понадобилась помощь, чтобы привести мысли в порядок: она всё ещё казалась сбитой с толку его предложением передать ей контроль над их питанием. Но Дамуэль был отличным выбором для этой цели. Его спокойствие и умение сглаживать острые углы идеально подходили на роль доверенного лица для такой эмоциональной особы, как принцесса. Учитывая довольно вынужденные обстоятельства его посвящения имени, Дамуэль, похоже, вполне освоился в этой роли.