Вигемильх не властна над Вердраеосом

— Дамуэль, присоединись ко мне, — сказала Розмайн, возвращаясь в свои покои после обряда посвящения маны вместе с Эглантиной. Она прекрасно понимала, что слуги ждут её, чтобы помочь подготовиться ко сну, но сейчас ей нужен был не сон, а кто-то, кто смог бы понять её душевное смятение. Дамуэль, разумеется, без лишних слов подчинился и последовал за ней в тайную комнату. К этому моменту слуги лишь тихо, вполголоса спросили, как долго им следует оставаться внутри, но все они понимали: Розмайн сейчас нужно то, в чем она нуждается, и спешить здесь некуда. Когда дверь за ними закрылась, из её груди вырвался долгий вздох. — Принцесса, я начинаю бояться каждого вашего визита в зал восполнения основания. Кажется, вы возвращаетесь оттуда чаще всего израненной, — сказал Дамуэль, опускаясь на колени и раскрывая объятия, чтобы подарить ей то прикосновение, в котором она так нуждалась. Розмайн без колебаний приняла его предложение. Однако, вопреки её страхам, она не разрыдалась, хотя слова Эглантины всё ещё крутились в голове. — Дамуэль... — тихо начала она, не зная, осмелится ли на самом деле спросить его мнение. Она боялась, что не вынесет его ответа, если он окажется согласен с Эглантиной. К этому моменту Дамуэль уже научился по-настоящему утешать. Он просто был рядом, не торопя её и не подталкивая к чему-либо, а лишь поддерживая, пока она пыталась привести мысли в порядок. Но вопрос всё равно не давал ей покоя. — Дамуэль... если бы ты не знал о моем прошлом и тебе нужно было бы сделать вывод, основываясь лишь на том, как я взаимодействую с Фердинандом... какой бы ты предположил, какая у нас связь? — Розмайн наконец осмелилась озвучить тот ужасный вопрос, который поселился в её мыслях после слов Эглантины. Но Дамуэль замялся. Почему? Почему он не может просто сказать, что думает? — Принцесса... пусть это и тайная комната, но вы ведь понимаете: раз он только вчера прочитал ваши мысли, то от него ничего не скрыть, верно? Если вы будете задавать подобные вопросы, он рано или поздно узнает ответы на них, — Дамуэль попытался уклониться от прямого ответа, но Розмайн не понимала почему. Какими он видит их отношения, раз ему так неловко высказывать своё мнение? — Если ты боишься, что он прочитает мои мысли, то, думаю, тебе в любом случае стоит опасаться того, что он прочитает твои. Это не имеет значения, Дамуэль. Его и грубость не особо заботит. Просто скажи мне, — взмолилась Розмайн и выпустила его из объятий, чтобы заглянуть ему в глаза. Она всё ещё видела в его взгляде нерешительность, но в нём также читалась покорность судьбе. — Думаю, знание о вашем прошлом ничего не меняет, принцесса. В моих глазах он относится к вам как к диковинке, как к новому образцу магического животного или чему-то в этом роде. Он не понимает вас, но, похоже, достаточно заинтригован, чтобы закрывать глаза на то, что считает оскорбительным, — тихо признался он, и Розмайн снова прильнула к его груди. — Спасибо, что сказал это, Дамуэль, — тихо произнесла она, чувствуя, как с плеч свалился огромный груз. — Принцесса... если позволите спросить... что побудило вас задать этот вопрос? — нерешительно спросил он, пока Розмайн продолжала утыкаться в его грудь. Он заслужил знать предысторию. Он поймет. — Эглантина сказала, что он ведет себя как мой настоящий отец, — прошептала она и была рада тому, как крепко Дамуэль обнял её в ответ на эти слова. — Нет. Она ошибается. Даже по меркам знати, а уж тем более по вашим, — он почти мгновенно подтвердил её собственные чувства, и это позволило ей снова дышать свободно. Даже по меркам знати. * * * * Работа с государственными бумагами оказалась для Розмайн не просто обязанностью, а даже чем-то увлекательным. Юстокс поручил ей проверить торговые соглашения по итогам конференции герцогов этого года, касающиеся малых герцогств, и она нашла все скрытые тонкости этих сделок весьма любопытными для изучения. Больше всего её удивило то, что эти торговые соглашения включали в себя договоренности о браках и о том, кто куда переезжает. Словно скот. Значит, Фердинанд явно был не единственным дворянином, которому было трудно видеть в людях человеческих существ. Вскоре ей стало ясно, почему Фердинанд так рисковал здоровьем из-за переутомления. Количество служащих в его ведомстве было катастрофически малым для такого объёма работы. Однако Юстокс лишь пожал плечами, когда она спросила, почему их так мало. Тем самым он, по сути, признал — пусть и не говоря об этом прямо, — что Фердинанд доверял лишь немногим людям находиться в одном помещении с такими важными документами и заниматься ими. Спустя примерно четыре дня того, что Юстокс называл «отдыхом», Фердинанд вернулся к совместным трапезам и обрядам посвящения маны. И ей пришлось признать, что сейчас он действительно выглядел отдохнувшим, в то время как она сама уже чувствовала на себе груз усталости. — Фердинанд, неужели невозможно найти больше служащих для этих задач? — осведомилась она во время вынужденного перерыва на чай на балконе, расположенном ближе всего к его кабинету. К её великому облегчению, он не стал сопротивляться её просьбе, когда она напомнила ему, что регулярные перерывы помогают и продуктивности, и здоровью. Он смотрел в сад, словно по-настоящему смакуя чай, прежде чем ответить. — Они обходятся слишком дорогой ценой, которую я не готов платить, Розмайн. Так что это можно назвать «невозможным», хотя на самом деле нет ничего невозможного, — прокомментировал он. Розмайн сделала глоток чая, пытаясь осмыслить его слова. — Я бы сказала, что большая часть бумажной работы не так уж и сложна. Главное качество, которое требуется, — это «надежность», верно? Им вовсе не обязательно быть служащими высшей дворянки с максимально полным обучением, — предложила Розмайн, но Фердинанд лишь покачал головой, словно её слова даже не достигли его слуха. — Но Центру не подобает принимать на службу кого-либо, кроме высших дворян, Розмайн, — сказал он тоном, близким к укоризненному, но она была с этим не согласна. — И почему? Тебе даже на Дамуэля не нужно смотреть, чтобы привести пример исключений. А как насчет профессора Соланж? Она из мелкого дворянства, но при этом великолепный библиотекарь, — предложила Розмайн, но Фердинанд лишь цокнул языком. — Розмайн, она не в состоянии поддерживать жизнь во всех необходимых магических инструментах в библиотеке. И хотя она, несомненно, хороша в роли помощника библиотекаря, библиотеке дворянской академии на самом деле требуется один или даже три служащих высшего дворянина, чтобы она могла вернуться к своему привычному режиму работы. Увы, у меня нет таких людей под рукой, и именно поэтому профессор Соланж так тяжело справляется. Эта работа никогда не предназначалась для одного лишь представителя мелкого дворянства, — объяснил он, но его слова насторожили Розмайн гораздо сильнее, чем он мог ожидать. — Значит, библиотека сейчас страдает? Мы должны что-то предпринять, Фердинанд. Ты говоришь, что цена слишком высока, но насколько именно? Возможно, я была бы готова её заплатить, — инстинктивно предложила Розмайн, но суровый взгляд, который внезапно встретил её взор, заставил её умолкнуть. — Как ты и сказала, привлечение дополнительных служащих для помощи с бумагами сейчас является приоритетной задачей, будь у нас такая возможность. Увы, возможности нет. Я позволю тебе взять нескольких служащих высшего дворянина из герцогств в качестве последователей, когда ты будешь зачисляться в дворянскую академию, но не раньше, — сказал он, и Розмайн поняла, что спорить дальше бесполезно. И всё же, если таким объёмом бумажной работы занимаются столь немногие люди, вся эта ситуация с переутомлением может вскоре повториться. — Ты ведь доверяешь всем этим рыцарям, верно? — спонтанно предложила она и в ответ лишь увидела поднятую бровь. — На что ты намекаешь? — спросил он довольно строго, и Розмайн сглотнула, стараясь не терять решимости и до конца изложить свою идею. — Нам действительно нужно столько рыцарей-телохранителей в твоём кабинете? Там ведь установлены барьеры и всё прочее, верно? К тому же мы носим амулеты. Нельзя ли использовать некоторых из этих рыцарей более эффективно? Например, чтобы они помогали с бумагами? Розмайн заметила, как в его глазах на мгновение промелькнул интерес. Неужели он обдумывает это? — Рыцари — это не служащие, — заметил он, но Розмайн лишь покачала головой. — Но рыцари тоже не глупы. Есть много бумажной работы, с которой справится любой, у кого есть хотя бы базовое образование. Если ты доверяешь им находиться в одной комнате с нами, пока мы работаем, то почему бы не доверить им помощь с документами? Тишина между ними стала почти неловкой, но Розмайн не хотела настаивать дальше, пока он так и не отверг её идею открыто. — Это скажется на их боевом духе, если я стану требовать от них выполнения задач, не входящих в их обязанности, — сказал он, но Розмайн в этом не была уверена. Стоять на страже в комнате, полной служащих, занимающихся бумажной работой, — тоже, должно быть, не самое весёлое занятие. — Ты мог бы просто спросить и предложить бонус в виде колокола тому, кто согласится взять на себя дополнительные задачи, — предложила Розмайн, но вместо прямого ответа Фердинанд лишь заметил, что их перерыв окончен. — Я подумаю об этом, Розмайн, — по крайней мере, пообещал он, когда они вернулись к своим рабочим местам. * * * * Спустя несколько дней она впервые за целую вечность посетила Эренфест, хотя с её последнего визита прошло не более десяти дней. Но каждый день казался бесконечным из-за этого, казалось бы, неисчерпаемого объёма бумажной работы и слишком редких мгновений отдыха, которые ей позволялось проводить в библиотеке. Злая ирония судьбы заключалась в том, что часы работы библиотеки практически совпадали с её собственным рабочим графиком. Больше всего читать ей удавалось лишь ту книгу о магических растениях, которую Фердинанд одолжил ей лично. Там было столько названий, которые звучали одновременно и пугающе, и интригующе. Но особенным этот день делал тот факт, что она должна была встретиться со всеми своими Гутенбергами. Поистине редкая возможность, ведь такие встречи сводились к абсолютному минимуму, так как принцессе не подобало разговаривать с простолюдинами. Именно поэтому сегодня ей нужно было проинструктировать своих рыцарей-телохранителей, чтобы те умерили свою враждебность. — Могу я попросить вас сегодня не сверлить взглядом моих Гутенбергов? Мне нужны их честные мнения и отзывы о том, что сработало, а что нет. Если вы будете их запугивать, они просто промолчат и со всем согласятся, а это совсем не то, что мне от них сегодня нужно, — проинструктировала Розмайн своих рыцарей-телохранителей, которые, впрочем, не выглядели особо благодарными за подобное распоряжение. — Принцесса Розмайн, хотя мы, безусловно, можем исполнить этот приказ, вам может пойти на вред, если мы не дадим им понять, когда они начнут переходить границы, — заметил Лоялитат, и Розмайн вздохнула. — Мне всё равно, если они будут немного грубы, — подчеркнула она, но от этих слов её главный рыцарь, кажется, нахмурился. — Принцесса, грубость со стороны простолюдинов нельзя терпеть или даже принимать во внимание, — возразил он, но Розмайн лишь покачала головой. Её рыцари и в прошлые встречи проявляли сдержанность, это верно, но она всё равно заметила, насколько сильно все в итоге боялись её Гутенбергов. — Вы ожидаете идеально вежливых ответов, когда читаете чьи-то мысли? Полагаю, нет. Поскольку у простолюдинов не хватает маны, чтобы читать мысли, им приходится высказывать свои соображения мне напрямую. А эти соображения необходимы мне для успеха моих предприятий, так что вы не будете их запугивать, когда они будут делиться со мной своими мыслями. Я ясно выразилась? — пояснила она, вспоминая оба случая, когда читали её собственные мысли. Даже Фердинанда не заботила её грубость, его интересовала только информация. Правда, упоминать об этом своим последователям было нельзя. — Вы подходите к этой встрече так же, как если бы читали их мысли? — Лоялитат почти умолял о подтверждении, и Розмайн решительно кивнула. Когда она вошла в кабинет директора приюта, чтобы встретиться со своими Гутенбергами, все уже стояли на коленях в ожидании, а Бенно выступал их очевидным представителем. Он выглядел немного лучше, чем во время их разговора в Хальдензеле, но всё же казался старше, чем она помнила его по временам до своего посвящения. Розмайн изо всех сил старалась не выдать тоску, появившуюся на её лице во время обмена приветствиями. — Итак, Бенно, я полагаю, ты уже опросил всех и собрал отзывы, так что я бы хотела начать с твоего резюме, — предложила Розмайн. И хотя она видела на его лице осторожность, он всё же заговорил, не выказывая её слишком явно. — Как пожелаете, принцесса Розмайн. Прежде всего, я хотел бы выразить сожаление всех присутствующих по поводу того, что создание новых мастерских заняло больше времени, чем ожидалось, что привело к общей задержке распространения ваших предприятий, и мы понимаем, что это непростительное отклонение. Мы искренне ценим ваше великодушие в том, что вы решили не принимать это на свой счет, — начал Бенно. Розмайн изо всех сил старалась просто позволить ему продолжать эти ненужные извинения, так как была уверена: если она его прервёт, это причинит ему гораздо больше стресса, чем любые её слова. — Я уверена, что каждый сделал всё возможное и работал на пределе сил, так что я не держу зла за эту задержку. Я лишь хочу понять, в какой момент реальность разошлась с нашими ожиданиями и как нам избежать подобного несоответствия в будущем, — предложила Розмайн, и, похоже, после этих слов все смогли немного расслабиться. Фух. Затем Бенно изложил ей суть дела. Судя по всему, между кузнецами возникли проблемы с коммуникацией, на преодоление которых ушли месяцы. В конечном итоге всё свелось к тому, что маленькая дочка одного из кузнецов Хальдензеля — которую в тот день пристроили в кузницу, так как за ней было некому присмотреть — донимала Иоганна бесконечными вопросами о том, что он делает и что ищет. В итоге он не выдержал и выкрикнул ей все те ответы, которые кузнецы Хальдензеля тоже очень хотели бы узнать. Розмайн заметила, как побледнел Иоганн при этом докладе, но это её не беспокоило. Она снова похвалила его за точность работы и подчеркнула, как она рада, что ему удалось ввести кузнецов Хальдензеля в курс дела. Какая разница, что для того, чтобы вытянуть из него ответы, понадобилась маленькая девочка? Раз он смог их предоставить, значит, всё обошлось. В будущем подобных проблем быть не должно, теперь-то он знает, как общаться с другими более эффективно. Но то, как Зак слегка нахмурился, раздражало её. Она подтолкнула его высказаться, и он, хоть и неохотно, подчинился. Розмайн была рада, что велела своим рыцарям не слишком пугать людей, когда Зак начал выражать своё недовольство возложенными на него задачами. В конце концов, в душе он был изобретателем, а не тем, кто должен заниматься точным массовым производством металлических литер. Она пообещала прислать ему несколько идей, как только у неё найдётся время, и добавила, что с нетерпением ждёт его прототипов. Этого было достаточно, чтобы его настроение мгновенно улучшилось. Хайди и Йозеф доложили об открытии чернильной мастерской без каких-либо проблем. На самом деле чёрные чернила были получены почти сразу, так что у них было много времени на разработку цветных чернил. Процесс шёл, по всей видимости, весьма таинственно: им потребовались порошкообразный ингредиент зелёного цвета и полупрозрачное масло, чтобы получить красный цвет, пригодный для печати на бумаге волрин. Остальные цвета всё ещё находились в разработке, но она всё равно похвалила их за достигнутые результаты. В конце концов, красивый красный — один из самых важных цветов! Инго также смог передать свои знания и опыт плотникам Хальдензеля без каких-либо затруднений, даже спустя всего один сезон. В результате он и они потратили время на совершенствование печатного станка, который теперь стал весьма продвинутым по сравнению с её первоначальными чертежами. Он уже не был похож на тот станок из её воспоминаний, но Розмайн понимала, что подобные отличия неизбежны, если она стремится к улучшениям. За этим последовала очередная порция похвал. В целом, казалось, что в будущем создание новых печатных мастерских можно будет ускорить без ущерба для качества. В конце концов, определённых трудностей роста следовало ожидать. — Возникали ли какие-то проблемы с тем, как к вам относились в Хальдензеле? — осведомилась она, полагая, что уже получила всю необходимую информацию об их опыте пребывания там. — Никаких проблем, принцесса Розмайн. И дворяне, и простолюдины относились к вашим Гутенбергам с тем уважением и почтением, которого ожидают от ваших доверенных лиц, — подытожил Бенно. Розмайн обвела взглядом комнату, задерживаясь на тех, кто действительно там побывал. — Я рада это слышать, — признала она, заметив, что после слов Бенно на их лицах не появилось никаких признаков беспокойства. — Итак, как обстоят дела в Герлахе? Что стало причиной задержки относительно наших ожиданий? — осведомилась Розмайн, и она почувствовала, как в комнате воцарилось некое колебание. Никто же не умер, верно? К этому моменту ей бы уже кто-нибудь сказал, так ведь? Она изо всех сил старалась сохранять невозмутимый вид дворянки и выжидающе посмотрела на Бенно, ожидая доклада. — Насколько я понимаю, принцесса, ситуация такова: гиб Герлаха был проинформирован о продлении пребывания ваших Гутенбергов в Хальдензеле и фактически настоял на том, чтобы ваши работники оставались в Герлахе до тех пор, пока вы не потребуете их обратно или пока Хальдензель не вернёт своих людей. Он использовал это время, чтобы изучить несколько местных деревьев для производства специализированной бумаги, и за этот период определил три новых вида. Насколько мне известно, он намерен преподнести вам часть этих новых изделий в качестве подарка во время зимнего сезона общения, — подытожил Бенно, а Розмайн незаметно стиснула зубы. Дай дворянину палец, он и всю руку откусит. Она заметила, как Дамуэль за спиной шевельнулся, и рефлекторно проверила контроль над маной, предположив, что он как раз собирается достать ту сумку с магическими камнями. Неужели она и вправду так разозлилась? Судя по всему, да. — Почему мне не сообщили об этом раньше? Я могла бы потребовать их возвращения в мгновение ока, — заметила Розмайн, не проявив столько сдержанности, сколько надеялась, и увидела, как Бенно вздрогнул. Ей было больно от того, что Бенно её боялся. — Поскольку вы говорили о возможности разработки новых видов бумаги, мы полагали, принцесса Розмайн, что всё происходит согласно вашей воле. Мы глубоко извиняемся за наши ошибки, которые стали очевидны нам только после возвращения всех участников, — сказал он, но не осмелился встретиться с ней взглядом. — Бенно, я не сержусь на тебя, так что можешь смотреть мне в лицо, когда делаешь подобные доклады. После этих слов он хотя бы поднял голову и заметно расслабился. — Похоже, в будущем условия предоставления моих работников должны быть более строгими, чтобы не допустить повторения подобного случая. Она вздохнула, мысленно отметив для себя, что в делах с дворянами нельзя терять бдительность. — По крайней мере, к моим работникам в Герлахе относились без нарушений? — спросила она. И Бенно, и Лутц кивнули, хотя ответил снова Бенно. — В самом деле, к ним относились именно так, как и следовало ожидать. Младший сын гиба, господин Матиас, начал курировать мастерскую с начала весны, и, несмотря на давление, которое оказывает присутствие дворянина на окружающих, он проявил себя как весьма знающий наставник в вопросах местных лесов и разнообразия деревьев. Все взаимодействия, по имеющимся сведениям, проходили профессионально и без какой-либо атмосферы, которая могла бы вызвать беспокойство, принцесса Розмайн, — подытожил он, и Розмайн кивнула. Значит, гиб Герлах всерьёз вкладывается в производство бумаги, раз он делает ставку на специализированную продукцию и даже поручил одно из направлений одному из своих сыновей. Учитывая его успех, такое оппортунистическое поведение можно даже простить. Но условия контрактов определённо нужно ужесточить. — Все ли из Гутенбергов, которых мы отправляли в Герлах, готовы снова отправиться в поездку в будущем, или кто-то из них не хочет повторять этот опыт? — осведомилась Розмайн, когда встреча, казалось, подходила к своему завершению. На этот раз заговорил Лутц, так как именно он сопровождал этих Гутенбергов в Герлах. — Все, кто вернулся со мной, готовы снова сопровождать меня при создании новых бумажных мастерских, принцесса Розмайн. Однако нам понадобится замена Фольку, который остался в Герлахе после того, как его выкупил гиб, — сказал Лутц с отсутствующим взглядом, и Розмайн содрогнулась. Он сделал что?! — Лутц, это какой-то эвфемизм? Пожалуйста, объясни подробнее, что случилось с Фольком, — сказала Розмайн, в то время как её мысли начали лихорадочно метаться во всех возможных направлениях. — Как пожелаете, принцесса Розмайн. Я не использовал никаких эвфемизмов. Фольк, будучи серым священником, был продан гибу Герлаху верховным священником, как это принято для серых священников, насколько мне было известно. Поэтому он остался в Герлахе и не вернулся с нами. Насколько я знаю, принцесса, сейчас он, по сути, является мастером в той бумажной мастерской, которую мы основали за последние сезоны, — пояснил Лутц, и Розмайн кивнула, стараясь подавить гнев. Как Эгмонт посмел просто взять и продать одного из её лучших работников?! * * * * — Фердинанд, могу я попросить тебя стать моим Эруахлереном? — спросила она во время послеобеденного чаепития, когда они уже вернулись в Центр, и заметила, как Эглантина с любопытством уставилась на неё. Разумеется, она знала, что крайне редко просит о его наставлениях так прямо. Сам Фердинанд, казалось, был забавлен её просьбой: он почти сразу разрешил ей продолжить, и на его лице промелькнула легкая усмешка. — Но, конечно, Розмайн. Какая проблема могла заставить тебя обратиться ко мне напрямую за помощью? — спросил он, откинувшись на спинку стула и крепко сжимая в руке чашку с чаем. — Как мне сместить верховного священника Эренфеста с его должности? Ты ведь как архиепископ разбираешься в таких вещах, верно? — спросила она и в ответ услышала смешок и почти предвкушающую ухмылку. — О, это зависит от того, что именно ты подразумеваешь под словом «сместить», Розмайн, — возразил он, и Розмайн пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить на лице вежливую улыбку. — Я не имею в виду возвышающуюся лестницу, я просто говорю об отстранении от должности, — пояснила она, но Эглантина кашлянула, будто та ляпнула что-то не то. Но ведь именно об этом он и спросил, верно? — Понимаю. Что ж, есть несколько способов добиться этого, в зависимости от того, как быстро ты хочешь его сместить и собираешься ли ты позволить ему уйти в отставку, сохранив достоинство, или нет. Что он сделал, чтобы разгневать тебя? Я ещё не получал никаких отчётов, — заметил он, и улыбка Розмайн стала нервно подёргиваться. В конце концов, обвинения с его стороны в том, что она что-то не доложила, были делом серьёзным. — Я узнала об этом только вчера. Он продал одного из моих серых священников, который принимал активное участие в производстве бумаги и был одним из моих лучших работников, гибу Герлаху без консультации со мной и по слишком низкой цене, — подытожила Розмайн. Фердинанд вскинул бровь, словно что-то вспомнив. — Тот самый, который не вернулся после того, как ты основала те мастерские в провинциях? — спросил он так, будто знал об этом задолго до неё. Это никак не помогло её нервной улыбке. — Да, именно так. Несмотря на важность Фолька для производства бумаги, верховный священник Эренфеста продал его всего за пять малых золотых. Гроши! Он легко стоит два больших золотых, если бы я вообще хотела его продавать. Но со мной даже не посоветовались, — произнесла она с явным гневом в голосе, но Фердинанд лишь медленно покачал головой. — Розмайн, тебе нужно здесь немного разграничить понятия. В принципе, именно верховный священник занимается продажей серых священников, так что то, что он не проконсультировался с тобой, вполне допустимо. И если ты не хочешь продавать серого священника, единственное, что может это предотвратить — если ты сначала сама их выкупишь. В противном случае ты лишишь храм крайне необходимого источника дохода. Он не сделал ничего предосудительного, продав серого священника по запросу гиба, — заметил он, и улыбка Розмайн, которая до этого нервно подёргивалась, застыла. Она перевела взгляд на Эглантину, но та лишь посмотрела на неё так, будто хотела сказать: «Да, это правда». В этом вопросе поддержки от неё ждать было не стоило. — Значит, мне нужно выкупать всех серых священников в моей мастерской, чтобы защитить её от разграбления? — недоверчиво спросила она, но Фердинанд снова покачал головой. — Обычно спрос не настолько велик, и гибы прекрасно осознают, что покупают твоих работников, поэтому они будут ограничивать свои запросы такими объемами, которые не должны повлиять на работу твоей мастерской. Был всего один серый священник из четырех, которых ты им отправила, верно? К тому же, ты вернула своего торговца, — заметил он. При этих словах тревога за Лутца и её серых священников, которую она испытывала всю зиму и весну, тут же вспыхнула с новой силой. Как он может говорить об этом так обыденно? — Тем не менее, ты совершенно права, что расстроена: твой верховный священник не потребовал достойной цены за столь умелого работника в такой развивающейся отрасли, — продолжил он, и Розмайн снова оживилась. — По сути, это равносильно краже у храма, так что у тебя есть все основания сместить его с должности, — заключил Фердинанд и нарочито медленно поставил чашку. — Итак, раз уж мы выяснили, что справедливость на твоей стороне, вопрос лишь в том, как быстро ты хочешь его сместить. У тебя уже есть кто-то на примете на замену? — спросил он, и Розмайн кивнула. — Братья Камфер и Фритак оба достаточно подготовлены для этой должности, так что я предлагаю поручить эту роль одному из них. И хотя лично я хочу, чтобы он ушёл как можно скорее, это не обязательно должно произойти в течение пары дней. Полагаю, пара недель тоже подойдёт, — заявила она, и Фердинанд кивнул. — Хорошо. Если бы ты сказала, что хочешь убрать его прямо сейчас, единственный способ добиться этого — потребовать отстранения, используя свои полномочия, — прокомментировал он, и Розмайн в замешательстве склонила голову набок. — Разве мне всё равно не придётся потребовать этого, используя свои полномочия главы храма? — спросила она, но Фердинанд лишь вскинул бровь. — Эглантина, кто назначает на должности главы храма и верховного священника? — спросил он, даже не взглянув на неё, но её старшая сестра ответила почти мгновенно. — Герцог, Фердинанд. — Именно так. Герцог. Как принцесса, ты могла бы технически заставить герцога пойти на это, выразив своё чёткое желание сменить персонал, но это выглядело бы крайне предосудительно, Розмайн. Это создало бы впечатление, будто ты тиран, — объяснил он, и Розмайн фыркнула, услышав эти слова из его уст. — Я не хочу быть тираном, — тут же уточнила она, и Фердинанд усмехнулся. — Не то чтобы я позволил тебе вести себя подобным образом, — согласился он леденящим тоном. Да уж, одного тирана этой стране вполне достаточно. — Итак, как мне действовать дальше? — Ты, как глава храма, пишешь прошение Аубу Эренфесту и предлагаешь этих двоих, которых ты упомянула, в качестве потенциальных новых верховных священников, излагая причины, по которым ты их одобряешь. Тебе нужно будет указать, что нынешний верховный священник значительно занизил стоимость проданного им серого священника. А затем нужно ждать. Технически Ауб Эренфест может отклонить твой запрос, но он этого не сделает. У брата Эгмонта, нынешнего верховного священника Эренфеста, нет весомой поддержки в герцогстве, а удовлетворение твоего запроса будет иметь больший вес, тем более что у тебя есть для этого веская причина, — объяснил он, и Розмайн нерешительно кивнула. — И это всё, что мне нужно сделать? — спросила она и в ответ лишь встретила поднятую бровь. — А что ещё нужно сделать? Ты доведёшь этот вопрос до сведения герцога, и тогда с ним разберутся. — Каковы шансы, что нынешний верховный священник не переживёт моего «прошения»? — задала она вопрос, который просто не могла себе позволить не задать, и улыбка Фердинанда по какой-то непостижимой причине стала ещё шире. — Крайне малы. Синие священники всё ещё пользуются большим спросом, и даже тот, кто позволил себе так потерять расположение, всё ещё может быть полезен, так что причин для его полного отстранения не возникнет, — подчеркнул Фердинанд, и Розмайн с облегчением вздохнула, поверив в его уверенность. — Я очень тебе благодарна, Фердинанд, — признала она, оценив его необычайно полезные знания. Но всё же, разве Сильвестр не удовлетворил бы её «прошение» просто потому, что она принцесса? В чём разница между тем, чтобы «применить статус» напрямую или сделать это косвенно? Почему первое считается поступком «тирана», а второе — вполне приемлемым? Розмайн всё ещё было довольно трудно осознать все тонкости происходящего. * * * * Она была рада, когда наконец настал день сбора её летнего ингредиента. Судя по всему, это зависело от нескольких факторов, поэтому нельзя было точно предсказать, когда Повелитель Лета явится в Дункельфегер. Но именно этого Повелителя Лета ей предстояло сразить с помощью рыцарского ордена, точно так же, как она сделала это со своим зимним ингредиентом. Это было раннее утро, когда наконец прибыл ордонанц, и слуги поспешили помочь ей завершить приготовления. Узнав, что Розмайн собирается провести несколько дней в летнем Дункельфегере, Эглантина подготовила для неё небольшой шарф из тонкой ткани с расшитым магическим кругом, который мог бы охлаждать её при подпитке маной. Хотя Розмайн ещё не осознавала, насколько важна подобная вещь, она всё равно была признательна старшей сестре за заботу. Затем слуги и стража повели Розмайн по коридору к общежитиям, но они не остановились у дверей Эренфеста, как обычно. Они также не остановились ни в одном другом общежитии — вроде тех, что были в Дункельфегере, как она предполагала заранее. Вместо этого они прошли дальше по коридору, через конференц-зал и ещё один коридор, прежде чем остановиться перед тяжёлой деревянной дверью, которая всё ещё была закрыта. И затем они просто замерли, словно чего-то ждали. — Разве нам не нужно войти? — спросила Розмайн, слегка склонив голову набок. В конце концов, эта дверь казалась единственным выходом, иначе её бы не привели в это место. — Только Зент может открыть эту дверь, принцесса Розмайн, — нейтрально сообщила ей Огюста, и Розмайн кивнула, будто всё поняла. Значит, это отличалось от телепортации через общежитие Эренфеста, где для прохода требовалась всего лишь брошь? Её стража слегка напряглась ещё до того, как Розмайн успела услышать шаги в конце коридора. Попытка действительно увидеть, как приближается Фердинанд, была практически безнадёжной, так как она была окружена своими последователями, но никто другой не среагировал бы на угрозу так быстро. Это отличалось от их обычной реакции на потенциальную опасность, но всё же в воздухе чувствовалось заметное напряжение. И как только Фердинанд оказался в пределах досягаемости, они разомкнули защитное построение вокруг неё, чтобы она могла поприветствовать его, что она и сделала незамедлительно. — Ты сегодня участвуешь в церемонии в качестве архиепископа? — заметила она, почти сразу узнав его белые одеяния — те самые, что он всегда надевал во время визитов в храм Эренфеста. — Именно так. Поскольку нам всё равно придётся забрать копье Лейденшафта из храма Дункельфегера, я счёл это подходящим случаем, чтобы осмотреть их храм. Они были одними из первых, кто прошел реформу, и я намерен посмотреть, как у них обстоят дела спустя несколько лет, — подтвердил он. — Понимаю. Это и есть причина, по которой с тобой сегодня такое внушительное количество рыцарей, Фердинанд? — спросила Розмайн, заглянув ему за спину и увидев там не менее тридцати рыцарей. — Большинство из них будут сопровождать тебя во время пребывания в Дункельфегере, Розмайн. По сути, все вызвались охранять тебя, пока ты будешь сражаться с Повелителем Лета, — ответил Фердинанд с непривычно доброй улыбкой, что удивило Розмайн. — Тебя также будет сопровождать Хайсхиц. Он, как и все остальные, кто временно будет тебя охранять, родом из Дункельфегера. Поэтому он прекрасно справится с тем, чтобы держать всех в узде, если они слишком уж воодушевятся своей задачей, — прокомментировал он так, будто это могло дать ей ответ на вопрос, почему они вообще захотели эту конкретную работу. — Я вижу, Экхарта сегодня нет с тобой? — спросила она, вспоминая его довольно неприятную «поддержку» во время охоты на Повелителя Зимы в Эренфесте, но Фердинанд лишь слегка покачал головой. — Он всё ещё с Эглантиной, чтобы я был уверен, что она в безопасности в храме Классенберга, — прокомментировал он, и Розмайн позволила себе тихо вздохнуть с облегчением. Было немного подло так радоваться тому, что Эглантине придётся иметь дело с Экхартом, но она не могла отрицать своих чувств. Затем Фердинанд достал свою штаппу и произнес тихое слово, которое, казалось, преобразило её. Превратив её в книгу. Розмайн уставилась на божественно сияющую книгу, в обложку которой были инкрустированы драгоценные камни, пока Фердинанд прижимал её к тяжёлым деревянным дверям, которые от этого прикосновения начали со скрипом открываться. Неужели это была ТА САМАЯ книга? Та, которую он получил от самой Местионоры? Та, что должна была содержать все знания, способные спасти страну от превращения в белый песок? Значит, это не было эвфемизмом? Это была настоящая книга?! Розмайн сглотнула, поражённая внезапным зрелищем, которое исчезло почти так же быстро, как и появилось. — Закрой рот, Розмайн, это выглядит непристойно, — тихо укорил он её, ведя их в комнату, где не было ничего, кроме гигантского магического круга. Розмайн последовала его указаниям, но её мысли всё ещё были заняты увиденным, когда она внезапно заметила, что Фердинанд вложил ей в руки блокирующий звук магический инструмент и подгоняет её, чтобы она напитала его маной. — Розмайн, твои мысли так и написаны у тебя на лице. Ответ таков: нет. Я не позволю тебе читать её. Я не позволю тебе даже коснуться её. И ты не сможешь воспринять её никаким другим чувством, каким бы оно ни было. Всё, что касается этой книги, находится строго за той чертой, которую мы обсуждали. Ты ценишь их больше, чем книги, верно? Так что, полагаю, тебе это будет легко, — заметил он, прежде чем забрать у неё блокирующий звук магический инструмент. Это краткое объяснение позволило ей почти мгновенно вновь сосредоточиться. Он был прав, конечно. Безопасность её семьи была важнее любой книги. В её распоряжении была целая библиотека, которую можно изучать. Еще одна книга не имела значения. Не такой ценой. И хотя ей хотелось бы, чтобы с этой книгой был кто-то ещё — хотя бы в качестве подстраховки на случай, если с Фердинандом что-то случится, — она понимала, что этим человеком не должна быть она. Какую подстраховку она могла бы действительно обеспечить? Когда все остальные встали с ней на магический круг, она заметила, насколько удобно было то, что он был таким огромным. Круг в общежитии Эренфеста позволял телепортироваться лишь трём людям одновременно, но здесь, несмотря на то что их было около пятидесяти, места всё равно хватало с избытком. Затем Фердинанд вновь призвал свою запретную книгу. — Кершлюссель Дункельфегер. * * * * — Садись на своего ездового зверя, Розмайн, — скомандовал Фердинанд, пока она всё ещё боролась с тошнотой после телепортации. Затем её просто пронесло сквозь толпу рыцарей, и вся группа оказалась при дневном свете. Их встретило ещё большее количество рыцарей в светло-голубых плащах, которые преклонили колени в ожидании. Когда их группа приблизилась, стороны обменялись приветствиями, не спеша слезать со своих ездовых зверей, и Розмайн узнала в том, кто преклонил колени впереди всех, Ауба Дункельфегера. — Мой Зент, для нас великая честь принимать принцессу Розмайн во время охоты на Повелителя Лета и поддерживать её в сборе ингредиентов, — произнёс он, и Розмайн не совсем поняла, как расценивать его слова. Неужели он действительно рад её присутствию? Разве она не та причина, по которой они сами могут упустить весьма прибыльные материалы? Но времени на раздумья почти не осталось, так как они почти сразу снова взмыли в воздух. Поднимаясь в небо, она на мгновение обернулась, чтобы взглянуть на здание, из которого они только что вышли. Оно казалось огромными и Ivory-белыми вратами, сверкающими божественными красками. Такая магия никогда не надоедала. Но что это было по ту сторону врат? Оно сияло так ярко, что было трудно хоть что-то разглядеть. Розмайн поднялась чуть выше, чтобы заглянуть за них, но за ивуаровыми стенами простиралась лишь бесконечная белизна. — Розмайн, не отставай, — донёсся до неё голос Фердинанда, и она тут же развернула своего «кроличьего зверя» в его сторону. Казалось, он внимательно её изучает. — Фердинанд, почему всё за вратами такое белое? — осторожно спросила она, и он вскинул бровь, явно не ожидая такого вопроса. — Так выглядит земля, когда в ней заканчивается мана, Розмайн. Всё превращается в белый песок, — буднично объяснил он, и Розмайн подавила дрожь, пробежавшую по спине. Значит, тогда он точно не использовал эвфемизмы. Без него этой страны ждала та же участь: бесконечная, безжизненная пустыня. Фердинанд должен оставаться в живых и сохранять власть, чтобы быть спасительной нитью для этой страны. Теперь это стало ещё очевиднее. С этими мыслями она тут же вернулась к нему. Когда они начали пересекать страну, ей показалось, что в Дункельфегере климат почти субтропический — она судила об этом, в основном ориентируясь на форму и размер растений, которые видела вокруг. Судя по тому, как дрожал воздух над любым открытым участком земли, не защищенным деревьями, Розмайн могла догадаться, что стоит невероятная жара, но её собственная мана внутри ездового зверя защищала её от тепла почти так же эффективно, как и от холода зимой. Этот «кроличий транспорт» был просто потрясающим! Может, шарф от Эглантины ей даже и не понадобится? Она летела рядом с Фердинандом, как обычно, но была удивлена тем, что Аубу Дункельфегера, судя по всему, позволялось лететь с другой стороны от него без стены рыцарей между ними. Значит, Фердинанд действительно ему доверял? Как редко. — Мой Зент, вы желаете сначала отправиться в замок или в храм? — осведомился Ауб Дункельфегер, когда после долгого перелета по прямой линии в поле зрения показался огромный город. — В храм. Для сбора ингредиентов Розмайн нам понадобится копье Лейденшафта, так что сначала сделаем это, — ответил Фердинанд, и Розмайн заметила, как он и все остальные начали постепенно менять курс, приближаясь к аристократическому кварталу города, который, судя по всему, назывался Дункельфегер.