Вигемильх не властна над Вердраеосом

— О вас шепчутся, Фердинанд. Неужели мы здесь действительно в безопасности? — спросила она, поднеся руку к губам, как он и велел ей сделать сразу после того, как вложил в её ладонь затребованный ею блокирующий звук магический инструмент. Так вот как утекала информация о каждой тайной беседе? А она-то думала, что блокирующие звук магические инструменты, которые так легко достать, могут втайне записывать или подслушивать разговоры. Чтение по губам было настолько примитивным методом, что это даже забавляло. Но Фердинанд лишь едва заметно приподнял бровь. — Вы, должно быть, имеете в виду прозвище «Повелитель зла»? Не стоит искать здесь скрытый смысл. Это лишь признание всех поединков диттеров, в которых я участвовал — и побеждал — во время учебы в дворянской академии. На самом деле они используют этот термин с нежностью, — пояснил он насмешливым тоном, и Розмайн почувствовала, как её губы невольно дрогнули в улыбке. Да не может быть. Все настолько хорошо знали его характер, что даже открыто называли его этим прозвищем, и ему это даже нравится? Неужели все остальные тоже осознавали его важность для страны настолько, что просто смирились с его властью? Или они действительно не видели в нём никакой проблемы? — Я бы даже мог счесть твою заботу весьма милой, Розмайн, если бы не очевидный факт: тебе всё ещё не хватает понимания политики этой страны. Более восьмидесяти процентов моих рыцарей родом из Дункельфегера. Разве я бы позволил этому случиться, если бы их родное герцогство не было мне безгранично предано, Розмайн? Ты ведь не думаешь, что мои методы сбора информации настолько несовершенны, что я мог бы упустить подобные повсеместные слухи? — заметил он, но, несмотря на провокационные слова, в его тоне звучало скорее любопытство, чем насмешка. Значит, они были в безопасности. — Благодарю вас за то, что стали для меня Анхалтунг, Фердинанд, — сказала она и вернула ему блокирующий звук магический инструмент. Разумеется, у него всё было под контролем. — Госпожа Ханнелора, неужели такие поединки диттеров действительно такая редкость? Должна признать, я впервые наблюдаю за этой игрой, поэтому не знаю, как она обычно проходит, — Розмайн попыталась заговорить с сидевшей рядом девушкой, которая, казалось, была слегка ошеломлена тем, что к ней обратились. — Всё именно так, как объяснял Ауб Дункельфегера. Обычно команды состоят только из рыцарей, и лишь в редких случаях для участия в этой священной традиции диттера выбирают исключительных служащих или слуг. Но поскольку рыцари скоро отправятся на охоту Повелителя Лета, сегодня им участвовать не позволено. И хотя великий тактик может склонить ход матча в свою пользу, побеждает обычно команда с самыми сильными рыцарями. Впрочем, те, кто становится самонадеянным из-за своей силы, вскоре терпят поражение из-за собственной гордыни. Диттер поощряет постоянный рост под божественным руководством Лейденшафта и Анвакса, поэтому в Дункельфегере это привилегия, за которую приходится сражаться с боем, — объяснила Ханнелора, и с каждым словом она, казалось, становилась всё оживлённее и всё меньше стеснялась. — Похоже, вы очень любите диттер, госпожа Ханнелора, — с улыбкой заметила Розмайн. Она увидела, как её брат, занимающий пост главы храма в Дункельфегере, восторженно закивал, сидя на своём месте рядом с сестрой. — Ах, его любят все, — уклончиво ответила она со смущённой улыбкой. Розмайн внезапно вспомнила Тули и то, как та реагировала на похвалу в адрес своего вязания. Она отогнала эту мысль. Только не сейчас. И не здесь. — Должно быть, ваши рыцари совершили немало героических подвигов в прошлом, раз они сражаются в диттере ради забавы и славы богов, — произнесла Розмайн, чтобы вернуть свои мысли к текущей теме. — В самом деле, принцесса Розмайн. Дункельфегер гордится своей историей, восходящей к эпохе основания Юргеншмидта, и ведёт подробные записи о подвигах наших героев, — ответила Ханнелора, и глаза Розмайн расширились. Записи? В виде книг? — Ох, это звучит крайне любопытно, неужели это воз-… — начала она, но почувствовала на себе косой взгляд Фердинанда ещё до того, как он произнёс её имя. — Розмайн, игра вот-вот начнётся, — сообщил он ей. Он не сделал открытого замечания, но она всё равно поняла намек. Если она спросит о чём-то так прямо, это превратится в приказ. Даже если она этого не планировала. А Фердинанду не нравилось, когда она что-то приказывала. Но, к её великому удивлению, Ханнелора смотрела на неё с заговорщицкой улыбкой. — Возможно. Я спрошу, — пообещала она, давая понять, что услышала Розмайн, несмотря на её вмешательство. Госпожа Ханнелора была поистине внимательна к другим. * * * * — Хайсхиц, во время диттера держи копье Лейденшафта так, чтобы Розмайн могла до него дотянуться. Вдохновившись столь пылкой преданностью, она может захотеть поделиться с ним маной, — тихо, но достаточно отчетливо для всех окружающих проинструктировал Фердинанд. Хайсхиц тут же подчинился и держал копье между Фердинандом и Розмайн так, чтобы она могла легко до него дотянуться. Хотя она также заметила, как Ханнелора слегка вздрогнула при виде оружия, а её единственный рыцарь-телохранитель, стоявший неподалеку, сделал еще полшага вперед. О чём только думал Фердинанд, когда фактически приказал поднести ей оружие? Разумеется, госпожу Ханнелору это должно было встревожить. И тогда начался диттер. И это было, мягко говоря, напряженно. Розмайн не раз боялась, что кто-нибудь из участников может погибнуть. В этом матче, возможно, и не участвовали обученные рыцари, но казалось, что вместо взмахов мечами они предпочитают швырять друг в друга взрывающиеся магические инструменты. Или же бороться с противниками так яростно, что не один человек сваливался со своего ездового зверя. Она даже начала ценить прозорливость Фердинанда: он подставил ей под руку божественный инструмент, в который она могла бы выплеснуть всю свою неспокойную ману. Это было отвратительно. И пугающе. Но, хотя ей никто не давал особых указаний, она понимала: смотреть нужно продолжать. И нельзя показывать, насколько всё это кажется ей мерзким. — О? Какая неожиданная тактика. Эта дама — служащая или слуга? — осведомился в какой-то момент Фердинанд у Ауба Дункельфегера, что, казалось, его позабавило. — Служащая, и личная помощница моей жены Зиглинды, — прокомментировал тот. Фердинанд едва слышно цокнул языком, но Розмайн всё же это заметила. Здесь, в Дункельфегере, он действительно вел себя довольно открыто в своих эмоциях. — Ах, разумеется, такой талант уже находится в столь же талантливых руках, — заметил Фердинанд, и в его голосе промелькнула едва уловимая тоска. Он ведь не пытается сейчас выпросить у Ауба Дункельфегера личную помощницу его жены, верно? Розмайн быстро взглянула на него, пытаясь понять, отразится ли что-нибудь на его лице, но маска по-прежнему оставалась непоколебимой. Лишь голос и манера поведения позволяли разглядеть крошечные трещины в этом образе. — Она также обручена с одним из моих личных последователей, господином Редмондом, который стоит вон там, — продолжил Ауб Дункельфегер, подтвердив Розмайн, что не она одна уловила его невысказанную просьбу. Он ведь не собирается развивать эту тему, верно? Или собирается? Стоит ли ей попытаться его остановить? Её мысли неслись вскачь, когда внезапный взрыв на поле диттера привлёк внимание всех присутствующих. — Что это было? — спросила она, заметно отвлечённая, и Фердинанд поделился с ней своими предположениями. Если бы ей нужно было описать произошедшее одним словом, это слово было бы — коварство. — Фердинанд, как они следят за тем, чтобы во время игры никто не погиб от подобного? — спросила она, не в силах оторвать взгляда от хаоса на поле диттера. — Не следят, Розмайн. В этом и заключается азарт диттера — в том, что может случиться всё что угодно. Хотя попытки намеренно довести противника до смерти обычно порицаются, — ответил он, не отрывая взгляда от поля. — Каждый участник вверяет свою жизнь богам, надзирающим за этим священным матчем, который определяет, кто превосходит других в использовании даров богов, принцесса Розмайн. Вследствие этого только их решение определяет, кто покинет поле диттера с честью и жизнью в целости и сохранности, — дополнил Ауб Дункельфегер к объяснению Фердинанда. Розмайн изо всех сил старалась сохранять невозмутимое выражение лица. Они что, все с ума сошли? — Благодарю вас, Ауб Дункельфегер, — признала она и заставила себя продолжать наблюдение, хотя в глубине души была очень рада возможности выплеснуть свои переполненные маной эмоции в копье Лейденшафта. Так продолжалось до тех пор, пока не сработал магический инструмент, пугающе напоминавший устройство террористического характера, описания которых она встречала в прошлой жизни. Если бы ей нужно было подобрать определение этому инструменту, она назвала бы его бомбой, начиненной гвоздями, которые разлетаются во все стороны при взрыве. Её дыхание стало прерывистым, а руки похолодели, но внимание отвлекло её не поле диттера, а внезапный треск переполненного маной копья Лейденшафта. И, похоже, она была не единственной, кого это заворожило. Фердинанд приподнял бровь, а она могла бы поклясться, что все рыцари-телохранители вокруг них подошли ближе, чем прежде. — Хайсхиц, забери копье и спрячь его в моих покоях, — спокойно распорядился Фердинанд, и Розмайн нехотя убрала руку с древка. Когда Хайсхиц проходил сквозь ряды рыцарей, те почти мгновенно расступались. Розмайн не была уверена, было ли это из-за опасно трещавшего копья в его руках или просто из уважения к его положению личного последователя Зента. Дамуэль занял место, которое только что освободил Хайсхиц, и незаметно протянул ей кожаную сумку, наполненную магическими камнями. Она с благодарностью приняла её, но образы, возникшие мгновением ранее, почти выжглись в её памяти. Почему они были так неумолимы в этой войне? Все вели себя так, будто это спорт, но это не был спорт. Это была очевидная битва, которая неизбежно приводила к ранениям. Как никто не беспокоился, видя, как по мере продолжения «матча» всё больше раненых волочат свои почти безжизненные тела по полю? Ханнелора тоже казалась встревоженной из-за матча, хотя раньше была полна энтузиазма. Но когда Розмайн попыталась выразить ей сочувствие взглядом, та лишь выпрямила спину; казалось, она стыдилась того, что её самообладание на мгновение пошатнулось. Единственным плюсом этой «гвоздевой бомбы» было то, что она каким-то образом ускорила остаток игры. После того как инструмент сработал, бой вскоре подошёл к концу. Розмайн была рада, что ей наконец-то позволили отдохнуть. День выдался долгим. А на следующий день от неё ожидали, что она сразит очередное из этих огромных магических животных. И всё это в такую жару, которую можно было переносить лишь до тех пор, пока она снабжала маной магический круг в шарфе, полученном от Эглантины. Она была измотана. Фердинанд тоже это заметил и велел ей выпить зелье перед сном. * * * * На следующее утро её разбудили рано и накормили таким роскошным завтраком, которого хватило бы Розмайн на целый день, если бы ей удалось съесть всё до конца. Когда она вышла из своих гостевых покоев, её встретил Хайсхиц. Он нёс для неё всё ещё потрескивающее копье Лейденшафта к тренировочной площадке, где рыцари должны были собраться для сегодняшнего отбытия. Розмайн была удивлена, увидев всю семью Ауба на обочине — они ждали, чтобы выразить почтение рыцарям. Она ожидала лишь новой встречи с Аубом Дункельфегером, а не с Лейстилаутом и Ханнелорой вместе, но это, по крайней мере, означало, что ей позволят насладиться ещё несколькими мгновениями спокойствия перед началом похода. — Принцесса Розмайн, я был глубоко впечатлён подарками, которые вы привезли вчера. Полагаю, я никогда не видел Писания в столь доступном формате. Благодаря такому подходу даже дети, которые ещё не поступили в дворянскую академию, смогут выучить имена богов, — Ауб Дункельфегер похвалил её иллюстрированные книги с Писанием, и Розмайн слегка покраснела. — Благодарю вас за отзыв, Ауб Дункельфегер. Моим намерением было не только обучить детей знаниям о богах, но и предоставить чтиво для тех, кто ещё только учится читать, — заметила Розмайн и увидела, как глаза Ханнелоры и Лейстилаута слегка расширились. Когда рыцари собрались на поле диттера, вся семья Ауба подошла к ним, чтобы выразить почтение и пожелать удачи в их задаче. Тем временем Розмайн забралась в свой «кроличий автобус», чтобы спастись от нарастающего зноя и надёжно пристроить под боком всё ещё потрескивающее копье Лейденшафта. Фердинанд же, напротив, решил подойти к ней так непринужденно, насколько это было уместно для представителя Зента, переодевшись в обычную дворянскую одежду вместо вчерашнего облачения архиепископа. — Принцесса Розмайн, рыцари спрашивали, не желаете ли вы принять участие в ритуале, чтобы получить благословение и Анграффа, и Штайфебризе перед охотой Повелителя Лета, — пояснил Ауб Дункельфегер, указывая на полные ожидания взгляды рыцарей, готовых отправиться туда, где наконец был замечен Повелитель Лета. — О, любопытная идея. Почему бы вам не использовать копье Лейденшафта для общей молитвы, раз у вас ещё нет штапа, чтобы совершить обряд самостоятельно? — отозвался Фердинанд с тихим любопытством, прежде чем Розмайн успела вежливо отказаться. Это что, должно было укрепить её образ святой? Розмайн была достаточно мудра, чтобы не перечить ему открыто, поэтому она просто подлетела к полю диттера в сопровождении лишь нескольких своих рыцарей-телохранителей. Рыцари Дункельфегера расступились, давая ей занять место в центре их круга. Её же рыцари не участвовали в ритуале, а вместо этого парили над ней, готовые вмешаться, если кто-то окажется достаточно безумным, чтобы подойти к ней слишком близко. Она знала, что сейчас произойдет. Она узнала круг, который они образовали, и копья в их руках. Они были полностью готовы исполнить тот странный подбадривающий танец, который она пыталась игнорировать накануне, чтобы не показаться неуважительной из-за неподобающей реакции. Потому что это выглядело совершенно нелепо. И теперь она должна в этом участвовать? В самом центре? Розмайн надеялась, что никто не будет ждать от этой хрупкой маленькой девочки столь же восторженных танцев, какие вчера демонстрировали участники диттера. Спускаясь со своего ездового зверя с копьем Лейденшафта в руках, она гадала, сможет ли вообще использовать его так же, как вчерашние бойцы. Чтобы минимизировать риск опозориться, она просто уперла копье в землю обеими руками и начала подбадривающую молитву, которая, казалось, заводила всех присутствующих еще до начала самого действа. — Даруйте силу тем из нас, кто идет в бой! — воскликнула она и мысленно выругалась на свой слабый голос, которому так не хватало авторитетности в этот момент. Рыцарей это, впрочем, не смутило: они принялись ритмично бить копьями о землю. Розмайн проигнорировала обеспокоенный взгляд Дамуэля и продолжила. — Мы те, кто возносит молитвы и благодарность богам, создавшим этот мир. Даруйте нам силу, дабы мы одержали победу. Даруйте нам могучую мощь Анграффа, которой нет равных. Даруйте нам скорость, дабы мы одержали победу. Даруйте нам стремительность Штайфебризе, которой нет равных, — произносила она с куда меньшим энтузиазмом, чем все окружающие. Надеюсь, они не осудят её за это. Казалось, теперь все исполняли этот странный танец, но Розмайн лишь отправила молитву Лейденшафту, чтобы он не обиделся на использование своего копья. Надеюсь, этот танец действительно священен, как они утверждают. Иначе они могут оказаться на почве богохульства. Когда, казалось, они достигли пика своего возбуждения, Розмайн обеими руками схватила потрескивающее копье и вознесла его к небесам. — Сражайтесь! — выкрикнула она, уже чувствуя истощение от приложенных усилий, но внезапный взрыв синих и желтых огней, обрушившихся на всех присутствующих, вернул её к реальности. Вчерашнего диттера такого не было. Значит, этот ритуал был настоящим?! Но не только благословения сопровождались подобным всплеском. Громоподобные выкрики рыцарей заполнили всё поле за несколько секунд до того, как Дамуэль вытянул её из центра круга и поспешно отнёс к Фердинанду. Тот, казалось, был до отвращения забавлен. Даже больше, чем восторженный Ауб Дункельфегер, который решил преклонить перед ней колени, как только она вырвалась из хватки Дамуэля. — Вы поистине святая, чьи слова способны достичь ушей богов, принцесса Розмайн, — начал он с таким пылом, который она могла описать лишь как пугающий. — Пожалуйста, встаньте, Ауб Дункельфегер. Не нужно такой официальности, раз вы так милостиво позволяете мне сегодня собрать магические камни Повелителя Лета, — начала она, но рука Фердинанда, внезапно опустившаяся ей на плечо, заставила её замолчать. Что? Чего он хотел? Чтобы она дала ему договорить? Или чтобы она сама замолчала? — Пожалуйста, присмотрите за ней несколько мгновений, Ауб Дункельфегер. Я изменил свои планы и пока не вернусь в Центр. Вместо этого я намерен сопровождать Розмайн во время сбора, а для этого мне нужно переодеться в доспехи, — спокойно заявил он. По крайней мере, это заставило Ауба Дункельфегера немедленно подняться и принять охраняющую позицию, в то время как Розмайн изо всех сил старалась не пялиться на удаляющегося Фердинанда. — Можешь уже начинать восполнять ману в копье Лейденшафта, Розмайн, — заметил он, прежде чем скрыться из виду. И только тогда Розмайн заметила, что треск прекратился. Неужели вся эта мана ушла на ритуал? Но разве она не предназначалась для того, чтобы сразить зверя? Тем не менее, она поступила так, как ей велели, пока они ждали его возвращения в полных доспехах. * * * * Атмосфера здесь была совсем не такой, как на охоте на Повелителя Зимы. Конечно, поскольку Повелитель Лета вызывал не метели, а сильную жару, Розмайн могла наблюдать за боем более отчетливо, но всё это казалось гораздо менее хаотичным. И дело было вовсе не в том, что поведение магического животного стало совершенно предсказуемым. Это была гигантская огненная ящерица, грохсбранд, как сообщил ей Хайсхиц, которая использовала рельеф местности с максимальной эффективностью. Каньоны защищали её от внезапных атак большинства рыцарей с их заряженными мечами, а некоторые узкие ущелья служили своего рода дымоходами: ящерица выстреливала столбами пламени в сторону тех рыцарей, что летели высоко в небе, и это позволяло ей сменять устающих бойцов. К тому же грохсбранд была невероятно быстрой, проскальзывая сквозь ущелья во всех возможных направлениях. Влево, вправо, вверх, вниз — казалось, её движениям нет предела. Розмайн в почти шоковом оцепенении наблюдала за рыцарями: целый батальон сосредоточился на каждой из восьми конечностей зверя, а еще два отряда взяли под прицел голову и хвост. Они наносили удары с выученной точностью, несмотря на хаос, который пыталось посеять чудовище. И хотя её верный «кроличий автобус» защищал от основной массы разлетающейся маны грохсбранда, Розмайн всё равно постоянно снабжала шарф маной, чтобы хоть как-то чувствовать себя сносно на краю этого поля боя. — О, теперь она начинает разрывать землю, чтобы защищаться раскаленной магмой, — прокомментировал Фердинанд, стоявший рядом с ней. «Прямо как ты, да?» — эта негласная реплика прозвучала в её голове совершенно отчетливо. — Все действуют очень слаженно, должно быть, они проводят немало тренировок перед этой охотой, — предпочла Розмайн проигнорировать его негласное обвинение и вместо этого прокомментировала нечто менее двусмысленное. — Если кто-то из них привлечет ваше внимание своим мастерством, вы можете предложить пригласить его в Центр в качестве вашего рыцаря-телохранителя, — спокойно заметил он, отчего Розмайн стало неловко. Разве он не сделал этого вчера во время диттера, и разве Ауб Дункельфегер не ответил ему предельно вежливым отказом, поскольку речь шла о личной помощнице его первой жены? — Все они просто способны так двигаться? Не будет ли это для них чрезмерной нагрузкой? — спросила она, стараясь не вздрогнуть, когда увидела, как очередной столб пламени взметнулся к небу. — Это будет лишь приглашение, а не приказ. Быть приглашенным в Центр — большая честь, но, очевидно, у людей могут быть и другие планы на жизнь. Было бы крайне неразумно заставлять рыцаря, который того не желает, служить вам, Розмайн, именно поэтому мы этого делать не станем, — объяснил он со всё тем же спокойствием, пока Розмайн обводила взглядом круг своих рыцарей. Внезапно она услышала громкие крики. Несколько рыцарей Дункельфегера поспешно отступали. Ей даже не понадобилось выкрикнутое Фердинандом указание, чтобы начать молиться о щите Шуцерии, так как казалось, что по всему полю боя внезапно распространяется гигантское пламя. Рыцари начали смыкать плотный строй, образуя защитную линию для неё и Фердинанда, пока она изо всех сил молилась. Сам Фердинанд в дополнение к стене рыцарей воздвиг несколько щитов, и щит Шуцерии проявился за мгновение до того, как пламя должно было накрыть их. В этот момент Розмайн почувствовала, как из неё выкачался огромный объем маны, и инстинктивно потянулась к одному из своих зелий восстановления. После того как она восполнила ману в копье Лейденшафта и пролетела половину земель Дункельфегера, защита от той волны пламени истощила её гораздо сильнее, чем тот предел легкого упадка сил, который Фердинанд не одобрял. — Все остальные в порядке? — спросила она с явной тревогой в голосе, но Фердинанд лишь усмехнулся. — Они рыцари Дункельфегера. Вам не стоит за них беспокоиться, — заметил он, увидев в её руке зелье восстановления. — Ты уже выпила одно сегодня утром, после того как восполнила ману в копье Лейденшафта? — спросил он, но Розмайн покачала головой. — Я выпила только одно вчера вечером, как вы и велели. — Хорошо. Тогда выпей его, как и собиралась, — сказал он, начиная копаться в собственном поясе, чтобы достать флакон с зелёной жидкостью. Но он ведь ещё не потратил много маны, верно? Розмайн подавила дрожь от отвращения, осушая зелье в своей руке под пристальным взглядом Фердинанда. — Если по какой-то причине вы почувствуете, что сегодня нужно выпить ещё одно, выпейте это. Оно менее сильнодействующее и не приводит к передозировке так быстро, — сказал он и протянул ей флакон, который она тут же прикрепила к своему поясу. Как странно с его стороны проявлять такую заботу. — Огромное вам спасибо, Фердинанд, — сказала она, за что получила в ответ очередной усмешливый смешок, прежде чем её отвлек новый взрыв пламени на поле боя. Рыцари разлетались в разные стороны, пытаясь спастись от удара; некоторые в спешке искали убежища за её щитом, что заставило её рыцарей-телохранителей окружить Фердинанда и её ещё плотнее. Значит, им доверяли, но в то же время нет? Но, несмотря на ободряющие слова Фердинанда о том, что ей не стоит беспокоиться за рыцарей Дункельфегера, было совершенно очевидно: не один и не два из них получили тяжелые ожоги. Прежде чем она успела осознать, что делает, молитва Фрютрене уже была закончена, а слова, ведущие к молитве Лонгшмер, уже сами собой застывали на её губах. Когда она снова открыла глаза, то увидела рыцарей в синих плащах, поспешно возвращающихся на поле боя, и Фердинанда, чей вид казался странно беспристрастным. — Это было излишне, Розмайн. Берегите свою ману. Если вы не сможете собрать здесь летний ингредиент, вам придется ждать следующей попытки целый год, — предостерег он, и Розмайн сглотнула. Это было не к добру. Ей хотелось поскорее прийти в норму. Бой, должно быть, длился уже больше двух ударов колокола, но солнце всё ещё не собиралось садиться, учитывая, что сейчас был разгар лета. Тем не менее, непрекращающийся натиск рыцарей Дункельфегера принёс свои плоды: ящерица выглядела так, будто вот-вот превратится в змею. Только хвост всё ещё был прикреплен к телу, так как все остальные конечности были отрублены. Она извивалась, но всё ещё извергала огонь и хлестала хвостом по земле, вскрывая её и обнажая раскалённую магму. Страшно. По-настоящему страшно. — Сейчас! — внезапно выкрикнул Фердинанд, и Розмайн, развеяв щит Шуцерии, сошла со своего ездового зверя с копьем в руках. Колебаться было некогда. Он схватил её за руку и подтянул к своему ездовому зверю, где одной рукой придержал её, а другой помог стабилизировать уже потрескивающее копье Лейденшафта. Воспоминания об охоте на Повелителя Зимы ворвались в её сознание, и она невольно напряглась от боли, которую причинил ей Экхарт. — Вливайте больше маны в копье! — прокричал он сквозь нарастающий шум ветра, окружившего их. Еще больше? Не возникнет ли риск превратить божественный инструмент в золотой песок? Но, почувствовав, как Фердинанд напрягся рядом с ней, она отогнала эту мысль и влила всё, что еще оставалось в её магическом резервуаре, в копье Лейденшафта. — О, могучий Лейденшафт! Помоги мне сразить врага! — выкрикнула она то, что должно было быть безмолвной молитвой, и треск стал еще громче, чем свист ветра в её ушах. — Сейчас, бросайте! — прокричал он. Они были совсем близко к голове зверя, которая, казалось, собиралась извергнуть огонь прямо в их сторону. Розмайн последовала движению его руки и выпустила копье, когда он внезапно изменил хватку. Но, подобно тому как это сделал Экхарт во время охоты на Повелителя Зимы, Фердинанд резко сменил курс своего ездового зверя и на всё более высокой скорости взмыл ввысь. От резкого рывка её качнуло, но она изо всех сил старалась не потерять равновесие. Но даже несмотря на то, что она была защищена телом и плащом Фердинанда, она почувствовала удар от внезапного выброса маны из копья. Именно это в итоге и лишило её чувств. Когда она очнулась, то обнаружила, что лежит в своих гостевых покоях в замке Дункельфегера и каким-то образом прижимает к себе прекрасный синий магический камень. Это ведь хорошо, да? Она снова уснула прежде, чем успела поговорить с кем-либо из своих слуг или стражи. Когда она проснулась в следующий раз, то уже была у себя в покоях в Центре. Там она провела еще несколько дней, по сути, ничего не делая. * * * * — Фердинанд, всё ведь прошло успешно? У меня есть всё необходимое для зелья восстановления, которое поможет мне восстановить здоровье? — спросила она во время подношения маны, наконец оправившись от истощения, вызванного охотой на Повелителя Лета. Эглантина тоже была с ними, но она лишь ободряюще улыбнулась ей, не проронив ни слова. — В самом деле, Розмайн, вы собрали все уникальные ингредиенты для своего юреве. Остальные материалы, а также оборудование, которое вам понадобится для смешивания, я смогу вам предоставить, — сказал он. И всё это он тоже предоставит ей, верно? — Я никогда не слышала, чтобы кто-то пережил попытку отравления так долго, что у него оставалось время на приготовление целого нового юреве. Вы, как всегда, поразительны, Розмайн, — похвалила Эглантина, и Розмайн изо всех сил старалась сохранять невозмутимое выражение лица. То, что она даже не может сказать Эглантине правду, было по-своему очень грустно. Но в любом случае она всё равно не могла этого до конца понять. — Действительно, исключительно редкий случай. Учитывая, сколько времени уже прошло, я полагаю, ей потребуется около одного сезона сна внутри юреве, чтобы полностью восстановиться, — заметил он, что, похоже, удивило Эглантину. — Целый сезон в юреве? Разве в самых тяжелых случаях пределом не являются от десяти дней до месяца? — спросила Эглантина, и Розмайн стало неловко. Это было зелье комы? Она проспит целый сезон? — Возможно, Розмайн установит новый рекорд со своим зельем, — лишь подтвердил он, пока Розмайн медленно возвращала контроль над своей мимикой. — Возможно, мне стоит подготовить кое-какие вещи, раз уж я пропущу целый сезон, — пробормотала она, но Фердинанд лишь вскинул бровь. — Не нужно спешить, у вас будет достаточно времени, чтобы всё подготовить. Сейчас вы вполне справляетесь с бумажной работой, и я не хочу вас терять; затем будет зимний сезон общения, который так необходим для вашего роста, потом Весенняя Молитва и все приготовления к конференции герцогов, а после — последствия этой самой конференции. По сути, вы войдете в юреве в конце весны, — оценил он, и глаза Розмайн расширились. — Вы шутите, — пробормотала она, за что получила такой насмешливый взгляд, что даже Эглантина вздрогнула. — О? И с каких это пор я известен своими шутками? — осведомился он с едкой ухмылкой, от которой она вздрогнула. — Но конец весны — это же так далеко, Фердинанд. Вы даже не позволяете мне совершать подношение в одиночку, когда вас нет в Центре, просто потому что я, по-видимому, постоянно нахожусь под угрозой обморока. Не стоит же неоправданно затягивать это состояние, верно? — попыталась возразить она, но он лишь покачал головой. Эглантина уже сделала шаг назад, вновь надев маску вежливости. Она выглядела так, будто готова была пулей вылететь из зала восполнения основания. Значит, она не желала поддерживать её здесь? — Но можем ли мы хотя бы начать смешивание зелья? А то в конце весны вы снова можете быть заняты, и тогда возникнет риск, что всё опять отложится, — взмолилась она, на что в ответ услышала почти раздраженный вздох. — Хорошо. Завтра, после полудня. Мы смешаем его в вашей тайной комнате, но я полагаю, вы понимаете, что не должны использовать его до моего разрешения. — Я бы никогда не посмела так предать ваше доверие, — пообещала она, но в ответ увидела лишь непроницаемое лицо. Примечания: грохсбранд — искаженное написание немецкого слова, означающего «пламя»