Вигемильх не властна над Вердраеосом

Осень седьмого года правления Зента. Фердинанду — 22 года. Розмайн — 8 лет. Эглантине 12 лет. — Фердинанд, это все документы, которые есть у тебя от Ауба Аренсбаха? Мне кажется, мне чего-то не хватает, чтобы увидеть картину целиком, — спросила Розмайн, закончив разбирать коробку с их перепиской за последние годы. Она и вправду была весьма проницательна, раз заметила эти пробелы. Но объяснять ей, что Ауб Аренсбах и госпожа Георгина предупредили его о заговоре Безеванста и Биндевальда, а он всё ещё должен им ответную услугу равной ценности, было бы сплошной головной болью — особенно учитывая то, что весь этот инцидент закончился совсем не так, как ей хотелось бы. Фердинанд жестом велел Юстоксу передать ей блокирующий звук магический инструмент, чтобы остальные служащие и рыцари в его кабинете не испытывали искушения подслушивать их разговор. Чтение по губам не вызывало опасений, так как все рабочие столы были удачно развернуты от него именно с этой целью. — Какой именно информации, по-твоему, не хватает? — вежливо осведомился он. Она нахмурилась, видимо, раздумывая над ответом. — Во-первых, почему он так отчаянно хочет открытия врат? Кажется, он просит об этом как минимум трижды в год, но никогда толком не объясняет причин. Я имею в виду, вот смотри: это похоже на просьбы герцогов Хаухлетце, Аусвальда, Квандтриба и Лорцинга, которые прислали тебе пока только по два запроса — один в прошлом году и один в этом. Помимо очевидного различия в том, что здесь четверо герцогов выступили сообща, они даже утверждали, что качество их моря ухудшается и что за все те годы, когда врата их стран открывались на два сезона ежегодно, они не сталкивались с подобной проблемой. И хотя можно предположить, что они просто на несколько лет опережают остальных в плане последствий, так как их врата закрыли раньше, почему же именно Ауб Аренсбах так настойчиво докучает тебе, если море в Аренсбахе ещё не страдает? Фердинанд на мгновение уставился на неё. Какая умная девочка. — Ты веришь в их утверждение, что море ухудшается из-за закрытых врат, и считаешь, что это не просто попытка воспользоваться симптомами общего дефицита маны в стране ради собственной выгоды? — спросил он в ответ, прежде чем ответить на её вопросы. — Ну, я, конечно, не знаю наверняка, но вполне логично, что закрытые врата могут повлиять на их экосистему. Может быть, вода слишком сильно испаряется, и врата нужны, чтобы замкнуть гидрологический цикл. Или же в воде накопилось слишком много органических веществ за те годы, когда не было возможности обмена водой, и теперь наступил переломный момент, из-за которого качество воды резко падает. Мне это не кажется чем-то невероятным, — заявила она, всё так же хмурясь. Она даже разбиралась в таких темах, как состояние моря? — Подготовь для меня лекцию на эту тему, Розмайн, и я более тщательно изучу их запрос с этой точки зрения, — распорядился он, и она кивнула. — Я сделаю это. Если их опасения оправдаются, это приведет к экологической катастрофе, — мрачно заметила она, но в её голосе прозвучала странная тоска. — Тебя, случаем, не заботит состояние моря сильнее, чем можно было бы ожидать, Розмайн? — спросил он, приподняв бровь. Она замерла в той нелепой позе, которую принимала всякий раз, когда чувствовала, что её поймали с поличным. — Может, в здоровом море рыба вкуснее? — предположила она с натянутой улыбкой, и он лишь вздохнул. — Ты вообще когда-нибудь ела рыбу? — в раздражении спросил он. Наверняка ни в замке Эренфеста, ни в храме. Да и поместье Линкберг было твердо настроено держаться подальше от всего, что связано с Аренсбахом. — Ну... я пробовала её всего один раз здесь, но рыба в реке возле города Эренфест была просто отвратительной. Поэтому я почему-то надеялась на морскую рыбу, но раз вы её не завозите, может, просто нет никакой съедобной? Может, из-за этой проблемы с морем? — она уныло вздохнула, и Фердинанд постучал пальцем по виску. Похоже, она очень хочет её попробовать. Сомовые рыбы из Эренфеста и впрямь были несъедобны, так что вполне логично, что она тоскует по чему-то из своего воображаемого мира. — Съедобная рыба существует. Я, возможно, даже соглашусь завозить некоторые её виды для тебя, если ты решишь эту досадную проблему с Аубом Аренсбахом, — осторожно заявил он и увидел, как в её глазах вспыхнул опасный азарт. — Есть?! Слава Куококалуре и Верфюрмер! — внезапно воскликнула она, принимая молитвенную позу. Из-за резкого появления зелёных и белых огней многие обернулись — в основном рыцари, которые в данный момент помогали с бумажной работой. Их чувствительность к внезапным всплескам маны была куда выше, чем у служащих, так что это было вполне объяснимо. — Значит, мне нужно выяснить, почему Ауб Аренсбах хочет открыть свои врата. И в идеале — почему вы хотите оставить их закрытыми. У вас ведь есть причины посерьёзнее, чем просто демонстрация силы, верно? — осведомилась она в своей привычной манере, нацеленной на результат и довольно грубой теперь, когда у неё появилась столь чёткая цель. Рыба... кто бы мог подумать, что это станет способом её мотивировать? — Он хочет открыть их для торговли. Он извлёк немалую выгоду из импорта товаров, которые доступны только в той стране, с которой соединяются врата. Однако, поскольку он расплачивался с ними магическими камнями, я не могу этого допустить. У той страны нет лишней маны, — заявил Фердинанд, и Розмайн задумчиво кивнула. Лишние объяснения о том, как Ланценавия тоже любила посылать своих принцесс в эту ныне исчезнувшую сточную канаву Адальгизы, были ни к чему. — Значит, дело в деньгах? А как вообще другие герцогства зарабатывают деньги? — прямо спросила она, заставив Фердинанда усмехнуться. Возможно, она всё слишком упрощает, но в самой сути она права. — Древанхель, к примеру, постоянно разрабатывает магические инструменты и продаёт чертежи. Другие продают менее обработанное сырьё, такое как шерсть или ткань. Дункельфегер продаёт множество материалов от магических животных, которых они добывают, и так далее, — объяснил он. Она скрестила руки на груди, обдумывая его слова. — Значит, торговля между герцогствами? Тогда Аренсбаху не хватает чего-то, что есть только у них? Почему он не сосредоточится на этом? — спросила она, и Фердинанд слегка усмехнулся. — Я советовал то же самое. Что ему нужно сосредоточиться на создании новых трендов, но, увы, ничего подобного не произошло. В Аренсбахе есть уникальные специи, но они не подходят к общим вкусам других герцогств. Также у них есть своя особенная ткань, благодаря которой они в какой-то мере удерживают свои сундуки полными, но это заметно менее прибыльно, чем доля, которую они получали от импортных товаров, — подытожил он, и Розмайн слегка покачала головой. — Он должен тебе или ты ему? В конечном счёте, дворянская политика всегда сводится к этому, верно? — спросила она, словно погружённая в глубокие раздумья. — Я должен ему небольшую услугу, а мы оба делаем вид, что он не должен мне огромную, — подытожил Фердинанд и заметил, как она нахмурилась. — Ведь признать это означало бы, что мне нужен новый Ауб в Аренсбахе, а нынешний справляется со своей работой вполне сносно. — И после этого он присылает тебе такие письма? Он просто пытается тебя спровоцировать? — спросила она, и Фердинанду оставалось только усмехнуться в ответ. Услышать подобное именно от неё было иронично... — В основном он просто жаден. Но в каком-то смысле для Ауба это даже желательно, так что я закрываю на это глаза. Итак, ты уже придумала план, верно? Просто он тебе, судя по всему, не нравится, — заметил он, и она кивнула, слегка нахмурившись. — Если он не способен сам создать прибыльный тренд, то я просто протяну ему руку помощи. Ему нужно лишь прислать мне образцы того, что есть только в Аренсбахе и что он может добывать в достаточно больших количествах, чтобы удовлетворить спрос, как только тот появится. Возможно, нескольких рецептов будет достаточно, чтобы он начал получать прибыль. Ха, а вдруг он сидит на чём-то невероятно прибыльном, вроде кофе, и просто об этом не знает? Его удивило её внезапное веселье от собственной идеи, но он не стал расспрашивать о подробностях. Ауб Аренсбаха уже покупал у неё рецепт консоме, так что он вполне мог заинтересоваться распространением новых рецептов, основанных на уникальных ингредиентах Аренсбаха. — Но не давай ему права печатать. Он звучит как человек, который может убить моих работников из-за пустяка, — сказала она и закончила свои размышления с унылым видом. Этот Вульф был мертв уже почти год. Но, похоже, он оставил в её душе неизгладимый след. — Я готов попробовать такой подход. Я приглашу его на встречу, где будем мы оба, и там мы сможем оценить его реакцию, — согласился он и жестом велел ей вернуть блокирующий звук магический инструмент Юстоксу. — Попроси его привести с собой разных служащих. Двух высших дворян, двух средних и двух низших дворян должно быть достаточно, — заметила она, и Фердинанд вскинул бровь от её внезапного вопроса. — Почему? Встречи с Зентом обычно проводят только в присутствии высших дворян, — заметил он, но она покачала головой. — Я хочу понять, какие ресурсы они сейчас упускают из виду, а с однородной группой советников это будет сделать гораздо сложнее, — сказала она, и ему пришлось с ней согласиться. — Хорошо. Будет по-твоему. Я приглашу его на встречу через три недели. С этими словами она вернула блокирующий звук магический инструмент Юстоксу. * * * * Ауб Аренсбах выглядел крайне самодовольным, даже когда преклонял колени для приветствия. Служащие, которых он привёл с собой, выглядели заметно иначе — особенно средние и низшие дворяне, которые, казалось, всерьёз рассматривали возможность упасть в обморок. Смогут ли они принести хоть какую-то пользу этой встрече, как надеялась Розмайн? — Зент Фердинанд, принцесса Розмайн, я несказанно рад приглашению на эту встречу. Известие о том, что вы желаете повысить ценность Аренсбаха, созвучно тому, к чему я стремился на протяжении всех лет своего правления. Открытие врат станет самым эффективным решением, которое вы можете принять для достижения этой цели, — начал Ауб Аренсбах, в то время как вежливая улыбка Фердинанда стала шире от скрытого недовольства. — Ах, возможно, здесь замешаны козни Ордошнелли, Ауб Аренсбах. Цель этой встречи — повышение внутренней ценности Аренсбаха, прежде всего путём увеличения спроса по всей стране на товары, уникальные для вашего герцогства. Розмайн предложила разработать несколько рецептов для этой цели, и я ожидаю, что Аренсбах извлечёт значительную выгоду в ближайшие несколько лет благодаря подобным трендам в владениях Куококалуры, поэтому я и созвал эту встречу, — объяснил он. Он заметил мимолётное разочарование в глазах собеседника, прежде чем того вновь поглотила жадность. — Понимаю. Как щедро с вашей стороны, принцесса Розмайн. Кухня Аренсбаха отличается весьма уникальными специями, и их распространение через рецепты, подходящие к более привычным вкусам других герцогств, наверняка будет делом стоящим, — вежливо произнёс он, но всё равно продолжал смотреть на Фердинанда, не обращая особого внимания на Розмайн. Ну и дурак. Именно Розмайн здесь предлагала помощь. Неужели он смотрел на неё свысока из-за того, что она была бывшей синей священницей? Или его не впечатлила её новая биография? В конце концов, Ауб Аренсбах предупреждал его, что у него вот-вот отберут простого простолюдина — синюю священницу. Хм. — Специи могут стать одним из путей, но на самом деле я надеялась выявить для Аренсбаха какие-нибудь новые тренды. Есть ли в Аренсбахе продукты, которые считаются невкусными и употребляются только в случае крайней нужды, несмотря на их широкую доступность? — вежливо спросила она, обводя взглядом служащих на заднем плане. Каждый из них вздрогнул. Ну и трусы. — Я понимаю вашу мысль, принцесса, но если такие продукты и существуют, я не вижу, как это поможет, раз они настолько невкусные, — заметил Ауб Аренсбах. Фердинанд увидел, как на её лице проступило легкое недовольство, которое она тут же скрыла. Она хочет эту рыбу. И она терпит это недоразумение ради достижения цели. По крайней мере, это делает встречу чуть более занимательной, чем обычно. — Значит, вы не знаете о существовании таких продуктов? А как насчёт ваших служащих? — осведомилась она, хотя её нетерпение уже начало прорываться наружу. Похоже, Ауб Аренсбах тоже это заметил и жестом велел своим служащим высказаться. — Полагаю, есть корни суэстоффеля, которые иногда используют как заменитель картоффеля, но они растут только в дикой природе, что ограничивает объёмы сбора, — сообщил один из служащих высших дворян. — Чем они отличаются? — спросила она, делая пометку на лежавшем перед ней листе бумаги. Вид того, как она пишет сама, кажется, приводил служащих в замешательство. — Они менее плотные, чем картоффель, и имеют чуть более сладкий вкус, принцесса. А ещё они ярко-фиолетового цвета, — ответил служащий, и Розмайн кивнула, записывая это. — Понятно. Значит, (сладкий картофель) всё-таки существует, да? — пробормотала она скорее себе под нос, прежде чем снова поднять взгляд. — Но если они будут конкурировать с картоффелем, который дешев и доступен повсюду, в то время как этот суэстоффель встречается реже, то это может оказаться не самым удачным вариантом, — заключила она и сделала ещё одну пометку, на которую Фердинанд мельком взглянул сбоку. «Как сделать так, чтобы появились (картофель фри)?» С чего бы этому странному словосочетанию заслуживать такой заметки? Что она задумала? Чего именно она хочет добиться? — Благодарю вас, именно о таких продуктах я и спрашиваю, — подтвердила она, что, похоже, заставило служащих хотя бы немного расслабиться. Хотя они и не спешили предлагать следующий вариант. Фердинанд обвёл их взглядом, слегка приподняв бровь и пытаясь понять, можно ли побудить их быть хоть немного продуктивнее. Один из низших дворян, кажется, действительно был на это способен. — Принцесса Розмайн, если позволите... — застенчиво начал он, переводя взгляд с Фердинанда на своего Ауба, а затем на неё. — Пожалуйста, продолжайте, — подбодрила она его, всё ещё явно стремясь что-нибудь найти. Или, что более вероятно, всё ещё жаждая той самой рыбы. — В сельской местности Аренсбаха растёт так называемый плод биттерштайн. Его можно собирать с кустарников, которые растут повсюду и скорее являются проклятием для местных фермеров, нежели чем-то, что требует активного возделывания. Эти плоды биттерштайна маленькие, и половину их размера занимает очень твёрдая косточка. Они настолько невероятно горькие, что, хотя они и не ядовиты и технически съедобны, фермеры собирают их лишь в качестве меры предосторожности на зиму и будут более чем счастливы выбросить их во время Весенней молитвы, так и не съев ни одного. Из-за этого суровые зимы они называют «биттерскими зимами», а более мягкие — «зимами без косточек», — доложил он, пока Розмайн почти яростно строчила записи. О? Неужели она разглядела в этом что-то ценное? — А из этих плодов отжимают масло? — спросила она, не поднимая глаз. Служащий, который только что говорил, казалось, был ошеломлён её искренним интересом. — Насколько мне известно, это делают крайне редко. Масло, судя по всему, более съедобно, чем сам плод, но оно всё равно слишком специфично, чтобы на него появился спрос. А поскольку косточки слишком твёрдые для отжима, каждый плод приходится очищать вручную перед сбором. Это требует огромных усилий ради продукта низкого качества, — объяснил он, пока Розмайн хмурилась. — Может, им просто нужна центрифуга? Или мельницы получше? — пробормотала Розмайн себе под нос. Она была по-настоящему увлечена. — Похоже, ты считаешь этот подход жизнеспособным, Розмайн? — вежливо осведомился он, и это заставило её наконец оторваться от своих раздумий. — Это определённо стоит изучить. Аренсбах может обладать значительным источником масла. А возможно, это даже редкий деликатес, с которым просто неправильно обращаются на этапе подготовки сырья. Зак всё равно искал новый проект, — подытожила она, но, похоже, она была единственной, кто проявил хоть малейший энтузиазм по поводу этих плодов биттерштайна. — Ауб Аренсбах, не могли бы вы прислать мне эти плоды, желательно в разной степени зрелости? По одной бочке каждого вида? — осведомилась она, как будто всё ещё не понимала, что любая её просьба превращается в королевский указ. Но было очевидно, что она просит не взятку. — Полагаю, предложение Розмайн кажется вам приемлемым? — вставил он, подчеркивая, что Розмайн действует с его одобрения. — Разумеется, Зент Фердинанд, принцесса Розмайн. Я распоряжусь об отправке этих поставок, как только вернусь в Аренсбах. Хотя это может занять некоторое время, учитывая разные степени зрелости, которые вас интересуют — полагаю, они не хранятся в таких запасах, — он немедленно согласился, и его слуга, судя по всему, сделал несколько записей на деревянной дощечке. — Но пока я крайне заинтересована в благословениях Грайфшан, которые, как вы полагаете, скрыты в этих плодах биттерштайна. Не будет ли проще вернуться к тем благословениям, что Куококалура даровала кухне Аренсбаха в виде сахара? — предложил он с хитростью, достойной эйфинта, прячущего орех в землю. — Я не совсем понимаю, о каких продуктах вы говорите, Ауб Аренсбах, — ответила Розмайн, слегка наклонив голову. Значит, он всё ещё пытался заставить его открыть эти проклятые врата. Как же это раздражает. Возможно, действительно стоит найти ему преемника, если даже такой помощи недостаточно, чтобы его умилостивить. — Сахар — это лучший подсластитель, когда-либо известный Юргеншмидту, принцесса Розмайн. Он представляет собой белый порошок, похожий на соль, но дарит сладость без привкуса мёда. И это действительно трагедия, что вы слишком молоды и не застали пика его популярности несколько лет назад; с тех пор как врата в Ланценавию закрылись, мы, к несчастью, лишились его источника... — сокрушался он с почти жалобным выражением лица. Однако Розмайн, похоже, широко раскрыла глаза, узнав об этом. Затем она жестом попросила передать ей блокирующий звук магический инструмент. Посреди обсуждения и прямо на глазах у Ауба Аренсбаха? Их, может, и не подслушают, но скрытничать здесь явно не собирались. Однако Ауб Аренсбах повел себя грубо, так резко сменив тему, а значит, и ответить ему тем же было вполне допустимо. Фердинанд протянул ей отдельный блокирующий звук магический инструмент, и оба скрыли свои губы за чайными чашками. — Не возникнет ли проблем, если он снова возьмет под контроль сахар? Я могла бы рассказать ему, как его производят, — кратко заметила она, и теперь настала очередь Фердинанда едва заметно округлить глаза. — Но я хочу долю от прибыли, — добавила она почти озорно, и Фердинанд кивнул. Ему не следовало умалчивать о подробностях того, что Аренсбах импортировал из Ланценавии. Розмайн преподнесла это так, будто речь шла не о добыче ограниченного ресурса, а о чём-то, что можно просто создать. — Можешь ему рассказать, — сказал он и взял свой блокирующий звук магический инструмент, в то время как Ауб Аренсбах с любопытством наблюдал за ними обоими. — Ауб Аренсбах, неужели вас так сильно интересует именно импорт сахара? Почему бы не основать сахарную промышленность прямо в Аренсбахе и не исключить посредников? — предложила она, подперев подбородок сложенными перед собой руками. Что бы Бенно ни делал, чтобы привить ей эту купеческую натуру, это оказалось чрезвычайно эффективно. Фердинанд откинулся на спинку стула и с усмешкой стал наблюдать за развитием событий. С этого момента было гораздо вероятнее, что ему придётся спасать Ауба Аренсбаха от Розмайн, а не наоборот. — Принцесса Розмайн, это действительно было бы весьма отрадно, но я уже поручил своим служащим обследовать всё герцогство. Им не удалось обнаружить никаких залежей, — заметил он, отчего Розмайн весьма неэлегантно вскинула бровь. — Это ваш торговый партнёр вам так сказал? Что сахар добывают? И сколько же вы ему заплатили за мешок такого размера? — недоверчиво спросила она, заставив Фердинанда задуматься о том, какова была реальная цена этой торговли в прошлом. Сколько же магических камней он вбухивал в Ланценавию ради этого порошка? — Пока путь импорта был открыт, сахар стоил примерно столько же, сколько весил серебра, принцесса Розмайн, — осторожно ответил он, отчего Розмайн, совершенно не скрывая чувств, нахмурилась. — Понятно. Что ж, это только упрощает задачу по инвестированию в собственную промышленность, если такова была цена, которую ваши покупатели были готовы платить, — заключила Розмайн. — Готовы ли вы отдать тридцать процентов прибыли от этой отрасли, чтобы я помогла вам её основать, Ауб Аренсбах? — начала она свои переговоры, заставив оппонента в изумлении переспросить. Но Фердинанд не стал её прерывать. Ему и самому было любопытно, сколько она сможет из него выжать. Ауб Аренсбах, разумеется, был весьма искусен в том, чтобы выкручиваться из невыгодных сделок, поэтому он сопротивлялся в переговорах до тех пор, пока они наконец не договорились о тридцати процентах в первые десять лет, двадцати процентах в следующие десять и десяти процентах на всё последующее время. Однако он был удивлён тем, что Розмайн настояла на том, чтобы бенефициаром сделки был не она сама, а Центр, с оговоркой, что все эти деньги должны быть инвестированы в печатное дело или связанные с книгами начинания. Вероятно, если бы деньги поступили на её личный счёт, всё равно всё было бы вложено в создание новых книг, но благодаря такой формулировке она фактически передавала всё ему. Интересный ход. Ход, который явно демонстрировал её преданность и ему, и Аубу Аренсбаху. Он изящно выступил спонсором общенационального контракта для них. В конце концов, высокая цена служила лишь сдерживающим фактором, ограничивающим использование продукта. Как человек, способный их производить, он знал, насколько на самом деле дешевы исходные материалы. Из-за формулировок, выбранных Розмайн, стало также совершенно очевидно, что его собственная подпись необходима — это послужило удобным оправданием того, почему она не может подписать контракт в одиночку. Эта девчонка начинает разбираться в тонкостях заключения магических контрактов. Когда контракт вспыхнул пламенем, Ауб Аренсбах посмотрел на неё с явным ожиданием. — Сахар — это продукт растительного происхождения, Ауб Аренсбах. Какой климат в вашем герцогстве? Жаркое лето или холодная зима? — начала она расспрашивать, после чего последовала череда вопросов, адресованных скорее его служащим, нежели самому Аубу. После того как она, по сути, велела ему опросить простолюдинов на предмет любой травы, которую те могли бы жевать, чтобы унять голод, она набросала примерный процесс извлечения сладости. К этому она добавила несколько грубых схем устройств, которые, по её словам, позволят создавать сахарные конусы, а также приспособления для повышения чистоты сахара и ряд предостережений на каждом этапе. Фердинанду было очевидно, что весь этот процесс всё ещё требует постоянного совершенствования и умелых ремесленников, но чего он точно не требовал, так это маны. Это была отрасль, с которой могли бы полностью справиться даже простолюдины, находящиеся под лишь самым минимальным присмотром. Неплохо, Розмайн. Теперь им оставалось только найти то растение, которое она имела в виду. Заметки: биттерштайн — (bitter [горький] + stone [камень]); аналог оливок в Юргеншмидте