Вигемильх не властна над Вердраеосом

Начало зимы седьмого года правления Зента. Фердинанду — 22 года. Розмайн — 8 лет. Эглантине — 13 лет. — Вильфрид, сегодня я возлагаю на тебя большие надежды, — многозначительно объявил отец во время подготовительной встречи после завтрака. Вильфрид с энтузиазмом кивнул. Крещение и дебют его младшей сводной сестры были назначены на сегодня, и это было, по сути, его первое настоящее испытание — доказать, насколько хорошо он сможет защищать и поддерживать её. Он знал, что у него нет реальных шансов занять место Ауба, но это его не особо заботило. Слушать истории своего двоюродного дедушки Бонифация было куда интереснее, чем выслушивать попытки отца объяснить ему тонкости налогообложения. Его сестра Шарлотта, казалось, подходила для этого гораздо больше; его даже однажды пригласили послушать её игру на харшпиле, и он сразу же осознал, насколько она искуснее его самого. — Мы покажем всем, какая Шарлотта замечательная, отец! — подтвердил Вильфрид, и его отец кивнул. — Поскольку принцесса Розмайн дебютировала в Центре весной, теперь от неё также ожидают участия в зимнем сезоне общения в Эренфесте, так что, к сожалению, ты не сможешь сосредоточить всё своё внимание только на Шарлотте, — предостерег он, переводя взгляд с одного своего ребенка на другого. Вильфрид заметил суровое выражение в изумрудно-зелёных глазах Шарлотты, когда она кивнула в знак согласия со словами отца. — Мне сказали, что после моего дебюта принцесса Розмайн присоединится к нам, чтобы вместе с нами обойти зал и поприветствовать дворян Эренфеста? — Шарлотта попросила подтверждения, и на это ответила первая жена его отца. — Именно так. Проще всего обеспечить безопасность каждой, если вы будете перемещаться одной группой; к тому же это даст вам обеим прекрасную возможность пообщаться с принцессой, — объяснила Эсмеральда, и Шарлотта с энтузиазмом кивнула. Прядь её ярко-фиолетовых волос упала на лицо, но она быстро поправила её изящным и совершенно непринуждённым движением. Вильфрид понимал, что ему ещё многому предстоит научиться, хотя ему и не требовалось быть столь грациозным, как его сводная сестра: он был всего лишь мальчиком, мечтавшим стать будущим командующим рыцарским орденом, а не следующим герцогом. — Крайне важно, чтобы вы использовали этот шанс с умом, — заявил отец, и оба ребенка с энтузиазмом кивнули. — Пусть вы ещё дети, но отношения, которые завязываются с ранних лет, обычно оказываются самыми крепкими, так что я требую, чтобы вы оба вели себя безупречно, — вновь подчеркнул он для верности. — Слушаемся, отец, — в унисон ответили дети. Сидя на сцене в большом зале рядом с матерью, он с огромным интересом наблюдал за происходящим. В этом году всё было куда увлекательнее, чем в прошлом, когда он ужасно нервничал, боясь испортить свой дебют после всех этих спешных занятий в последнюю минуту. В конечном счёте всё прошло неплохо, но лишь потому, что ожидания от сына второй жены в целом были ниже. Ему было искренне жаль Шарлотту, у которой сегодня не было подобных оправданий. Она должна была быть безупречной, иначе люди в мгновение ока усомнятся в её праве на место будущей герцогини. Однако, когда объявили о входе главы храма и зимние крещения вот-вот должны были начаться, Вильфрид с удивлением увидел вошедшую Розмайн. До сих пор их общение было коротким, формальным и проходило под строгим присмотром, так что у него не было возможности поговорить с ней о чём-то, кроме вежливых любезностей. Но он каким-то образом упустил из виду, что Розмайн была главой храма Эренфеста. В этом длинном одеянии она казалась ещё меньше. Но, несмотря на первоначальное замешательство, он улыбнулся ей при входе, хотя её почти не было видно за вихрем белых плащей. Неужели она собирается притащить всех этих рыцарей-телохранителей и в зимнюю игровую тоже? Похоже, он был не единственным, кого не предупредили о том, что принцесса будет проводить крещение: многие дети, которых вели в большой зал, с трудом скрывали шок на лицах, маршируя в её сторону. Но когда она начала пересказывать историю сотворения мира, казалось, что её голос успокаивает всех присутствующих. Было очевидно, что она всё ещё звучит как маленькая девочка, но в её тоне чувствовалась какая-то властность, заставившая Вильфрида усомниться: а не выступает ли она сегодня на самом деле как представительница богов? Он был заворожён, и его кольнуло лёгкое чувство ревности от того, что она не проводила его собственное крещение. Ах да, ведь весной она была ещё «летним ребёнком» и не прошла крещение. Но он видел, как горда его младшая сестра тем, что её крестит сама принцесса, и вместо того чтобы сокрушаться о несбывшемся, он решил просто разделить с ней этот счастливый миг и её радость. — Поздравляю, Шарлотта! Шесть Богов и Богинь даруют тебе свою поддержку. Ты обретаешь божественную защиту света, воды, огня, ветра, земли и жизни, — произнесла Розмайн так, чтобы слышали все, и по залу пронёсся одобрительный ропот. Молодец, Шарлотта! Для Вильфрида не стало сюрпризом, что Шарлотта блестяще справилась со своим первым официальным обменом благословениями, используя новообретённое кольцо, и он широко улыбнулся от гордости за свою младшую сестру. Остальные крещения не так сильно удерживали его внимание, и он был рад, что вскоре после них начались дебюты. Поскольку эта часть церемонии не требовала присутствия принцессы Розмайн, он заметил, что её вывели из большого зала. Неужели она собирается переодеться перед обедом и последующим приёмом? Вильфрид пытался сосредоточиться на детях, представлявших свои дебюты, но это давалось ему с трудом. И только когда Шарлотта наконец села и ей передали харшпиль, его взгляд перестал блуждать по залу и замер на её руках, мягко скользящих по струнам и извлекающих прекрасную мелодию, посвящённую Гедульрих. Этот дебют определённо прошёл успешно. Церемония дарения подарков новым студентам академии снова была довольно скучным мероприятием, но вот обед был поистине выдающимся. Рассадка была немного странной: Розмайн посадили между его отцом и Эсмеральдой, но Вильфрид предположил, что это, скорее, из-за того, что Карштедт, родной отец Розмайн, хотел приглядывать за ней, пока охраняет герцога, а не по какой-то другой причине. В конце концов, это тоже было почётное место. Шарлотта, сидевшая по другую сторону от матери, казалось, это совсем не беспокоило: она увлечённо вела светскую беседу за едой. Именно в этот момент Вильфрид узнал, что все эти новые вкусные блюда на самом деле были изобретениями Розмайн, которую она продала Аубу с правом приоритетного доступа. Как же это круто с её стороны! Придумывать вкусные блюда и всё такое! Подумать только, принцесса может быть такой классной! И когда он сделал ей комплимент по поводу рецептов, она, казалось, искренне обрадовалась его словам. Вильфрид недоумевал: почему все их предыдущие встречи были такими ограниченными, если было очевидно, что она просто замечательная маленькая девочка. После обеда, когда все поднялись со своих мест, он, согласно указанию отца, предложил Розмайн руку, чтобы проводить её. Разумеется, она могла отказаться; Вильфрида предупреждали, что под порывом своих рыцарей-телохранителей она может это сделать. Но когда он широко улыбнулся ей, протягивая руку, она всё же согласилась. Ого! Как медленно! Вильфриду приходилось внимательно следить за её темпом ходьбы, когда он вел её по залу; Шарлотта шла с другой стороны и весело болтала с обоими, пока они не встретили первых дворян. Хотя слово «встретили» было не совсем точным. Поскольку теперь все трое были окружены стеной из белых и охристых плащей, через которую пропускали лишь отдельных дворян, всё происходящее было не столько случайным, сколько тщательно спланированным, чего он и ожидал. Вильфрид удивился, увидев, что рыцарем-телохранителем, которого Розмайн решила держать в непосредственной близости от себя, стал бывший рыцарь низший дворянин Эренфеста, принятый ею в своё окружение ещё во время пребывания в храме. Впрочем, он признал, что было бы разумно иметь под рукой местного дворянина, осведомленного обо всех этих досадных политических интригах фракций. Сам Вильфрид всё ещё с трудом сопоставлял имена с лицами, даже спустя год после своего дебюта. — Гиб Герлах, прошло немало времени с нашей последней встречи, — начала Розмайн после того, как они обменялись приветствиями и в их круг позволили войти мужчине средних лет с небольшим животиком, его жене и двум сыновьям. Отец говорил ему, что они весьма искусны и богаты маной, несмотря на статус средних дворян, так как изначально происходили из более крупного герцогства. Но почему Розмайн встречалась с ним раньше? Какое дело могло быть у гиба с принцессой? — Принцесса Розмайн, прошу вас, позвольте мне воспользоваться этой возможностью и выразить глубочайшее сожаление по поводу ошибки бывшего главы храма в отношении вашего серого священника. Как только мне сообщили, что он недооценил священника, я немедленно связался с новым главой храма Эренфеста, чтобы исправить это недоразумение. Я искренне надеюсь, что это не станет преградой для наших отношений в будущем, принцесса, — он долго извинялся, но если это и задело Розмайн, она этого не показала. Вместо этого она элегантно наклонила голову и улыбнулась ему. — Я рада, что вы так понимаете подобные вещи. Хорошо ли устроился Фольк в Герлахе? — спросила она со святым спокойствием, которое, казалось, отразилось и на лице гиба Герлаха, когда тот устремил на неё взгляд. — Позволите ли вы мне ответить на это, отец, принцесса Розмайн? — подал голос Матиас. О, он уже надел свой новый плащ и брошь, полученные во время церемонии дарения! — Разумеется, господин Матиас. Я слышала, вы присматриваете за мастерской? — предположила Розмайн. Мастерская? Неужели для детей гиба это обычное дело — руководить чем-то подобным ещё до поступления в дворянскую академию? Может, ему тоже стоит попросить отца разрешить ему нечто подобное, раз он сын Ауба? — Я ценю эту возможность, принцесса Розмайн. Фольк хорошо освоился в Герлахе. Остальные работники ценят его за знания и опыт, и он вполне способен выполнять обязанности мастера к нашему полному удовлетворению. Он живет в одном из домов, которые обычно делят простолюдины Герлаха, и, похоже, привлек некоторое внимание незамужних женщин благодаря своему спокойному и благородному виду, — подробно доложил Матиас, в то время как оба его родителя, казалось, внимательно на него поглядывали. Было ли это вообще уместно — выдавать столько подробностей о жизни бывшего серого священника, ставшего теперь простолюдином? Наверняка Розмайн не должна скучать от таких несущественных деталей. Может, сейчас подходящий момент, чтобы отчитать их за то, что они слишком отклонились от темы? Но прежде чем Вильфрид успел что-либо предпринять, Розмайн уже ответила с широкой улыбкой. — Понимаю. Я рада слышать, что у него всё хорошо. Благодарю за информацию, господин Матиас. И спасибо вам за то, что так позаботились о нём, гиб Герлах, — сказала Розмайн. Вильфрид бросил взгляд на Шарлотту, чтобы понять, что она думает об этом разговоре. Однако его сестра лишь вежливо улыбалась, после чего начала расспрашивать о той самой мастерской, которую они открыли. Мастерские по производству бумаги? Звучит как-то скучно. Почему всех это так интересует? Но как только гиб Герлах и его семья удалились, и у Вильфрида появилась надежда обсудить что-нибудь более интересное во время общения, они уже обменивались приветствиями с гибом Хальдензелем и госпожой Эльвирой. Вильфрид знал, что госпожа Эльвира — родная мать Розмайн, поэтому их столь формальное общение стало для него неожиданностью. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать: Розмайн действительно находится здесь в своей роли принцессы, а не как высшая дворянка Эренфеста. Впечатляло то, как хорошо она уже справлялась с этими ролями. Но темы, которые они выбрали для разговора, снова оказались скучными для Вильфрида. Он надеялся поговорить о Повелителе Зимы, который обычно появлялся в Хальдензеле, но всё, что они обсуждали, — это нечто под названием «печать». Судя по всему, речь шла о процессе создания тех новых иллюстрированных Писаний, по которым он учился читать, но Вильфрид не понимал, как из-за этого можно столько болтать. И при чём здесь вообще кузнецы. Шарлотта действительно впечатляет: она умудряется участвовать в этих дискуссиях, хотя совершенно очевидно, что не улавливает всех деталей. А вот её слуга на заднем плане что-то яростно строчит. Хм. Вильфрид уже собирался спросить, не хочет ли кто-нибудь сделать перерыв, когда гиб Хальдензель и госпожа Эльвира начали прощаться, а другой гиб воспользовался случаем, чтобы поприветствовать их. На этот раз, похоже, даже Розмайн не была с ним знакома, так как все обменивались приветствиями, словно при первой встрече. — Гиб Джойзонтак, не было бы вам интересно основать в своей провинции мастерскую по печати или производству бумаги? — вежливо спросила Розмайн, а Вильфрид изо всех сил старался сохранять на лице учтивую улыбку. Неужели Розмайн будет говорить о печати весь остаток дня? Шарлотта всё ещё выглядела увлечённой этими дискуссиями, так что шансы на побег были ничтожны. — О, я бы с радостью поддержал начинания моей племянницы, принцесса Розмайн, — ответил гиб Джойзонтак, что привело Вильфрида в замешательство; казалось, Розмайн тоже была озадачена. — О, ваша племянница уже вкладывает силы в печатное дело? — вежливо осведомилась она, что, в свою очередь, похоже, сбило с толку гиба Джойзонтака. У него была племянница? Неужели информация, которую он получил во время подготовки к этому сезону общения, устарела? — Боже мой, принцесса Розмайн, я же очевидно говорю о вас. Несложно догадаться, что вы на самом деле дочь Мариголд и Карштедта, — произнёс он с понимающей улыбкой, но Розмайн не изменила своей вежливой улыбке, лишь приложила руку к щеке и слегка наклонила голову. Погодите. Почему её рыцари сейчас смыкают круг? — Ваше предположение ошибочно. Госпожа Эльвира — моя мать. Мне кажется, Дрефангуа сейчас распутывает наши нити. Да пребудете вы в благоденствии под божественным водительством богов, гиб Джойзонтак, — произнесла Розмайн и отвернулась от него. Погодите. Она что, только что оборвала его и фактически велела больше никогда не вставать у неё на пути? Эта милая крошечная девочка, которая, казалось, обожала болтать о невероятно скучных производствах, могла быть такой резкой? Вильфрид заметил, как напряжение вокруг них внезапно возросло, но лишь едва уловимый жест Шарлотты заставил его проводить Розмайн прочь от человека, с которым та больше не желала иметь никаких дел. Её рыцари тут же начали выстраиваться стеной между ними и гибом Джойзонтаком. А это было ловко. Ого. — Ох, надо же, я могла и не узнать Гретию, когда на ней нет её синих одеяний, — внезапно весело заметила Розмайн, и Вильфрид окинул взглядом немногих людей, видневшихся сквозь кольцо рыцарей. Ах, та застенчивая девочка из средних дворян, которую он видел в прошлогодней зимней игровой комнате. Она смогла остаться лишь на полдела, потому что ей нужно было помогать с какой-то церемонией. Розмайн знала её? Точно, ведь она всё-таки была дочерью главы храма. Его не удивило, что девочку, которую Розмайн уже знала по имени, пропустили вместе с родителями. Но Вильфрид не мог избавиться от ощущения, что здесь что-то не так. Гретия была такой же застенчивой, какой он её помнил, и хотя в общении с Розмайн — всё-таки принцессой Юргеншмидта — она казалась довольно расслабленной, её взаимодействие с родителями выглядело весьма натянутым. Она нервничала из-за того, что они встретились? Сама Розмайн, казалось, была сосредоточена исключительно на общении с Гретией и проявляла к её родителям лишь необходимую вежливость. Но их приветствия звучали так, будто они видятся впервые. Почему Розмайн была так сдержанна? Или это лишь его воображение? Может, она всё ещё была на взводе после разговора с гибом Джойзонтаком. * * * * — Ну что, Розмайн, тебе понравился твой первый день зимнего сезона общения? — спросил Вильфрид, пока они покидали большой зал. Только что пробил седьмой колокол, и детям пора было расходиться. Но прежде чем Розмайн успела ответить, сквозь кольцо рыцарей-телохранителей пропустили Бонифация, который пожелал всем своим внукам спокойной ночи. Вильфрид до этого момента не задумывался об этом, но Бонифаций был дедушкой Розмайн в той же мере, в какой он был дедушкой Шарлотты и его двоюродным дедом. Из-за всех этих усыновлений семейные древа казались ему совершенно запутанными, но он с энтузиазмом ответил на добрые пожелания Бонифация своими собственными. — Пусть и вы спите крепко под благословением Шлафтраума, двоюродный дедушка, — в унисон ответили он и Шарлотта, но Розмайн, казалось, замялась. Может, она боялась своего дедушки? Её рука чуть крепче сжала его руку, пока она, казалось, подбирала слова. — Пусть вы спите крепко под благословением Шлафтраума, когда Дрефангуа решит отделить вашу нить от наслаждения мелодиями Ордошнелли, дедушка, — грациозно произнесла она, и из её кольца вырвался слабый белый свет, который перетёк в Бонифация. Тот, в свою очередь, выглядел несказанно счастливым от того, что получил от неё настоящее благословение. — Благодарю вас, Розмайн, Вильфрид, Шарлотта, — сказал он и, несмотря на явную радость от этой встречи, довольно стоически удалился. Хм, значит, у двоюродного дедушки слабость к Розмайн? Только когда он покинул их охраняемый круг, Вильфрид заметил, как рыцари-телохранители Розмайн почти заметно расслабились. Неужели они боялись, что с её дедушкой может что-то случиться? Внезапная тишина, воцарившаяся, как только они наконец покинули большой зал и вышли из зоны досягаемости внутренней какофонии, заставила Вильфрида остановиться и глубоко вздохнуть. Весь день прошёл успешно. Точно так же, как он и обещал отцу. Завтрашний разговор за завтраком будет посвящён воспоминаниям о сегодняшних достижениях. Вильфрид оторвался от своих раздумий, заметив, как рыцарь низший дворянин Розмайн склонил голову и что-то прошептал ей на ухо. Он повернул голову в другую сторону, чтобы посмотреть на Шарлотту, которая, казалось, была удивлена не меньше. У рыцаря-телохранителя было очень мало причин заговаривать со своей подопечной во время службы. Неужели он заметил что-то потенциально опасное? Вильфрид окинул взглядом пустой коридор. Внезапный порыв ветра на мгновение заставил его вздрогнуть, но, поскольку остальные рыцари-телохранители не выглядели хоть сколько-нибудь обеспокоенными, он списал это на недостаток рассудительности рыцаря низший дворянин, который занял должность, к которой его толком не готовили. — Я справлюсь, Дамуэль, не беспокойся, — услышал он шепот Розмайн и покосился в её сторону, чтобы понять, о чём речь. — Есть повод для беспокойства, Розмайн? — Вильфрид попытался выяснить причину, но она лишь ответила ему усталой улыбкой. — О, не берите в голову. Дамуэль просто заметил, что для меня это был долгий день, — объяснила Розмайн почти застенчиво, но Вильфрид понимал, что она имеет в виду. Теперь, когда груз ответственности спал с его плеч, он и сам почувствовал странную усталость. — Думаю, нам пора возвращаться в свои покои, — предложил Вильфрид и сделал ещё один неспешный шаг вперёд, чтобы направить её в нужную сторону. — Я очень признательна тебе, Вильфрид, — подтвердила Розмайн, и он заметил, что теперь она опирается на его руку чуть сильнее. — Твои покои находятся рядом с книжной комнатой, верно? — спросил он скорее из вежливости, чем из необходимости подтверждать информацию. Ему подробно объяснили, куда именно нужно её проводить, но, похоже, этот вопрос придал Розмайн новых сил. — Простите? Мне никто не говорил, что рядом с моими покоями есть книжная комната! — почти вскрикнула Розмайн, прежде чем успокоиться, когда её рыцарь низший дворянин заметно кашлянул. Вильфрид посмотрел на неё широко раскрытыми глазами. — Я слышал, что ты любишь книги, поэтому тебе выделили комнату, которая находится к ним ближе всего, верно? — спросил Вильфрид и посмотрел на Шарлотту в ожидании подтверждения. — Именно так, дорогой брат. Розмайн, твои покои находятся практически вплотную к книжной комнате. Неужели у тебя совсем не было возможности туда заглянуть? Ты ведь занимаешь эти покои уже почти полтора года, верно? — спросила она с вежливой и растерянной улыбкой, а Вильфрид заметил, как губы Розмайн нервно дрогнули. — Я почти не провожу времени в замке, я постоянно либо в храме, либо в поместье моей семьи, так что нет, у меня никогда не было возможности зайти в книжную комнату! Она всё это время была так близко?! — Розмайн почти кричала от внезапного возбуждения, и на этот раз потребовалось тихое «Принцесса...» от её рыцаря низший дворянин, чтобы помочь ей вновь обрести подобие благородного самообладания. Что ж, если она так этим воодушевлена, может, им стоит заглянуть туда прямо сейчас? — Может, ты хочешь взглянуть на неё прямо сейчас? Учитывая, как поздно, сегодня уже вряд ли получится почитать, я полагаю, но всё же... — спонтанно предложил Вильфрид, и на этот раз уже его собственный слуга кашлянул, призывая его к порядку. Но ведь радовать принцессу — это хорошо, верно? К тому же она выглядела такой воодушевленной! — О, я бы с удовольствием! — подтвердила она и бросила взгляд на своих последователей; те вздохнули, но неохотно кивнули. — Если мы поторопимся, у тебя будет больше времени! — с энтузиазмом воскликнул Вильфрид и, схватив её за правую руку своей левой, бросился бежать в сторону книжной комнаты. Но, похоже, она не ожидала ничего подобного: Вильфрид заметил, что фактически тащит её за собой с излишней силой, а когда он обернулся, то увидел, что от его восторженного порыва она едва не упала на колени. Он замер, потому что Дрефангуа, казалось, замедлила своё плетение, чтобы он не упустил ни малейшей доли того, что только что натворил. Розмайн всё ещё спотыкалась, и хотя её рыцарь низший дворянин был быстр, он не успел подхватить её до того, как она упала и разбила колено. И он, и она смотрели друг на друга в явном шоке, в то время как остальные её рыцари-телохранители тут же окружили Вильфрида с такими гримасами на лицах, которые он никогда не забудет. Его собственные рыцари-телохранители, казалось, застыли так же, как и он сам, в то время как подопечные Шарлотты отреагировали мгновенно: они подхватили её и унесли прочь от Вильфрида, Розмайн и всего того, что теперь разворачивалось между ними. Вильфрид моргнул и услышал тонкий вскрик «И-и-и!» со стороны Розмайн, прежде чем почувствовал, как его руку насильно оттолкнули, уводя её прочь. Белый плащ её рыцаря низший дворянин мелькнул между ними, но он всё ещё успел увидеть изумление и ужас на лице Розмайн, прежде чем его взор заполнил внезапный всплеск маны, перелетевший от её руки к его руке. Чего-о? Почему плащ её рыцаря вдруг стал таким красным? Откуда этот крик? Что это за шмил ездовой зверь такой? Почему его ступни и всю левую ногу заливает чем-то мокрым и тёплым? Она что, только что сотворила какой-то щит вокруг этого шмила? И кто всё это время кричал? Это была не только Розмайн. Ах, ещё и Шарлотта. Погодите. Почему кричала Шарлотта? Прежде чем Вильфрид успел найти хоть какой-то ответ, всё вокруг почернело.