Вигемильх не властна над Вердраеосом

Фердинанд поспешил в комнату водяного зеркала, как только ордонанц ответственного служащего прилетел к нему с известием, что Ауб Эренфест хочет обсудить нечто крайне срочное касательно Розмайн. Седьмой удар колокола уже прозвучал, и он как раз собирался удалиться в свою тайную комнату, чтобы заняться смешиванием, но во время зимних крещений в Эренфесте и последующих приемов явно что-то случилось, раз Сильвестр связался с ним по экстренному каналу. Неужели кто-то осмелился напасть на неё? Кто мог быть настолько глуп? Если бы это было очередное её случайное благословение, такая спешка не потребовалась бы. Юстокс шел на полшага впереди него и поспешно распахнул дверь, чтобы Фердинанду не пришлось сбавлять шаг при входе в комнату. — Благодарю, можете подождать снаружи, — обратился он к служащему, который принес известие и, казалось, испытал облегчение от возможности покинуть его присутствие. Заметно ли он сейчас взволнован? Нужно вернуть себе самообладание. Сделав один медленный вдох, он вернул себе невозмутимый вид и направил ману в водяное зеркало. Лицо Сильвестра появилось почти мгновенно, и выглядел он совсем неважно. Весь его облик был в полном беспорядке. — Докладывай, — приказал он, и брат, повинуясь приказу, немного вернул себе самообладание. — Произошел инцидент с участием Розмайн и Вильфрида. Вильфрид сопровождал её после крещений, а затем решил кое-что ей показать и дернул её за руку. Розмайн упала на колени, и один из её амулетов расценил это как нападение. Амулет нанес ответный удар по Вильфриду, и тот лишился левой руки. Розмайн забилась в своего ездового зверя и закрылась щитом. Она отказывается говорить даже с госпожой Эльвирой, и её невозможно увести из коридора. В этот момент в его голове пронеслось множество мыслей. Неужели Розмайн теряет контроль над собой? Как это предотвратить? Вильфрид лишился руки? Достаточно ли этого наказания, или его следует казнить за нападение на принцессу? А как же весь его дом? Эренфест всё ещё был настолько поглощен внутренней политикой фракций, что заменить Сильвестра было бы крайне сложно. Да и Леопольду не понравилось бы, если бы Эсмеральду казнили. Чем занимались её рыцари-телохранители? Было ли это просто случайностью, раз Вильфрид и так её сопровождал? Возможно, стоило прочитать мысли одного-двух человек, чтобы выяснить правду. Но что потом? Если из-за этого она лишится рыцарей-телохранителей, Розмайн будет долго не в себе. Может, наложить денежный штраф? В конце концов, это, кажется, было её предпочтительным методом. Он решил сосредоточиться на самой неотложной проблеме. — Обеспечьте Розмайн магическими камнями, пока она не успокоится и снова не возьмет ману под полный контроль, — приказал он, и Сильвестр тут же кивнул. — Её рыцари-телохранители уже требовали того же самого, так что это выполняется, — подтвердил Сильвестр и, казалось, немного замялся, прежде чем продолжить. — Также вокруг её щита установили блокирующий звук магический инструмент, чтобы как можно меньше людей слышали её леденящие душу крики, — добавил он, и Фердинанд свирепо на него посмотрел. — Активируй телепорт, Сильвестр, я заберу её сам, — заявил он и прекратил подачу маны в водяное зеркало прежде, чем Сильвестр успел хоть как-то среагировать. Несмотря на поздний час, никто не посмел преградить ему путь или задать вопросы. Судя по всему, Сильвестр предупредил рыцарей по обе стороны от телепорта, а также тех, кто охранял дверь в общежитие. Рихарда поспешно поприветствовала его, а затем проводила его и его посвятивших имя последователей к нужному коридору. Он находился сразу за большим залом. И её щит Шуцерии тут же выдал её местоположение. Он заметил, что рядом с её ездовым зверем и внутри щита находились только Дамуэль и Эльвира, в то время как все остальные рыцари-телохранители стояли снаружи с обнаженным оружием и смертоносными выражениями лиц. Вокруг зверя были разбросаны магические камни, и он увидел, как она выбросила еще один в едва приоткрытое окно своего «кроличьего автобуса». Хотя эти окна имели такой же светло-желтый оттенок, как и весь остальной корпус зверя, и не были прозрачными, как обычно. Он также не упустил из виду, что белый плащ Дамуэля был забрызган кровью. Преодолев звуковой барьер, он решил не винить Сильвестра за это решение: её крики и вправду были леденящими душу, а если бы стало известно, насколько она уязвима перед подобными сценами, это могло повредить её репутации. Сильвестр и Карштедт вышли из дверей большого зала как раз в тот момент, когда он прибыл и тоже преодолел звуковой барьер. — Я приказал всем оставаться в зале, но не смогу долго удерживать здесь всех дворян Эренфеста, — доложил Сильвестр, опускаясь на колени, но Фердинанд жестом велел ему встать. — Как твой сын? — спросил он, делая шаг под щит Розмайн. Он заметил, что и Дамуэль, и Эльвира в данный момент пытались её успокоить, но замерли при его появлении. — Сейчас ему оказывают помощь, его жизни ничего не угрожает, но... — начал было Сильвестр, однако Фердинанд прервал его прежде, чем тот успел перейти к более кровавым подробностям. Существовал риск, что Розмайн услышит его, несмотря на то, что её собственные крики заглушали почти все остальные звуки. — Мой Зент, пожалуйста, вы можете снять её амулеты? — немедленно попросила Эльвира, как только он подошел достаточно близко. Но внезапный порыв ветра за его спиной заставил его обернуться прежде, чем он успел спросить, какое отношение её просьба имеет к происходящему. Экхарта отбросило назад, когда он попытался войти под щит Шуцерии. Юстокс, Хайдемари и Хайсхиц без проблем стояли рядом с ним, но Экхарту было отказано в проходе. Значит, ей не показалось, что Экхарт настроен против неё? Какая морока. С этим придется разобраться позже. Но это дало ему возможность лучше понять, как именно следует справляться с последствиями этого инцидента. — Экхарт, охраняй меня снаружи щита. Сильвестр, подойди поближе, если не возражаешь, — предложил он. Таил ли он в сердце жажду мести? Или же видел в этом лишь несчастный случай между двумя детьми? Шуцерия даст ответ. — Госпожа Эльвира, если она откроет дверь своего ездового зверя, я, конечно, смогу это сделать, но чем это поможет? — осведомился он, приседая перед миниатюрным ездовым зверем Розмайн. Только такая маленькая девочка, как она, могла поместиться внутри подобного существа. — Она боится, что сработает другой амулет и кто-то ещё пострадает, — тихо объяснила Эльвира, и Фердинанд почувствовал приближение головной боли. Плохо дело. Несмотря на глубоко нахмуренные брови и мертвенную бледность, Сильвестр теперь стоял рядом с ним. Внутри щита. Хотя бы что-то хорошее. — Розмайн, если ты откроешь дверь, я сниму с тебя амулеты, — предложил он. Ему показалось, что Эльвира была права: крики прекратились и сменились приглушенным плачем, когда у её ездового зверя действительно появилась дверь, которую она тут же открыла. Из-за того, что окна были полностью не прозрачные, внутри было довольно темно, поэтому ему потребовалось мгновение, чтобы полностью осознать ситуацию. Значит, не только Дамуэль был забрызган кровью? Должно быть, это произошло прямо у неё на глазах. В его сторону протянулась крошечная ручка, и он заметил, что амулет на её запястье полностью истощил ману. Значит, сработал самый мощный из них? Тогда отчет о руке Вильфрида даст ценную информацию для настройки амулетов в будущем. Фердинанд постучал по нему штапом, чтобы тот увеличился в размере, после чего осторожно забрал его и передал Юстоксу, который сидел рядом с ним на корточках. — Сколько амулетов на тебе было? Все шесть? — спросил он, и она кивнула, хотя и не смотрела на него, изо всех сил стараясь свернуться в комочек. Он осторожно оттянул её рукав, чтобы добраться до следующего браслета, и повторил то же самое с другой рукой. — Ах да, на тебе же был ещё тот браслет, — рассеянно прокомментировал он, проверяя левую руку Розмайн на наличие амулетов и снимая и этот тоже. — Больше не будет риска, что ты сбежишь, верно? — заметил он, и она безмолвно покачала головой. Это было хотя бы немного лучше тех криков. Поскольку Юстокс сидел рядом с ним, а с другой стороны была дверь её ездового зверя, он понимал, что сейчас надежно скрыт от чужих глаз, но всё же не слишком обрадовался мысли о том, что придется снимать с неё обувь, чтобы добраться до лодыжек. Он был лишь безмерно благодарен за то, что эти конкретные амулеты не требовали контакта с кожей, иначе он бы отказался их снимать. — Розмайн, сейчас мы вернёмся в Центр. Дамуэль перенесёт тебя, так что развеивай щит и возвращай своего ездового зверя в форму магического камня, — заявил Фердинанд, после чего встал и сделал несколько шагов назад. Дамуэль присел, вынул её из зверя и взял на руки. Фердинанд не удивился, увидев, что она буквально вцепилась в его грудь, но сейчас с этим ничего нельзя было поделать. Казалось, Дамуэль чувствовал то же самое: он попытался укрыть её своим плащом, но тёмно-красные пятна вызвали у Розмайн панику. Несмотря на то, что Фердинанд немедленно прижал магический камень к её голове, она обмякла в руках Дамуэля. По крайней мере, её удалось забрать. * * * * Но, как оказалось, последствия были весьма разрушительными. Согласно полученным им отчётам, когда Розмайн пришла в себя после обморока, у нее была лихорадка, на преодоление которой ушло два дня, но затем она снова начинала кричать и в итоге опять теряла сознание. К этому моменту это уже случалось трижды. Её слуги усердно выкачивали её ману, так как она не могла избавиться от неё самостоятельно путём посвящения, но всё же. Ситуация была скверной. Это должно было прекратиться. Но как она сможет прийти в себя ментально, если по-настоящему бодрствует всего несколько часов в день, и те проходят в отчаянии? Казалось, даже Дамуэль не мог до неё достучаться. Находясь во власти Каосаифы, она пребывала в истинных мучениях. Он должен был что-то предпринять. И он был готов попробовать один из её собственных методов. * * * * Когда в следующий раз её лихорадка спала достаточно, чтобы она снова начала кричать, он навестил её. Не то чтобы он ожидал, что одно его присутствие как-то поможет ей, но тот факт, что она, казалось, впала в ещё большую панику, не сулил ничего хорошего. Но если она поверит в то, что он задумал, шансы на успех будут весьма высоки. Она прямо заявляла ему в лицо, что верит: Вердраос способен избавить её от когтей Каосаифы, а значит, получение его благословения должно помочь. Исходя из этого предположения, он начал направлять ману в своё кольцо и зачитал молитву, в то время как её рыцари-телохранители и слуги, казалось, были в полном замешательстве от его действий. — О Вердраос, из двенадцати возвышенных Бога Тьмы, услышь мою молитву и даруй Розмайн своё благословение, дабы разум её был освобождён из когтей Каосаифы, — торжественно произнёс он и едва не ахнул от внезапного истощения маны, вызванного этой молитвой. Ушло почти четверть от всего его запаса! К его облегчению, Розмайн действительно перестала кричать, когда на неё обрушился дождь из чёрных огней. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. — Спасибо, — хрипло прошептала она, и Фердинанд не смог сдержать усмешки. Подумать только, благословение Вердраоса действительно можно использовать вот так. Она была на редкость близка к богам, раз сумела это понять. — Розмайн, я полагаю, что это благословение не будет помогать вечно, а его стоимость в мане слишком высока, чтобы использовать его на тебе постоянно. Поэтому сегодня тебе нужно подготовить всё необходимое для вхождения в юреве. После этого ты сможешь восстанавливаться ментально, не теряя сознание постоянно. Хорошо, что она настояла на том, чтобы начать смешивание юреве уже сейчас. — Что?.. — лишь и смогла вымолвить она, и Фердинанду пришлось подавить желание сердито на неё взглянуть. Снова приходится ходить перед ней на цыпочках... — Запиши, кого из своего персонала ты хочешь взять с собой в Древанхель, так как после юреве ты не вернёшься в Эренфест. Запиши, что они должны подготовить к весне, и всё остальное, что придёт тебе в голову, чтобы создание новых мастерских в другом герцогстве прошло как можно успешнее, — объяснил он и заметил, что при этих словах она села в постели. — Кроме того, если у тебя есть предложения о том, кто должен стать следующим главой храма в Эренфесте и кто унаследует твою мастерскую при сиротском приюте, запиши это, чтобы всё можно было устроить, пока ты спишь. Если ты хочешь взять с собой в храм Древанхеля кого-то из своих слуг храма, тоже запиши это, — продолжил он свои наставления. — Фердинанд... — слабо начала она, но он решил проигнорировать её возражения. — Я полагаю, у тебя также были планы насчёт зимней игровой комнаты Эренфеста. И хотя я не знаю, будут ли они всё ещё в силе, если они тебя всё ещё заботят, ты можешь записать и их. — Фердинанд, почему... — попыталась она снова, и он тихо вздохнул. — Почему что? — Он считал, что уже всё достаточно ясно объяснил, поэтому не понимал, что именно может оставаться для неё непонятным. — Почему я не вернусь в Эренфест? Неужели Вильфрид... — она осеклась, не договорив вопрос, и Фердинанд невольно задумался о силе своего благословения. — Он жив, но лишился левой руки. Судя по всему, они уже работают над заменой, — прокомментировал он, и это, похоже, снова её успокоило. — О Эруахлерен и Вулканифт, из двенадцати возвышенных Бога Огня, Лейденшафта, пожалуйста, пошлите умелого служащего к Вильфриду, дабы он смог вернуть себе руку, — спокойно вознесла молитву Розмайн, и синие огни взмыли к потолку. Контролируемый расход маны был лучше неконтролируемого, но молитва всё равно была странной. Не Лонгшмер или Дауэрлебену? — Ты не вернешься в Эренфест, потому что я больше не считаю это герцогство безопасным для тебя. Хотя семья герцога не питает враждебности из-за этого инцидента, ты можешь стать мишенью в политической борьбе фракций. А это столь же нелепо, сколь и опасно. Ей потребовалось время, чтобы переварить услышанное, но в конце концов она кивнула. — Значит, ты не собираешься наказывать их, уничтожая там печатную индустрию? — торжественно спросила она, и Фердинанду пришлось снова подавить желание сердито на неё взглянуть. — Конечно нет. Они могут и дальше развивать печатное дело по всему герцогству и извлекать из этого выгоду. Ты уже создала поток, который они могут использовать для открытия новых мастерских даже без твоих эксклюзивных мастеров, — заметил он, но в ответ встретил лишь тишину. — Помни, Ауб Древанхель уже пригласил тебя открыть мастерскую при сиротском приюте своего храма. Он не шутил, когда говорил это. Сроки могли измениться, но не сам план. Древанхель всегда был следующим в очереди, и для этого дела тебе неизменно требовались твои эксклюзивные мастра, — продолжал он разъяснять, пока Розмайн не кивнула. — Понятно. Я запишу всё, что нужно учесть при переезде, — сказала она и поднялась с постели, чтобы подойти к столу. Сейчас она была такой спокойной. И такой рассудительной. Относительно, конечно. Вердраос, значит? Он оставил её одну заниматься приготовлениями. Когда приближался седьмой час, он получил ордонанц от слуги Розмайн. Она закончила записывать инструкции и переоделась в белое платье для своего юреве. Он отправился к ней, ведя за собой своих посвятивших имя последователей. Поскольку Эглантина сейчас находилась в дворянской академии на занятиях четвертого курса, Экхарт вернулся к службе. Он еще не говорил с ним о том, почему щит Розмайн мог оттолкнуть его, так как хотел сначала разобраться с её ментальным и физическим состоянием, прежде чем поднимать вопрос об их потенциальном конфликте. Но, похоже, благословение Вердраоса всё еще действовало на Розмайн: она даже не вздрогнула, когда он вошел вместе с Экхартом, Хайсхицем, Юстоксом и Хайдемари. Возможно, сегодня ему даже не пришлось ходить перед ней на цыпочках. Учитывая количество затраченной маны, было бы куда удивительнее, если бы всё не сработало великолепно. Фердинанд быстро пробежал глазами её инструкции, но не нашел в них ничего запутанного. То, что она хотела поручить своим рыцарям-телохранителям охрану своих эксклюзивных мастеров во время переезда, казалось несколько чрезмерным, но и использование их для охраны тайной комнаты за надежным барьером не было слишком эффективным, так что он не стал высказывать никаких жалоб на этот счет. То, что она хотела предоставить своим мастерам право выбора — оставаться в Эренфесте или нет, — было предложением более дерзким, но Фердинанд верил, что Бенно поймет, насколько далеко он может позволить себе зайти с подобной уступкой. Каждый должен работать максимально эффективно и на своем месте. Позволять кому-то оставаться в Эренфесте только ради того, чтобы не задеть их чувства, было нелепой идеей. Но он решил подождать и посмотреть, как всё обернётся. С другой стороны, предложение Гретии занять пост главы храма было таким, которое он не смог бы спланировать лучше. Её продвижение по иерархии храма нисколько не вредило ему, а поскольку её предшественницей была маленькая девочка, назначение на эту роль другой маленькой девочки не могло вызвать никаких потрясений. Это также ставило в интересное положение тех, кто рассматривал храм как путь к его расположению: технически Гретия получила награду за подхалимство перед Розмайн и вступление в храм без отказа от своего дворянского статуса, но фактически она не обрела никакого политического влияния. Сочтет ли её семья это развитие событий победой в своей авантюре? Или поражением? Но они не смогут отозвать её с такой престижной должности. Это была просто идеальная дилемма. — Это ведь к лучшему? — спросила она, когда они остались одни в её тайной комнате, пока он заканчивал последние приготовления к её юреве. — Твое возбужденное ментальное состояние создает огромную нагрузку на тело, что еще больше усиливается твоими скоплениями затвердевшей маны, Розмайн. Прошедшая неделя показала, что ты не можешь справляться с обоими состояниями одновременно, а решение твоих физических ограничений у нас прямо под рукой, так что это самый эффективный подход, — объяснил он, и Розмайн торжественно кивнула. — И это безопасно? Я не утону в нем? — нерешительно спросила она, косясь на большую ванну с её юреве. — В юреве невозможно утонуть. Его природа — исцелять, а не вредить, — сказал он, наполняя небольшую чашу и протягивая её ей. — Выпей это, а затем погрузись в него. Когда ты проснешься, твое тело будет здоровым, — заметил он, и Розмайн взяла чашу уже с заметно меньшим колебанием. — Быть здоровой хорошо, — согласилась она и выпила зелье, после чего Фердинанд поднял её и опустил в ванну, где она медленно погрузилась в жидкость, пока не скрылась под ней полностью. — Спи спокойно, Розмайн, — сказал он и вышел из её тайной комнаты. Он возвращался ежедневно, чтобы менять магические камни, погруженные в её юреве; они работали подобно губке, впитывая всю ману, выделявшуюся из неё. Количество этой маны было, мягко говоря, впечатляющим. Может быть, её настойчивые утверждения о том, что небольшое истощение маны и близко не подходит к её пределу, были правдивее, чем он думал? Если в её крошечном теле хранилось столько маны, то вполне логично, что она совершенно не могла должным образом контролировать её объемы. Спустя почти целый сезон Розмайн начала подавать признаки пробуждения. Хотя Фердинанд испытал облегчение от того, что не допустил ошибки в расчетах, время для этого оказалось довольно неудачным. Конечно же, это должно было случиться именно в день турнира герцогств, когда он должен был поздравить всех студентов. Он навестил её в тайной комнате за час до того, как ему нужно было отправиться на церемонии, но Розмайн в тот момент еще не проснулась. Он ушел и раздал похвалы тем немногим, кто её заслуживал — он был весьма доволен тем, что Эглантина снова заняла первое место в классе в этом году, так что ему не пришлось жалеть о её удочерении только из-за этого, — а после вернулся в тайную комнату Розмайн. Она уже выкашливала часть жидкости и казалась совершенно дезориентированной, пытаясь выбраться из ванны. Как человек, на собственном опыте познавший скользкость этой жидкости, он понимал, что Розмайн будет непросто выбраться самостоятельно. Он засучил рукава, чтобы лишний раз их не пачкать, и подошел к Розмайн, чтобы помочь ей выбраться из ванны. Но вместо облегчения или, возможно, даже простого удивления, на её лице читался явный страх. — Розмайн, дай я помогу тебе выбраться из ванны, — предложил он и протянул к ней руку, но она закричала на него тем самым леденящим душу криком, который он не пропускал весь последний сезон. Почему такая бурная реакция? Он замер на месте и скрестил руки на груди. Розмайн, казалось, немного успокоилась, но всё еще пристально следила за его руками, стараясь в ванне отползти от него как можно дальше. Совершенно нелепо. Неужели ему действительно придется тратить еще больше маны на очередную молитву Вердраосу только ради того, чтобы вытащить её из ванны? — Что не так, Розмайн? — в раздражении спросил он, пока она всё еще во все глаза смотрела на его руки. Из любопытства он и сам перевел взгляд на свои предплечья, но не увидел ничего примечательного. Неужели она пришла в такой шок просто от вида его обнаженных рук? — Не трогайте меня! Вы же ходячая бомба с этими штуками! — закричала она, указывая на его руки и множество амулетов, которые он носил. Совершенно нелепо.