Против течения

Ло Вэньчжоу как раз думал, как деликатно выкрутиться из сложившейся ситуации, чтобы одновременно отойти от явно неприятной для его подопечного темы, а заодно и вывести разговор в более приятное русло — так и неприязнь к терапии оставить можно ненароком, — когда в кармане брюк Фэй Ду завибрировал телефон. Несмотря на то, что присутствие в кабинете психотерапевта не было для молодого человека желанным, а сам он ещё недавно думал о том, что стоит подыскать правдоподобный предлог и сбежать… Стоило такой возможности появиться, как он поймал себя на желании сбросить вызов, толком не взглянув на имя звонившего. Ло Вэньчжоу отреагировал быстрее. Когда Фэй Ду потянулся в карман, чтобы выключить телефон за ненадобностью, он вдруг очень учтиво произнёс: — Тао-гэ предупреждал меня о том, что молодой господин Фэй человек занятой. Наверное, подобранное время встречи не совсем состыковалось с вашим расписанием. Впредь, если захотите прийти, лучше связывайтесь со мной напрямую — я смогу подстроиться под ваш плавающий график, скорректировав своё расписание. Формулировка звучала донельзя виртуозно. С одной стороны, она не исключала новой встречи от слова «совсем», с другой — прозвучало донельзя смягчающее «если». И за всей этой полной любезности речи сквозило: «Не смею вам больше мешать, можете идти». Тот самый специалист, который многим казался скорее палачом, чем спасением, отступил назад первым, даруя шанс идти на все четыре стороны. Кто бы не почувствовал себя легче, когда неявное давление отступило? И как тут не проникнуться к учтивости, когда тебе позволили избежать неудобного признания «мне некомфортно», обыграв всё так складно и красиво? Но для Фэй Ду чужое отступление сравнимо было с тем, что за него посмели сделать выводы. Увидев в состоянии его — вернее, надумав, — из жалости отправили скорее прочь, чтоб не довести до ручки. Мог ли посторонний знать, что пересёк границу? Смел ли за него решать, когда Фэй Ду готов уйти, а когда способен остаться? Разве был в его состоянии намёк хоть на малейшую нестабильность, чтобы выслушивать все эти деликатные уклончивые фразы? Но Ло Вэньчжоу, нацепив на себя вид… нет, не дурака, а человека до жути вежливого, взирал на него с напускным сожалением, как будто завершение встречи раньше времени и впрямь его опечалило. На лице едва не бежали субтитры: «Как тяжко с занятыми пациентами, а мы были так близки к первому шагу в терапию! Вернётся ли?». И это противоречие сбивало Фэй Ду с толку. Наивный ребёнок в глубине души охотно верил увиденному, но подсознание — и интуиция, — кричали, что кое-кто вздумал применить на нём актёрские навыки, чтобы обвести вокруг пальца. Ощущение, что он упускает нечто важное, опутало рёбра невидимыми нитями, стягиваясь вокруг них всё плотнее и плотнее. Оставляя осадок в духе раздражающего «я что-то забыл». Слова прозвучали, и Фэй Ду на попятную пойти тоже не мог. Вернее, нет, таланта обернуть всё себе на пользу с достатком хватало и ему, но бессознательно сыграли манеры, которыми он обзавёлся, коротая дни в обществе людей обеспеченных и бизнес-партнёров отца. Прежде, чем молодой человек отдал себе отчёт в том, что говорит, с его уст сорвалось: — Благодарю за понимание, в следующий раз я буду предусмотрительнее, вам не стоит утруждаться.

Что за бред?!

Но именно так в кругу бизнесменов люди, заискивая друг перед другом и не отступая от вежливости, оставляли место дальнейшему сотрудничеству, выказывая благодарность и как бы даруя «что-то взамен». Конечно, психотерапевт не обязывал никого отвечать за брошенные слова. Сегодня его подопечный мог уверен, что придёт на неделе, завтра — что придёт в ближайший месяц, а через месяц — уверен, что никогда не придёт. Ратующие за психологическую стабильность коллекторами не являлись, никто из них не вычислил бы адрес и не пришёл бы спрашивать, когда там «вернут долг». И дату ведь не выбрал никто из них: ни сам Ло Вэньчжоу, ни Фэй Ду. Эта неопределённость могла стать спасением, если бы Фэй Ду, к несчастью, не оказался человеком, который терпеть не мог разбрасываться словами. Ловушка моральных принципов — не клетка, запертая на семь замков, из которой не выбраться. Некоторые люди отлично находили лазейки, если что-то доставляло им непреодолимый дискомфорт, но Фэй Ду почему-то казалось, что после сказанного все существующие пути обхода обрушились, оставив лишь путь по прямой. Какая досада. На лице Ло Вэньчжоу не отразилось и намёка на довольства, которое Фэй Ду силился сыскать, будучи уверенным, что попался в чужую ловушку. Мужчина поднялся, проводил его до двери и услужливо открыл ту перед ним, пожелав разобраться со всеми делами в кратчайшие сроки и не забывать об отдыхе. На том они и разошлись. … Конечно, Ло Вэньчжоу никаких хитроумных планов не вынашивал, он лишь воспользовался выгодно сложившимися обстоятельствами. Фэй Ду только пришёл к нему и был крайне далёк от грани «принятия в себе механизмов избегания». При всех его отлично работающих способах самозащиты, он проявлял ещё и поразительное упрямство, если мнение собеседника было ему не по нраву. Иными словами, Фэй Ду был склонен подобно мотыльку лететь на пламя, что его сожжёт. Он бы не позволил Ло Вэньчжоу перевести тему, а её продолжение могло закончиться панической атакой — молодой человек уже стал рефлекторно касаться шеи. Если бы что-то такое стряслось на первой же встрече, человек мог заиметь очень ужасный условный рефлекс: терапия — зло, эвакуируемся. Не страшно, если Ло Вэньчжоу не подходит ему в качестве психотерапевта. Куда страшнее, что этот человек, осознав потребность в терапии, больше ни к кому не обратится. Фэй Ду был тем, кто демонстрировать уязвимость не хотел даже в кабинете специалиста, и это тоже создавало сложности. В другое время Ло Вэньчжоу бы не отступился, если бы к нему пришли сознательно, дав больше простора для действий. Но он итак едва не переступил черту, а ведь их столкновение — формальность, которую Фэй Ду желал уладить перед Тао Жанем. Так что пришлось избрать путь меньших потерь и завершить сеанс. Да и что-то подсказывало Ло Вэньчжоу, что именно этот путь Фэй Ду откликался больше, чем что-либо ещё.

***

Тем самым нарушителем спокойствия оказался никто иной, как Тао Жань. Когда неделю назад они выпивали с Ло Вэньчжоу, он продолжал настаивать на том, что беспокоится за Фэй Ду, и спрашивал, может ли он что-нибудь сделать. Ло Вэньчжоу на тот момент выпил достаточно, чтобы не придавать своим словам большого значения. Он заявил, что не ведёт ни семейной терапии, ни терапии для пар (да и Фэй Ду бы вряд ли пожелал компанию), и что если Тао Жань места себе не находит — может позвонить посреди сеанса, временем не ошибётся. А лучше за двадцать минут до конца — это частая метка времени для «прорыва», когда явившиеся понимают, хотят ли они сбежать или всё не так уж неприятно и можно заглянуть к психотерапевту снова. «Ты ведь знаешь, всё индивидуально, это даже не статистика, а мои личные наблюдения», — вот, что тогда пробормотал Ло Вэньчжоу, который одним глазом спал. Благополучно забыв об этом, он не придал значения и тому, почему Тао Жань пару дней назад интересовался временем сеанса. Он обещал другу, что непременно сообщит, связался ли с ним Фэй Ду и когда решил пойти, но что тот до секунды захочет знать, как долго им беседовать — не ожидал. Не то чтобы Тао Жаню такое поведение было несвойственно, просто они давно не общались, вот Ло Вэньчжоу и успел позабыть, как ответственно он относится к тем, кого «взял под крыло». Разве мог он знать, что друг внял его совету? … А причиной звонка Тао Жаня была не только тревога. Весьма кстати он вспомнил о собственном дне рождения, последние пару лет которое отмечать не получалось из-за постоянной занятости. Обнаружив, что ему выпал столь редкий выходной — не то чтобы его не могли внезапно дёрнуть на смену, — Тао Жань решил попытать счастья отметить. Тут ещё как раз они с Ло Вэньчжоу возобновили общение, и Фэй Ду стал реже пропадать с радаров. Ну и так вышло, что после его слов «ничего на личном не изменилось», брошенных за выпивкой Ло Вэньчжоу неделю назад, кое-что наметилось. Девушка — его первая университетская любовь, — попала в аварию, и попала в реанимацию, когда он был на смене. Когда её состояние стабилизировалось, Тао Жань посетил её палату, и — о, чудо! — пусть времени с выпуска утекло немало, Чан Нин узнала его. И не просто узнала — она помнила, когда у него день рождения. «У судьбы интересные шутки, если она так хотела, чтобы я поздравила тебя, совсем необязательно было отправлять меня в больницу», — с улыбкой Чан Нин попыталась отшутиться от ситуации, в которой оказалась. Прежде они, несмотря на неловкость Тао Жаня, неплохо общались, потому что рядом всегда крутился Ло Вэньчжоу — он был главным инициатором досуга. Вспомнив, что кое-кто вернулся в его жизнь, Тао Жань набрался смелости и предложил: — Если ты поправишься к тому времени, я буду рад увидеть тебя не только в больнице. Ло Вэньчжоу тоже придёт. — Здорово, вечность его не видела. Теперь у меня нет шансов, не так ли? Даже если мне откажут в выписке вовремя, когда я встану на ноги — вас обоих утащу в кафе. Отказы не принимаются! Ну и Тао Жань решил, что раз всё так удачно складывается, почему бы не позвать и Фэй Ду? Тот за всё время их знакомства не раз выказывал желание отметить с ним день рождения, но планы рушились из-за нескончаемых смен в больнице. Когда же, казалось, никакие препятствия не встанут на пути, возникла другая сложность. Если вдруг Ло Вэньчжоу чем-то успел оттолкнуть на сеансе Фэй Ду — тот вряд ли согласится прийти, или появится из вежливости с подарком раньше всех. Не приглашать Ло Вэньчжоу Тао Жань тоже не мог. Они долго не общались, да и кто бы в такой ситуации посмел выбирать? Но он знал по рассказам друга, что терапия — щекотливая вещь. «Даже вам, хирургам, нельзя оперировать родных и друзей. Всё выходит из-под контроля, когда люди общаются ближе, чем врач и пациент. Хорошо, если у первого хватает ума отодвинуть личные мотивы и чувства, а что до другого? Сможет ли пациент не ожидать снисхождения и деликатности из-за того, что их связывает? Вам проще — вас отстраняют из-за эмоций, а психотерапевты… Так и до новой травмы недалеко. Одно неверное действие — и вся терапия коту под хвост». И всё же, один сеанс ничего не даёт, верно? Не страшно, если оба придут и будут держаться особняком. Если не придут — тоже не страшно. Правда придётся остаться с Чан Нин наедине, но ведь он не может всегда полагаться на Ло Вэньчжоу, не так ли? Столько времени прошло с выпуска, ему нужно взять себя в руки и тоже проявить инициативу, иначе снова упустит девушку, которую не может забыть, и как знать, будет ли судьба столь милосердна, чтобы столкнуть их вновь. Приободрив себя, Тао Жань почувствовал вибрацию телефона — ему перезвонил Фэй Ду. — Тао-гэ, что-то случилось? — ничем не выдавая в голосе досаду из-за «бесцеремонно выпроводившего» его подлого-лиса-психотерапевта, поинтересовался молодой человек, на ходу доставая ключи от машины. — Я отвлёк тебя? Извини. Не хочешь прийти ко мне через десять дней? — К тебе? Рассеянно уточнил Фэй Ду, забираясь в салон автомобиля и откидываясь на спинку кресла. Его мысли до сих пор были в беспорядке, он никак не мог взять в толк, что произошло в конце сеанса, и сердце колотилось так, как будто он встретился с чем-то поистине будоражащим или заглянул в спортзал на беговую дорожку. Суть слов Тао Жаня доходила до него, как через слой ваты — медленно и дозированно, он смог зацепиться за «ко мне» лишь потому, что тот никогда не звал его в гости. Обычно внимательный к датам, Фэй Ду открыл календарь на телефоне, но так и не смог вспомнить, что там такого через десять дней. — Да, было бы неплохо собраться наконец на мой день рождения, если ты не занят. Правда там будет Ло Вэньчжоу, если ты… — Я приду, — прервал его Фэй Ду. Беспокоясь, что слова прозвучали резко, он куда мягче добавил. — Для тебя у меня всегда найдётся время. Тао-гэ, мне нужно заехать в компанию по просьбе совета директоров, не мог бы ты прислать адрес и время в сообщении? В знак извинения с утра занесу тебе кофе. Разговор закончился намного быстрее обычного, и Тао Жань оказался сбит с толку. Правда так занят? Чувство, что молодой человек впопыхах принял приглашение из-за прозвучавшего имени Ло Вэньчжоу, не оставляло Тао Жаня. С чего бы вдруг? Он взглянул на время — сеанс ещё не должен был закончиться, а по голосу Фэй Ду уже куда-то спешил. Если он так удирал из кабинета психотерапевта, почему взбудоражился, узнав, что он приглашен? «Из вежливости согласился, наверное, — вздохнул про себя Тао Жань, предвкушая, что увидит Фэй Ду у себя на пороге ранним утром с огромной подарочной коробкой. — Тогда приглашу его потом куда-нибудь». В глубине души Тао Жаню хотелось, чтобы у Фэй Ду было больше хороших знакомых, а то создавалось впечатление, что ни с кем, кроме него, он никуда не выбирается. Куда же это годится?

Неужели, в одиночестве ему не хочется лезть на стены?