Любимчик

Рипер почти не почувствовал боли, когда рассек собственное запястье. Черная кровь заструилась по его руке. — На, пей, сколько влезет, мне не жалко, — Жнец прислонил рану ко рту своей копии, однако на Гено это никак не подействовало, и когда его рот наполнился кровью Смерти, она просто стала стекать на пол. Постепенно до замутненного отравой разума Рипера вместе с болью и онемением руки начала доходить мысль, что восполнять потерю крови его собственности таким образом было плохой идеей. — Может, хоть немного выпьешь, а то сижу тут, как идиот… Душа Рипера болезненно сжималась от безысходности. Зрение плыло то ли от потери крови, то ли от той дряни, которой накачал его Саенс, то ли от подступающих слез. Тихая паника медленно заполняла его разум. Ему срочно нужна была помощь. Папайрус, Тоби… Кто-нибудь. Коса. Да, она все еще оставалась при нем, и если сделать надрез, можно выбраться в междумирье, а уж там он обязательно наткнется на Тоби. Только бы хватило сил. С руки все еще капала кровь, пачкая одежду и пол. Конечно, Тоби говорил, что Жнец технически бессмертен. Но говорил ли он всю правду или только выгодную ему самому часть ее? Смерть попытался сделать надрез. Руки дрожали, коса продвигалась очень медленно и вскоре вовсе застопорилась. — Ну же, давай! — подбадривал он себя. Внезапно за спиной Жнеца послышался рваный вздох, сменившийся болезненным кашлем. — Гено!

***

Мягкие белые лапки бесшумно ступали по холодному голубому кафелю. — Сколько раз я говорил тебе, что починка машины бесполезна? Шесть? Больше? — Ты! — ученый вздрогнул от испуга, выронив из рук отвертку. Его разные зрачки никак не могли сфокусироваться. — Нет, кажется, все же шесть. Не думал, что ты так подсядешь на кофеек, — пес зубами подобрал с пола отвертку и протянул ее скелету. — Ты специально отравил меня, чтобы я не мог закончить, — Саенс уже протянул руку, чтобы взять так любезно поданный ему инструмент, но, передумав, принялся искать новую отвертку. — Санс, неужели ты думаешь, что мне больше нечем заняться, кроме как травить тебя? — А что же это было? — Саенс так и не нашел замену отвертке, а потому взял несколько схожих. — Помощь. — Помощь?! — рука ученого дрогнула, и он расцарапал корпус машины. — Мне практически больно смотреть на то, как ты убиваешься с бесполезной работой, мучаешь себя и своих сотрудников, мучаешь своего брата, потому я немного помог тебе, — пес положил отвертку рядом с Саенсом, но ученый сделал вид, что совершенно этого не замечает. — Отравив все напитки из автомата? — О, Санс, они изначально содержали в себе секретный ингредиент, но ты так нервничал, что мне просто пришлось увеличить твою дозу. — Дозу чего? — Успокоительного. Ты ведь ученый и должен знать, что «всё — яд, всё — лекарство; то и другое определяет доза». — Не искажай, это высказывание звучит иначе, — ученый продолжал игнорировать предложенную ему отвертку, воспользовавшись плоскогубцами. — Скажи, а что было бы, если кто-то из моих сотрудников выпил этой отравы? — Но не выпил же. После того, как автомат вышел из строя, ты лично обещал вышвырнуть из лаборатории любого, кто хотя бы близко подойдет к нему. И это при том, что основным потребителем всегда был ты. — Но откуда ты знаешь? — винтик никак не поддавался. — Это часть моей работы — быть в курсе. Я ведь слежу за тем, чтобы каждый из вас был счастлив. Ты счастлив, Санс? — Издеваешься?! — взревел ученый, шляпка винта сломалась под давлением плоскогубцев. И Саенс с яростью отшвырнул инструмент, расколов напольную плитку. — Отнюдь. Что, как не счастье должен испытывать «судья», избранный для высшей цели? «Судья» в преддверии возможной лучшей жизни? — О какой лучшей жизни ты говоришь? — ученый резко развернулся к псу, глядя тому прямо в его совершенно непроницаемые глаза. — Видел я один хороший мир! Тоже превратишь меня в чудовище, сплавленное с Папсом?! — Так он… — поморщился пес, словно не веря в произошедшее. — Хах, вот паршивец! Но так даже проще. Что Рипер успел тебе рассказать? — В том-то и дело, что ничего, — ученый сел на пол, хватаясь за голову. — Сплошные загадки и ни одного ответа. Амальгаметы — хорошие, мир с детьми — плохой, уши у стен, еще и эти его крылья… — О, значит, он решил, что вы, «девочки», сможете дружить против меня! Очаровательно. Так почему бы нам с тобой тоже не подружиться? — пес дотронулся передней лапкой до ноги ученого, отчего тот вздрогнул. — Ты отравил меня! — ядовито напомнил Саенс, и Тоби убрал лапу. Зверек мягко улыбнулся своему подопечному. — Я бы назвал это «поправил моральный дух». Признайся, тебе ведь становится лучше после того, как ты пьешь свое «лекарство»? — И не могу остановиться… — А оно тебе надо? Твое существование в этой ипостаси скоро подойдет к концу, а вместе с тем и твоя зависимость. Разве это не хорошо? И разве не логичней наслаждаться возможностями этого тела, пока ты не получил новое? Ты можешь делать что угодно и не волноваться о последствиях. Да, у твоего «лекарства» есть весьма неприятные побочные эффекты, но мы можем вместе усовершенствовать его состав… Я могу принести тебе образец, чтобы ты убедился в его безопасности. — Ты… Ты серьезно? — Саенс отчаянно пытался найти подвох. Пес прямым текстом предлагал ему принести образец, в то время как Рипер только издевался над ним. — Ты не можешь просто дать какое-то противоядие? — Прости, но это ни тебе, ни мне не выгодно, — покачал головой зверек. — Тогда давай спросим у Рипера, как он к этому отнесется, — предложил ученый. — Старший Жнец вряд ли всерьез печется о твоей судьбе. — И тем не менее, он тоже выпил этого твоего лекарства, — на лице ученого появилась самодовольная улыбка. — Ты с ума сошел?! — шерсть на загривке пса встала дыбом. — А кто говорил, что это безопасно? — язвительно поинтересовался Саенс, понимая, что пес все же соврал ему. — Ты не понимаешь, «сок» действует на душу, а у Рипера с этим некоторые сложности, — зверек нахмурился, обдумывая что-то.

***

Первый «судья» с трудом откашлялся какой-то дрянью, по вкусу жутко напоминающей кровь. — Гено! — послышался знакомый голос, и его тут же сгребли в крепкие объятия. — Живой! Я знал! Знал, что с тобой все будет хорошо. Как долго ты притворялся? Чувствуя что-то мокрое на своей лопатке и морщась от боли, первый «судья» с трудом раскрыл глаза и едва не закричал, увидев перед собой Жнеца. — Т-ты, — запинаясь произнес Гено, отчего Рипер только сжал его сильнее. — И память у тебя не отшибло, — радовался Жнец. — Отпусти меня, — прошипел Гено. К его величайшему удивлению, Рипер тут же расцепил руки и отошел на два шага назад. — Извини, — спешно произнес Смерть, — мне не следовало трогать тебя за ребра. Первый «судья» захотел тут же ущипнуть себя или протереть глаза: Жнец прислушивается к его желаниям, и, что еще более странно, он извиняется. — Это меньшее из того, что тебе не следовало делать, — горько произнес Гено, вглядываясь в лицо своего мучителя. Рипер плакал? Еще и эти черные пятна на его балахоне… — Прости. Я нечасто общаюсь с живыми, — Смерть опустил глаза в пол. — И скольких из этих малочисленных «счастливчиков» ты изнасиловал? — Первый «судья» пытался не отпускать свой гнев, но Жнец казался совершенно не тем существом, которое он видел прежде. — Т… Только… — нижняя челюсть и плечи Жнеца подрагивали и, спрятав лицо в ладонях, он начал тихо всхлипывать. — Т-только… т-тебя… Гено все же ущипнул себя за руку.

***

— Пойми, те корректировки, что были внесены в старшего Жнеца — ничто иное, чем проявление милосердия, — пес перекатился на спину, демонстрируя Саенсу свой пушистый живот. — Те штуки, с которыми он сталкивается каждый день… Не для слабонервных это. Даже меня иногда от них передергивает. Плюс он берет на себя тех, с кем никогда бы не смог работать его брат. — Ты про Амальгамет? — ученый сидел на полу рядом с полуразобранной машиной, потягивая горячий шоколад из автомата. — О нет, с ними как раз все в порядке… Ну, почти. Эта парочка смогла достичь идеального баланса, слившись в одно существо. Ты ведь видел их, и они никак не выглядели несчастными. Душа Папса дает Сансу надежду и заражает оптимизмом, а Санс стабилизирует брата и не дает попасть в неприятности. К тому же, это одно из самых сильных существ в мультиверсе. На моей памяти не было ни раза, чтобы их убили. Рипер не врал, называя их мир хорошим. Разумеется, у него были свои критерии, но в этом мире вы с братом живы и счастливы. Саенс отпил еще немного, пытаясь свыкнуться с новым знанием, однако у него оставалось еще много вопросов. — А что не так с детьми? — Ты действительно хочешь знать? — пес вопросительно наклонил голову и дождался кивка. — Ладно, почеши мне живот. Да, повыше… Так вот, дело в том, что они в первую очередь дети, придержи в голове эту деталь. Слышал выражение «детская непосредственность»?

***

Гено словно завороженный смотрел на плачущего Жнеца и, к своему ужасу, ловил себя на мысли, что хочет утешить собственного мучителя. «Нет, не дай себя обмануть, дурень! Он наверняка притворяется», — одернул себя первый «судья». — Решил, что так сможешь разжалобить меня? — язвительно спросил Гено, на что Рипер резко замотал головой, утирая слезы. Его лицо казалось сонным. — П-прости, — Жнец запрокинул голову, пытаясь высушить слезы, и, потеряв равновесие, упал на пол, хватаясь за руку. Только сейчас первый «судья» обратил внимание на то, как свисает левый рукав его балахона, а его собственное тело холодит, словно он был чем-то облит. Еще и этот привкус во рту… — Покажи мне руку, — велел первый «судья» тоном, не терпящим возражений. И Рипер подчинился. Гено все еще не мог понять, в чем подвох. Скелет, которого он видел перед собой, больше напоминал запуганного ребенка, а не то исчадие ада, что он видел прежде. Под влажным рукавом балахона оказалась внушительная рана. — Как это произошло? — Я не уверен… — Жнец отвел взгляд, пытаясь объяснить. — Ты был теплым, наверное… Я не могу трогать других монстров… — Что у тебя с рукой? — тверже спросил Гено. — Создатель сказал, что ты потерял много крови, и я решил, что если поделюсь своей… — пробубнил Смерть. От такого признания к несуществующему горлу Гено подступила тошнота. — Не продолжай, — велел он, чувствуя, что его вот-вот вырвет. — Твоя кровь... Она всегда такого цвета? Жнец удивленно посмотрел на первого «судью». — И как мне понять, что ты себе там распорол? — Гено сдернул со скелета пояс. — Под балахоном у тебя что-нибудь есть? — Майка и шорты, — смущенно ответил Смерть. Его скулы едва тронула краска. Гено потряс головой, словно пытаясь отделаться от навязчивой галлюцинации. Жнец повернулся к первому «судье» спиной и, нерешительно копошась под балахоном, стянул с себя шорты. — Держи, — Рипер протянул шорты Гено. — Ты ведь не можешь ходить раздетым… Последняя фраза окончательно вывела Гено из себя, и он со всей силой зарядил Жнецу пощечину, отчего тот снова упал. — Ты издеваешься?! — выпалил первый «судья», глядя прямо в широко распахнутые глазницы Смерти, в которых опять начали формироваться слезинки. Гено схватился за балахон Жнеца. — А ну, снимай! — Нет, — всхлипнул тот, придерживая ткань руками. Смерть был неестественно слаб, так что Гено все же смог избавить его от балахона. — Как… Как они там поместились? — шокировано спросил первый «судья», глядя на огромные черные крылья.

***

Рипер!Папс нервно посмотрел на настенные часы. Его брат уже давно должен быть дома. Младший Жнец забросил шитье и накинул балахон, про себя ругая Тоби за то, что тот не снабдил его полным комплектом часов.

***

Майка Рипера оказалась на удивление чистой, и Гено смог сделать из нее болееменее сносную перевязку. Первый «судья» то и дело засматривался на смоляные крылья, невольно любуясь их красотой, а когда он приблизился к Жнецу вплотную, еще и уловил их запах, еле сдерживаясь, чтобы не зарыться в них лицом. Черные перья пахли, как воздух после дождя. — Тебе надо прилечь, — стараясь не пялиться на обнаженное тело Жнеца, Гено взял то, что осталось от его собственных шорт и, свернув в четыре раза, подложил Смерти под голову, после чего накрыл крылатого скелета балахоном. — Что же я творю?

***

— Теперь ты понимаешь, почему я был вынужден поправить Рипера? А ведь ЛиттлТейл — только один из множества «плохих» миров. Руки Саенса дрожали так, что если бы его чашка не была пустой, то он наверняка расплескал бы ее содержимое, а лицо ученого было белее мела. — Но пока ты будешь на моей стороне, тебе ничего не угрожает. Я даже постараюсь уберечь тебя от Рипера. Ты ведь понимаешь, что он не убил тебя только потому, что ты опоил его, и страшно представить масштаб его гнева, когда он придет в себя.

***

Голова Рипера раскалывалась от боли, во рту был такой вкус, словно он длительное время жевал старый ковер, а главное, он не совсем понимал, где находится. Вокруг была темнота, а рядом с ним, положив голову ему на крыло, дремал Гено. Смутные воспоминания врезались в череп Смерти, неся с собой стыд и легкое недоумение. Он позволял своей собственности командовать им и, что еще хуже, дал Саенсу опоить его! Попытка резко сесть была плохой идеей по двум причинам: первая — Смерть не рассчитал вес Гено, а вторая — больная голова явно не способствовала резким движениям. — Как ты себя чувствуешь? — сонно поинтересовался Гено. Жнец уже хотел покарать свою собственность за такую фамильярность, но, рассчитав свои силы, решил разобраться с этим позже. — Сносно, — бросил он. — А где моя одежда? — Майка сейчас на тебе, — первый «судья» кивнул на перевязанную руку. — А шорты ты сам мне предложил. Скелеты разом уставились на обнаженный таз Гено. — И что с ними стало? — поинтересовался Жнец. — Я… Я не знаю… — Первый «судья» озадаченно осмотрелся, в то время как Рипер накинул балахон и призвал косу. — Эй, ты куда? Но Рипера уже и след простыл.

***

Магия давалась ему практически без усилий. Оказавшись в своей комнате, Рипер избавился от одежды и тех бесполезных тряпок, которыми замотал его руку Гено, после чего плюхнулся в кровать. За окном медленно начинало светать, и Рипер надеялся поспать еще хотя бы четыре часа в нормальной кровати. Может быть, к этому времени ему станет чуть полегче. Только бы Папайрус не заметил его отсутствия.

***

Глаза младшего Жнеца слипались от усталости. Всю ночь он шатался по мультиверсу, разыскивая своего брата и переходя от одной стадии борьбы со сном к другой. Какое-то время ему даже казалось, что его железная воля победила, и он может вообще всю ночь обходиться без сна, но эта иллюзия прожила ровно до того момента, когда он обнаружил себя спящим среди эхоцветов в очередном мире. Он, собственно, и проснулся оттого, что они повторяли произнесенное им во сне «Санс». «Ну, попадись он мне! — скрипнул зубами младший Смерть. — Я все ему выскажу!» Вот только Санса нигде не было, а время между тем близилось к началу рабочего дня. Совсем отчаявшись, Папайрус заскочил домой быстро перекусить и выпить кофе. И каково же было его удивление, когда он обнаружил прямо на обеденном столе черный топик с открытой спиной и белыми лямками. Вся сонливость разом покинула младшего Жнеца. Никто, кроме Санса, не мог притащить посторонний предмет в их дом, а значит, его блудный брат уже вернулся, и Папайрусу не терпелось услышать объяснения. — Как это понимать?! — гневно воскликнул младший Рипер, резко распахивая дверь в комнату брата. Монстр под одеялом что-то недовольно промычал и повернулся на другой бок. — Подъем, ленивые кости! Если я не спал всю ночь, то и ты сможешь оторвать свой таз от кровати! — Еще пять минут, — недовольно промычал Санс. — Никаких пяти минут, — Папайрус резко отдернул одеяло. Знакомый запах резко ударил ему в нос. Так пах прах практически всех «судей», которых долговязый скелет сопровождал до контейнера. Так пахла сама смерть. И словно этого было мало, руку старшего Жнеца рассекал внушительный порез. Неужели Санс пытался покончить с собой? Ноги Папса сами собой подкосились, и он рухнул рядом с кроватью брата. Вся обида и негодование долговязого скелета разом сменились тревогой за единственное родное существо. — С-санс… Да что же это такое? — Дай поспать, — пробурчал приземистый скелет. Все еще не открывая глаз, он потянулся за одеялом. Папайрус так и не нашел в себе сил помешать брату или задать хоть один вопрос, но одно он знал точно — его Санс в большой опасности, и Папс должен сделать все, чтобы спасти старшего Жнеца. Долговязый скелет с минуту раздумывал, что для него лучше: приглядывать за Сансом, чтобы не допустить еще одной попытки суицида, или пойти на работу и позаботиться об ожидающих его духах. Но в итоге он решил, что спрайты могут немного подождать. К тому же Папайрусу невыносимо хотелось спать.

***

Когда Рипер вновь проснулся, было уже около полудня. Жнец чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы полностью контролировать свою магию, а все его нутро жаждало сатисфакции. В голове Смерти возник замечательный образ того, как он сначала «случайно» коснется ученого, а затем вдоволь оторвется на его спрайте. Жнец даже пожалел, что не может слышать духов. Хотя одного убийства за подобную подлость Риперу показалось мало. Нужно было заставить Саенса действительно страдать! Улыбаясь собственным фантазиям, Смерть встал с кровати и почувствовал под ногой мягкие перья. — Санс, ты уже проснулся? Как ты себя чувствуешь? — Папайрус лежал у его кровати и выглядел крайне обеспокоенным. — Н-нормально, — старший Жнец поспешил убрать ногу с крыла брата. — Ты голоден? Может, оладий? Или хот-догов? Только скажи, и я все для тебя сделаю! — Прямо все-все? — с лукавой улыбкой поинтересовался Санс и удостоился пары энергичных кивков. — Хорошо, тогда выйди, пожалуйста, и не беспокой меня. — Но, Санс! В твоем состоянии нельзя находиться одному! — Уж поверь мне, я буду не один, братишка, — усмехнулся приземистый скелет. Однако Папайрус был мрачнее тучи. Долговязый скелет даже не шелохнулся, испытывающе сверля брата взглядом. — Можно мне хотя бы одеться? — Хорошо… — замялся Папайрус. — И? Ты выйдешь или будешь продолжать пялиться? — Санс, я не пялюсь, я за тобой приглядываю! — не сдавался младший Жнец. Тогда Санс решил зайти с другой стороны. — Знаешь, бро, мне в последнее время было так плохо… Папайрус подался вперед, впитывая каждое слово, в то время как Санс удрученно водил пальцем по мятой простыне. — …так тоскливо и одиноко. Наверное, нет ничего, что могло бы развеселить меня, хоть как-то ободрить. Иногда я смотрю на тебя и завидую. Завидую, что не могу слышать духов, не наряжаюсь в эти замечательные костюмы. Ах, Папс, если бы у меня было хоть какое-то разнообразие, а не эти дурацкие шорты... — Я же сшил тебе килт! — припомнил младший Жнец. — И где он? Наверняка в красивом килте мое настроение вмиг улучшится. Принесешь мне его? Папайрус не заставил себя ждать и быстро рванул в свою комнату, в то время как Санс успел натянуть балахон и телепортироваться прочь.