Любимчик

Темнота окружала его мягким коконом. Впервые за долгое время Гено не видел света экрана, не чувствовал боли в изрезанных костях. И это могло обозначать только одно — он умер. На этот раз окончательно. Первый «судья» смутно припоминал, что Рипер рассказывал ему про какие-то ящики — место, куда отправляются все спрайты. «Не так уж и плохо, — мысленно заключил Гено. — И запах такой приятный… Как воздух после дождя». В череп к первому «судье» начала отчаянно стучаться какая-то очень важная мысль, но он никак не мог сконцентрироваться на ней. Что-то было связанно с этим запахом. Но что? Разгадка казалась настолько простой, что от невозможности решить ее начала гудеть голова, дико захотелось пить. По телу медленно распространялась тяжесть. Его кости словно отходили ото сна, отзываясь болью одна за другой: от кончиков пальцев и постепенно приближаясь к ребрам. Вместе с болью начало проявляться осязание. Гено отчетливо чувствовал, что его руки обмотаны теплой шерстяной тканью, а сам он лежит на чем-то… Нет, это определенно не было шерстью. Слишком гладкое. Слишком упругое. Перья! Головоломка резко сложилась воедино: запах, перья, возвращающаяся боль. Нет, он не умер! Внутри него разом все похолодело, дыхание сбилось. Гено молился, чтобы все это оказалось лишь плодом его воображения, разрозненные воспоминания одно за другим возвращались к нему. Кажется, Рипер говорил с ним о чем-то, смеялся, и Гено отвечал. Он отвечал! Разговаривал без разрешения! Что теперь будет с бедным Папсом? Паника охватила первого «судью», в то время как боль достигла осколка души. Если раньше дышать было сложно, то сейчас Гено просто забыл, как это делается — настолько это было невыносимо. Раненый скелет что есть силы сжал зубы, но они все равно продолжали стучать друг о друга. Впервые за долгое время на глазницы навернулись слезы. Обжигающе горячие, они прочертили дорожки по его скулам. Первый «судья» повернул голову, чтобы утереть их, но едва смог сдержать крик ужаса, встретившись лицом к лицу со Смертью. Голова Жнеца на фоне этой непроглядной тьмы смотрелась, словно луна на ночном небе. Рипер протяжно зевнул и открыл один глаз. — Уже проснулся? — с улыбкой спросил Жнец. Гено слегка опешил от такого обращения. Он отчаянно пытался прочесть его истинные эмоции. Успел ли Рипер сделать что-то с Папсом? Что он задумал? — Да уж, вчера ты за словом в карман не лез, буянил. Мне даже пришлось временно вернуть тебе кое-что из одежды. Перед глазами у первого «судьи» потемнело. В сознании всплыли еще несколько воспоминаний. Он пытался убить себя! Держал осколок кости рядом с душой. А потом Жнец бинтовал его руки. Но что было между двумя этими отрезками времени? — Иди-ка сюда, — Рипер притянул его спиной к себе и перекатился на спину, на что тело Гено отреагировало не лучшим образом. Смерть потянулся крыльями. Картина, открывшаяся перед Гено, потрясала воображение: свет экрана пробивался сквозь черные перья, подсвечивая каждое серебром, тем самым образуя гипнотический, постепенно изменяющийся узор. Первый «судья» был настолько заворожен этим зрелищем, что на пару секунд даже забыл о боли. — Все крыло мне отлежал, алкаш хренов! Гено пораженно повернулся к своему мучителю. Он так и не смог привыкнуть к идиотским обвинениям Рипера. При том, что первый «судья» не помнил, как оказался в крыльях Смерти, он точно знал, что именно Жнец заставил его напиться. — Полежали и хватит, — Рипер сбросил Гено на пол. Первый «судья» рвано выдохнул, подавив стон боли. Его тело продолжало трясти, и чтобы хоть как-то успокоиться, он обнял колени. — Эй! — Смерть уже успел усесться и теперь легонько тряс его за плечо. — Только о себе и думаешь. Разве сложно уделить мне немного внимания? Гено повернулся к своему мучителю, но так и не решился произнести и звука. — Можешь говорить, — выдохнул Жнец. — Правило с молчанием мы отменяем. Твоя вчерашняя тирада была слишком забавной, чтобы я позволил себе лишиться такого удовольствия. — Ты… — глазница Гено расширилась. Он просто не верил своему счастью. — Значит, ты не тронешь Папса за то, что я вчера говорил без разрешения? — За это — нет. А вот за то, что ты чуть не убил себя — да. Запомни, ты моя собственность. И причиняя себе вред, ты посягаешь на мое имущество. — Я больше не буду, — с готовностью сообщил Гено. — Только, пожалуйста… — Язык, — перебил его Жнец. — Сформируй его. Первый «судья» напрягся. Но магия в его теле никак себя не проявляла. Казалось, ее просто не было. — Рот открой, — потребовал Рипер. Гено знал, что его мучителю не понравится то, что он увидит, но выбора у него не было. Жнец просунул между его зубов два пальца и с интересом начал исследовать его рот. — Еще хуже, чем вчера. Запашок от тебя тот еще. Смерть вытер влажные пальцы о скулы первого судьи. — Пожалуйста, не трогай Папай… — Ладонь легла на рот Гено прежде чем он окончил фразу. — Я подумаю над этим, хорошо? — Гено почувствовал, как на его глазнице снова наворачиваются слезы, но теперь уже счастья. — А ты подумаешь, как перестать говорить о своем дурацком брате. Гено спешно закивал, из-за чего его голова заболела сильнее. Но пока на кону стояла жизнь его Папайруса, это было не так уж и важно. — Давай-ка обсудим с тобой вот что, — вздохнув, начал Рипер, убрав ладонь со рта раненого скелета. — Ты постоянно творишь какую-то фигню… — Но я… — опешил Гено. Идея с алкоголем принадлежала не ему, не по его вине он постоянно оказывается на пороге смерти, не он таскал на панель загрузки наркотики, не он насиловал Папайруса! — Это же очевидно, что ты сам виноват в том, что с тобой произошло. Мне, как твоему хозяину… — Ты мне не хозяин, — на автомате вырвалось у Гено. С ужасом осознав, что натворил, он прикрыл рот замотанными в шарф руками. — П-прости! — Вот об этом я и говорил, — самодовольно кивнул Жнец. — Ты ведь и сам понимаешь, что я не могу это так оставить. Липкий ужас сковал Гено. Если он опять начнет просить за брата, то наверняка разозлит Рипера. — К сожалению, у тебя только один брат, — оскалился Смерть, словно читая его мысли. — Да и развести Тоби на ресеты в ближайшее время у меня не получится. Непростая задачка, не находишь? У меня в твоем отношении буквально связаны руки! Мье-хе-хе! — Я сделаю, что угодно, — жертвенно произнес Гено. — Где-то я уже это слышал, — прыснул Жнец. — Скажи, что из всего, что я с тобой делал, было самым неприятным? Из глазницы первого «судьи» исчез зрачок. Он мог назвать что угодно — любое действие Жнеца было ему омерзительно. Однако на вершине всего этого списка из боли и унижения уверенно стояли две вещи: его травмированная глазница, которую Жнец использовал в первый раз и искалеченная душа. Одна мысль о том, что за любую провинность его будут иметь между ребер, была ужасающей. А учитывая, что почти все, в чем обвинял его Рипер, не было виной первого «судьи», тот предпочел соврать, обратившись к последнему в своем «списке». — Побои, — тихонько прошептал Гено. Пусть лучше это. Новая порция боли. Ему ведь не привыкать. — Ты уверен? — с сомнением произнес Рипер. Первый «судья» кратко кивнул. — Как скажешь. А теперь присядь на колени и заведи руки за голову. Хоть поза для избиения была немного странной, Гено тут же подчинился. Тело плохо его слушалось, и если бы Рипер попросил его встать на ноги, то первый «судья» наверняка бы не справился. Все, на что мог надеяться раненый скелет — чтобы все это поскорее кончилось, и он снова смог бы свернуться калачиком на полу. — Расслабься и дыши глубже, — почти ласково произнес Рипер, просовывая пальцы в брешь на ребрах своей жертвы. — П-постой, — ужаснулся Гено. — Разве ты не собирался… — Наказывать тебя? — Жнец окончил за него фразу. — Вообще да, но у тебя слишком мало сил. Восстановишься немного — получишь свое. — Пальцы Смерти едва касались искалеченной души. — Знаешь, я почему-то боялся, что ты назовешь контакт с душой. Не знаю, и как бы я обходился без секса? Из глазницы первого «судьи» пропал зрачок. Если бы только он с самого начала сказал Смерти правду… — Мы можем сделать это как-то… другим способом? — с надеждой спросил Гено. — Каким? — насмешливо спросил Жнец, играя с ребрами своей жертвы. — Языка у тебя больше нет. Глазница слишком твердая… — Я могу рукой, — заливаясь краской, промямлил первый «судья», пытаясь прикрыть локтем брешь в ребрах. — Я тоже, — саркастично заметил Смерть, отодвигая руки Гено к прежней позиции. — Расслабься, я буду очень нежен. Никаких побоев, никаких наказаний, только твои ребра и мой член. А восстановишь язык — мы сможем как-то разнообразить наше общение. Перед глазами первого «судьи» все потемнело. Его существование на панели загрузки никогда не было «праздником», но теперь он лично организовал себе персональный ад. Он никогда не сможет восстановить язык. Он понятия не имел, как вернул себе часть магии в прошлый раз, но шанс, что это «чудо» с ним повторится, был один на миллион. Он проведет так вечность. Голый. С членом Смерти между ребер… — Я соврал, — еле слышно произнес первый «судья». — Это было худшим. — Что-что? — переспросил Жнец, просовывая в искалеченные ребра уже третий палец. — Я соврал! Соврал! — возопил Гено. Его накрывала истерика. Плечи тряслись, в несуществующем горле встал ком. — Ребра были самым ужасным! Ты хоть представляешь, насколько это отвратно? Ты буквально вымазал мою душу в грязи! Тыкал в нее своим мерзким членом! А еще это больно… Очень! Как ты не понимаешь, что… Хлопок от пощечины с оглушительным эхом разнесся по панели загрузки. Гено даже не понял, как оказался на полу. Когда искры в глазнице рассеялись, он, наконец, увидел хмурое лицо Рипера. — Только я решил ввести персональные наказания, и ты тут же нарываешься, — задумчиво произнес он. — Скажи, Недобитыш, ты мазохист? Первый «судья» испуганно замотал головой. Все, что ему оставалось — это надеяться на милость Рипера. Вот только опыт подсказывал, что надежды у него нет. — Подъем, — сухо скомандовал Жнец. Схватив Гено за шею, он силой вернул его в прежнее положение. — Руки! — Смерть потянул свою жертву за изодранный шарф, раскрывая грудную клетку, после чего занялся своим балахоном. — Какой же он мерзкий? Может, ты плохо его рассмотрел? Так я покажу тебе его получше… Смерть проявил свою экто-плоть. Первый «судья» едва сдержал вздох облегчения. Судя по всему, Жнец и сам был «не в настроении». — Это ты виноват! — смущенно пробурчал Рипер, прикрываясь крыльями. — Ты оскорбил его, и он обиделся. — Еще скажи, что я должен перед ним извиниться, — отозвался Гено. Возможно, юмор — это последнее, что у него еще осталось. — Должен, — надулся Смерть, нахохлив перья. На его скулах проступил легкий румянец, и первый «судья» с ужасом поймал себя на мысли, что Жнец, пусть на секунду, показался ему милым. Рипер был не самым хорошим актером, и, как бы он ни старался, предательская улыбка все равно проглядывалась на его лице. Ему правда нравилось поспорить. — Это глупо. Я не буду извиняться перед членом! — подыграл ему Гено. — А кто говорил, что сделает все, что угодно? — напомнил Смерть. — Или ты возложишь эту миссию на своего братишку? Из глазницы Гено пропал зрачок. Одной фразой Жнец мгновенно разрушил их хрупкое ощущение перемирия.

***

SсПапайрусу снился плохой сон. Его брат просто не мог отравить его. Не мог! Санс, который всегда заботился о нем, Санс, внесший запрет на опыты над монстрами, Санс… перенесший его на нижний уровень лаборатории. — Как спалось? — приземистый скелет улыбнулся ему как ни в чем не бывало. — Ты… Чем ты меня… — только начал Папс, но тут же осекся. Его брат не мог сделать этого! Должно быть иное объяснение! — Что произошло? — А ты не помнишь? — мягко спросил глава лаборатории, дотрагиваясь ладошкой до лба брата. — Честно говоря, не очень. Ты согласился поговорить со мной, я выпил молока… Дальше все как в тумане. — Ох, бро, — с облегчением вздохнул Санс. — Я уже начал подозревать худшее. Ты… ты произнес такую пламенную речь, что я все осознал, мы поговорили, а потом тебя просто вырубило, и я перенес тебя сюда, чтобы… чтобы не вызывать еще больше вопросов. Ты выглядел так величественно, что я улегся рядом… Да, именно так. — А почему я этого не помню? — недоверчиво спросил долговязый скелет. — Так бывает… при переутомлении, — спешно заявил ученый. — Но мне и правда стало намного лучше. Папайрус присмотрелся к брату. Темнота под глазницами заметно рассеялась, да и зрачки стали одинакового размера. — Представляешь, я вчера так замотался, что совсем забыл покормить Лаписа… — вдруг сообщил ученый. — Что?! — Папайрус так резко вскочил, что колеса кроватей жалобно лязгнули о старый кафель. — Как ты мог быть настолько безответственным? Иногда я поражаюсь, как ты смог стать главой лаборатории! Лапис же не может сам раздобыть себе пищи! Надеюсь, ты хоть поменял ему воду?! — А нужно было? — невинно поинтересовался приземистый скелет. — Санс!!! Папайрус осознал себя уже выбегающим с нижнего уровня. Да и то только потому, что споткнулся о какой-то ржавый таз. — Францйозефгалль, — выругался долговязый скелет, потирая ушибленную ногу. Меньше десяти минут ушло у него на то, чтобы добежать до кабинета брата и еще около двух, чтобы осознать, что без ключа попасть в святая-святых главы лаборатории у него не получится. Пришлось бежать обратно. Как бы ни было выносливо его тело, к двадцать восьмому пролету долговязый скелет вынужден был сбавить темп. Глубоко дыша, он обошел покореженный таз. «Спокойно, Папс. Все будет хорошо, — успокаивал он сам себя. — Сейчас я возьму ключ у этой ленивой кучи костей и заберу Лаписа. Неважно, какими исследованиями занят Санс, он лучше других должен понимать, что чужая жизнь — не игрушка. Он ведь и сам когда-то…» — …еще н-немного сока, — послышался голос главы лаборатории. Санс с кемто разговаривал, но с кем? Папайрус так давно не слышал беспокойства в тоне брата, что поначалу даже подумал на кого-то иного. Как давно это было? Пять? Десять лет назад. Даже находясь на нижнем уровне, приземистый скелет сохранял хладнокровие и выдержку. Он не боялся ни короля, ни Гастера, но теперешний его собеседник… молчал. Или же говорил на языке жестов. — Я бросил ее, как б-бесперспективную разработку… Да, проинформировал, — продолжал ученый. — Спас-сибо… Папайрус крадучись пошел на звук. — Неужели неинтересно?.. С-сюрприз… Вам ведь понравились кристаллы… Хотя бы сто м-миллилитров… Долговязый скелет затаил дыхание и заглянул в дверной проем, ожидая увидеть что угодно: восставшего из праха Гастера, гигантского Амальгамета, разверзшиеся врата Ада (которого по объективным причинам не может существовать). Но рядом с его братом сидел пес. Маленький белый пес, который частенько появлялся в лаборатории и таскал у сотрудников пончики. Зверек развернул к Папсу свои белые ушки и одарил его лучезарной улыбкой. Точнее, не так. Очевидно, что мышцы на морде были расслаблены, а потому это только выглядело, как улыбка! Затем повернулся и Санс, медленно и жутко, словно болтающийся в петле покойник. — П-Папайрус, — шокировано произнес глава лаборатории. С ним явно творилось что-то неладное: зрачки в его глазницах исчезли, а на лице скользнула странная улыбка, характер которой Папс при всем желании не мог определить. — Возвращайся на верхние уровни. Тон главы лаборатории был совершенно мертвенным, отчего у Папайруса по телу пробежала волна несуществующих мурашек. — Что? — переспросил долговязый скелет. Он слишком давно не подчинялся ничьим приказам. — Живо! — рявкнул Санс. Его тело чуть потряхивало от подступающей истерики. Из головы Папайруса мгновенно вылетел голодающий Лапис, уступив место проблеме посерьезнее. С его братом творилось что-то неладное. — Только вместе с тобой, — твердо заявил Папс. — Ты не п-понимаешь о чем просишь, — нервно проговорил Санс. Огоньки его глаз метались от двери к белому псу. — Уходи… — Я-то как раз все понимаю, — вздохнул Папайрус, шагнув навстречу трясущемуся скелету. — Пойдем наверх, покажем тебя Альфис… — Мне надо работать, — словно в бреду прошептал глава лаборатории, встав между братом и псом. — Какая еще работа, Санс! — вскипел Папайрус, хватая ученого за грудки. — Ты начал отчитываться перед животными! Ты еще не провел на своей новой должности и месяца, а она уже свела тебя с ума! Или ты думаешь, что никто ничего не замечает? Все эти твои кофейные запои, круги под глазницами… Работа буквально убивает тебя! У тебя не было ни единого выходного с тех пор, как ты стал главой лаборатории! Но ты продолжаешь как помешанный! Тебе ведь это никогда не нравилось… Да, ты сделал много хороших вещей, но… Ньех! Давай объясним все Альфис, уверен, она сможет подменить тебя, хоть на недельку… — Мне надо закончить отчет! — приземистый скелет зажег глазницу. — Перед собакой?! Да он даже ничего тебе ответить не может! — Откуда ты знаешь? — белая надпись расчертила пространство перед ним. У Папайруса еще ни разу в жизни не случалось галлюцинаций, а потому он удивленно потер глазницы. — Ты же г-говорил, что не собираешься впутывать Папса! — прошипел Санс, сжав кулаки. — А ты заявлял, что у тебя все под контролем, — гласила новая надпись. Пес дернул ухом, словно стряхивая с него мусор. Нет, это точно не галлюцинация! — Ньех… Ты… Ты умеешь разговаривать? — пораженно спросил долговязый скелет. — И что нам с ним теперь делать? — проигнорировав вопрос Папайруса, пес развернул голову к главе лаборатории.

***

— Прекрасный член, — промямлил Гено. Его скулы покрывал густой румянец. — Насколько? — протянул Рипер. Он медленно вытягивал из своей игрушки пошлые фразочки, откровенно наслаждаясь тем, как смущение первого «судьи» медленно смешивается с едва прикрытой ненавистью. — Самый красивый, что я когда-либо видел, — Гено страдальчески закатил глаза. — А еще он большой, — подсказал Смерть. — Просто огромный, — вяло согласился первый «судья», еле слышно добавив, — особенно, когда находится между ребрами. Последняя фраза отдалась напряжением в спящей «магии» Рипера. — Повтори еще раз, — велел он. — У тебя… — Гено запнулся, но, сделав пару вдохов, все же произнес. — Огромный член… И очень красивый. — Часть про ребра, — направил Смерть, и первый «судья» обжег его взглядом. — Или ты просишь взять тебя между ребер, или я отправлюсь освежить память Папса. Из глазницы Гено исчез огонек, дыхание участилось, и сквозь сжатые зубы он все же процедил: «Трахни меня». — Как-то неубедительно, — фыркнул Жнец — дразнить Гено было настоящим наслаждением. Что-то во взгляде первого «судьи» заставляло душу Смерти особенно бурно откликаться, посылая магию к просыпающейся экто-плоти. — С Папсом было интереснее… — Н-нет, пожалуйста, — всхлипнул Гено. Он завел связанные руки за спину, выставив на обозрение Жнеца брешь, в которой проглядывался многострадальный осколок. — Трахни мои ребра, Рипер. — Ну-у, я не знаю… — протянул Жнец, изображая безразличие. — А хотя подожди. Рипер начал нетерпеливо распутывать шарф на руках Гено. Ткань рвалась от небрежных движений, первого «судью» шатало из стороны в сторону, но Жнецу было откровенно плевать на это. — Подготовься, — приказал Смерть, наблюдая, как Гено потирает затекшие руки. Раненый скелет непонимающе уставился на своего хозяина. — Я хочу посмотреть, как ты трогаешь себя. — Ты понимаешь, что иметь между ребер и заниматься сексом с экто-плотью — совсем разные понятия? Что бы я ни сделал, удовольствия я от этого не получу, — заявил первый «судья». — А при чем тут твое удовольствие? — усмехнулся Рипер. Гено дрожащей рукой дотронулся до ребер, стараясь избегать ран. — Смелее, — скомандовал Жнец, заметив, как Гено корчится от боли, — просунь внутрь. Глубже. А теперь раздвинь их и повтори просьбу. — П-пожалуйста, трахни меня, — сквозь зубы прошептал первый «судья». Напряжение в магии Рипера уже начало становиться болезненным, а потому он с удовольствием просунул свою экто-плоть в привычное отверстие.

***

— Т-ты… что ты наделал? — шокировано спросил Саенс, осматривая тело брата. — Расслабься, я просто вырубил его, — пес слизнул капельку крови, стекающую из ноздри. — Так ты не убьешь его? — с едва заметным облегчением спросил Саенс. — Делать мне больше нечего! — пес покачал головой. — Попроси Рипера, он с удовольствием сделает тебя единственным скелетом в этом мире. — Ч-что? Нет! — Тогда сам. — Я… Я не могу, — поверженно сознался Саенс. — Мы оба знаем, что Папс мешает твоей работе. А заключишь сделку — я дам тебе нового. Расценивай это как ресет. Только перерыв побольше. — Мне не нужен новый брат! — рявкнул Саенс и тут же прикрыл рот, опасаясь собственных слов. — Я разберусь с Папайрусом. Обещаю, он больше не потревожит нас. — Вот и славненько. Кстати, ты Рипера не видел? Похоже, он не ночевал дома. Его Папс опять рыскает по мультиверсу, а мне это не очень нравится. — Н-нет, не видел, — соврал ученый. — Но я передам ему, что вы его искали. — Двести миллилитров, — улыбнулся пес. — Ч-что? — Я дам тебе двести миллилитров чистого «сока», Санс. Ты хорошо работаешь. *** — Ты ведь этого хотел, с*ка? — шептал Рипер, вдалбливаясь в искалеченные ребра Гено. Первый «судья» лежал на полу, вскрикивая от каждого нового толчка, что чем-то напоминало то порно, которое Рипер смотрел у Саенса. — Скажи, чего ты хочешь? — Тво… твой… — Жнец прервался, чтобы дать своей игрушке закончить. — Твой член. — Как пожелаешь, — сипло произнес Смерть и резко просунул экто-плоть в брешь. Еще несколько движений, и оглушительный оргазм накрыл Рипера. После этого крылатый скелет рухнул на свою игрушку. Какое-то время они так и пролежали друг на друге, пока Жнецу окончательно не надоело терпеть дрожь под своим телом. — Эй, ну хорош. Тут кое-кто пытается расслабиться, — раздраженно заявил Смерть, но Гено молчал. — Недобитыш? Взгляд первого «судьи» был совершенно отсутствующим. Казалось, он не замечает ни Смерть, ни еще чего-либо. Он глухо сопел, а его тело потряхивало так, что это было похоже на плач. Вот только слез не было. На секунду Рипер усомнился, поступил ли он правильно? Нужно ли было дать Гено больше времени для восстановления?.. Рука сама потянулась к часам. Пять песчинок. В пять раз больше, чем накануне. — А ты живучий, — улыбнулся Смерть, оглаживая истерзанные ребра. Его пальцы вляпались во что-то склизкое, из-за чего в голове всплыли слова Саенса про неприязнь и фигуральные выражения. Зачерпнув жидкой магии, Рипер просунул пальцы в рот своей игрушки. Гено, казавшийся до этого момента совершенно отсутствующим, мгновенно преобразился. Его глазница широко распахнулась, тусклый зрачок сжался до размера булавочной головки, а ребра рефлекторно сжимались, после чего его и правда стошнило. Совсем чуть-чуть. Немного прозрачной слизи и магии, но этого вполне хватило, чтобы Рипер понял, что первый «судья» не врал. Вот только этот факт рождал целую вереницу вопросов, которую стоило задать Саенсу… А еще лучше Тоби. — Бл*дь! — вырвалось у Жнеца. Со всеми его играми он совершенно забыл о своей работе.

***

Лапис перебирал теплыми лапками по пальцам главы лаборатории. Легкие, почти щекочущие движения зверька, подергивание усиков успокаивали Саенса, отвлекая от мрачных мыслей. — Такой беззащитный, — сказал он вслух, строя из костяных пальцев клетку. — Прямо как твой хозяин. — Секса хочешь? — послышалось за спиной ученого. — Ч-чего? — напряженно спросил ученый, заливаясь краской. Он знал только двух существ, появляющихся ниоткуда, но только один из них мог разговаривать. — Кекс, — повторил Жнец ставя на стол ученого маффин, щедро усыпанный посыпкой и сахарной пудрой. — Как… как все прошло? — спросил Саенс, позволяя мышонку выскользнуть из своих рук. — Просто замечательно, — улыбнулся Смерть, в то время как Лапис подкрадывался к маффину. — И та сперма. Она оказалась моей. — Но… но Создатель говорил… — Создатель много чего говорит, — рассмеялся Жнец. — Он искал тебя! — спохватился ученый. — Уже нашел, — кивнул Смерть, косясь на зверька. — Как твой брат? — скорбно спросил Саенс. Он, как никто другой, знал, чем могут обернуться шутки с Создателем. — Надеюсь, хорошо, — беззаботно отозвался Рипер, готовясь схватить подкрадывающегося к выпечке мышонка. Душа ученого пропустила удар. Риперу было плевать даже на собственного Папса. — А ты не стесняйся, кушай кексик… — Но твой брат, — опешил Саенс. — Сам их испек, — довольно сообщил Смерть. — Давай, жуй быстрее, а то не останется! Лапис вытянул свои вибриссы так сильно, что они почти коснулись коржа, но в какой-то момент его шерстка встала дыбом, и он побежал обратно к переноске. — Умный зверек, — заметил Рипер. — Если бы он только коснулся твоей награды, то был бы уже мертв. — Награды? — переспросил Саенс. — Ну да, благодаря тебе Гено выжил, а я же обещал… — То есть ты хочешь сказать, что цена чужой жизни — один кекс? — пораженно спросил ученый. — Конечно, нет, — замотал головой Рипер. — Еще я прощаю тебе второе перо. Ты рад? — Безумно, — кисло отозвался Саенс.