Любимчик

— Раз свинка не может вымыться сама, будем ее купать, — оскалился Жнец, наблюдая за тем, как подрагивает тело его собственности. — Не бойся, это совсем не страшно. — Х-холодн… — мокрые щетинки прошлись по шейным позвонкам Гено, помешав ему окончить фразу. Первый «судья» расправил плечи, через силу оставаясь в той же позе. — Не говори глупостей, она нормальная, я проверял: опускал запястье и все такое. Потом еще кипятка немного подлил, — поделился Смерть, орудуя щеткой. Все тело Гено напряглось: стиснутые зубы, зажмуренная глазница, рваное дыхание, но больше ни единого слова, ни одной попытки остановить хозяина. Постепенно сквозь слой грязи начало проступать истинное обличие первого «судьи»: грациозные и в то же время широкие трубчатые кости, крепко сложенный хребет и поразительно пустые лопатки — теперь Жнец мог рассмотреть свою собственность во всей красе. Почти. Вместе с тем, как открывалась белизна костей Гено, в глаза начали бросаться и его повреждения: старые шрамы, следы борьбы с человеком, оставленные Рипером трещины, синяки всех возможных цветов и оттенков. Несколько раз Жнец неудачно задел еще незатянувшиеся раны, и кровь, смешиваясь с водой, быстро устремилась вниз, оставляя розовые полосы на только что отмытых костях. И Рипер поспешил перейти к тазу первого «судьи», на котором почти не было порезов. Зато отверстия крестца требовали особенно тщательного ухода. Жнец огладил их мыльной щетиной, и, не удовлетворившись результатом, решил просунуть внутрь пальцы, но не смог продвинуться дальше первой фаланги. — Ты такой узенький, — усмехнулся Рипер, предприняв новую попытку проникнуть глубже. От его напора Гено качнулся вперед. Мокрые, мыльные ладони заскользили по полу, и первый «судья» приземлился на локти. — Такой развратный! — Он уже хотел подняться в прежнюю позу, но Смерть надавил своей собственности на спину. — Ты только начал раскрываться с новой стороны и уже хочешь убежать. Или тебе просто нравится дразнить меня? — промурлыкал Жнец. — Подержи-ка… Куда потянулся? — Смерть шлепнул тыльной стороной щетки по протянутой ладони. — Разве я что-то говорил про руки? Первый «судья» болезненно резко вздрогнул, почувствовав деревянную ручку, проскальзывающую через его запирательное отверстие. — Спину прогни, — велел Жнец, но как бы ни старался, продеть щетку одновременно через два отверстия он не смог, оставив ее болтаться внутри на широкой стороне, так, что только ручка выглядывала наружу. Дыхание Гено участилось, таз покрылся легким голубым налетом неоформленной магии. — Вот извращенец. Неужели тебе это настолько нравится? — хищно оскалился Рипер, стягивая балахон через голову. — Если бы ты не проебал свою магию, то мне не пришлось бы ебать тебя между ребер. Жнец схватил первого «судью» за плечо, резко дергая его на себя так, чтобы он сел. При этом щетка проскользнула внутрь, упираясь широкой частью в израненные ребра, и почти касалась осколка души. Смерть медленно обошел первого «судью», наслаждаясь собственной властью и теми неясными сигналами, что посылала его душа. Она замирала, сжималась и трепетала от вида покорно склоненной головы Гено, его залитых краской скул, его белых костей, пестрящих повреждениями. — Посмотри на меня, — велел Жнец. Первый «судья» замешкался, напрягся, словно борясь с собой, но, прежде чем Смерть повторил приказ, распахнул глазницу, из которой скатилась крупная слеза. Рипер поддался искушению и поймал языком соленую капельку, прочертив весь ее путь, до глазницы, край которой удостоил сухим поцелуем. Гено сдавленно всхлипнул и был удостоен нового поцелуя, но теперь уже в челюсть. Одного мягкого соприкосновения было достаточно, чтобы в глазнице первого «судьи» вновь навернулись слезы, а Рипер уже стягивал шорты, опираясь на плечо своей собственности. — Готов? — спросил он, огоньками глазниц указывая на свою экто плоть.

***

Гено неверяще посмотрел на Жнеца. Неужели у него спрашивают согласия? Может ли он отказаться? Что будет, если он откажется? — Молчание — знак согласия, — прощебетал Смерть, решив все за него. Приподняв голову Гено за подбородок, Жнец еще раз коснулся его челюсти в сухом поцелуе. — Где там наша любимая дырочка? И на что первый «судья» только надеялся? Его дрожащие от холода и слез пальцы проскользнули в брешь, придерживая ее края так, чтобы хоть немного уменьшить боль от предстоящего веселья Рипера. Гено глубоко вдохнул, готовясь принять магическую плоть в отверстие, совершенно для этого не предназначенное, но тут же осекся, почувствовав движение в грудной клетке. Они так и не вытащили эту клятую щетку. — П-подож… Жнец ворвался на всю длину прежде, чем первый «судья» смог предупредить его. От первого же поступательного движения щетка проехалась внутри Гено, глухо шаркнув по хребту, едва коснулась души, ударила по противоположному бреши ряду ребер, заставив ныть старые раны. С возвратным движением это орудие зла проделало все вышеперечисленное в обратном порядке, после чего врезалось в экто-плоть Рипера. От боли и неожиданности Жнец протяжно зашипел. Его глазницы увлажнились, а перья встали дыбом. — Ты идиот? — взвыл Смерть. Он вытащил свою магию из ребер Гено, поглаживая больное место. Первый «судья» не смог сдержать легкий смешок, от которого злосчастная щетка опять проехалась по внутренней стороне ребер. Да, без сомнения, Рипер был худшим из всех, кого он знал, но вместе с тем его мучитель был тем еще растяпой, наказывающим самого себя. — Ну, точно идиот, — продолжал Жнец череду праведного гнева. Он резко просунул руку под ребра своей жертвы и, выудив оттуда «виновницу проблемы», ткнул ей в первого «судью». — Совсем страх потерял? — Я пытался предупредить, — с меланхоличной улыбкой ответил Гено, уже готовый к новой порции побоев, возможно, этой самой щеткой. — Значит, плохо пытался! Мог бы и сам ее вытащить. У тебя, в конце концов, есть руки, — Рипер задумался, потирая щетиной скулу, пока первый «судья» уже мысленно прощался со своими конечностями. — Ты это специально! — выдал Жнец. — И как я раньше не догадался? Ты же извращенец, и, конечно, тебе хотелось получить не только мой член, но и какие-нибудь «бонусы»! Где-то в глубине своего сознания Гено хотел возразить, но горький опыт подсказывал ему, что Смерти лучше не мешать придумывать обвинения. Себе же хуже. — …Ты специально сделал это миленькое выражение лица, чтобы я отвлекся, — Рипер чуть посинел и отвел взгляд, продолжая обличать Гено. — А потом, воспользовавшись ракурсом, при котором я бы не видел, что ты в себя понапихал, обманом заставил меня удовлетворять свои извращенские прихоти! И даже не пытайся это отрицать! — Я и не пытаюсь, — вздохнул Гено. Это было просто бесполезно. — Так что можешь сразу переходить к побоям, и покончим с этим. — Хочешь, чтобы я тебя ударил, маленький мазохист? — Жнец замахнулся щеткой. Все. Сейчас все закончится. Нужно только немного потерпеть. Первый «судья» зажмурился, покорно склонив голову. — Скотская псина! — шикнул Смерть, и где-то вдалеке раздался гулкий стук древесины, соприкоснувшейся с полом на полной скорости. — Хер тебе, а не побои! — рыкнул Смерть. — Все… — он взял кадку с водой и выплеснул все ее содержимое на первого «судью». — Купание окончено!

***

Саенс быстро-быстро писал на перечеркнутом листе. Он должен как-то отчитаться перед псом за вышедший из строя автомат, должен отчитаться за утерянную работу, утраченные образцы. Должен-должен-должен! «Синдром отмены ярко выражен абстинентным состоянием, нарушающим концентрацию во время абстинентного синдрома, вызывающего спутанное восприятие мыслительных процессов сознания», — взглянув на последнее предложение, ученый взвыл от отчаяния и начал биться головой о стол. — Ты уже разрушил свой кабинет, но доктор Альфис о такой услуге для себя не просила, нга-ха-ха! — рассмеялась бывшая подопытная, подхватывая его на руки. — Отп…тфх! — шипел глава лаборатории, пытаясь вырваться из железной хватки Андайн. — Тише-тише, — рыба-монстр потрясла его на руках, словно успокаивая плачущего младенца. Даже удерживаемый одной рукой, SсСанс был не в силах сопротивляться. — Помнишь, что сказала доктор Альфис? Тебе нужен отдых и покой. — Н-но, — перед глазами Саенса забегали цветные звездочки. — Да ты весь вымок! — ужаснулась рыба-монстр. — Не надо было давать тебе карандашики. — Я п-просил ручку, — задыхаясь, прошептал глава лаборатории. — Брось, карандашами получается намного красивее, — заключила Андайн, цепляя двумя пальцами его записи. — Вот тут бы еще зеленого добавить. Саенс хотел нелитературным языком поведать бывшей подопытной о ее умственных способностях, но, посмотрев еще раз на исписанный им лист, не увидел ничего, кроме цветных росчерков, хаотично разбросанных по бумаге и перечеркнутых по нескольку раз. Дышать вдруг стало сложнее, а каракули начали быстро выцветать. Глава лаборатории посмотрел на Андайн, но вместо привычной ему монстрихи видел какую-то полупрозрачную фигуру в сияющем доспехе. — Блядь! Вот блядь! — монстр вновь начала приобретать вид его знакомой. Бывшая подопытная вытащила из заднего кармана телефон. — Сейчас! Все будет хорошо, ты только держись!

***

У Гено стучали зубы от холода, но единственное, что он мог сделать — это найти место посуше и попытаться растереть себя ладонями, насколько хватало сил. От пейзажей Сноудина, высвечивающихся на экране, становилось только хуже, а потому первый «судья» развернулся к мыльным лужам, которые, пенясь, медленно вытеснялись из панели загрузки. Гено многое бы отдал, чтобы так же сбежать из этого гиблого места, но даже мечтать о том, чтобы вырваться из-под власти Смерти, казалось чем-то запретным, немыслимым. Это был его персональный ад. Ад, который он заслужил за все свои грехи. От одной мысли об этом Гено стало тошно, и он резко замотал головой, пытаясь отделаться от наваждения. Не готовый к таким нагрузкам череп отозвался болью…

***

«Недобитыш же не слепой и наверняка все понял!» — размышлял Рипер, кутаясь в мягкий золотистый плед. Он прекрасно помнил, как сам запихнул в Гено щетку, но скорее поцеловал бы Тоби взасос, чем признался, что пострадал из-за собственного идиотизма. Но, Боги, какое же у Гено было выражение лица: удивленное, растерянное, милое. Как давно Смерть не видел там ничего, кроме апатии и безразличия. — Ньех?! Это же натуральный паучий шелк! — голос брата вывел старшего Жнеца из раздумий. — Знаешь, сколько стоит один квадратный дюйм такого материала?! — Понятия не имею, — честно отозвался старший Жнец, — но готов на пару лет отказаться от уборки, чтобы подзаработать. — Санс! — долговязый скелет топнул ногой и выхватил ткань из рук брата. — Она еще и мокрая! Санс, твой балахон. Только не говори, что в твоем списке появился русалочий мир. Они просто не могут быть по твоей части! А если и так, то почему ты не вошел в режим поимки духов? Подними руки, мы сейчас его снимем и просушим. — Это не по работе, — вздохнул старший Рипер, позволяя себе всецело отдаться в заботливые руки Папса. — И майка промокла! Мы, конечно, бессмертны, но, знаешь, на той неделе я сопровождал одну молодую медведицу… Пневмония. Все так плакали! Так плакали! — …Что вымокли, тоже заболели и умерли, — буркнул приземистый скелет. — Са-а-анс! Не прошло и пятнадцати минут, как старший Жнец сидел с кружкой горячего какао, одетый в теплые носки и шерстяное одеяло. — Кстати, а в какой обуви ты был, когда это произошло? — поинтересовался Папс, аккуратно складывая отрез паучьего шелка и упаковывая его в целлофан. — Ты так говоришь, будто у меня целый вагон вещей, — приземистый скелет наклонился над чашкой, ощущая, как теплый пар окутывает его лицо. — Ох, Санс! Поверить не могу, что ты не позаботился о туфлях. Детали — залог хорошего косплея! — Я никого не косплею, — старший Жнец отпил немного какао. — Ну, конечно! — саркастически протянул Папайрус, демонстрируя клетчатый галстучек. — Я не детские косточки и могу сложить два и два! Санс чуть не поперхнулся. — Откуда ты это взял? — выпалил он. — Вывалился из твоего балахона! Я знаю, что произошло, Санс! Я часто наблюдал за смертными и знаю, как это происходит! — голос Папса звучал таинственно и интригующе. — Уж лучше бы ты занимался своей работой… — Но, Санс, я просто не могу оставить тебя в беде!!! И Папс поведал брату душещипательную историю о том, как старший Жнец окунулся в прекрасный мир переодеваний, попробовал себя на этом поприще, но потерпел неудачу, из-за чего и вымок. Санс даже не останавливал брата, решив, что эту историю можно счесть за сказку на ночь. Всяко лучше той фигни про маленькую транжирку, которую старшему Жнецу пришлось прослушать прошлым вечером. Что за идиотизм тратить спички по одной? Да и не логичнее ли поджечь какой-нибудь хлам и погреться, как делают это нормальные бездомные?! А уж о том, что труп не может быть румяным, и говорить нечего! Старший Рипер видел много трупов: выпотрошенные, раздутые, усохшие, обгорелые, обглоданные. Но румяных среди них точно не было. Зато Папса этот бред нисколько не смутил, и он даже пару раз всплакнул, пока читал. Может быть, поэтому его история про переодевания была столь неправдоподобна? Старший Рипер не знал ответа. Зато узнал кучу всего про косплей, переодевания и вхождение в образ и даже взял пару идей на заметку для новой попытки нарядить Гено.

***

Альфис напряженно листала справочники, пытаясь найти хоть какой-то способ облегчить состояние Санса. Но то ли от недосыпа, то ли от того, что она не знала, чем именно были вызваны его приступы, она только больше путалась. О, звезды, она только день пробыла и.о. главы лаборатории, но уже ненавидела эту должность и была готова пропасть без вести, как Гастер, или лишиться трудоспособности, как Санс… Впрочем, приступы, происходящие с приземистым скелетом, еще стоило как-то диагностировать. Он бредил, рассказывая что-то про образцы сока, говорил, что ему срочно нужно покормить Папайруса. Бедняга даже не помнил, что его брат мертв, и предлагал спуститься на нижний уровень. А когда ему отказали, пытался использовать телепортацию, но не мог переместиться и дальше пары метров, так что Андайн пришлось связать Санса для его же блага. Его тело было влажным от пота и временами на нем появлялись странные росчерки света. Душа скелета билась аномально часто, истекая магией, но не вырабатывая ее. Магический орган становился все более блеклым, слабым, но Альфис не хватало решимости для принятия крайней меры. Уж слишком велики были риски. Однако красная сверкающая субстанция так и манила воспользоваться ей. Поиграть в бога… Одна небольшая инъекция может спасти жизнь ее друга. Пяти или даже двухпроцентный раствор, и если она потерпит неудачу, никто не заметит такой крохотной пропажи… Это же для Санса, для Альфис, для науки… Рептилия аккуратно вылезла из-за стола, чтобы не порушить дженгу из увесистых талмудов. Игла плавно вошла в душу, и вещество быстро окрасило магический орган в ярко-красный. Санс посмотрел ученой в глаза, запестрил помехами и беззаботно улыбнулся. — Конец света продолжается, — прошептал скелет. Его тело начало разбухать, обрастать плотью, разрастаться, создавая все новые и новые части, кишащие тонкими отростками. Они заполняли все, душили, и вот уже вся лаборатория исчезла, превращаясь в огромное белое ничего. Вздрогнув, Альфис оторвала лицо от энциклопедии. Это всего лишь сон. — Все хорошо, отдыхай, — тихо прошептала Андайн, поглаживая подругу по плечу.

***

Пес слизнул капельку крови, вытекшую из ноздри, перешагнул через тело бывшей подопытной и засеменил в направлении связанного по рукам и ногам скелета. Истерзанная душа Саенса начала отчаянно биться в грудной клетке, ему опять стало сложно дышать, на костях появились помехи. — YSn0kQйSR! — гласила белая надпись. — R hе nрN (8-4)Nhl0 tе (3×2)е (-1+4)л@… пQk@ (100/15)t0. — На помощь, — тихонько прошептал Саенс, не в силах разобрать и слова. — R N nplt@l0sp nQW0(2×2)p te (7-1)e, S@hs! 111, — нахмурился создатель. Глава лаборатории дернул руками. Неважно, чего ему это стоит, он выберется из этой передряги, спасет своего Папса, и никакие высшие силы этому не помешают! Обрывок простыни, которым были связаны его руки, с треском начал рваться. Еще немного… — с[@ hY te(42/7)R! ><Q (-1х-4)EP 0st@tpsR tYt — Ь@лRй! YЬepen, te (8-2)e nQhp@ЬRtsR Nh_Pek=ПNN «pE». Окружающий его мир начал заполняться помехами, пока полностью не пропал.

***

— Думаешь, этот Гиппо-кампус поможет тебе спрятаться? — прыснул Рипер, преследуя очередного спрайта. Дом Андайн в этом мире мало чем отличался от классического, и у Жнеца невольно начали закрадываться некоторые вопросы касательно копыт. Возможно, из-за этих странностей мир и отошел под его «опеку», минуя младшего Рипера. — Попался! Крохотный полосатый дракончик отчаянно болтал лапками в надежде вырваться из стальной хватки Смерти. — Успокойся, мне совершенно неохота задерживаться в вашем мире, — протянул Жнец. — Так что давай просто не будем создавать друг другу проблем. Монстренок указал кончиком хвоста на свое бедро, отчаянно что-то объясняя. — Понятия не имею, о чем ты говоришь, но это наверняка что-то про метку, — заключил Смерть. Дракончик отчаянно закивал. — И почему в этом мире все на них так помешаны? Ну, хорошо, давай ты пойдешь до контейнера своим ходом, а я подрисую на крышке все необходимое, и покажу Андайн, когда поведу ее. Рипер прошел в комнату воительницы, где отыскал перманентный маркер. В глазах Монстренка появились сверкающие искорки. Смерть не смог сдержать оскала, но дракончик воспринял это как знак благих намерений, а потому беззаботно прошагал на своих двоих прямо до ящика, не забывая лучезарно улыбаться в ответ. Жнец специально не стал закрывать крышку до конца, чтобы Монстренок смог оценить все художественные таланты Смерти, не погружаясь в сон. — Извини, но я не слишком хорош в этом… Сколько там пальцев должно быть на руках? — угорал Жнец, пририсовывая к телу прикованного духа верхние конечности. — Ладно, пусть будут варежки! — И что это ты тут делаешь? — Помогаю ближнему, разве не видно? — Рипер даже не повернулся к псу, продолжая свое нехитрое занятие. Пририсованная грудь определенно будет забавно смотреться. — О чем мы с тобой говорили? Ты должен был втереться в доверие к Саенсу. И что ты вместо этого устроил? Ты в курсе, что он лишился кофе? — Давно пора, — усмехнулся Жнец, пририсовывая к своему творению верх от купальника. — Мы же договорились… — Но знаешь, что? Я сам решил свои проблемы с Гено. Его просто-напросто нужно было вымыть! — Так же, как и крышку этого контейнера. — Не-а, не получится, — протянул Смерть, добавляя кошачьи ушки. — Маркер перманентный. — Значит, кто-то перманентно лишится своего Папса. Рипер вздрогнул и тут же закрыл Монстренка, позволяя ему погрузиться в долгожданный сон. — Хей, я же ничего такого не делал, — покрываясь холодным потом, проговорил Жнец. — В смысле, я и раньше не был со спрайтами джентльменом. — Так почему бы не проявить галантность хотя бы к моему оборудованию? — гробы-контейнеры сложились в огромный экран, выделяясь той частью, которую изрисовал Смерть. — И как мне показывать «судье» его безграничные возможности на этом? — Будь креативней! Ты не думал насчет логотипа? Что-то вроде кота в мешке. Ушки у тебя уже нарисованы, а верх от купальника можно превратить в горловину, — предложил Жнец. — Пожалуй, моя креативность проявится в том, что я лишу тебя еще и Гено. — Хорошо! Я все сотру, доволен? — огрызнулся Смерть, сдавленно добавив: — Завтра. — Сегодня, Рипер. — Но сегодня я весь день пахал со зверушками, как гребанный Дулиттл! Сначала коты, потом птицы, теперь еще пони! Почему Папс не может ими заняться? — Хочешь посмотреть на него в костюме гигантского кота? — Лучше уж я посмотрю на Гено в костюме японской школьницы. Но в этих уродских вселенных невозможно найти нормальной обуви, — посетовал Жнец. — Бедняга, — на мордочке пса мелькнуло что-то, что можно было бы назвать сочувствием. — И где же твоя креативность? Хорошенькая, но очень рассеянная ученица могла попросту проспать и впопыхах перепутать обувь. Бедняжке пришлось, к своему стыду, идти в класс в чем есть, чтобы не разгневать такого строгого, но справедливого учителя, который наверняка накажет ее после уроков. Скулы Рипера разгорелись, рот исказила похабная улыбочка, а магическая плоть, проявившаяся сама собой, уперлась в шорты. План Тоби был настолько потрясающим, что Жнецу дико захотелось поскорее привести его в исполнение. — Если ты сделаешь хоть один шаг в сторону Гено до того, как с этой крышки исчезнет последнее пятнышко, навсегда потеряешь доступ к первому «судье»!

***

Саенс проклинал свою несдержанность, Тоби и то зелье, которым пес пичкал его все это время. Если бы только он не разрушил свою лабораторию, Папс продолжал бы получать все необходимое, пусть и дистанционно. Если бы не Тоби, ему не пришлось бы вообще отправлять брата на нижний уровень. А абстиненция делала главу лаборатории совершенно беспомощным. Когда Альфис с утра заявила, что единственный способ помочь скелету — небольшая инъекция РШ, Саенс счел это шуткой, парировав, что с тем же успехом они могут провести на нем небольшую лоботомию. Вот только рептилия оказалась настроена серьезно. От непоправимого главу лаборатории спасло только то, что все запасы «Решимости» таинственным образом куда-то исчезли, и Саенс не без оснований подозревал в этом пса. В дверь тихо постучали. — Мистер Скелетон, — мягкий и немного грустный голос выдал вдову Дримурр. — Могу я войти? — Д-да… конечно! — обрадованно выпалил глава лаборатории. Тори, славная Тори! Этот белый ангел был его шансом на спасение. Дверь отворилась, и монстриха шагнула внутрь. Взгляд ее прекрасных фиалковых глаз остановился на связанном скелете. Ее брови чуть нахмурились, но она быстро взяла себя в руки и нежно улыбнулась Сансу как ни в чем не бывало. — Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась монстриха. О, звезды, какие же длинные у нее ресницы. — Немного скованно, — улыбнулся ей ученый, пытаясь сдержать проступающие через его кости помехи. Ториэль звонко рассмеялась. — Не терять надежду даже в таком положении требует огромной стойКости, — заметила она, и Санс почувствовал, как изнеможенная душа наполняется теплом. — Не хочу, чтобы вы подумали обо мне лишнего. Я просто хотела немного подбодрить вас и принесла домашний пирог… Монстриха поставила небольшой пластиковый контейнер на прикроватную тумбочку. — Развяжите меня, — прошептал Санс. — Что? — мордочка Ториэль вытянулась от удивления. — Мне срочно нужно покинуть это место! — отчаянно протараторил глава лаборатории. — Там, на нижнем уровне, мой Папс… — глава лаборатории осекся, заметив, как помрачнела его гостья. — Они предупреждали меня об этом, но мне хотелось верить в лучшее, — вздохнула вдова Дримурр. Внутри ученого все разом похолодело, а клятые помехи только усилились. — Похоже, я все делаю только хуже, — всхлипнула монстриха. — Ториэль! Ты все исправишь, если развяжешь меня! — взревел ученый, чем еще сильнее смутил свою гостью, и она в слезах выбежала из комнаты.

***

Рипер даже не потрудился оттереть пальцы от темных пятен, настолько ему не терпелось опробовать на Гено идею с «забытой» обувью. Забрав одежду из триста двадцать шестой, Смерть прорезал портал на панель загрузки. — Скучал по мне? — рассмеялся он, и лежащий на полу Гено вяло повернул голову в его сторону. Недобитыш дышал часто-часто, его рот был приоткрыт, кости искрились от пота, отражающего свет экрана. — Вообще-то я надеялся, что так ты будешь выглядеть после того, как мы закончим. Поднимайся. Первый «судья» делал все слишком медленно. Он повернулся на бок и начал вставать, опираясь на руки, откуда снова завалился на пол. Рипер решил ускорить процесс, но, взяв свою собственность за локоть, Жнец ощутил, насколько горячим он был. — Да ты просто огонь, — рассмеялся Смерть, помогая Гено принять вертикальное положение. — Сегодня мы с тобой будем играть во что-то особенное, Недобитыш. Тихо, стоять, не падать. И пока мы играем, ты должен обращаться ко мне «сенсей», ясно? Повтори-ка… Челюсть Гено зашевелилась, но все, что услышал Жнец — было тихим невнятным хрипом. — А погромче? — подбодрил свою собственность Смерть, Гено вновь что-то прохрипел, после чего замотал головой. — Не стесняйся. Твой Папс точно бы не постеснялся… Полуприкрытая глазница Гено резко расширилась. Страх. Жнец мог распознать эту эмоцию безошибочно. Он обожал чужой страх, наслаждался им, пьянел от него. Однако Недобитыш продолжал упрямиться: он держался за свое несуществующее горло, открывал рот, словно рыбка без воды, складывал ребра ладоней крестом. Жнец не питал особой привязанности к шарадам. Каждый второй дух пытался играть с ним в эту игру, как только понимал, что Смерть их не слышит, чем только напоминал Риперу об его изъяне. С такими умниками он обходился с особой жестокостью, вымещая на них все свое расстройство. — Я считаю до трех, и если ты не назовешь меня сенсеем, иду развлекаться с Папсом, — Смерть не собирался делать исключений. — Ра-а-аз… — Гено вцепился ему в руку, замотав головой, но тут же поморщился, словно испытывает боль. — Два-а-а… Три! Резко оборвав счет, Смерть оторвал от себя руку Гено, сделал пару шагов и демонстративно занес косу. Обжигающе горячая ладонь первого «судьи» опустилась ему на плечо, после чего Гено издал звук, больше всего напоминающий скрип плохо смазанной двери. — Ты сам напросился, — прошипел Рипер, толкая Недобитыша локтем, из-за чего тот свалился на пол. Он собирался преподать своей собственности такой урок, о котором Гено никогда не забудет. Может быть, даже стряхнет одну-две песчинки. Смерть извлек из балахона часы, чтобы точно знать, когда остановиться, огоньки его глаз сжались. — Гено? В верхней колбе осталось всего четыре песчинки, одна из которых мучительно медленно скользила вниз. — Блядь, — вырвалось у Смерти.

***

Около часа ушло у Жнеца на поиски маленькой надоедливой собаки. Тоби сидел в гримерке F008_МТТ, увлеченно грызя кисти. — Вот ты где! — запыхавшийся Смерть схватил Создателя за шкирку. — Отпусти, ты мешаешь мне наводить марафет, — сообщил пес, не вынимая кисти изо рта. — Ты должен помочь Гено! — Жнец посмотрел псу прямо в глаза-бусинки, но тот лишь хитро улыбнулся. — Разве ты сам не говорил мне, что у вас все в порядке? Как там? «Его простонапросто нужно было вымыть»? — Я не знал, что все так выйдет. Я не слежу за смертными, только забираю проблемные души! А теперь он не может говорить, и у него осталось всего четыре песчинки… Пока что четыре! — Ох, Санс, — пес лужицей стек из рук Жнеца и расположился на полу. — Ты знаешь мои условия. Втереться в доверие к Саенсу и не причинять боли Гено, хотя бы неделю. Первый пункт у тебя вышел полностью провальным. И что там с Гено? Жнец скрипнул зубами. С Недобитышем он облажался не меньше, чем с ботаником. — Помоги Гено и, обещаю, я разберусь с Саенсом, а потом неделю вообще не буду заходить к Гено. — Душа. Покажи мне свою душу, — велел пес. — Да подавись! Пес внимательно осмотрел магический орган, обнюхал его, щекоча теплым дыханием, и даже лизнул, от чего скулы Жнеца вспыхнули. Он почему-то ощутил себя смущенным. — Все не так плохо, — вздохнул Тоби. — Мы просто обнулим твой результат, и если через неделю Гено не получит новых увечий… — У Недобитыша нет этой недели!!! — Какая досада, — ехидно улыбнулся пес. — Если бы его хозяин умел нормально общаться, то не рассорился бы с ученым, который наверняка знает, как помочь его Гено. — Да понял я, понял, — сдался Смерть. — Только спаси Гено! — Неделя, Санс. Неделя! — улыбка Тоби стала еще шире. Жнец призвал косу. — А будешь буянить, еще и Папса отберу.