Любимчик

Тоби никогда не лгал. Рипер действительно больше не мог причинить боли своей собственности. Гено просто ее не чувствовал. Никакой боли, никаких страданий. Лицо первого «судьи» стало походить на издевательскую маску: тусклый, едва различимый огонек в глазнице в сочетании с неизменной улыбкой, словно сам пес насмехался над Жнецом. Смерть едва поборол в себе желание шагнуть обратно в портал: он не мог оставлять Гено в таком виде. «Надоест — положишь в «коробку», разонравится — вытащишь во внешний мир, и Гено рассыплется в прах», — Смерть повторил про себя слова Тоби, как мантру. Оставалось только окончательно выбрать. — О чем-то задумался, хозяин? — спросил первый «судья» и неуклюже поднялся. Изодранная футболка — единственное, что осталось на нем из одежды, едва скрывала изуродованные ребра. — Ты хоть прикрылся бы, — фыркнул Жнец, пытаясь утаить свой страх. Будь на месте «Этой Штуки» Недобитыш, он уже сказал бы что-нибудь дурацкое, вроде «эй, урод, ты ведь сам лишил меня одежды!». Недобитыш всегда умел отвлечь Рипера, развеять его страхи одной фразой, одним своим взглядом разжечь в Смерти нескончаемую похоть. Но «Эта Штука» был другим. Он молча проковылял к кучке тряпья, служившего ему когда-то одеждой, достал оттуда шорты и обвязал их за штанины вокруг бедер, затем достал носки и просунул их через ребра, чуть выше дыры в футболке. — Так? — спросил первый «судья». Красный шарф, за который он когда-то так отчаянно цеплялся, остался лежать на полу. Душа Рипера сжалась, но это принесло ему лишь легкое раздражение. Что же должен был сделать Тоби с Недобитышем, чтобы у него настолько потекла крыша. — Подойди, — велел Жнец. — Я хочу посмотреть на твою душу. «Эта Штука» качнул головой и улыбнулся Риперу, словно маленькому ребенку, сказавшему какую-то милую глупость. — У меня нет души, — заявил Гено. Кулаки Рипера сжались от гнева. Острые фаланги впились в ладонь до красных следов, но Смерть едва ощущал это. Он за несколько быстрых шагов преодолел расстояние до первого «судьи» и влепил ему такую звонкую пощечину, что по панели загрузки разнеслось эхо. Гено не смог устоять на ногах, но его улыбка никуда не исчезла. Лежа на полу, он закашлялся, отплевывая кровь. Он кашлял и улыбался, и Риперу захотелось взвыть от отчаяния. Жнец схватил Гено за шею, поднял над землей и сорвал с его грудины нелепо висящие носки. Когда они только успели измазаться в свежей крови? Смерть запустил руку под ребра первого «судьи»: осколок был все еще там. — А это что такое? — зашипел Смерть, но вместо ответа он услышал лишь неразборчивый хрип. Рипер взял осколок в ладонь и аккуратно вынул его. Теперь, когда он наконец-то решился взглянуть на него, к несуществующему горлу Жнеца подступила тошнота. Он разжал руку на горле Гено, позволив своей собственности упасть на пол. — Да что же это такое?! — с отчаянием воскликнул он. — Осколок, — голос Гено был хриплым, но он говорил так спокойно и непринужденно, словно речь шла о погоде. — Я же не настоящий монстр, ошибка кода, глюк… Рипер крылом сбил его с ног, так и не дав договорить. — Еще раз скажешь что-то такое, и я так отделаю твоего братишку, что его магия станет похожа на кусок фарша! Перья на крыльях Рипера стояли дыбом от ярости, но «Эта Штука» продолжал беззаботно улыбаться. — У мертвых монстров нет магии, — спокойно ответил он. Жнец почувствовал, как у него начала дергаться глазница. Он перевел взгляд на экран, где в этот момент отображался Папайрус, счастливо несущий караул на своем посту. — А это тогда кто? — издевательски спросил Жнец, кивая на долговязого скелета. — Они просто похожи, — пожал плечами Гено. — И у них одинаковые имена, какое удивительное совпадение! — саркастично заметил Жнец. — Но ведь твоего брата тоже зовут Папайрус, — первый «судья» продолжал улыбаться. — Это совсем другой монстр, у него есть свой собственный брат, своя Андайн, свои король и королева. В то время как мои… — Гено сделал паузу, но не потерял улыбки… — давно мертвы. Сомневаюсь, что кто-то из нынешних монстров знает меня. Но если это сделает тебя хоть немного счастливее, то я буду только рад, если ты уделишь им немного своего внимания. Рипер почувствовал, как подкосились его колени. Смерть взглянул на поврежденный осколок. Гено сам сделал свой выбор. — Я собираюсь убить тебя, — безжизненно сообщил Жнец, но первого «судью» совершенно не задело данное заявление. — Ты мне не веришь? — Отчего же? — Гено вновь сощурился. — Ты — мой хозяин, и волен распоряжаться мной, как захочешь. Он снова был прав, но его правота раздражала Рипера. Все было слишком просто. Он столько времени боролся с Недобитышем, столько пережил с ним… — Если у тебя есть какое-то последнее желание, возможно, я исполню его, — пробормотал Жнец, смотря на искалеченный осколок души. Будь перед ним Недобитыш, он бы пожелал Риперу «сдохнуть» или что-то в этом роде. Но «Эта Штука»… Какие у него могут быть желания? Словно в подтверждение этих мыслей, Гено молчал. Даже его улыбка померкла. — Я хотел бы дотронуться до твоих крыльев, — внезапно сказал он и вновь засиял счастьем. Рипер поежился. Он не доверял этому монстру, а крылья были его слабым местом… Жнец бросил угрюмый взгляд на первого «судью». — Значит, «нет»? — спросил Гено, его улыбка выражала все понимание и смирение мира. «Эта Штука» словно говорил: «Все в порядке, я знаю, что ты боишься, это нормально». — Подавись, — шикнул Жнец, протягивая крыло. Ничего плохого не произойдет, если Гено не поднимется к плечевым костям. К тому же Рипер сильнее этой развалины и сможет отшвырнуть его подальше, случись что не так. Теплые пальцы скользнули вглубь перьев.

***

Жнец очнулся, лежа на груди и чуть ли постанывая от удовольствия, в то время как Гено сидел у него на пояснице и трогал его там, где Рипер не позволил бы прикоснуться даже своему брату. Смерть хотел встать и согнать со спины мерзкого захватчика, но ему было слишком хорошо, чтобы произнести хотя бы одну членораздельную фразу. Первый «судья» аккуратно обходил «проблемные зоны», а потому это не было больно. Временами Гено переходил на спину и лопатки, потом снова возвращался к плечам. И Рипер с ужасом поймал себя на мысли, что в таком состоянии с ним можно было бы делать что угодно. Однако «Эта Штука», очевидно, не собирался вредить ему. Да, конечно, это был не его Недобитыш, но этот Гено был не так уж и плох. По крайней мере, не настолько, чтобы избавляться от него. Постепенно Рипер начал чувствовать холодок в том месте, где сидела его собственность. Движения Гено замедлились. — Уже потек? — ехидно промурлыкал Жнец. Однако вместо ответа Гено просто свалился ему на спину, задев плечевые кости. Рипер, еще мгновение назад пребывавший на вершине блаженства, зашипел от боли. Словно ошпаренная кошка он выскочил из-под «Этой Штуки» и призвал косу. — Совсем страх потерял?! Но Гено не шелохнулся. Он даже не отвечал. Весь перепачканный собственной кровью первый «судья» лежал на полу в беспамятстве. Гено никак не мог понять своего хозяина. Хоть Рипер и грозился убить его, он так и не сделал этого. Смерть смыл с него кровь и обтер все его кости влажной ватой. После чего сообщил, что если Гено еще раз попробует просунуть что-то в поврежденные ребра, то он оттрахает его в глазницу. Разумеется, первый «судья» был бы только рад подобной чести. Что может быть лучше, чем доставлять удовольствие хозяину? Но он не был уверен, что глазница придется Смерти по размеру. Поэтому Гено попросил у него косу, но тот лишь печально усмехнулся, заявив, что с Гено хватит острых ощущений. Первый «судья» попытался объяснить, что если он отколет себе лишние кости, то Смерти будет удобнее использовать его. Но Рипер почему-то совсем не обрадовался. Жнец не хотел бить Гено, но то, что сказал первый «судья», то, как он это сказал… Крыло само хлестнуло «Эту Штуку». Резко, сильно, так, чтобы Гено повалился с ног. Однако вскоре Рипер осознал, что единственный пострадавший от его внезапной вспышки агрессии — он сам. Гено продолжал довольно улыбаться, несмотря на кровь, хлынувшую у него из носовой впадины. — Вот же урод, — прошипел Рипер, призывая косу. — Ты… — лежащий на полу Гено закашлялся, но, улыбнувшись, поднял взгляд на Смерть, — передумал по поводу глазницы? Перья на крыльях Жнеца вновь распушились. Ему хотелось еще раз ударить «Эту Штуку», но это не имело смысла. «Знаешь, зачем нужна боль?» — фраза Маффет всплыла в сознании Жнеца. Паучиха знала, она пыталась предупредить Жнеца, а он был слишком туп, чтобы понять ее намеки. В таком состоянии Гено был опасен сам для себя, и Рипер к своему стыду осознал, что слабо понимает, что он может для него сделать. — Нужно остановить кровотечение, — пробормотал Жнец и тут же почувствовал тепло руки на своем запястье. — У меня не хватит сил сделать это с собой, — пояснил Гено, пристраивая ладонь Рипера к своей шее. — Кровь остановится… — Я не буду тебя убивать, — прорычал Смерть, он хотел отдернуть руку, но первый «судья» повел ее выше, прислонив к переносице. — Тогда так, — пояснил он. — Холод должен сузить сосуды. Кости Гено были теплыми, горячими, влажными. Именно такими, какими их обожал Рипер, но Жнец почему-то чувствовал жгучую обиду и разочарование. В его глазницах навернулись слезы, Смерть одернул капюшон так, чтобы первый «судья» не мог увидеть их.

***

Скелет непослушными пальцами начал выуживать из пачки новую сигарету. Десятая… или уже двенадцатая, Папайрус сбился со счета. Сколько бы он ни курил «особых» сигарет из деревни Флауи, сколько бы ни пил «меда», это не помогало забыть. Видела бы его Маффет, давно вызвонила бы Санса. Бедный наивный братишка… Глаза слезились, то ли от ветра, то ли от дыма. Об иных вариантах Папайрус не хотел даже думать. Помутненным зрением он заметил белого зверька, семенящего к нему. — Ну, здравствуй, «судья», — надпись возникла словно сама по себе. Белые четкие буквы на фоне расплавленной алкоголем и бесконечными затяжками реальности.

***

Горячий язык проник между средним и указательным пальцами Рипера. Жнец хотел отдернуть руку, но Гено сжимал его запястье стальной хваткой. Смерть отвел взгляд, чтобы не видеть плотоядного демонического огонька в глазнице первого «судьи». Колени Рипера дрожали, он слишком сильно боялся того, что должно произойти дальше, но в то же время безумно хотел этого. Язык Гено скользил между его костей, будоража воображение. Свободной рукой первый «судья» дотронулся до таза Смерти. Властно, грубо, он сжимал экто-плоть через перепачканный в смазке балахон. — Уже потек? — насмешливо спросил Гено.

***

Санса вновь мучили эти странные «неправильные» сны, после чего его тело формировало такую же странную и неправильную плоть, и он просыпался мокрым, грязным, не понимая, где он и что с ним происходит. На этот раз он так сильно зажал руку между собственных бедер, что на лучевых костях проступил синяк. Что ж, одним секретом от Папайруса больше. Старший Жнец взялся за косу. Наверняка младший братишка обидится на него за пропущенный завтрак, но, может быть, Папсу будет даже легче работать над куклой. Что ж, у Санса была своя собственная игрушка, и не исключено, что «Эта Штука» мог знать что-то о магии Смерти.

***

Гено лежал на полу, свернувшись в клубочек, и что-то нашептывал, прижимая к себе алый шарф. Рипер осторожно подкрался к нему, стараясь сделать мягче каждый свой и без того беззвучный шаг. Вскоре Смерть начал различать слова. «Нет, пожалуйста», — просил Гено. Его глазница была закрыта, а по скуле, словно крохотная драгоценность, медленно катилась слезинка. Душа Рипера заколотилась, переполненная счастьем. На мгновение у него перехватило дыхание. Его тело: крылья, ноги — все наполнилось энергией. Жнец бросился на Гено, словно кошка на мышь. — Недобитыш! — Смерть приподнял первого «судью», сгреб в охапку, обнимая крепко, но в то же время осторожно. — Ты вернулся! Вернулся ко мне! Гено закашлялся, но Жнец не желал отпускать его. — Разве я куда-то уходил, хозяин? — спокойным тоном произнес первый «судья». Рипер резко отстранился. На него со всем своим спокойствием и блаженным умиротворением смотрел «Эта Штука». — Это не ты, — замотал головой Жнец, — ты ведь только притворяешься! — Притворяюсь? — первый «судья» вопросительно наклонил голову. — Не делай вид, что ничего не знаешь, ты спал и… — Рипер запнулся. Он смотрел на довольное лицо Гено. Ни намека на слезы. Но когда он спал… И когда сам Рипер спал… Должна же быть какая-то связь! — Это все ты! — Смерть огласил страшную догадку. — Когда ты спишь, то становишься собой и мучаешь меня по ночам! — Я постараюсь так больше не делать, — кивнул первый «судья». — Ч-что? — вырвалось у Жнеца. — Но как? Как ты вообще можешь влиять на меня? — происходящее просто не укладывалось у него в голове. Рипер схватил Гено за плечи и затряс. — Мы находились в разных мирах! Ты ведь почти мертвый! Как у тебя это получилось? — Не знаю, — с улыбкой ответил первый «судья». — Я не помню, чтобы издевался над тобой или даже желал этого. Хватка Рипера ослабла. — Но… ты ведь сознался, что приходил ко мне во сне и… — Жнец поморщился. Он не хотел даже произносить тех вещей, что ему снились. — Если ты так говоришь, то это правда, — кивнул Гено. — Да ты издеваешься?! — завопил Смерть. Первый «судья» и глазом не моргнул, когда черный бархат перьев пронесся в паре сантиметров над его макушкой. — Ты должен говорить только правду, понял? — Гено кивнул. — Ты делал что-то или нет? — Наверное, делал, — задумчиво ответил Гено. — Если ты сказал, что я это делал, а я считаю, что нет, то кто-то из нас ошибается. Но ведь ты не можешь ошибаться. Ты — мой хозяин! Рипер выдохнул сквозь сжатые зубы, пытаясь сохранить остатки своего спокойствия. — А если бы кто-то другой, но не я… Если бы кто-то посторонний сказал бы тебе… — Но тут нет никаких посторонних, — Гено замотал головой. — Если бы Тоби сказал тебе, что ты это сделал… — предложил Рипер. — Тоби? — переспросил первый «судья». — А кто это?

***

Хозяин задавал один вопрос за другим. Он считал, что первый «судья» встречал еще кого-то на панели загрузки, и Гено, разумеется соглашался. Вот только когда Жнец пожелал знать подробности, он не дал ни единой подсказки, как именно Гено должен был ответить. Кажется, хозяина это не порадовало. Потом Рипер попросил рассказать Гено об их отношениях, и первый «судья» с удовольствием поделился тем, как Жнец развлекал его все это время: ломал ребра, бил, давал наркотики, пытался использовать его бесполезное тело всеми способами. А еще он устраивал для Гено персональные шоу, развлекаясь с монстрами, напоминавшими первому «судье» его близких. Смерть был так добр к нему, потратил так много сил, но тогда Гено почему-то не хотел выполнять просьбы хозяина. А потом Жнец пригрозил уйти к Папайрусу, которого первый «судья» видел с панели загрузки. Должно быть, тогда Гено приревновал. Каким же идиотом он был! Хозяин лучше него знает, с кем ему хорошо. Рипер дослушивал рассказ первого «судьи», спрятав лицо в ладонях. — Скажи, есть ли хоть что-то, что тебя не устраивает? — прошептал он. — О чем ты? — Гено вопросительно наклонил голову. К этому вопросу он тоже был не готов. — У меня идеальный хозяин. — Идеальный? — взвыл Жнец. И Гено кивнул в ответ. — Я — Смерть! ЖНЕЦ! — Это очень важная должность, — заметил Гено. — Из-за меня мой Папс застрял в мертвом мире, я помог псу подсадить своего единственного друга на «сок», я помог уничтожить Оригинал, и после всего этого… — Ты идеален? — предположил первый «судья». Кто бы мог подумать, что его хозяин так любит помогать другим! Рипер отозвался диким воплем. — По ночам у меня отрастает десять щупалец, и я иду трахать трупы, — бессильно произнес он. — Ты такой добрый! — восхитился Гено. — Имея стольких прекрасных партнеров, ты все равно возвращаешься ко мне!

***

Каждой клеткой своего тела Генри чувствовал, что лаборатория умирает. Перегоревшие от частых скачков напряжения лампы и гробовая тишина, в которой каждый шорох резал слух, были лишь косвенными признаками… — С-сэр… — лаборант едва поспевал за скелетом. Рептилия не был уверен, происходит ли это на самом деле или же это какой-то сон. Он ощущал себя той девочкой из сказки, и коридор кроличьей норы был бесконечен. Редкий моргающий свет ламп создавал странную иллюзию, словно Санс и не шел вовсе. Тело скелета как будто исчезало, а затем тут же появлялось, но уже в нескольких метрах дальше по коридору. Наконец, они остановились перед одной из дверей. — Проходи, — велел скелет, взмахом руки приглашая Генри. За дверью темнота была густой, непроглядной. Нервно взглянув на ученого, рептилия все же сделал шаг, потом еще один и еще. Но сколько бы он ни шел, он ощущал, что его тело остается на месте. А потом раздался дикий, истерический смех, и яркий свет озарил помещение. Генри сощурился от яркой вспышки, а когда, наконец, смог нормально оглядеться, обнаружил себя, стоящим на беговой дорожке. — Всегда хотел попробовать, — утирая слезы заявил скелет. Рептилия с ужасом уставился на главу лаборатории. Он просто не понимал, что происходит, настолько не к месту была эта странная, извращенная шутка. — Сэр, н-неужели вы п-позвали меня только за эт-тим? — запинаясь спросил он. — То, что творится в лаборат-тории… К-кто теперь отвечает за реактор? — Тссс! — Санс прижал палец ко рту Генри. — Это все уже не важно. — Но сэр! — запротестовал лаборант. — Я нашел лекарство, протяни руки… Генри отступил на шаг, прижимая ладони к груди, но тут какая-то непонятная невидимая сила потянула их на себя. Резкий щелчок. Головокружение и жгучая боль в запястьях. Ноги рептилии подкосились. — С-сним-мите их, — только и смог прошептать лаборант. — Тихо, тихо. Все хорошо, — успокаивающе промурлыкал Санс, подходя ближе. — У наших видов разные магические потоки, потому работа браслетов может быть… немного нестабильна. Но для этого теста полная совместимость не обязательна. — Т-теста? — ужаснулся Генри. Его зрение начало расплываться, к горлу подступила тошнота. — Создай небольшую магическую атаку, — голос скелета был таким спокойным, таким будничным, словно он просил передать ему ручку. Именно в этот момент в голове Генри словно щелкнул переключатель. Пазл сложился в общую картинку. Болезнь Санса, временное руководство Альфис и то, что случилось потом. — В-вы… вы не в себе, — ужаснулся рептилия. — О нет, Генри, — рассмеялся ученый. — Боюсь, все как раз наоборот. Я единственный во всей лаборатории сохранил рассудок… или, правильнее сказать, обрел его. А теперь встряхни свои нули и единицы, посмотрим, на что способен твой код. — Н-нет, — словно в бреду прошептал рептилия, отступая от безумного ученого. Магия никогда не была его коньком, а скелет все приближался. Генри вскинул руку, чтобы защититься. Крупные оранжевые шипы поднялись из пола, спустились с потолка, просочились сквозь стены. Атака, которая была под силу разве что монстрам боссам, сформировалась совершенно неосознанно. Легко, словно не стоила ему никаких усилий. — Неплохо, весьма неплохо, — фыркнул Санс. Он стоял посреди всего этого хаоса на платформе из костей и устало попивал кофе. Из-под края его халата Генри различил стальной блеск. — Так в-вы тоже? — Не отвлекайся, — велел скелет. Он совсем не смотрел на лаборанта, продолжая попивать кофе. Осколок кости полетел прямо к рептилии. Генри едва успел отбить его, выстроив стену из шипов. Так легко, так просто. Магия слушалась его, и это чувство пьянило. Кружилась голова, ноги подкашивались, атака сменялась атакой, но монстр-рептилия не чувствовал себя уставшим. — Знаешь, один мой знакомый очень хотел посмотреть, как мы целуемся, — Санс внезапно оказался перед самым носом рептилии. Генри уже поднял руку для новой атаки, но ничего не произошло. — Боюсь, ты исчерпал свой лимит, — почти нежно прошептал Санс, касаясь челюстью щербатой кожи ящера до того, как лаборант рассыпался в прах.