Любимчик

Спрайт щербатого лаборанта покорно плелся за Рипером. Сначала рептилия испугался Смерти, и это было правильное, знакомое ощущение. Его ДОЛЖНЫ бояться. Бояться так, как боялся сам Саенс Санс когда-то. До дрожи в костях. До замирания души. Или хотя бы так, как боялся Недобитыш в свои лучшие моменты. Страх, смешанный с решимостью и какой-то невероятной силой, которую Рипер так отчаянно пытался выжечь, уничтожить, сломать… Вспомнив о Гено, Жнец помрачнел. Он еще не мог сформулировать своего желания, но понимал, что достиг совершенно не того, чего хотел на самом деле. Только на подходе к контейнерам Рипер понял, что призрак уже долгое время рассказывает ему что-то. Старший Жнец все еще не слышал своих подопечных, но по выражению лица и движению губ Смерть понял, что ящерица жаловался. Рипер сжал косу. — Поздравляю, теперь ты официально «хороший коп», — пес был тут как тут. Животное разлеглось на контейнере, раздирая красную перчатку-рукавичку зубами. Перья на крыльях Рипера встали дыбом. Создатель наконец проявил себя. После всего, что он отнял у Жнеца, эта наглая тварь совершенно не стеснялась являться ему. Внутри Рипера все кипело, хотелось разорвать этот белый комок меха и посмотреть, будет ли он таким же алым изнутри, как эта блядская рукавица. — Верни мне Недобитыша, — прошипел скелет. — Я никого не забирал, — оскалился пес, продолжая бесстыдно смотреть на Смерть. Рипер был готов броситься в атаку… но вместо этого закрыл спрайт в контейнере. — С тобой все в порядке? Хочешь, я посмотрю твой код? — создатель выглядел почти обеспокоенно. Но Рипер знал, что это впечатление обманчиво. В памяти резко всплыло лицо Гено, когда пес доламывал его душу. — Не волнуйся, я не причиню тебе боли, — словно читая его мысли, заверил зверек. — Ты важен… Ты нужен… Ты полезен. И мне важно, чтобы с тобой все было хорошо. Ну же, я говорю только правду, ты и сам знаешь. Рипер отступил на шаг, замешкавшись. Если пес начнет искать ошибки в нем, то наверняка найдет и тот баг, вызывающий «альтернативную» магию по утрам. Эта тема была столь деликатной, что Жнец бы скорее отказался трогать своих «клиентов», чем начал беседовать с псом о своих анатомических особенностях. — Если я важен тебе, то почему ты не вернешь Недобитыша? — Смерть попытался развернуть беседу в иное русло, но пес смотрел на него, как на полного идиота. — Странно, что ты просишь за него, а не за своего брата. Неужели этот чернокрылый птенчик совсем не дорог тебе? — создатель помахал перед Сансом алой перчаткой. — Мой брат именно такой, каким я хочу его видеть, — возразил Жнец. — Тогда это же верно и для первого «судьи». — Неправда! — яростно прошипел Смерть, все его перья стояли дыбом. — Я никогда не вру, — напомнил пес. — Ты хотя бы раз поступал с первым «судьей» как с дорогим для тебя существом? — зверек фыркнул. — Прости, это слишком много для ТЕБЯ, но ты хоть раз обращался с ним как с ЖИВЫМ? Рипер сжимал кулаки.

***

Этот вечер Старший Жнец провел в компании брата, вернувшись чуть раньше обычного. И не то чтобы ему было жаль долговязого скелета, заточенного в мертвом мире. Скорее слова пса задели гордость Санса. Он все еще был «судьей» и хотел быть хорошим «судьей». Но Папайрус придавал этому раннему возвращению слишком много значения. — Ты так рано! У тебя все в порядке? Ты выглядишь каким-то расстроенным… — тараторил он, встречая брата и накрывая на стол. Санс взглянул на свое искривленное отражение в лезвии столового ножа. Он не видел в своем облике сильных изменений, но Папс как-то улавливал все это. — Сегодня опять болтал с создателем, — устало признался Санс. Он был просто не в состоянии скрывать правду. — И это существо опять наговорило тебе… разного, — раздосадовано шикнул долговязый скелет. — Тебе лучше не заострять на этом внимание. — Может быть, — вздохнул Санс. Он понимал, что не способен сделать для Гено ничего, что тот сочтет за благо. Ничего, что поможет ему восстановиться и снова стать прекрасной игрушкой. Это было так же бесполезно, как заставить слепого описать картину или глухого с рождения написать музыку. Приземистый скелет понятия не имел, как вести себя мило с кем-то. Действительно мило. Но он знал, кто на это способен. — Я действительно дорог для тебя? — вдруг спросил Санс, желая выведать у брата подсказку к действиям. Папс посмотрел на него с неподдельным ужасом и болью. — Как тебе пришло в голову спрашивать такое? — оскорбился он, а после резко и крепко обнял Санса, гладя по спине и крыльям, нашептывая какую-то глупую, бессмысленную похвалу и ненужные утешения.

***

Гено так и не смог подготовить себя к новому появлению хозяина, пусть и прошло целых три дня. Глазница не желала поддаваться. Хотя было бы чему. Все, на что хватало первого «судью» — это мягко нажимать на затвердевшую кость, надеясь, что она рано или поздно поддастся. — Руки вынь, — шикнул на него Жнец, едва зайдя в портал. Гено хотел поприветствовать его должным образом, но потерял равновесие при попытке встать. — Покажи глазницу, — велел хозяин, при этом особо довольным он не выглядел. — Я не успел подготовить ее… — сознался Гено. Раздраженно шикнув, Рипер замахнулся, но, посмотрев на Гено, опустил руку. — Никогда больше так не делай, понял? — велел он, и первый «судья» кратко кивнул. Это был простой и понятный приказ. — Разумеется, — Гено улыбнулся. — Я был таким эгоистом, что и забыл, что ты любишь без подготовки… Рипер шлепнул ладонью по своему лицу, после чего заставил Гено улечься, но брать его между ребер тоже не хотел. — Никакого секса, — заявил он, копаясь в балахоне. — Ни ребер, ни глазниц. — Ты хочешь наказать меня? — задал вполне логичный вопрос Гено, но Жнец лишь улыбнулся. — Ага, наказать, — фыркнул он, извлекая из грубой материи тоненькую книжицу. — Так же, как наказывал меня Папс половину прошлой ночи. Но эта хоть не такая занудная. И Жнец принялся за чтение. Пусть Гено и не понимал сути этой пытки, но пытался принять ее, как полагается. Он сделал самое скорбное выражение лица, на какое был способен, и ожидал неминуемой расправы. — «Это поразительно, но всякий раз, когда я читаю объявление о каком-нибудь патентованном лекарстве, мне приходится сделать вывод, что я страдаю именно той болезнью, о которой в нем говорится, и притом в наиболее злокачественной форме. Диагноз в каждом случае точно совпадает со всеми моими ощущениями», — прочел хозяин и прервался на то, чтобы посмотреть на Гено. — Что такое? Тебе не нравится книга? — Мне нравится все, что ты даешь мне, хозяин, — признался Гено. — Но если я буду улыбаться — какое же это наказание? Рипер болезненно вздохнул и продолжил чтение.

***

— «В конце концов мой приятель избавился от своего сыра: он увез его в один приморский город и закопал на пляже. Это создало городу своеобразную славу. Приезжие говорили, что только теперь заметили, какой там бодрящий воздух, и еще много лет подряд туда толпами съезжались слабогрудые и чахоточные», — Жнец вновь прервался, взглянув на «Эту штуку». На этот раз он улыбался, и Рипер был готов поклясться, что в этом выражении лица проскальзывали какие-то отголоски жизни. — Вот видишь, это не так плохо, — подбодрил он первого «судью». — Местами даже забавно… — Только если ты так считаешь, — кивнул Гено, и жнецу ничего не оставалось, как читать дальше. Книга была не настолько паршивой, и Смерть даже немного… увлекся? Иначе как он мог объяснить то, что пропустил момент, когда панель загрузки уничтожила бумагу в его руках. Но наверняка он сможет найти еще копию.

***

Даже если способ Папайруса не слишком помогал, Рипер не сдавался. Он выбирал книги, которые были не слишком противны лично ему, вырывал примерно полсотни страниц, чтобы наверняка успеть прочесть их «этой штуке», а потом спрашивал его о самочувствии. Но работа пса была безупречна, и Гено едва ли ощущал боль или грусть. Тогда Жнец принялся спрашивать иные вещи. Он узнавал мысли первого «судьи» по тому или иному поводу. Но вновь утыкался в стену. Гено ссылался только на самого Рипера, пытаясь угадать его мнение. Мысли самого Гено приходилось вытаскивать чуть ли не тисками. Не в прямом смысле, разумеется. На боль «эта штука» все еще не реагировала, но, если задавать ему вопросы один за другим, Гено все же мог сказать что-то свое.

***

Эксперимент. Провал. Эксперимент. Медленно, но верно Саенс Санс двигался к своей цели, пробуя одного подопытного за другим. Монстров было много, и расчёты наконец складывались в точные числа. Разумеется, теперь он знал, что Гено ошибся. Куда глупому первому «судье» было до главы лаборатории? Санс отхлебнул кофе и взглянул на монитор. Нужен был «доброволец» для финального испытания. Но ни на одной из камер не было монстров. Он щелкал по клавишам, приближая одно изображение за другим. Но его ждала только пустота. Может быть, осталась дюжина монстров, но они все прячутся? Заползли под кровати или еще куда? Ученый принялся искать журнал с записями, спотыкаясь о стаканчики с недопитым кофе, смятые листы неправильных расчётов. Он грязно выругался, поминая обслуживающий персонал, и только потом вспомнил, что сам же использовал их в своих экспериментах. Но ничего страшного. Когда он сможет избавиться от этого всего, когда сможет обмануть Создателя, все точно будет хорошо, и уже никто не будет ставить опыты на монстрах. Наконец, в стопке листов, он нашел тетрадь с записями обо всех монстрах. Тут были имена, должности и номера камер, в которых Санс разместил своих «невольных помощников». Пальцы скелета побежали по строчкам. Монстры, вычеркнутые одним росчерком на бумаге и стертые в прах в реальности. Неужели их было так много? Линии становились все более корявыми. Листы становились перечеркнутыми полностью. — Это не мой почерк, — вдруг осознал Саенс, и на его плечо легла мягкая теплая ладошка.

***

— Они могли бы убить Хрюшу с самого начала. Меньше проблем было бы, и сделай они Джека лидером, все было бы хорошо, — заявил Рипер и тут же осекся, понимая, что теперь «эта штука» с ним согласится, и он так и не услышит его настоящего мнения по поводу прочитанной книги. — Ты абсолютно прав, — отозвался первый «судья». Если бы Жнец только мог вернуть время. Странно, но он начал чувствовать азарт охоты даже в таких мелочах. — Но я могу и ошибаться, — пошел на попятную Смерть. — Ты не можешь ошибиться, хозяин. — Тогда я не должен ошибиться и в том, что могу ошибиться, — заявил Жнец, и «эта штука» проморгалась, пытаясь осмыслить эту фразу. — Допустим, Джека не стоило делать лидером. Почему? Первый «судья» молчал, и Рипер уже решил, что так и не добьется результата, но тут… — Стань лидером Джек, жертв было бы больше. Его «племени» нужны только сильные «охотники», но общество держится не только на силе. Ральф тоже не лучший лидер, ведь он только притворяется сильным, — рассуждал первый «судья». — Тогда кто им должен стать? Хрюша? — выпалил Рипер, но тут же поправил себя, дабы не напороться на новое согласие. — Это не утверждение, первый «судья». Продолжай. — Нет, у него пока нет харизмы… Если подумать, то все трое не годятся для этой роли и все трое хорошо подошли бы, если бы изменились. Нельзя быть злодеем по умолчанию, так же как и нельзя быть готовым ко всем сложностям с рождения. Но ты сам можешь выбрать, как сложится твоя история…

***

Саенс едва успел засесть в бункере, прихватив с собой браслеты и небольшой запас кофе. Браслеты он снять боялся, но в то же время они нуждались в финальной доработке. Что же до кофе, то Санс сам не верил в свою выдержку, а потому выбирался до автомата короткими телепортациями. То, что Создатель выведет машину из строя, сюрпризом не стало, но именно с этого начался отсчет. И вроде бы браслеты были исправны, но Сансу казалось, что он что-то упустил, после чего он снова успокаивал себя, ища подтверждения своим теориям и занимая этим свой ум. Как бы скелет ни старался растянуть оставшийся кофе, его едва хватило на два дня. Зато остался запах. Слабый, но такой вкусный. Почему-то иногда именно так порой пахло от его Папса. Саенс закрыл глаза, втягивая носовым отверстием воздух. Сознание, распаленное начинающейся ломкой, легко уловило чужое присутствие, пусть шорох был и незначителен. Резкий взмах руки, и странное существо повисло в воздухе, объятое голубым свечением. Сверла давили на запястья скелета, но без браслетов он вряд ли удержал бы живое растение. Души у него не было. — П-привет, — поздоровалось существо. Цветок с дружелюбными глазками-бусинками. Пусть он и пытался улыбаться, Санс прекрасно знал эту улыбку. Едва ли растение могло спрятать свой ужас. — Я — Ф-ф… — он сглотнул, не в состоянии связать и пары слов, пока Саенс тянул его телекинезом. — Фл… Санс коснулся его лепестков, притягивая головку цветка к своему лицу. — Ты прекрасно пахнешь, — похвалил его скелет, проводя пальцами по лепесткам, и резко вырвал один из них. Крик цветка был звонким и резал по несуществующим ушам, но запах только усилился, а проступивший сок так и манил снять пробу.

***

Все было как в тумане. Саенс выстрелил в «дитя», чем бы оно ни было, но бластер взорвался, обратив своего хозяина в пыль. Санс не должен был этого слышать, не должен был ощущать, но здание лаборатории складывалось как карточный домик, проминались опоры, крошился бетон, трещали стекла, и сквозь все это пробивался смех. Многоголосье Создателя вместе со смехом Рипера. — Это же надо догадаться использовать Гастер бластер после того, как ты самолично зачистил всю лабораторию, — Жнец положил ладонь на плечо ученого. — Дитя не смогло бы набить себе такую карму ни в одном мире. — А как же человек? Я находил прах… — возразил Саенс, но Рипер не слышал его и лишь ехидно улыбался. — Рипер, ты… Ты знал, что так будет? СироИиси, — выругался ученый, смотря на крылатого с ненавистью и презрением, но Смерть едва сдерживал смех. — Ты знал все и не говорил до последнего! Рипер! Я тебе все перья повыдергиваю!!! Ты ведь знаешь, что я возрожусь! И уж поверь, я буду куда сильнее! Весь мультиверс будет трепетать от ужаса, а Создателя я… — И что же ты сделаешь, Санс? — пес взирал на них обоих своими непроницаемыми глазами-бусинками. — Я… я… — растерялся ученый, оглядываясь. Он находился перед устройством. Тем самым. Из прозрачных контейнеров-боксов на него взирали спрайты убитых им монстров. — Это не мог сделать я, — произнес Саенс, но, вглядываясь в лица, он вспоминал каждого из них. — Еще как мог, Санс, но ведь это того стоило. Ты собрал прибор, чтобы остановить меня. Так, может, покажешь его? Я был бы очень рад. Саенс прижал руки к груди, все еще смотря на спрайтов. — Ах, да! Ты ведь ничего не смог пронести сюда, — улыбнулся пес. — Итак, стоило ли это того? Саенс опустил взгляд; пусть со стороны он выглядел разбитым, его душа ликовала. Рипер так и не выдал ту их вылазку за сверлами, а значит, все было под контролем. Спрайт спрятал лицо в ладонях, лишь бы эти двое не увидели улыбку. Короткий всхлип, и Санс рассмеялся. — Чему он радуется? — удивился Смерть, не страдавший высокой степенью эмпатии. — Тому, что скоро присоединится к тебе, Санс, — обратился пес к Риперу. Должно быть, он тоже принял этот смех за истерику. — А теперь загадывай желание, Саенс. Саенс застыл, формулируя просьбу. Пусть он кучу раз прокручивал ее в голове и пусть она не имела сейчас большого значения, скелет хотел уйти эффектно. — Используй желание с умом. Ты же хочешь быть так же полезен, как Рипер. — Я хочу быть лучше! — заявил Саенс, помещая свою душу в углубление прибора, где отчаянно билась человеческая душа. — Круче него или кого-либо из «судей»! Хочу быть сильным, чтобы не бояться таких уродов, как вы. А еще я хочу помнить эту жизнь, и тот момент, когда я надрал тебе задницу! Сверла вонзились в запястья ученого, выкачивая из него магию. Он поднял руку, призвав бластеры Гастера, и одновременно с этим активировалась машина, Саенс выстрелил, задействовав энергию из всего призрачного тела и души, которую уже использовала машина. Будь его расчёты верны, он перетянул бы всю мощь в удар, но оба устройства разрывали его душу на части. Теперь, когда в помещении находились сразу несколько созданий с максимально отвратительной кармой, все залил белый свет. Первое время Рипер даже забыл, как дышать: настолько невыносимым это было. Душа болезненно сжалась, как от сока, а из глаз потекли слезы, но Рипер не ощущал грусти. Словно что-то в нем поломалось и тело работало неправильно. Зрение вернулось не сразу, в голове все гудело. Он услышал голос. «Один ноль ноль один один ноль один один один», — бормотал Саенс. Смерть вдруг осознал, что слышит спрайта. Рипер потер глаза и увидел Саенса, сидящего на полу и смотрящего куда-то в пустоту. — Кажется, он видит код, — пес, если и пострадал от взрыва, никак этого невыдавал. — Один ноль один… Один ноль… lol? — произнес Санс, читая обозначения иным способом, и рассмеялся, — ЛОЛ! Снова смех, от которого у Рипера побежали несуществующие мурашки, а перья встали дыбом. Хромая, он подошел к поломанной машине. Там не было ни души Саенса, ни человеческой, но что-то мерзкое и темное барахталось там, словно червь. — Это… — поморщившись от отвращения, попытался спросить смерть. — То, что осталось от его души, — пояснил пёс. — Пожалуй, я слишком сильно давил на него. — Но согласись, когда он сожрал Флауи, было забавно, — попытался отшутиться Рипер, утирая раздражающие слезы; он старался не обращать внимания ни на Саенса, ни на мерзость в сосуде. — Да, было весело, — поддержал пес. — А теперь давай посмотрим на твою душу. Уверен, я смогу починить тебя.

***

RСанс долго приглаживал перья, чтобы не выдать себя, но младший Жнец все равно заметил. — Санс, — он тут же обнял брата. — На тебе лица нет, — начал причитать он, подбешивая старшего. Сам Рипер считал свои эмоции нечитаемыми, но Папайрус все равно как-то различал их. — Что на этот раз сделал создатель? Ну разумеется, младший Жнец подумал на него. Кто же еще может быть виноват? — Ничего особенного, бро, — фыркнул Санс. — Провожал очередного «судью»… — он попытался соврать так же убедительно, как пес, а для этого нужна была правда. — И я думаю, что ты делаешь что-то действительно крутое… Перья старшего Рипера снова распушились, едва он произнес последнее слово. Саенс хотел быть крутым, а стал… Санс даже не мог сказать, чем. Но Папайруса эта новость даже вдохновила. — Ты почувствовал что-то? Тебе было грустно? Было жаль его? — расспрашивал долговязый скелет. — Мне было… — Санс не смог произнести «страшно» и замотал головой, словно отгоняя плохую мысль. — А еще я, кажется, слышал спрайта… — Санс! — Папайрус просто светился от счастья. — Я всегда знал, что так будет! — он обнимал брата и кружил на руках. — Ты смог, справился, исцелился! — Исцелился? — недовольно спросил приземистый скелет, вырываясь из объятий. — Ты так говоришь, словно я был болен. Папайрус ненадолго замер, оценивая брата. — П-прости, наверное, я поспешил с выводами. — Так что со мной было не так? — недовольно спросил старший Жнец. Они оба знали, как его задевало то, что он не слышит души. Папсу хотелось провалиться сквозь землю. Разумеется, вернись к его брату чувства, Санс бы не воспринимал все происходящее так спокойно. Папс оглядывался, думая на что бы перевести разговор, благо Санс сделал это первым. — Ты уже закончил куклу? — спросил он, и Папс с облегчением выдохнул. — Да! Уже пару дней как! — младший Жнец принялся показывать брату марионетку. Каждая косточка была словно настоящая и так приятно пахла древесиной.

***

А еще кукла оказалась достаточно легкой. По крайней мере, старший Жнец думал об этом, таща ее в междумирье следом за псом. — И долго еще? — бурчал он. — Почти пришли. Они практически сразу попали к цветущей яблоне. Настолько огромной, что Рипер задрал голову, осматривая крону, цветы в темной листве сияли, словно звезды на ночном небе. — Никогда раньше не был в этом мире… — он заметил тело свап Санса на траве. Маленький скелет не шевелился и не двигался. Словно еще одна марионетка. — Что-то из компетенции Папса? — О, нет, — улыбнулся пес, ныряя в грудную клетку Свапа. — Ни ты, ни он тут никогда не были. Его вообще не должно было существовать, но если хочешь спрятать что-то, сделай это у всех на виду, — он вынул душу Санса и приложил к дереву, которое тут же впитало ее в себя. — К тому же, его Папс отдал так много, чтобы защитить его от человека. Почти столько же, сколько и ты. Рипер так и не понял этого замечания, но ему было все равно. Если это поможет починить сломанный им мир и освободить его Папса, он был согласен на этот план. Золотые лепестки медленно осыпались с дерева.