Чертог Врат

Его сердце билось неправильно с самого рождения. Врачи говорили тихо, спокойно, никаких нагрузок. Родители ставили таблетки на тумбочку и просыпались по ночам проверить, дышит ли он. Ван Бо слушал всех. Кивал. Улыбался. А потом садился на мотоцикл и вжимал газ до упора, чтобы ветер свистел в ушах и мир превращался в размытый световой поток. Он не хотел умирать. Он просто не умел жить иначе. На танцполе он забывал про боль в груди. На крыше высотки — про запреты. Когда он улыбался, никто не видел, сколько это стоит. Мать говорила: «Ты как огонь, Бо. Ярко, красиво и страшно». Отец просто обнимал его каждый вечер, прежде чем выключить свет. А потом пришёл тот самый день. Нелепый. Глупый. Обычный вторник. Он гнал по ночной трассе, улыбаясь ветру. Шлем не надел, хотел чувствовать всё. И чувствовал: холод, скорость, восторг. А потом резкую боль в груди. Такую, будто кто-то сжал сердце кулаком и не отпускает. Мир перевернулся. Асфальт приблизился слишком быстро. Бо не помнил удара. Только темноту. И голоса далёкие, как сквозь воду: — Давление падает! — У него остановка! — Раз, два, три… Его запустили. Снова. Как старый мотор. Но он уже не вернулся туда, где должен был быть. Его тело лежало в больничной палате: бледное, опутанное проводами, дышащее за чужой счёт. Родители дежурили по очереди. Мать гладила его руку и шептала: «Возвращайся, Бо. Мы ждём». А его душа… застряла. Он открыл глаза в белой комнате без окон. Потолок был слишком высоким. Пол идеально гладким, как зеркало. В воздухе пахло ничем: ни пылью, ни бумагой, ни жизнью. За стойкой сидела девушка с бейджем: «Жнец 42». — Ван Бо? — спросила она, не поднимая глаз от бумаг. — Где я? — голос звучал глухо. — В распределительном пункте Чертога Врат. Ваше дело зарегистрировано. Ожидайте решения. — Я умер? — Бо вдруг стало смешно. Где-то там, в реальности, его сердце снова билось. Он чувствовал эту тонкую нить, тянущуюся куда-то вверх. — Не совсем, — Жнец 42 наконец взглянула на него. Скучающе. — Вы — баг. Сбой системы. Живы, но не в теле. Доступны, но не в списках. Она подвинула к нему тонкую папку. — Ваше временное удостоверение. Не теряйте. Следующий. — Куда мне идти? — Бо растерянно оглянулся на пустой зал. — Кто-нибудь придёт. Я не знаю, просто ждите — она уже переключилась на следующего «клиента» — призрачную фигуру, стоявшую за его спиной. — Ваше дело зарегистрировано… Бо вышел в коридор. Коридор тянулся бесконечно. Сотни дверей, подписанных непонятными иероглифами. Небольшой холл в котором стояли диваны. Мимо сновали люди в одинаковых чёрно-белых одеждах, все с бейджами, все спешащие, никто не смотрит по сторонам. Он сел на пол, прижал колени к груди и впервые почувствовал страх. Не тот лихой, с ветерком. А настоящий. Липкий. Холодный. «Я застрял между мирами. И никто не знает, как меня вернуть». Он сидел так, наверное, несколько часов. Или дней. Было не совсем понятно. В Чертоге Врат не было ни окон, ни времени. Только деловитость и равнодушие. А потом дверь с грохотом распахнулась, и в коридор ворвался ураган в чёрном. — Это он? — раздался голос — слишком живой для этого места. — Тот самый баг? Бо поднял голову. Перед ним стоял мужчина с острыми чертами лица и чёрными, почти безумными глазами. Чёрная форма без бейджа. Волосы собраны в небрежный хвост. И ярко красная лента. Он весь был неправильным: слишком ярким, слишком громким, слишком настоящим. Рядом с ним застыла ещё одна фигура — бледная, почти прозрачная, с добрыми глазами. — Ты Ван Бо? — мужчина резко присел перед ним на корточки, заглядывая в лицо. — А я Вэй Ин. И с этой минуты ты работаешь на меня. Пошли, баг. У нас есть души, которые нужно спасти. А ты будешь моими глазами в мире живых. Он протянул руку. Бо смотрел на неё, не решаясь принять. Что-то шептало ему: «Опасность. Беги». Но что-то другое, глубже, древнее, говорило: «Иди за ним. Он знает, каково это быть потерянным». Бо взял его за руку. Вэй Ин улыбнулся, и в этой улыбке было столько боли и света одновременно, что Бо понял: его собственная история только начинается. А за спиной Вэй Ина, в дальнем конце коридора, застыла белая фигура. Лань Ванцзи смотрел на них: на руку Вэй Ина, сжимающую ладонь Бо, и его лицо ничего не выражало. Только пальцы, сжатые в кулаки, дрожали. Он не помнил почему.

***

Вэй Ин не отпускал его руку. Бо чувствовал это чужое тепло там, где, казалось бы, никакого тепла быть не могло. Он же вроде не совсем живой. Призрак. Баг системы. Но пальцы Вэй Ина сжимали его ладонь крепко и уверенно, как будто он боялся, что Бо растворится в воздухе. — Куда мы идём? — спросил Бо, почти спотыкаясь на ровном месте. Коридоры Чертога Врат были лабиринтом. Меняющие цвет стены, тёплый свет, безэмоциональные лица жнецов, эти номера вместо имён. Никто ни на кого не смотрел. Все просто выполняли свою работу. — К главному, — Вэй Ин даже не обернулся. — Оформлять тебя. Ты теперь под моей ответственностью, а значит, его ответственность тоже. Бюрократия, баг. Даже между жизнью и смертью без бумажки никуда. В его голосе звенела усмешка, но Бо уловил под ней что-то другое. Усталость? Боль? Он не мог разобрать. Вэй Ин был как клубок ниток: слишком много слоёв, слишком много узлов. Они остановились перед дверью. Не такой, как все. Выше чем все остальные, белой, с едва заметной резьбой. Бамбук. Журавли. Что-то древнее и почти живое. — Он внутри, — тихо сказал Вэй Ин. — Не бойся. Он хороший. — Чего мне бояться? Я уже мёртв, — попытался пошутить Бо. — Ты не мёртв, — Вэй Ин посмотрел на него — и в его чёрных глазах промелькнуло что-то острое. — Никогда не называй себя мёртвым, пока твоё сердце бьётся. Даже если оно бьётся где-то там, в трубках и проводах. Понял? Бо кивнул, не понимая, почему комок подкатил к горлу. Дверь открылась сама. Комната была большой и совершенно непохожей на остальной Чертог. Здесь пахло настоящим чаем, травяным, с мёдом. На стенах висели свитки с каллиграфией. В углу горела одна-единственная свеча, но её света хватало, чтобы согреть всё пространство. Человек за столом поднял голову. Он был красив той тихой, неброской красотой, которую замечаешь не сразу. Мягкие черты, добрые глаза, лёгкая усталая улыбка. На вид лет тридцать. Но Бо почему-то показалось, что этому человеку тысяча лет. Или больше. — Ван Бо, — сказал он, и голос его обволакивал, как плед. — Я ждал тебя. — Это Сичэнь, — представил Вэй Ин. — Хранитель Врат. Главный над всеми нами. Ну, почти. — Просто Сичэнь, — мягко поправил тот. — Садись, Бо. Чай будешь? Бо сел. Чай пить не стал, боялся, что не сможет. У него же вроде нет тела. Но чашка, которую Сичэнь подвинул к нему, пахла жасмином, и пар поднимался над ней самым настоящим. — Это сложно объяснить, — Сичэнь улыбнулся, заметив его замешательство. — Но в Чертоге Врат работает не только магия. Ещё и намерение. Если ты хочешь почувствовать вкус, ты почувствуешь. Бо поднёс чашку к губам. Чай был горячим. Сладковатым. Почти живым. На глаза навернулись слёзы. — Я… я не понимаю, — прошептал он. — Где я? Что со мной случилось? Почему я не могу проснуться? Сичэнь поставил свою чашку и посмотрел на Бо долгим, внимательным взглядом. В этом взгляде не было жалости. Только тихая, бесконечная печаль человека, который видел слишком много потерянных душ. — Твоё тело живо, Ван Бо, — сказал он. — Сердце бьётся. Мозг работает. Но ты сам не хочешь возвращаться. — Не хочу?! — Бо вскочил, опрокинув чашку. — Я хочу! Я хочу к маме, к папе! Я хочу снова сесть на мотоцикл, я хочу танцевать, я хочу… — Что? — тихо спросил Сичэнь. — Что ты хочешь по-настоящему? Бо замер. Он вдруг понял, что не может ответить. Мотоцикл. Танцы. Родители. Это всё было правдой, но не всей правдой. Было что-то ещё. Что-то, чего он сам в себе не знал. — Система дала сбой, потому что ты не прошёл по стандартным критериям, — продолжил Сичэнь. — Ты не мёртв, но ты и не жив. Ты — между. И единственный способ вернуться — найти причину, ради которой стоит жить. Настоящую. Не навязанную. Не ту, которую придумали за тебя. — А если я не найду? — голос Бо дрогнул. — Останешься здесь, — Сичэнь не стал смягчать правду. — Будешь помогать Вэй Ину спасать других. Но сам… сам никогда не проснёшься. Тишина повисла в комнате. Свеча моргнула, и тени на стенах качнулись. Вэй Ин, молчавший всё это время, вдруг шагнул вперёд и положил руку на плечо Бо. — Найдёшь, — сказал он коротко и жёстко. — Я тоже думал, что у меня нет причин. А потом нашёл. Не сразу. Но нашёл. Сичэнь посмотрел на Вэй Ина, и в этом взгляде Бо прочитал то, о чём не спросил вслух. Боль. Вину. Прощение. И ещё что-то слишком личное, слишком глубокое, чтобы лезть туда без спроса. — Ты можешь остаться в моей команде, — Вэй Ин отвёл глаза от Сичэня и снова посмотрел на Бо. — Поможешь нам. А мы поможем тебе. В конце концов понять, ради чего ты хочешь вернуться. — А если я не пойму? — Поймёшь, — усмехнулся Вэй Ин. — Не будь таким упрямым, баг. Он снова схватил Бо за руку так же крепко, как в коридоре, и потащил к выходу. У двери обернулся: — Спасибо, Сичэнь. — Береги его, Вэй Ин, — тихо ответил тот. — Всегда, — Вэй Ин не обернулся. Но Бо видел, как напряглись его плечи, когда дверь за ними закрылась. Они шли по длинному коридору. Мимо жнецов с номерами. Мимо дверей без названий. Мимо вечности, которая никого не ждала. — Ты тоже был между? — спросил Бо. — Я был в Пустоши, — Вэй Ин не замедлил шаг. — Это хуже. Гораздо хуже. — И что тебя оттуда вытащило? Вэй Ин остановился. Повернулся к Бо. Улыбнулся, и в этой улыбке было столько боли, что Бо захотелось закрыть глаза. — Человек, который меня больше не помнит, — сказал Вэй Ин. — И который не должен был меня спасать. Но спас. И теперь я должен. Должен делать хоть что-то хорошее. Пока он… пока я… Он не договорил. — Ладно, баг. Хватит вопросов. Пошли работать. Сегодня у нас первое дело. Он снова шагнул вперёд стремительно, ярко, как вспышка. И Бо побежал за ним, чувствуя, как внутри загорается что-то тёплое и совсем не похожее на страх. Он не знал, зачем хочет жить. Но впервые за долгое время ему захотелось узнать.

***

— Сигнал, — Вэнь Нин поднял голову от странного устройства, похожего на планшет. Комната, которую Вэй Ин называл «базой», находилась в самом конце Чертога Врат, там, где стены трескались и из щелей сочился тусклый золотистый свет. Вэй Ин говорил, что это «свет живых». Бо думал, что это просто красивая ложь, но свечение было тёплым — почти как мамины руки. — Что за сигнал? — Вэй Ин сидел на подоконнике (откуда там взялось окно — загадка), болтал ногой и жевал что-то, похожее на сушёную хурму. Откуда у жнеца хурма — ещё одна загадка. — Девушка, — Вэнь Нин говорил тихо, как всегда. — Семнадцать лет. Стоит на мосту. Намерение спрыгнуть. У неё есть новорожденная дочь. Но муж ушёл, бросил её с ребёнком. В комнате стало тяжело дышать. Бо почувствовал это первым — острую, как нож, волну отчаяния. Она пришла ниоткуда, прокатилась по его бесплотной коже и застряла в груди, там, где больше не билось сердце. — Я… я чувствую её, — выдохнул он. — Хорошо, — Вэй Ин спрыгнул с подоконника. — Значит, ты не врёшь про чувствительность. Сюэ Ян, ты готов? — Всегда, — Сюэ Ян сидел в углу и чистил ногти. Длинные пальцы, хитрая улыбка, глаза, в которых плескалась то ли боль, то ли грусть. — Кого надо обмануть? Родителей? Прохожих? Её саму? — Посмотрим по обстановке, — Вэй Ин накинул чёрный плащ. — Вэнь Нин, ты страховка. Бо — ты со мной. Смотри. Учись. Не вмешивайся. — Я понял, — кивнул Бо, хотя внутри всё трепетало. Мир живых был другим. Бо знал это, конечно. Но забыл, как забывают боль после того, как она прошла. Здесь пахло бензином и дождём, здесь горели фонари, и ветер был холодным по-настоящему, с мурашками и желанием застегнуть куртку. Мост был старым. Перила ржавыми. Вода внизу чёрной и быстрой. Девушка стояла на краю. Она была маленькой, со спины казалась ребёнком. Волосы развевались на ветру. Пальцы сжимали перила так сильно, что побелели костяшки. — Мила, — тихо сказал Вэй Ин, прочитав её имя в сигнале. — Её зовут Мила. Бо стоял в двух шагах, невидимый для живых. Он чувствовал её страх, он был солёным на вкус. И ещё горечь, такую густую, что можно было захлебнуться. — Что она чувствует? — спросил Вэй Ин, не глядя на Бо. — Она… она не хочет умирать, — медленно проговорил Бо, прислушиваясь к себе. — Она хочет, чтобы боль закончилась. Она устала. Очень устала. — О чём она думает? — О маме. О том, что мама будет плакать. Но она думает, что мама справится. Что все справятся без неё. — Люди всегда так думают, — голос Вэй Ина был тихим и горьким. — Что они не важны. Что их исчезновение никого не сломает. — Можно я с ней поговорю? — вырвалось у Бо. — Ты не можешь, — терпеливо ответил Вэй Ин. — Ты новичок ещё. Она тебя не услышит. — Я знаю, — Бо шагнул вперёд. — Но я попробую. Пожалуйста. Вэй Ин хотел что-то сказать, но в этот момент Мила пошатнулась. Она не хотела падать. Она просто отпустила перила на секунду, чтобы поправить волосы, но ветер толкнул её в спину, и мир перевернулся. — Нет! — закричал Бо. Он кинулся к ней, забыв, что он невидимка. Прохожие не видели его. Камеры не зафиксируют. Но он протянул руку туда, где её пальцы уже скользили по ржавому металлу, и закричал: — Держись! Мила дёрнулась. Она не могла его слышать. Но что-то — инстинкт, чудо, баг системы — заставило её перехватить перила в последний миг. — Вэнь Нин! — рявкнул Вэй Ин. Молчаливая тень скользнула вперёд, и бледные руки Вэнь Нина сомкнулись на запястье Милы. Живые не видели его. Но они видели, как девушка повисла над водой, вцепившись в железо, как будто кто-то держал её. — Кто-то держит её! — закричала женщина на другой стороне моста. — Папа, смотри, она не падает! — закричал мальчик. Вэнь Нин подтянул Милу вверх легко, будто она весила не больше пера. Поставил на твёрдый асфальт. Отступил на шаг. Он был бледнее обычного. Руки дрожали. — Молодец, — коротко сказал Вэй Ин. — Сюэ Ян, заметай следы. Сюэ Ян уже был там с улыбкой и пачкой фальшивых документов. Он успел оттеснить зевак, втереть какому-то прохожему историю про «пьяную девушку» и заставить полицейского позвонить в скорую. К тому моменту, когда Мила, дрожащая и мокрая от слёз, села на край тротуара, рядом с ней уже была только её мать — настоящая, живая, плачущая. — Девочка моя, девочка, зачем? Майя так плачет и зовёт тебя. Ищет маму, — женщина обнимала её и целовала в макушку. — Я не хотела, мама, — всхлипнула Мила. — Я не знаю, что на меня нашло. Я не хотела. — В порядке, — тихо сказал Вэй Ин, глядя на них сверху. — Твоя дочь будет жить. А ты глупышка ещё увидишь, как и твоя малышка вырастет. Он не говорил с ними. Он говорил сам с собой. А потом повернулся к Бо. — Ты идиот, баг, — сказал он без злости. — Ты не должен был вмешиваться. — Я спас её? — голос Бо дрожал. — Ты напугал её до полусмерти, — вздохнул Вэй Ин. — Но да. Каким-то чудом она услышала тебя. Или почувствовала. Не знаю. Но больше так не делай. Понял? — Понял, — кивнул Бо. Он врал. Внутри всё пело. Он спас кого-то. В первый раз с тех пор, как его сердце остановилось, он сделал что-то правильное. Вэнь Нин, отойдя в сторону, смотрел на него с грустной улыбкой. — Ты хороший, — сказал он тихо. — Не меняйся. А Сюэ Ян, закуривая сигарету, усмехнулся: — Ещё один самоубийца в отделе. Вэй Ин, ты собираешь их, как клубнику в саду. — Заткнись, Сюэ Ян, — беззлобно бросил Вэй Ин. — Пошли домой.