Чертог Врат

«Люди врут себе каждый день, — говорит Сюэ Ян, вращая в пальцах чужую память, похожую на стеклянный шарик. — Я не ем много, потому что не хочу. Я не злюсь, потому что я добрый. Я не боюсь, потому что мне всё равно. Это ложь, баг. И если ты хочешь спасти человека, ты должен сначала разоблачить его ложь. А потом предложить ему новую, в которую он сможет поверить. Правда никому не нужна. Правда убивает. А красивая ложь… красивая ложь лечит». «Не надо быть сильным, — говорит Вэнь Нин, помогая Бо подняться после очередной неудачной попытки «задержать» падающую душу. — Достаточно быть рядом. Держать за руку. Молчать. Люди не всегда хотят слышать слова. Иногда им нужно просто почувствовать, что они не одни». В его голосе столько тихой боли, что Бо не решается спросить, откуда Вэнь Нин это знает. «Ты думаешь, что мы здесь герои? — Вэй Ин сидит на крыше Чертога Врат и смотрит на звёзды, которым на самом деле плевать на всё. — Нет, баг. Мы такие же потерянные, как они. Мы просто чуть дольше продержались. Я, Сюэ Ян, Вэнь Нин… мы все когда-то стояли на краю. И не упали только потому, что кто-то подставил плечо. Теперь наша очередь. Вот и вся философия». Бо впитывал их слова, как губка. И постепенно начинал понимать. Он не знал, зачем хочет жить. Но он знал, зачем хочет работать. Чтобы быть одним из них. Чтобы когда-нибудь подставить плечо тому, кто будет стоять на краю.

***

Они не должны были пересекаться. Дело было обычным: мужчина средних лет, потерявший работу и семью. Стоял на краю крыши, смотрел вниз и не двигался уже час. Отдел Вэй Ина прибыл первым. — Классика, — Сюэ Ян зевнул. — Пятьдесят на пятьдесят. Либо спрыгнет, либо нет. — Заткнись и работай, — бросил Вэй Ин. — Вэнь Нин, ты слева. Бо, ты со мной. И не дёргайся. Но как только Вэй Ин сделал шаг вперёд, воздух вокруг похолодел. Бо почувствовал это кожей: чужое присутствие, чёткое и холодное, как лёд под ногами. — Отдел Проводников, — тихо сказал Вэнь Нин. Из пустоты материализовалась группа в белых плащах. Во главе — мужчина, который заставил Бо забыть, как дышать. Лань Ванцзи. Совершенно белое одеяние. Идеально прямая спина. Ледяное лицо, на котором ничего не отражалось, только ветер шевелил волосы, собранные в низкий хвост. Он не смотрел ни на кого. Только на мужчину на крыше. — Ваше вмешательство не требуется, — голос Ванцзи был ровным, как струна. — Душа ещё не перешла грань. Мы подождём. — Или можешь уйти прямо сейчас, — Вэй Ин улыбнулся той своей фирменной улыбкой, от которой Бо становилось не по себе. — Мы сами справимся. Ванцзи наконец повернул голову. Их взгляды встретились. Бо показалось, что мир остановился. В воздухе запахло грозой, или это показалось? — Ты всегда лезешь не в своё дело, Вэй Ин, — сказал Ванцзи. — А ты всегда такой замерзший, Ванцзи, — парировал Вэй Ин. — Не боишься, что однажды растаешь? Они смотрели друг на друга несколько секунд. Может, вечность. И потом Ванцзи отвёл глаза. — Десять минут, — бросил он своим жнецам. — Если не уговорит, забираем душу. Он развернулся и отошёл к краю крыши, спиной к остальным. Вэй Ин смотрел ему вслед. — Что между вами? — не удержался Бо. — Ничего, — слишком быстро ответил Вэй Ин. — Работай, баг. Но Бо видел, как дрожат его пальцы. Мужчину спасли. Вэй Ин говорил с ним сначала жёстко, потом тихо. Он рассказывал о своей смерти, о Пустоши, о том, что даже когда кажется, что выхода нет, он есть. Мужчина заплакал. Сел на колени. Сказал: «Я хочу жить». Ванцзи наблюдал молча. Когда всё закончилось, он подошёл к Вэй Ину. — Сегодня ты был быстрее, — сказал он. — Я всегда быстрее, — ответил Вэй Ин, не глядя на него. — Твои методы… — Ванцзи помолчал. — Они работают. Но это не значит, что они правильные. — Зато души живые, — тихо сказал Вэй Ин. Они снова посмотрели друг на друга. И снова Бо почувствовал что-то тяжёлое, горячее, невозможное. — Береги себя, — вдруг сказал Ванцзи. И ушёл, не оборачиваясь. А Вэй Ин долго стоял на крыше один, глядя ему вслед. — Пошли, баг, — сказал он наконец. — Домой.

***

Ночью Вэй Ин спал. Это было редкое событие: обычно он гонял от себя сны, как надоедливых мух. Но сегодня тело подвело. Он сидел на диване в своей квартире, смотрел в стену и закрыл глаза. Ему снился бамбук. Зелёный, шумящий на ветру. Лунный свет, разлитый по земле, как молоко. Река тихая, чёрная, с отражениями звёзд. Кто-то сидел рядом. Рука в белом рукаве лежала на его коленях. — Я скучал, — сказал Вэй Ин во сне. — Я всегда здесь, — ответил голос. Он проснулся с мокрым лицом. И не понял, почему плакал. В такой же квартире, но в другой части города, Лань Ванцзи сидел на кровати. Он тоже не спал по ночам. Но сегодня сон пришёл сам. Ему снилась река. Бамбук. И смех. Кто-то смеялся рядом — громко, заливисто, так, что сердце замирало. — Ты слишком шумный, — сказал Ванцзи во сне. — А ты слишком тихий, — ответил голос. — Иди сюда. Рука коснулась его щеки — тёплая, живая, невозможная. Ванцзи проснулся. Посидел неподвижно, глядя в потолок. Встал. Умылся. В зеркале отражались красные глаза. Он не знал, что Вэй Ину снилось то же самое. Но его сердце — то, которое давно перестало биться, — ныло так, будто кто-то вырвал его часть.

***

Сигнал пришёл на рассвете. — Парень, — Вэнь Нин прочитал данные с планшета. — Двадцать три года. Стоит на краю. Потерял девушку неделю назад. Рак. Она не сказала ему до конца. В комнате стало тихо. Сюэ Ян, который обычно усмехался в таких случаях, вдруг отвернулся к стене. Вэнь Нин опустил глаза. Вэй Ин замер на секунду, потом резко встал. — Бо, ты со мной. Сюэ Ян, нужна информация: где она жила, что оставила, что он не знает. Вэнь Нин, прикрой. — Есть, — ответили оба. Парня звали Дилан. Он стоял на краю высотки там, куда они с ней приходили смотреть закаты. В руках держал телефон. На телефоне её последнее сообщение: «Я люблю тебя. Живи». Оно пришло за минуту до того, как её сердце остановилось. — Я не могу, — шептал он ветру. — Ты просишь жить, но как? Как, Ли? Без тебя? Бо чувствовал его боль. Она была огромной, как море. Как небо. Как всё, что нельзя обнять. — Он не хочет умирать, — тихо сказал Бо. — Он хочет, чтобы она вернулась. — Она не вернётся, — голос Вэй Ина был ровным. — Но он может остаться. — Как его уговорить? Вэй Ин посмотрел на Яна долгим взглядом. — Мы не будем уговаривать. Мы покажем ему то, чего он не знает. Он повернулся к Сюэ Яну: — Нашёл? — Дом её родителей, — Сюэ Ян кивнул. — Там есть комната на чердаке. Она не разрешала ему туда заходить. Сказала, что там «беспорядок». На самом деле там тайник. — Что в тайнике? Сюэ Ян впервые за долгое время улыбнулся без насмешки. — Песни. Много песен. Все о нём. Вэй Ин шагнул к Дилану. Парень не видел его. Но вдруг вздрогнул, когда холодная рука коснулась его плеча. Невидимая. Чужая. Почему-то не страшная. — Иди за мной, — прошептал Вэй Ин так тихо, что Бо едва расслышал. Дилан не слышал слов. Но он почувствовал, что что-то тянет его. Не вниз. Не в пропасть. А вниз по лестнице. Прочь от края. — Зачем? — спросил он у пустоты. Пустота не ответила. Но ноги понесли его сами. Они шли по ночному городу: Дилан, невидящий и покорный, и команда жнецов, которую никто не замечал. Вэй Ин вёл его, как слепого. Вэнь Нин прикрывал сзади. Сюэ Ян и Бо — по бокам. — Куда мы его ведём? — спросил Бо. — К дому её родителей, — ответил Сюэ Ян. — К тайнику. — Он не знает дороги? — Он там никогда не был. Она не звала. — Почему? Сюэ Ян пожал плечами: — Боялась, что он увидит, как она больна. Что он останется из жалости. До этого они жили вместе, но когда она заболела, то придумала историю о болезни тёти и уходе за ней. Глупая. Самая глупая из всех, кого я видел. В его голосе вдруг проступило что-то живое: уважение? зависть? Бо не понял. Дом родителей Ли находился в старом районе. Крыша была пыльной, заваленной хламом: старыми книгами, ненужными вещами. И железным сундуком в углу. — Там, — кивнул Сюэ Ян. Вэй Ин подвёл Дилана к сундуку. Парень остановился, не понимая, зачем пришёл. Но рука сама потянулась к замку. Замок был старым, но не запертым. Сюэ Ян открыл крышку. Внутри лежали тетради. Десятки тетрадей. Исписанные, мятые, с наклейками и рисунками на полях. Первая сверху была подписана: «Дилан. Моё солнце. Прочитай, когда меня не станет». Парень упал на колени. — Ли… что ты… Он открыл первую страницу. Это была песня. О том, как они встретились. О том, как он улыбнулся ей в первый раз, и у неё остановилось сердце, но не от болезни. От счастья. — Ты не знаешь, — прочитал он вслух, — что каждое утро я просыпаюсь и боюсь. Не смерти. А того, что не увижу тебя снова. Но пока я вижу, я живу. Ты моя жизнь, Дилан. Ты был ею всё это время. Он заплакал. Слёзы капали на бумагу, размывая чернила. Но он не мог остановиться, читал одну песню за другой, зажимая рот ладонью, чтобы не закричать. — Ты спишь, а я пишу тебе. Потому что днём я не могу сказать: ты смотришь на меня, и все слова исчезают. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. — Мы не успеем состариться вместе. Но я успею подарить тебе всю себя. Каждый день. Каждый час. Каждый вдох твой. — Когда я умру, не умирай за мной. Лучше спой мои песни. Пусть весь мир узнает, как я любила тебя. Бо стоял в стороне и не вытирал слёз. Вэнь Нин отвернулся. Сюэ Ян смотрел на парня, и его лицо было странно спокойным, почти живым. — Такая любовь, — тихо сказал он. — Она редко встречается среди живых. Вэй Ин молчал. Он стоял рядом с Диланом и смотрел на тетради. Может быть, думал о том, что у него самого ничего не осталось. Ни писем. Ни песен. Только сны, которые нельзя вспомнить. — Он справится? — спросил Бо. — Посмотрим, — ответил Вэй Ин. Дилан просидел на крыше до утра. Он перечитал всё. Каждую строчку. Каждый набросок. Каждую песню. Их было больше ста. Некоторые были закончены. Некоторые только припевы. Но в каждой была она. Её голос. Её любовь. Её бесконечное, мучительное, прекрасное «я здесь, пока ты помнишь». Потом он достал флешку, к ней была прикреплена записка: «Я пою для тебя». Когда взошло солнце, Дилан закрыл последнюю тетрадь. — Ты хотела, чтобы я жил, — сказал он тихо. — Хорошо. Он встал на дрожащие ноги. Подошёл к краю крыши. Посмотрел вниз. — Я буду жить. Но не для себя. Для тебя. Он улыбнулся в первый раз за неделю. И ушёл. Не шагнул в пропасть. А спустился по лестнице вниз, в мир, где его ждали студия, микрофон, голос. Месяц спустя… Бо сидел на базе и смотрел трансляцию. По телевизору, в Чертоге Врат, откуда-то брались земные каналы, выступал Дилан. Он пел песню, которую никто раньше не слышал. Её слова были нежными и горькими одновременно. Внизу, под уличной сценой, плакали люди. Они не знали, что поют песни уже мёртвой девушки. Они просто чувствовали эту боль, эту любовь, это «не уходи». — Я остаюсь, потому что ты просила, — пел Дилан. — Я пою, потому что ты не успела. Я живу, потому что ты умерла за нас обоих. — Он справился, — тихо сказал Вэй Ин. Бо посмотрел на него. Вэй Ин сидел на подоконнике, смотрел на экран, и в его глазах было что-то такое, отчего Бо захотелось обнять его. — Ты тоже когда-то любил так? — спросил Бо. Вэй Ин долго молчал. — Не помню, — ответил он наконец. — Но сердце помнит. Оно всегда помнит. Он коснулся рукой груди там, где под чёрной тканью не билось ничего. Но Бо показалось, что он услышал слабый стук. Или это просто показалось. — Пошли, баг, — Вэй Ин спрыгнул с подоконника. — У нас ещё есть души, которые нужно спасти. Он улыбнулся ярко, по-своему, скрывая боль. И Бо пошёл за ним.